<<
>>

1. Деметрий Фалерский

Деметрий, сын Фанострата из дема Фалер, который как доверенное лицо Кассандра в 317 году заступил место главы Афинского государства, родился около 360 г. или чуть позже92. Знаменитой семье Конона и Тимофея он приходился, вероятно, свойственником (фр.
1 — 2). В школе перипатетиков у Аристотеля и особенно у его преемника Феофраста, учеником которого он и считается, Деметрий получил основательное и разностороннее образование, которое подготовило его сверхактивную литературную деятельность в различнейших областях, не замиравшую, видимо, вовсе даже в годы его владычества над Афинами. Список его трудов (фр. 74 — 76 и все следующие фрагменты) содержит работы по философии, филологии, риторике, истории, теории государства и политике, но наряду с этим и список афинских архонтов, сочинение о толковании снов и многочисленные речи. В оценке его политической роли мнения расходятся, но как писателем им столетиями зачитывались и восхищались. Цицерон, разделявший его консервативный настрой, а также духовные и литературные интересы, видел в нем единственного грека, который сумел возвыситься и как государственный деятель, и как ученый43. Аристотелевой школе и своему учителю Феофрасту Деметрий оставался верен всю свою жизнь. Феофрасту, который как чужеземец (он происходил из г. Эресоса на о. Лесбос) не имел права приобретать в Аттике земельную собственность, он помог во время своего правления приобрести участок, что хоть как-то облегчило тому занятия преподаванием (фр. 5). С того момента, как Аристотель стал воспитателем принца и оказался при македонском дворе, он и его ученики стали считаться друзьями македонского царского дома, равно как Антипатра и Кассандра. Поэтому националистически настроенные афиняне постоянно смотрели на них с подозрением. В дни национальных волнений, как, например, после смерти Александра в 323 г., когда Аристотель предпочел удалиться в Халкиду, или после крушения Деметрия в 307/6 г., они неоднократно оказывались в опасности, но каждый раз находились все же другие афиняне — такие же ярые патриоты, как и те националисты, — которые вставали на их защиту. По этой же причине не следует удивляться тому, что выбор Кассандра пал на одного из этих кругов. Деметрий сам был членом посольства, которое в 322 г. вело переговоры с Антипатром о мире, куда входили такие видные люди, как Фокион, Демад и философ Ксе- мером. Исторические фрагменты включены также в FGrHist 228, F 1 — 52, с коммент. Якоби. О vita Деметрия см.: Davies Ц APF. — Р. 107 — 110. Ср. далее особ.: Gehrke Н. J. Das Verhaltnis von Politik und Philosophie im Wirken des De- metrios von, Phaleron // Chiron. — 1978. — Vol. 8. — S. 149 — 193 (с литературой на S. 192 — 193); ср. примеч. 61. Новые аспекты ожидаются от двух еще не опубликованных монографий, с которыми я смог ознакомиться благодаря любезности автора: Bernhardt R. Luxuskritik und Aufwandsbeschrankungen in der griechischen Welt, и в посвященной Деметрию главе из книги Дж. Микалсона о народной религии эллинистических Афин. Cicero. De legibus 3, 14. О дальнейшей позитивной оценке Цицерона см. фр. 16, 62, 73 и 135. Прославляет его и Страбон (9, 398). нократ. Однако брат Деметрия Гимерей принадлежал к националистическим политикам, и их выдачи потребовал тогда Антипатр, а как только заключенные были доставлены к нему, приказал их казнить.
