<<
>>

ПРАВЛЕНИЕ МАКСИМИНА И ГОРДИАНОВ

Политика Александра Севера привела сперва к убийству Ульпиана, который играл главную роль в его правительстве, а потом и самого императора. Интересна версия, что возмущение солдат было вызвано слухами о предстоящем роспуске легионов, стоявших в Галлии, подобно тому, как это было сделано на Востоке Г Очевидно, здесь имеется в виду роспуск III Галльского легиона Элагабалом.
Это мероприятие могло быть приписано Александру Северу как «антисолдатскому» императору. Поводом к этим слухам, вероятно, послужило стремление правительства Александра Севера противопоставить nu- meri и пограничных военных колонистов регулярным частям. Солдаты могли ожидать отставки без всяких наград и привилегий, что вполне согласовалось со всей политикой правительства. Это и привело к военному мятежу, который закончился гибелью Александра Севера и его матери. Провозглашение императором Максимина было реакцией кругов, ущемленных мероприятиями, проводившимися при Александре Севере. В нашей историографии уже неоднократно и достаточно убедительно опровергался взгляд на Максимина как на вождя восставших масс, взгляд, основанный главным образом на словах его биографа, сравнивавшего его со Спартаком и Афенионом 2. Источники почти ничего не сообщают 1 SIIA, Maxim, duo, 7, 6. L Ibid , 9, 6. о его политике, кроме того, что он истреблял богатых и знатных людей, обогащая за их счет солдат. Характерно, однако, что Геродиан, автор, по-видимому, «антисенатского» направления, весьма отрицательно характеризовавший Александра Севера, относится к Максимину далеко не с такой ненавистью, как историки противоположного лагеря. Что были у него и другие приверженцы среди античных историков, можно судить и но тому, что в начале его биографии в SHA говорится о некоторых положительных его чертах — мужестве, честности, отвращении, с которым он относился к разврату Элагабала, и т. п. Вероятно, его биограф, подобно авторам других биографий сборника, пользовался различными источниками, не обращая внимания на их противоречивость, и, следовательно, под рукой у него находились и такие сочинения, где Максимин был охарактеризован положительно. Очевидно, он пользовался известной популярностью не только в армии, но и в тех кругах, к которым принадлежали эти историки, скорее всего в тех же городских кругах, поддерживавших и первых Северов, кстати сказать, не слишком отличавшихся от Максимина в своем отношении к крупным земельным собственникам. Главной опорой Максимина , так же как и Септимия Севера, были дунайские и, особенно, паннонские легионеры, о социальной природе которых уже говорилось выше. Все это дает основание полагать, что политика правительства Максимина отличалась от политики первых Северов не принципиально, а разве что по масштабам проводившихся при нем конфискаций. Кроме того, обострение борьбы нашло отражение и в более непримиримом отношении знати к Максимину, чем к Септимию Северу. Может быть, некоторые дополнительные данные о политике правительства Максимина можно почерпнуть из сочинений Каллистрата, который, начав свою юридическую деятельность при Александре Севере, видимо, продолжал ее и при Макси- мине, и особенно из отрывков Модестина. Часть сочинений последнего также относится ко времени правления Александра Севера, но позже он был префектом претория Максимина и наставником его сына Максимина Младшего 1342.
По-видимому, именно к этому времени относится одно весьма важное положение Модестина. Согласно юристу II в. Помпонию, поселенцем (iricola) назывался тот, кто имел в каком-либо районе свое местожительство (incola est qui aliqua regione domicilium suum contulit), причем поселенцы, разъясняет Помпоний, это — не только те. кто пребывают в каком- либо городе, но и те, которые имеют поле на его территории 4. Эти поселенцы несли те же повинности, что и граждане городов, да и вообще, по-видимому, к этому времени мало чем отличались от них в отношении своих прав и обязанностей, определявшихся уже не только местом рождения, но и местожительством и местом, где были расположены владения данного лица б. Ульпиан указывает, что родиной человека, происходящего из села, считается тот город, к которому относится село 6. В этом городе, следовательно, он и должен был нести повинности. Никакого различия между уроженцами села и поселенцами в данном случае не приводится. Модестин также считает, что поселенцы должны нести общественные повинности, от которых не могут отказаться 7, но делает очень существенную оговорку: следует знать, пишет он, что тот, кто пребывает в поле, не поселенец, ибо не считается поселенцем тот, кто не пользуется преимуществами данного города 8. Тем самым признавалось, что лица, имевшие земельные владения в селах, не зависимо от того, были ли эти села приписаны к городам или нет, не могли привлекаться к несению городских повинностей, так как не только персональные, но и часть патримониальных (т. е. связанных с владением имуществом) повинностей налагалась только на граждан города и поселенцев (municipes et incolac) 9. Постановление это было прямо противоположно характерной для I—II вв. тенденции к вовлечению максимального числа населения империи в городскую жизнь. Несомненно, такое положение было в первую очередь выгодно не крупным владельцам экстерриториальных сальтусов (которые и так не были обязаны нести городские повинности), а мелким и средним землевладельцам, мало связанным с городами, хотя их виллы и могли помещаться на территории сел или племен, приписанных к городу. Особенно выигрывали именно те слои, из которых в это время в придунайских провинциях набирались солдаты, а также ветераны и их семьи. Как мы видели, это были сельские жители, и свои земельные наделы после службы они получали в селах. Улышан писал, что, хотя солдаты освобождаются от муниципальных повинностей, их родственники никакими привилегиями в этом смысле не пользуются 10. Как уже говорилось выше, но-видимому, при Александре Се- 4 