<<
>>

1. Двадцатые годы

В том же году, когда наступил конец македонскому владычеству над Афинами, в городе скончался в преклонном возрасте Клеанф из Ассоса. Как преемник Зенона, он с честью руководил философской школой Стой на протяжении 32 лет, то есть ровно столько, сколько держалось чужеземное господство — на следующий год после капитуляции Афин он сменил на посту скончавшегося тогда основателя школы.
Царь Антигон почитал Зенона и побудил город оказать ему посмертные почести. Теперь в один и тот же год скончались и наследник царя, и преемник Зенона — оборвались связывавшие Афины и царский дом узы, которые среди прочего привели Зенонова ученика Персея ко двору и на службу царя. Граждане Афин, что было вполне естественно, сразу стали чуждаться тех, перед кем они до сих пор преклонялись. Из общественных молений, из государственных декретов и из ритуала публичных жертвоприношений тут же исчезли, как показывают надписи, упоминания македонского царя и его присных. Царская медь, служившая в Аттике на протяжении тридцати истекших лет расхожим платежным средством, была теперь надчеканена афинскими символами и с того момента поступала в обращение как деньги свободной республики”. Засвидетельствовано и то, что в общине Рамнунта более не приносились жертвы царю вкупе с богиней Немесидой (с. 163)389. Но, как это было уже в 301 и 287 гг., названные по Антигону I и Деметрию Полиоркету филы сохранили свои названия, а с ними и культ умерших царей как эпонимов этих подразделений гражданства. Новый политический порядок положительно проявил себя в изданных в год освобождения чрезвычайных постановлениях в честь бывшего царского начальника Диогена и в учреждении нового общественного культа. Диоген, действия которого способствовали освобождению города, был официально титулован «благодетелем» (Eueregetes) и в таковом звании получил место в почетном ряду театра: дорогостоящее мраморное кресло, на котором появилась надпись с его именем, после его смерти переходило к старшему из его потомков. Далее, можно уверенно предположить, что за ним было признано переходившее к старшему наследнику почетное право угощения на общественный счет — привилегия, предоставлявшаяся только тем гражданам, которые совершенно исключительным образом проявили свои заслуги. В чесгь Диогена был построен еще один гимнасий — Диогенион, служивший на благо оздоровления афинского юношества. Еще спустя более ста лет после его избавительного подвига эфебы приносили ему в жертву быка на ежегодном, названном в честь Диогена празднестве. Долго после его смерти город хранил о нем благодарную память390. Как Филиппид учредил некогда в память об освобождении 287 г. дополнительное состязание в честь Деметры и Коры391, так же и Эв- риклид устроил опять же дополнительный агон в память об освобождении 229 г.392. По предложению Эвриклида граждане, вероятно, вскоре после событий 229 г. издали постановление о сооружении нового святилища, в котором почитался персонифицированный Демос вместе с Харитами, дочерьми Зевса393. Эго святилище на северо- западе Агоры примыкало к северному склону Колонос Агорайос; по всей видимости, в нем никогда не было храма. Жречество нового культа было в семье Эвриклида и Микиона, видимо, наследственным. Ровно столетие спустя один представитель этого дома, монета- рий Эвриклид, напомнил об учреждении культа и его связи со своей фамилией тем, что на монетах года своей службы (122/1) поместил изображение трех граций (Хариг)394.
Этот жрец обладал таким же правом проэдрии в театре, что и освободитель Диоген; и его кресло с соответствующей надписью было обнаружено в театре Диониса395. Очень скоро, и на долгие годы вперед, в это святилище стали посвящать статуи отличившихся перед городом мужей, и никогда не подвергалось сомнению, что данный культ сделался религиозноидеологическим символом обновленного, независимого и демократического государства. Персонификация Демоса, то есть народа в государстве, была не нова. Аристофан в поставленных в 422 г. «Всадниках» вывел на сцену Демос как образ, он изображался и на многих рельефах актовых стел IV в.396. Однако культ и культовое изображение были созданы только в связи с событиями 229 г. Уже долгое время вызывает противоречивые суждения вопрос о том, кто такие были Хариты в Афинах и было ли их две (Авксо и Гегемона), три или даже четыре (вдобавок к ним Талло и Карпо). Заслуживает внимания, что жрец нового культа наряду с косметом, предводителем эфебского корпуса, год за годом присутствовал при жертвоприношениях по случаю по ступления на службу эфебов нового призыва и что в присяге эфебов среди призываемых в свидетели клятвы богов фигурируют Талло, Авксо и Гегемона. Хотелось бы поэтому видеть в этих трех — почитавшихся тогда в Афинах Харит. Твердо установлено, что Хариты некогда