Когда угроза свержения нависла над Фокионом, коему он был близок, Деметрий спасся бегством к военачальнику Кассандра Никано ру. Подчинение города власти Кассандра означало отказ от какой бы то ни было самостоятельной внешней политики, курс которой в большей степени теперь диктовался Кассандром. Этот отказ бичевали те, кто, подобно племяннику Демосфена Демохару, еще грезил об империалистическом прошлом Афин, однако это подарило городу десять лет покоя и редко когда потревоженного мира*. Неизвестно, какой титул носил Деметрий: авторы называют его то «комиссар» (epimeletes), то «начальник» \epistales или prostates), тогда как в ученых трудах предложен термин «законодатель» (nomothetes)*7. В 309/8 г. он был вдобавок к своим прочим должностям еще и архонтом Афин. Однако неясно, занимал ли он хоть раз должность стратега, ибо постоянно связываемая с ним почетная надпись IG П: 2971 на самом деле относится к его одноименному внуку, которому македонский царь Антигон Гонат после Хремонидовой войны вручил управление городом93. Поскольку поприще внешней политики было для него закрыто, он отдал себя внутренним делам, с которыми и связана деятельность Деметрия. Он создал себе имя как законодатель, реформатор и распорядитель. Само собой очевидно и доказано4'1, что законотворчество приходится на начало его деятельности, тем более что оно в какой-то мере служило укреплению его позиций. Так как он сам был архонтом, архонтат, по крайней мере эпонимный, мог быть получен путем выборов, а не жеребьевки. Коллегия семи номофилаков («хранителей закона») была либо создана им, либо в своих полномочиях получила при нем более значительный вес. В ее компетенцию входило требование от должностных лиц соблюдать законы (при демократии это было делом Совета 500), а также своим вмешательством препятствовать в Совете и Народном собрании тому, что ей казалось противозаконным или ущербным для города. Прежде этого можно было добиться только вчинением иска, что до вынесения приговора имело, однако, лить отсроченное действие94. Номофилаки также были выборной годичной должностью. Особое уважение снискали себе Деметриевы законы об ограничении роскоши, однако они, похоже, объединяли в себе две противоположные тенденции: демократическую идею равноправия, чурающуюся выставления напоказ богатого состояния, и целиком антидемократическую регламентацию частной жизни граждан. В действительности же, однако, как собирается показать Бернхардт (примеч. 44), даже критика кичливости своим богатством и роскошью вовсе не проистекает, как часто думают исследователи, из демократической идеологии, а скорее из аристократических воззрений, согласно которым ни один индивид не имел права превзойти своих сотоварищей по сословию. Регламентация допускалась вообще лить в области религии и заупокойного культа. За этим наблюдало государство, благодаря чему вторжение в приватную сферу должно было ограничиваться лишь относящимися сюда погребальными обрядами и отправлением домашних культов, такими как свадьбы и пиры. Запрещены были любые чрезмерные траты на свадьбы, погребения и угощения. Число гостей на одном пиру не могло превышать тридцати, а надзор за соблюдением этого установления, как и других аналогичных предписаний, препоручался новой коллегии известных и за пределами Аттики «женоблюсгителей» (гинайкономов), чьи полномочия распространялись, впрочем, и на мужское сообщество95. Погребения должны были впредь совершаться до утренней зари; количество и стоимость погребальных пелен были ограничены. Особенно радикальным было то, что впредь дозволялось ставить на могилах лишь скромные, непритязательные памятники, а более крупные монументы — статуи и рельефы — в одночасье исчезли96. Навсегда исчезли и большие, роскошно увенчанные пальметтами мраморные вазы, ве ликолепные рельефы со сценами прощания, а с ними и впечатляющие надгробные стелы. От Ш в. дошел лишь один-единственный надгробный рельеф и небольшое число намогильных стел, но все они без исключения принадлежат иноземцам, изобличая тем самым тот факт, что ограничения закона затронули только граждан97. С богатыми традициями аттического погребального искусства было раз и навсегда покончено, ибо с данного момента исчез и частный спрос на скульптуры. Многие художники, зарабатывавшие