<<
>>

Афины и Ороп

После того как Афины в 167 г. снова заполучили Делос, в последующие годы из-за того, как они обошлись с изгнанными с острова делосцами, возникла напряженность между городом и Ахейским союзом, принявшим к себе делосцев; обе стороны обратились к Сенату, который в 159/В г.
решил дело в пользу граждан Делоса (с. 246). Новая и значительно более серьезная напряженность в отношениях между обеими державами не заставила себя долго ждать и привела их обеих к концу 150-х годов на грань войны. Причина крылась, видимо, в агрессивной политике Афин по отношению к городу Оропу, лежавшему в пограничной области между Аттикой и Беотией. Этот город, основанный ионийским полисом Эретрией на Эвбее, в ходе своей истории многократно становился афинским, долгое время был беотийским и крайне редко независимым. На его территории располагалось уважаемое и усердно посещаемое больными святилище ге- роя-врачевателя Амфиарая. Частью земель Афинского государства Ороп неоднократно становился в IV и раннем Ш в. до н. э.: с 377 до 366 г., повторно с 338 (или 335) до 322 г. по милости царя Филиппа П и с 304 по ок.287 г. с соизволения царя Деметрия. За этим последовали более ста лет принадлежности города к Беотийскому союзу до роспуска последнего во время Персеевой войны в 171 г.606. Вслед за тем Ороп получил независимость, постоянно находившуюся под угрозой, поскольку город был окружен такими могучими соседями, как Аттика, Фивы и Эретрия. Своими прежними правами владения могли кичиться афиняне: ведь им теперь принадлежали Делос, Лемнос, Имброс и Скирос, которые все после Персеевой войны снова стали афинскими. Потому было вполне естественно, что они заявили тогда свои повторные притязания и на Ороп. Афины пользовались тогда расположением римлян и были, видимо, готовы в один прекрасный день, не позже 158/7 г., отважиться на попытку снова присвоить себе также Ороп и его сельскую территорию. Что за этим последовало, известно далеко не достаточно. Хотя Полибий разбирает эти события в своей современной им истории довольно подробно, однако от текста его 32-й книги, содержавшей их изложение, сохранился всего лишь кусочек введения. Там Полибий обосновывает, почему он резюмирует под одним-единственным, 158/7 годом события, которые разыгрывались в течение нескольких лет. Потому он свел их воедино, что не смог бы рассчитывать на внимание своего читателя, ежели бы речь шла об относительно малозначительных событиях607. Вместе с тем он придал им значение не столько ради них самих, сколько потому, что они были прологом к тому развитию событий, которое в конечном итоге привело к войне между Ахейским союзом и Римом. Два других источника выступают здесь в дополнение: это значительно более позднее, восходящее к Полибию, однако не свободное от ошибок и несуразностей изложение Павсания в седьмой, посвященной Ахайе книге его «Описания Эллады» второй половины П в. н. э., а также декрет оропцев 150 г. до н. э. в честь ахейца Гиерона, который в конфликте между Оропом и Афинами выступил на стороне оропцев608. О ходе событий можно выяснить следующее. По неизвестной причине, однако, и вероятно, не без какого-нибудь юридического предлога, афиняне вторглись в область Оропа, грабя страну. Их могли питать надежды вынудить оропцев к присоединению и отказу от своей самостоятельности.