располагали более ранним скромным святилищем при входе на Акрополь, которым, однако, во времена Перикла пришлось пожертвовать при строительстве Пропилей. В связи этих богинь с эфебским корпусом видна действенная забота о благе юношества, а в их связи с персонификацией гражданской общины проглядывает идея о том, что благополучие молодежи обеспечит благоденствие и государству. Наряду с этим, как подсказывает семантика имени Харит (выражение благодарности), свою роль могло сыграть и намерение поведать всему миру, что новый культ является выражением признательности за освобождение от чужеземного владычества и за оказанную в этом помощь397. Позже, видимо около середины П в. до н. э., с этим культом оказалось связанным и почитание богини Ромы, благодаря чему жрец Демоса и Харит стал вдобавок и жрецом Ромы”. Такая связь лишний раз подчеркивает, что с самого начала в этом культе доминировала политическая идеология. Расширенный культ должен был во всеуслышание заявить, что афинская гражданская община и Римская республика связаны друг с другом неразрывными узами. Лишь спустя несколько лет вслед за этим новым государственным культом возник и следующий: в 224/3 г. царь Птолемей III Эвер- гет был введен в афинский пантеон398. Было усгрОено новое подразделение афинского гражданства, и эта новая, тринадцатая фила получила в его честь название Птолемаида. Поскольку каждая фила была представлена в Совете 50 членами, число булевтов выросло тогда с 600 до 650. Каждая из двенадцати имевшихся фил отдала по одному своему дему для создания Птолемаиды, равным образом к ней был приписан новый дем Береникиды, названный в честь царицы Береники399. Как эпоним Птолемаиды царь получил свое место на постаменте героев фил на Агоре, принявшем теперь и его статую. В честь царя был учрежден праздник Птолемеи, а для отправления его культа назначен жрец, исполнявший одновременно и должность жреца Береники. Эти различные культовые почести до мельчайших нюансов совпадают с теми, которые в 307 г. были декретированы Антигону I и Деметрию Полиоркету. Чуть позже они найдут точную параллель в учрежденном в 200 г. культе пергамского царя Аттала I (с. 197). Нетрудно заметить, что самый значительный мотив введения всех трех культов был почти один и тот же: выразить свою благодарность за возвращение, соответственно обретение свободы (и демократии) перед лицом исходившего от одного из владык Македонии нажима или угрозы. В 307 г. это был Кассандр, в 224/3 г. опасность исходила от Антигона Досона, в 200 г. от его преемника Филиппа V. В первом разделе этой главы описано, как Афины из-за своей собственной политики нейтралитета — равно как и благодаря успехам союзной политики поразительно быстро вновь окрепшей македонской монархии — оказались в 20-е годы в изоляции и по милости основанного в 224 г. Антигоном Досоном эллинского союза — под угрозой окружения. Не могло и быть иначе, чтобы город тогда, как и неоднократно прежде, не стал искать поддержки и защиты у египетского царя. Введенный в тот момент культ этого царя — не что иное, как благодарность города на его отклик. Совершенно верный вывод был сделан уже давно У. С. Фергюсоном, когда он назвал Птолемея «едва ли не покровителем нейтралитета Афин»^. Именно тогда афиняне наградили высокопоставленного функционера царя по имени Трасей предоставлением прав гражданства, а тот в качестве комплимента своему монарху выбрал только что созданную фил у Птолемаиду^. Один совсем недавно (в 1989 г.) изданный документ из Арсинои в Киликии подарил новые важные сведения о личности и семье этого Трасея-*5. Семейство происходило из Аспендоса в Памфилии, немного южнее Анталии на южном побережье Турции. Трасеев отец Аэт был в 253/2 г. в Птолемеевом царстве эпонимным жрецом Александра Великого и обожествленной царской четы Theoi Adelphoi, что без всяких сомнений относит его к высшим слоям монархии. В ранге наместника Птолемея П он управ- лял провинцией Киликией на юго-востоке Малой Азии и основал там новый, названный в честь царицы город Арсиною. Вслед за тем Киликия отошла к Селевкидам, однако в 246/5 г. была вновь отвоевана Птолемеем Ш. Как преемник отца, Трасей стал там также царским наместником, о его деятельности и поведала новая надпись. Он добился компромисса между новым городом Арсиноей и ее соседом Нагидосом, основанным самосцами за столетия до того городом, который должен был уступить новооснованному часть своей территории. Сын Трасея был тем самым — известным из Полибия, других авторов и по надписям — Птолемеем, который после блистательной карьеры в армии Птолемея IV стал его наместником в Келесирии и Финикии, но после смерти царя поступил на службу к Селевкиду Антиоху Ш и привел к нему с собой управлявшуюся им провинцию. И прочие члены этой фамилии, среди которых два других сына