себе на хлеб ритуально-погребальными заказами, теперь вынуждены были эмигрировать; и вправду, одно выдающееся произведение аттического надгробного искусства чуть более позднего времени обнаружено в Де- метриаде в Фессалии98. Закон столетиями оставался в силе, что служит приметой его безоговорочного одобрения обществом, которое больше не желало дозволять небольшой горстке особо крупных богачей провоцирующим образом выставлять напоказ свое богатство. Если у них тем самым была отобрана одна из форм самовыражения, которая долго была для них так дорога, то, с другой стороны, следующий закон Деметрия снял с их плеч обузу, от которой они долгое время страдали и на которую часто сетовали, — бремя хоре- гии, то есть обязанность на собственные средства обучать хоры для устраивавшихся несколько раз в год драматических представлений и на этот период содержать участников хора99. Критика в адрес литургий, особенно хорегии, многократно раздавалась, начиная с середины IV в., например, со стороны Исократа, Ликурга, Аристотеля и Фео- фраста. Сам Деметрий говорил, что иногда очень дорогой треножник свидетельствует лишь о разорении семей, которые взяли на себя расходы по его изготовлению100. Эта миссия поручалась на будущее одному избираемому ежегодно агонофету (руководителю состязаний), коему расходы возмещались из городской казны, хотя ему и не возбранялось — и, возможно, даже часто от него ожидалось — на собственные средства выполнять более того, что требовалось, то есть заботиться об особом лоске или о добавочном конкурсе. Можно предположить, что была отменена еще одна из обременявших богачей литургий — триерархия, то есть обязанность в одиночку или совместно с немногими другими оснащать триеру и поддерживать ее постоянно на плаву готовой к походу. Роль афинского флота после 322 г. стала крайне скромной, и если даже само понятие триерархии продолжало существовать либо было введено повторно101, этой литургии в прежней, весьма обременительной для богатых форме определенно уже не существовало. В такой вот степени конституция эллинистической эпохи, как и уклад позже обновленной демократии, была модифицирована в интересах зажиточных слоев. Многочисленные известия Ъ деятельности Ареопага, то есть состоявшего из экс-архонтов древнего «Совета знати», который радикальная демократия в значительной степени лишила власти, делают вероятным, что он благодаря Деметрию достиг нового уважения и авторитета. Перед ним тогда должны были держать ответ за святотатство философы Теодор, по прозвищу «Безбожник», за которого пришлось вступиться лично регенту, и Стильпон из Мегар. Распространялись ли полномочия Ареопага и на уголовное право, неизвестно. Но он вместе с гинайкономами осуществлял контроль за исполнением закона об ограничении роскоши102. Исходя из того наблюдения, что с 315/4 г. датировка по архонтам часто появляется на закладных камнях (horoi), был сделан вывод об издании в 316/5 г. закона, по которому договоры об ипотеке и других юридических сделках впредь должны быть датированы и депонироваться у третьего лица103. Критика опровергла, однако, это предположение указанием на то, что и в более позднее время имеется много недатированных межевых камней104. Хотя новые находки лишний раз подкрепили наблюдение Фергюсона о появлении подобного рода датировок только с 315/4 г., объяснение этому до сих пор не найдено. Долгое время среди исследователей сохранялось всеобщее убеждение, что философские школы Платона, Аристотеля и Феофраста непосредственно инспирировали законотворчество Деметрия, хотя мнения далеко расходились по вопросу о том, к кому из них конкретно следует возводить отдельные законы. Однако вопреки общему убеждению Герке показал, что между теми философами и законами Деметрия имеется существенная разница, которая мешает, идя дальше общей тенденции, думать о прямом влиянии. Он указал также на то, что в законах Деметрия имеется много общего с законами других греческих государств и что некоторые его законы можно напрямую выводить из той ситуации, в которой находился он и его город. Позже Уильямс, Бернхардт и Микалсон в споре с Герке заняли позицию посредников между ним и более ранними исследователями105. Они подчеркивают, что хотя о специфических заимствованиях у