Однако те обратились с жалобой в Рим. Сенат перепоручил расследование и улаживание инцидента — как он часто делал в подобных случаях — одному греческому полису. Выбор пал на Сики- он — то есть на члена Ахейского союза. К сроку, назначенному для разбора дела, афиняне не явились. Их приговорили к уплате компенсации за причиненный ущерб в размере 500 талантов, что было чрезвычайно высокой суммой*. Тогда они обратились в Сенат, чтобы добиться прощения или по меньшей мере ощутимой уступки в уплате этой суммы. С этой целью они отправили в Рим не — как это было принято — уважаемых граждан, но — что было редкостью, хотя и не неслыханной — трех давно осевших в Афинах чужеземцев — руководителей трех крупных философских школ. Ими были академик Кар- яеад из Кирены, аристотелик Критолай из Фаселиды в Ликии и стоик Диоген из Селевкии на Тигре. Эго посольство философов открыло эпоху в истории римской духовной жизни, так как эти три посланника, прежде чем их пригласили в Сенат, использовали время своего пребывания в Риме для того, чтобы устраивать пред внимавшей им широкой аудиторией публичные демонстрации своих риторических и диалектических дарований, возымевших сиюминутное воздействие и еще больший последующий резонанс. Старому цензору Катону они показались прямо-таки пагубными для юношества609. Для него было просто непостижимо, как Карнеад в один день мог говорить о справедливости как о принципе международной политики, а на следующий — с очевидной искренней убежденностью и с той же проникновенностью утверждал обратное. В своей оценке Катон сходится с Полибием, который имел в виду, видимо, именно эти речи, когда говорил об очковтирательстве академиков0. Однако не у одной только римской публики, за исключением таких людей, как Катон, эти три философа имели успех — он им сопутствовал и в самой их миссии: в итоге их выступления перед Сенатом — переводчиком им служил один из сенаторов — подлежащая к уплате сумма за Ороп была снижена на его талантов. Но и этим решением Сената дело не завершилось. Афиняне продолжали увиливать от каждой выплаты оропцам и даже как будто склонили тех к тому, чтобы согласиться принять на свою территорию афинский гарнизон. Когда же солдаты оказались виновными в совершении разбойничьих налетов, афиняне сняли с себя ответственность за них, но заявили, что готовы привлечь виновных к ответу перед судом. Неизвестно, исчерпали ли оропцы все возможности прийти к договоренности с Афинами или нет, однако на сей раз они обратились за помощью к ахейцам. Те же поначалу не выказали на союзном съезде в Коринфе никакой склонности подставляться афинянам ради оропцев. Должно быть, на этой стадии развития событий афиняне в ответ на призыв Оропа к третьей силе захватили всю эту область и изгнали оропцев или, по крайней мере, часть оропских граждан, не пожелавших подчиниться. Этот факт, о котором Павсаний умалчивает, засвидетельствован в декрете Оропа в честь Гиерона. События должны приходиться на 151/50 г. Изгнанные оропцы прибегли тогда к подкупу. Они пообещали ахейскому союзному стратегу Меналкиду, спартанцу, десять талантов если он подобьет ахейцев на военную интервенцию. Тот решил, что во всех случаях этого можно будет добиться при поддержке Калликрата, который тогда в Ахайе и, благодаря своим связям с Сенатом даже по всей Греции, слыл самым могущественным мужем. Меналкид пообещал ему половину предложенной суммы. Действительно, на одном из следующих федеральных собраний в Аргосе, на котором присутствовали также афинские послы и другие сторонники их интересов, выступавшие против интервенции, Меналкиду и Калликрату удалось провести постановление о том, что мобилизованное войско Ахейского союза должно прогнать афинян с территории Оропа610. Войско выступило в поход, однако уже скоро вернулось обратно, ибо афиняне при этом известии, но прежде всего, видно, из-за страха перед Калликратом, снова очистили оккупированную страну®. Оропцы смогли вернуться домой и заплатили Меналкиду сумму по уговору. То, что он вслед за тем надул