Трасея, засвидетельствованы на высоких постах службы у Птолемеев и Селевкидов. Поэтому ясно, что царь Птолемей Ш в 224/3 г. в лице Трасея послал в Афины мужа, облеченного его особыми полномочиями. Немного позже Трасей снова прибыл туда с дарами своего царя*. Последний должен был придавать большое значение восстановлению разорванных в 262 г. уз. Укреплению их послужило основание в Афинах еще одного гимнасия — Птолемейона, построенного на царские деньги. Его эпонимным патроном скорее являлся именно этот царь, чем его третий преемник Птолемей VI Филометор (181 — 145)400. Афиняне, со своей стороны, постарались придать этим отношениям дальнейшую огласку и большую прочность тем, что пригласили для участия в новом празднике Птолемеи иностранные государства. Случайно сохранился один афинский декрет в честь Эфеса и отправленных им в Афины послов, выразивших готовность своего города при- . нять участие в этих Птолемеях отправкой посольства401. Эфес в то время был одним из заморских владений Птолемеев. Новый праздник продержался более ста лет, возможно, до конца Птолемеевой монархии в 30 г. до н. э.3". Сразу вслед за освобождением 229 г., а именно следующей весной, Афины, не предпринимая со своей стороны никаких усилий, впервые вошли в контакт с другой великой державой — Римской республикой. Рим в это время, после приобретения первых двух провинций — Сицилии и Сардинии, не только переживал подъем своей морской торговли, но и чувствительные помехи ей со стороны иллирийских пиратов. Дипломатические внушения иллирийской царице Тевте оказались безрезультатными, так что в 229 г. под командованием обоих консулов против нее был предпринят поход, так называемая Первая Иллирийская война, с тем успехом, что Тевта весной 228 г. была вынуждена заключить мирный договор. Он запрещал ей, между прочим, вести операции военными кораблями южнее Лисса (совр. Леек в Албании). Это была первая вылазка Рима на Балканы. Остававшийся в 228 г. в Иллирии еще один консул предыдущего года Л. Постумий Альбин дал через своих легатов разъяснения по поводу римского вмешательства на заседаниях Этолийского и Ахейского союзов, которые оба со своей стороны боролись против иллирийцев. Вскоре после этого Сенат отправил с той же миссией послов в Коринф как члену Ахейского союза и в Афины402. В науке вызвал разногласия вопрос, были ли эти посольства более чем актами вежливости, придавалось ли им тем самым сверх этой цели большее политическое значение или нет403. Между тем не следует забывать, что Этолия и Ахайа тогда находились в состоянии войны с Македонией и что Афины только что вышли из-под македонской власти. При таких обстоятельствах не могло быть случайностью, что ни легаты По- стумия, ни послы Сената не посетили тогда царский двор в Пелле. Может быть, покажется слишком рискованным предположение о том, что Рим уже тогда хотел изолировать Македонию, однако кажется достоверным, что Сенат пытался тогда как раз у противников Македонии снискать симпатии установленному в Иллирии новому порядку, который, во всяком случае, не мог оставить Македонию равнодушной. Афины, однако, оказались связаны тогда с событиями в Иллирии и с другой стороны. После похода Сенат заключил союз с некоторыми полисами иллирийского региона, среди них с островным городом Фаросом. Отложение сидевшего в Фаросе князька Деметрия от Рима явилось причиной того, что этот город в 219 г. в ходе Второй Иллирийской войны подвергся сильному опустошению римской армией. Римский Сенат, однако, после этого снова заключил с ним союзный договор. Тогда Фарос, отправив посольства к своему материнскому городу Паросу и к Афинам, метрополии Пароса, просил через послов об «обновлении» существующего родства и о материальной по мощи для возрождения города404. Эпиграфический текст сохранился не полностью, а посему неизвестно, как реагировали афинские власти на это прошение, с которым к ним обратились именно на основании этого родства и потому рассчитывали на успех. Однако упоминание Афин в тексте, который в конце концов был ведь увековечен на камне и выставлен на всеобщее обозрение, говорит за то, что они откликнулись на просьбу Фароса.
<< | >>
Источник: Христиан Хабихт. АФИНЫ История города в эллинистическую эпоху. 1999

Еще по теме 1. Двадцатые годы:

  1. Тема 6. Западная философия двадцатого века
  2. Двадцатая лекция
  3. Русская философия двадцатого века
  4. Глава 9. Предания о двадцати годах странствий
  5. Письмо двадцатое О ВЕЛЬМОЖАХ, КУЛЬТИВИРУЮЩИХ ЛИТЕРАТУРУ
  6. Основные направления западной философии двадцатого века и её особенности
  7. Глава двадцатая МЕЖДУ ДВУХ МИРОВ Афины 387-370 гг.
  8. Кроче - антифашист. Характерные черты философского процесса в Италии в первой половине двадцатого века
  9. ДЕТСКИЕ ГОДЫ
  10. годы юности.
  11. 20-е ГОДЫ
  12. § 7. Италия в 50-90-е годы