Аристотеля, Феофраста или других речь идти не может, однако реформы по своей общей тенденции совпадают с учением разных философов и греческих реформаторов IV в. В сфере управления к важнейшим мероприятиям Деметрия относится проведенная им перепись населения. Ее результаты дали для Аттики 21 ООО граждан, 10 ООО осевших здесь чужеземцев и 400 ООО рабов (эти цифры несомненно искажены)*106. Приведенная для граждан цифра включает, по единодушному мнению, мужское гражданское население в возрасте свыше восемнадцати лет. Она с давних пор играет ключевую роль в исследованиях о численности аттического населения в конце IV в. Доверяющие ей исследователи определяют совокупное население Аттики, включая граждан, иноземцев и рабов обоих полов, примерно в 150 ООО душ". Другие же высчитывают значительно большее число граждан — 31 ООО — и приходят к совокупному числу населения в 250 000 душ64. Деметрий, критиковавший Перикла за огромные расходы, понесенные при сооружении Пропилей (фр. 137), продолжил строительную деятельность Ликурга, по крайней мере, в том, что во время его правления в Элевсине был завершен портик перед храмом богинь Деметры и Коры, а потрудился над этим архитектор Филон из Элевсина, который прежде построил арсенал (скевотеку) в Пирее (с. 31)“. Особенно удачлив был Деметрий в финансовой политике, с чем опять же неохотно соглашались его противники. Суточные деньги за посещение народного собрания и заседания присяжных более не выплачивали, точно так же как и зрелищные деньги (theorika), которые давали всем гражданам возможность посещать театральные представления. Государственные доходы должны были составлять в его время ежегодно около 1200 талантов (фр. 34), что точно соответствует той же сумме, которая приводится и для Ликурга (с. 30). Тот же информатор — однокашник и противник Деметрия Дурис с Самоса — говорит также, что он мало средств выделял на оборону и управление городом, ущемил образ жизни законами о роскоши, однако сам купался в роскоши. Как говорит другой его политический противник Демохар, он хвастался тем, что огромное количество товаров было выброшено на рынок по умеренным ценам. Поэтому Демохар ставит в упрек Деметрию склад ума крохобора или мытаря, который, презрев все греческие идеалы, подчинился чужому хозяину, ничуть этого не стыдясь"". Эта критика написана вскоре после низвержения Деметрия, так как она содержит ссылки уже на его политическую апологию «О десяти годах», в которой Деметрий отвечал своим оппонентам. Действительно, он мог с удовлетворением оглянуться на достигнутое, ибо, если сам даже и не завоевал популярности, то все же дальнейшее существование его самых важных реформ при совершенно изменившейся политической конъюнктуре говорит за то, что он содействовал ими переменам ко благу и в интересах общества. После его смещения Кассандр опекал его целых десять лет вплоть до своей собственной смерти, вслед за которой Деметрий отправился ко двору Птолемея I в Египет. И здесь он как влиятельный советник царя еще раз занялся продуктивной деятельностью. Его инициативе приписывали основание Александрийской библиотеки и учреждение тамошнего «Мусея» — академии ученых и поэтов на царском содержании107. Престарелому царю он советовал сделать наследником своего сына Птолемея (прозванного Керавном — «Молнией»), чьей матерью была Эвридика, дочь Антипатра, однако царь решил в пользу младшего Птолемея, сына Береники. Когда тот в 283 г. стал единоличным правителем, он сослал Деметрия Фалерского в сельскую местность, где тот погиб от укуса змеи. Есть и еще указания на то, что Деметрий мог участвовать в разработке городского права Александрии, которое должно было соответствовать афинскому, особенно если упомянутые в одном папирусном документе раннего III в. гинайкономы действительно относятся к Александрии1’108. Но и это недостоверно. Деметрий посвятил одно свое сочинение влиянию Тихи — той богини судьбы и случая, одновременно удачи и неудачи, которая в своих действиях абсолютно непредсказуема, однако настойчиво вторгается в жизнь как отдельных' личностей, так и народов. Отрывок из этого труда сохранил Полибий, который передает удивление автора тем, за сколь короткое время на смену всемогущей прежде державе персов во всех ее пределах пришла