Калликрата и не отдал тому обещанную часть, очень скоро привело к таким последствиям, которые через нескольких лет вылились в ахейско-римскую войну 146 г., закончившуюся полным разгромом ахейцев и разрушением Коринфа. Оропцы были обязаны своим возвращением ахейскому политику Гиерону из Айгейры, оказавшему им деятельную поддержку во время этих событий. Гиерон происходил из известной в ахейской политике семьи: его отец не раз бывал в Риме, в частности, в 160/59 г. в Сенате как один из двух глав посольства по делам об интернированных ахейцах. Декрет благодарит Гиерона особенно за его выступление на собраниях в Коринфе и Аргосе и за то, что он выступил в Аргосе против афинских послов. А потому в очень большой степени благодаря Гиерону оропцы снова обрели свое отечество и вместе с женами и детьми смогли вернуться на родину. Временная оккупация территории Оропа Афинами подтверждается еще одним документом. Тому же самому афинскому стратегу, чье имя, однако, не сохранилось, принадлежат два внушительных памятника — один в Дельфах, другой в Opone'J. Перечислены почести ему от Совета амфиктионов в Дельфах, от различных городов и союзов городов Греции и Малой Азии, а также от многих афинских военных частей, далее — от афинского флота, гарнизонов в Аттике и афинских клерухов на Саламине и Имбросе. Среди оказавших почести в Дельфах выступают: Ахейский союз и три ахейских федеративных города, а в Оропе — разрушенный в 146 г. ахейский союзный город Коринф. Отсюда получается дата этих чествований — до 146 г. С друг0® стороны, Кносс не мог добиться лидирующего положения в Критском союзе, каким он обладает на памятнике в Оропе, раньше 155/4 г.611, а упоминание единого Эпирского союза не могло быть раньше 156 г.612. Оба памятника должны были быть воздвигнуты между 154 и 146 гг. В этом временном интервале афинский стратег мог быть почтен в Оропе лишь в том случае, если афиняне держали город в своем владении. Далее, года начиная с 151-го исключаются, так как в то время Ахейский союз и союзные города выступали в «Оропских делах» против Афин. Почести должны тем самым приходиться на один из годов между 154-м и 152-м, то есть на время вскоре после возвращения трех философов из Рима, но еще до того, как афиняне перед угрозой союзного ахейского войска снова ушли с оропской земли. К оропским делам имеется и один эпилог в римской литературе. Доброе столетие спустя основательно проштудировавший эллинистическую философию Цицерон знал о посольстве трех философов в Рим, но не более того. Год данного события (155 г. до н. э.) он извлек из появившихся за два года до этого «Анналов» своего друга Аттика; за дальнейшими подробностями он, однако, обратился к Аттику 19 марта 45 г. с несколькими вопросами:613 Какова же была причина этой миссии (он припоминал, что речь идет об Оропе, но не знал подробностей)? В чем состоял предмет спора? Какой видный эпикуреец был тогда главой (не представленной в этой миссии) школы? Кто были тогда ведущие афинские политики? Цицерон считал, что Аттик сможет найти ответы в «Хронике» Аполлодора (с.121). Что ему ответил Аттик, к сожалению, неизвестно. Можно назвать целый ряд именитых тогда политиков Афин, а вот кто в то время возглавлял школу Эпикура, неизвестно: был ли это еще Феспид или уже Аполлодор, прозванный «садовым тираном»614.
<< | >>
Источник: Христиан Хабихт. АФИНЫ История города в эллинистическую эпоху. 1999

Еще по теме Афины и Ороп:

  1. Глава семнадцатая СОКРАТ И АФИНЫ Афины 421 -400 гг.
  2. X. Афины и Митридат
  3. 1. Афины и Дельфы
  4. 1. Эллинистические Афины глазами современника
  5. Христиан Хабихт. АФИНЫ История города в эллинистическую эпоху, 1999
  6. Глава VII. АФИНЫ В ОТНОШЕНИИ К КУЛЬТУРЕ
  7. 3. Афины как нейтральная держава
  8. Глава XVII. СОКРАТ И АФИНЫ
  9. Глава четырнадцатая СОФИСТЫ Афины и греческие колонии V в.
  10. Глава восемнадцатая СМЕРТЬ МУДРЕЦА Афины 399 г.
  11. Глава пятая ОРФИЧЕСКАЯ ТЕОСОФИЯ Афины около VI в.
  12. Глава пятнадцатая ДВУЛИКИЙ ФИЛОСОФ Афины второй половины V в.