ранее малозначительная Македония. С этим он связывает пророчество, что наступит день, и Тиха положит конец владычеству и македонян®. Хотелось бы знать, когда Деметрий записал это свое соображение, откуда доносится отзвук его собственных переживаний. В годы его правления Афины долгое время оставались незатронутыми постоянными войнами, которые многие диадохи тех лет вели друг против друга в Малой Азии, Сирии, Месопотамии и Иране, а именно до тех пор, пока владычество Кассандра на Балканском полуострове не испытало серьезных потрясений. Кассандр вскоре одержал верх над Полиперхонтом и его сыном Александром, однако при этом не обошлось без суровых коллизий в царском доме109. После поражения Клита в Боспоре и примерно в то время, когда Кассандр заполучил Афины, Эвридика, супруга царя Арридея, предприняла чреватый последствиями поворотный шаг. Она склонила супруга назначить на место Полиперхонта регентом Кассандра. Первый реагировал на свое смещение тем, что в отсутствие Кассандра вторгся с войском эпиротов и в сопровождении Олимпиады в Македонию. Осенью 317 г. царь и царица встретились с ним в открытом поле, где им пришлось пережить катастрофу: их македонское войско из-за приверженности к Олимпиаде перешло на сторону противника, а они попали в плен. Олимпиада приказала убить их самым зверским способом, а затем продолжала свирепствовать против их и Кассандра сторонников. Она убила Никанора, брата Кассандра, и осквернила могилу его брата Иолла, о котором ходили слухи, что он по заданию своего отца Антипатра доставил из Македонии в Вавилон яд, которым якобы и был отравлен Александр Великий. Своим неистовством она бездумно растеряла симпатии к себе многих, что проявилось тотчас же, как только Кассандр весной следующего, 316 г. появился из Пелопоннеса, выключил из игры войско Полиперхонта и запер Олимпиаду в Пидне. После весьма продолжительной осады голод вынудил царицу весной 315 г. сдаться. Вопреки данному ей поначалу обещанию Кассандр распорядился, чтобы она была осуждена его войском и приговорена к смерти. Молодой царь Александр и его мать Роксана оказались теперь в его руках. В древней царской столице Эгах (Вергина) он устроил Филиппу Арридею и Эвридике торжественные похороны110. Затем он взял в жены Фессалонику, дочь Филиппа П и сводную сестру Александра Великого, и начал восстановление Фив, разрушенных за двадцать лет до того Александром. Афиняне приняли в том самое живое участие, и не только потому, что входили отныне в свиту Кассандра. Будучи союзниками фиванцев, они сражались в 338 г. против царя Филиппа и македонцев при Херонее, а в 335 г. намеревались прийти на помощь Фивам, когда получили известие о разрушении города. Теперь же, когда Кассандр призвал рассеянных по всему свету фиванцев к возвращению и восстановлению города, афиняне украсили себя венками, как это было принято обычаем по получении радостной вести. В последующие годы они деятельно помогали Фивам: это значит, что они отстроили большую часть городских стен, тогда как другие государства, среди них и далеко лежащие в Италии и Сицилии, помогли деньгами111. Лишенные своей родины фиванцы завоевали в греческом мире столь же большие симпатии, что и некогда изгнанные афинянами самосцы, едва они смогли воротиться домой. Между тем, пока Кассандр осаждал Олимпиаду в Пидне, Антигон в итоге долгих и тяжелых сражений одолел в Иране Эвмена и вслед за тем сделал зависимыми от себя всех сатрапов Востока или, как в случае с Селевком в Вавилонии, изгнал из страны (Селевк нашел пристанище у Птолемея в Египте). Следствием этой эскалации власти стало то, что теперь уже Птолемей, Лисим ах, Кассандр и Асандр, сатрап Карии, объединились против Антигона (315 г.), и тот сделал ответный ход, заключив союз с Полиперхонтом и Александром, который и дальше продолжал распоряжаться частью Пелопоннеса. Дабы подорвать позиции своих противников в греческом мире, Антигон издал в Тире знаменитую прокламацию о том, что все греки должны быть свободны, автономны и освобождены от гарнизонов, — этой прокламации он тотчас же придал широкую огласку71. В операциях развязанной теперь коалиционной войны в последующие годы приняла участие небольшая афинская флотилия. В 315/4 г. афинская эскадра вела операции в акватории Киклад; под началом Тимохара из Сфетта, отца знаменитых впоследствии братьев Каллия и Федра, ей удалось захватить остров Китнос и взять в плен пирата Главкета71. Год спустя в посланиях Деметрию Фалерскому и своему собственному командиру гарнизона в Мунихии Дионисию Кассандр потребовал выслать двадцать военных кораблей для ведения операций против острова Лемнос. Это давнее афинское владение, видимо, в 318 г. перешло к Антигону. Лемнос был важной стоянкой на пути из Боспора в Эгеиду. Операции Кассандра поддержали птолемеевский флот под командованием изгнанного из Вавилона Селевка и афинские корабли во главе с адмиралом Аристотелем. Гарнизон острова отклонил требование отложиться от Антигона, вслед за чем земля Лемноса была опустошена и один из двух городов на острове осажден. Селевк тотчас отплыл к Косу, после чего один из флотоводцев Антигона Диоскурид играючи изгнал афинян во главе с Аристотелем с острова и захватил большое число их кораблей вместе с экипажами75. Тот же Диоскурид положил тогда, видимо в сентябре 314 г., конец афинскому господству на Делосе и объявил от имени Антигона остров свободным; свою свободу Делос сумел отстаивать почти полтора века70. Январем или февралем 313 г. датируется одно из очень немногих сохранившихся от времени Деметрия Фалерского постановлений афинского народа — декрет в честь сатрапа Карии Асандра, изданный, по всей видимости, в благодарность за его поддержку афинских военных операций. Как член коалиции в Малой Азии, Асандр испытывал сильный нажим со стороны Антигона, коему уступал. Он был вынужден заключить с ним договор, согласно которому должен был передать ему свое войско, объявить греческие города своей сатрапии свободными и впредь управлять сатрапией как своего рода леном Антигона. В качестве гарантии за соблюдение договора он отдал в заложники своего брата Агафона, но через несколько дней переменил свое решение, вызволил брата назад и призвал Селевка и Птолемея срочно прийти ему на помощь. Антигон тотчас же выслал против него двух своих полководцев — Медея из Ларисы и Докима, которые тут же завоевали Милет и в духе Антигоновой политики объявили его свободным”. Переговоры между Антигоном и Кассандром на Геллеспонте по вопросу о заключении мира ни к чему не привели. Война продолжалась — афиняне приняли участие в попытке Кассандра завоевать город Ореос на Эвбее, которая в конце концов провалилась. Но такой же провал потерпела и попытка Антигона пересечь Проливы и напасть на Кассандра в Македонии, так как город Византий, на чью помощь в переправе он рассчитывал, уклонился от нее под нажимом Лисимаха. Несмотря на это Антигон усилил свой натиск на Кассандра, отправив против него своего племянника Полемея с сильным флотом в 150 кораблей. Тот завоевал или заполучил на Эвбее Хал- киду, Эретрию и Карист, а также Ороп вблизи аттической границы, откуда он вторгся в саму Аттику112. Афиняне, как сообщает в этом месте Диодор, уже до того тайком отправили Антигону требование освободить город, при этом речь могла идти лишь о частной инициативе афинских граждан, а не о посольстве, санкционированном экк- лесией, и теперь, когда Полемей стоял на границе их страны, они принуждали правителя Деметрия к заключению перемирия и отправке послов, которые должны были бы вести переговоры с Антигоном о союзе. Таким образом, город собирался поменять партнера, что, без сомнения, означало бы и крушение Деметрия Фалерского™. Его спасло сначала перемирие, а затем великая битва в далекой Сирии, где в 312 г. Птолемей Египетский одержал убедительную победу у Газы над Деметрием, тогда еще неопытным сыном Антигона. Эго поражение явилось тяжелым ударом для Антигона, который после затяжных переговоров в 311 г. должен был соблаговолить заключить мир с коалицией. Было условлено, что Кассандр станет стратегом Европы, то есть займет бывшее место своего отца до той поры, пока царь Александр не станет совершеннолетним. Лисимах был утвержден во владении Фракией, Птолемей — Египта и Киренаики. Антигон должен был стать хозяином всей Азии, а Селевк был обойден®. С заключением мира правление Деметрия Фалерского в первый раз избавилось от давления со стороны Кассандра и Афин. Уже в следующем, 310 г. Кассандр освободил себя и остальных владык от другой обузы, устранив молодого царя Александра и его мать Роксану. Когда вслед за этим Полиперхонт приказал доставить из Пергама семнадцатилетнего Геракла, внебрачного сына Александра Великого от персиянки Барсины, с тем чтобы в противовес Кассандру выставить его претендентом на македонский трон, последний сумел его переубедить, так что Полиперхонт повелел умертвить Геракла и Барсину (309 г.). В 310/9 г. Афины несколько своеобразно затронул еще один далекий конфликт — война между сиракузским тираном Агафоклом и Карфагеном. Агафокл заполучил в качестве союзника для совместного похода в Африку македонянина Офелла, принимавшего участие еще в походе Александра, а в то время бывшего наместником Птолемея в Киренаике. Офелл, женатый на афинянке Эвтидике из рода победителя при Марафоне Мильтиада, в ходе подготовки к экспедиции отправился в Афины, где смог навербовать в свое войско многих граждан, но главным образом тех, кто в 317 г. лишился политических прав. Осенью 309 г., вскоре после соединения с Агафоклом, он был им убран, а его солдаты перешли в войско последнего113. В то время (309/8 г.) Деметрий Фалерский занимал должность ар- хонта-эпонима. Весной 308 г. он устроил празднование Дионисий с особым шиком и распорядился, чтобы люди, шествующие в великой процессии, величали его стихами и воспевали как Heliomorphos, то есть «солнцеподобного» мужа®. Во время его архонтата Афины очутились перед лицом новой опасности. Возможно, это было реакцией на соглашение Кассандра с Полиперхонтом, но Птолемей, в свою очередь, договорился с Антагоном и сам вторгся в Грецию. Весной 308 г. он захватил остров Андрос и вслед за тем заполучил на Истме и Пелопоннесе города Коринф и Сикион, которые были ему переданы Кратеси- полис, невесткой Полиперхонта и вдовой Александра. Совсем рядом с Афинами он вырвал из рук Кассандра город Мегары. Обладая Андросом и Мегарами, Птолемей стал опасен для афинян. Однако еще летом 308 г. он заключил с Кассандром очередной мир114. Но не прошло и года, как Кассандр лишился и города и гавани, а его наместник — данной ему власти. В июне 307 г. уполномоченный своим отцом Антигоном освободить в духе прокламации 315 г. Грецию, и прежде всего Афины, принц Деметрий во главе сильного флота ворвался в гавань, которую не заперли из-за того, что его корабли приняли за флот Птолемея. Пирей был взят штурмом, власть Деметрия Фалерского в одночасье рухнула: правителя со всеми почестями отправили в ссылку в Фивы, гарнизон Кассандра оказался запертым в форте Мунихии. Только после того как Деметрий, которого вскоре прозвали Полиоркет — «Осаждатель», захватил город Мегары, он приступил к штурму Мунихии. Форт пал в августе 307 г., когда уже на должность заступил новый архонт Анаксикрат, и был немедленно срыт115. Так закончилась, продержавшись десять лет, власть Деметрия из Фалера над его родным городом. Он вел миролюбивое и мягкое правление и взял себе за принцип не только сохранять демократию, но и «подправлять» ее116. Однако это была все же власть одного- единственного человека, которого выбрал чужой вождь и поддерживал чужой гарнизон. Тогда не так уж было и важно, что многие граждане из-за ценза лишились политических прав, ведь и другие не могли свободно распоряжаться своими правами. «По имени они имели олигархический, по сути же монархический строй»117. Поэтому нет ничего удивительного в том, что тут же провозглашенные завоевателем свобода и возврат к демократии были встречены огромным ликованием и что ему и отцу его Антигону были возданы такие почести, какие Афины не оказывали еще ни одному смертному. Новая эпоха началась через пятнадцать лет после того, как город попал в кабалу.
<< | >>
Источник: Христиан Хабихт. АФИНЫ История города в эллинистическую эпоху. 1999 {original}

Еще по теме 1. Деметрий Фалерский:

  1. 5. ДЕМЕТРИЙ ФАЛЕРСКИЙ
  2. 1. Царь Деметрий
  3. Глава III. МИСТЕРИИ ЭЛЕВСИНА
  4. 9. ДИОГЕН АПОЛЛОНИЙСКИЙ
  5. КНИГА ПЯТАЯ 1
  6. 2. КСЕНОФАН
  7. 62. КЛАДЕМ
  8. 4. ОНЕСИКРИТ
  9. ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА
  10. Под властью царского эмиссара
  11. 2. МУСЕЙ
  12. Библиотека и Мусейон
  13. РАЗРУШЕНИЕ ИМПЕРИИ МАУРЬЕВ
  14. 7. ДЕМОКРИТ
  15. 1. Отсутствие всякого философского изложения.
  16. Глава IV. ДИОНИС
  17. 3. АПЛКСАГОР
  18. 6. МЕТРОКЛ