Dig-. L, 16 , 239, ft D i[г., L, i, 27, 2 6 Dig , L, 1, 30 7 Dig-., L, 1, 34. Dig., L, 1, 35. Dig , L, 4, 6, 5 10 Ditr , L , 'i, 3, l. вере соответственных привилегий были лишены и семьи ветеранов, пользовавшиеся ими по эдикту Домициана. Неизвестно, было ли восстановлено при Максимине прежнее положение, но приведенное место из Модестина показывает, что прямо или косвенно была сделана попытка освободить от муниципальных тягот слои населения, близко стоявшие к солдатам и ветеранам. Конечно, это наносило новый значительный ущерб городской организации и знаменовало собой начало все усиливавшегося в дальнейшем разделения городского и сельского населения. Вряд ли лица, направлявшие действия правительства, отдавали себе отчет в значении и последствиях своих мероприятий, столь же и даже еще более внутренне противоречивых, чем мероприятия первых Северов. Но они пытались единственным возможным в тех условиях способом обеспечить интересы еще не разорившихся мелких и средних рабовладельцев и землевладельцев. Любопытно и одно положение Каллистрата, направленное против организаций «молодежи» — iuvenes. Это, как мы знаем, были аристократические организации, и вряд ли меры против них могли быть приняты в правление Александра Севера. Естественно предположить, что попытка ограничить их своеволие была сделана при Максимине, ставшем в конце концов жертвой восстания,поднятогогруппой iuvenes, провозгласивших императорами первых двух Гордианов. Называющие себя «iuvenes», пишет Каллистрат, в некоторых городах имею! обыкновение мятежными выкриками привлекать к себе народ (turbulentis se adclamationibus popularium accomodare). Если они не сделают больше ничего предосудительного, их следует — после соответственного внушения презида провинции — высечь или запретить им посещение зрелищ (первая мера, очевидно, относится к входившим в организации плебеям, вторая — к аристократии). Если же они после этих наказаний вновь будут уличены в том же, следует карать их изгнанием, а иногда даже казнить (тех, которые чаще других будут замечены в мятежном и буйном поведении и на которых не подействуют более мягкие наказания и). Возможно, что уже до восстания Гордианов кое-где имели место выступления iuvenes против Максимина, что и привело к принятию против них довольно суровых мер. Но если действительно отрывок этот относится к правлению Максимина, то заслуживают внимания и другие, содержащиеся там положения. Так, Каллистрат пишет, что запрещается прибегать к статуям во вред другому (in iniuriam alterius); 1343 хотя законы дают всем людям одинаковое обеспечение их интересов (securitas), следует, однако, знать, что обращение к статуям императоров чаще имеет целью оскорбить другого, чем защитить себя, исключение составляют только случаи, когда к этому средству обращаются люди, удерживаемые в оковах могущественными (potentiores), им следует оказывать милость1344. Разбойников, говорит он далее, для устрашения других, следует вешать там, где они совершили свои преступления 1345, рабов, злоумышляющих против своих господ, — сжигать 1346. Согласно Модестину, законы об апелляции осужденных не применимы к тем, кого следует подвергнуть немедленной публичной казни,— к разбойникам, подстрекателям мятежей, вождям мятежников (latrones, seditionum conciatores vel duces factionum)1347. Мы видим, что правительство Максимина выступало как против аристократии, так и против рабов и низших классов, принимая жестокие меры для подавления их протеста. Характерно, что Модестин повторяет уже не применявшийся при Северах закон Коммода о возвращении в рабство отпущенника, оскорбившего патрона или оставившего его в нужде 1348. Он же считает, что свидетельству раба можно верить только в том случае, если нет никакой другой возможности узнать истину 1349, хотя при первых Северах, как мы видели, свидетельства рабов уже принимались в самых разнообразных делах. Расширяя действие силанианского сена- тусконсульта, Модестин пишет, что фамилия убитого господина должна быть подвергнута пытке за свою вину, а потом, если признается в преступлении, ее следует снова пытать, чтобы узнать, кто ее подучил совершить злодеяние 1350. Все это лишний раз показывает, как неосновательно считать Максимина защитником и ставленником низших классов. Если его биограф говорит, что он и в гражданском управлении действовал методами военной дисциплины, то эти методы, несомненно, применялись не только к высшим, но и к низшим классам, что, с одной стороны, свидетельствовало об углублении социальных противоречий, а с другой стороны, должно было неминуемо привести и привело на деле к дальнейшему обострению как классовой борьбы, так и борьбы внутри господствующего класса. С этого же времени резко ухудшается и внешнее положение империи, усиливается натиск на ее границы соседних племен. Но это обстоятельство было не причиной кризиса, а лишь одним из обстоятельств усугублявших его. Как известно,. Максимин успешно воевал и на Рейне, и на Дунае, так что его свержение никак не может быть поставлено в связь с внешними поражениями. Но, конечно, войны разоряли самые различные категории населения, а возросшая нужда в деньгах на военные расходы заставляла правительство Максимина переобременять налогами не только крупных собственников, но и города. Восстание Гордианов было ответом крупных землевладельцев Африки на политику Максимина. В социальной природе этого восстания, по-видимому, не может быть сомнений. Только Аврелий Виктор считает провозглашение Гордианов делом солдат 1351. Но он вообще неточно передает их историю. Так, он знает только двух, а нс трех Гордианов, причем Гордиан II и III сливаются в его представлении в одно лицо. Согласно Геродиану 1352, африканцы были озлоблены казнями и конфискациями Максимина. Когда какой-то чиновник (по Капитолину, прокуратор фиска) наложил большой штраф на нескольких знатных и богатых юношей, чтобы лишить их имений, они устроили заговор и привлекли к нему других, потерпевших от Максимина. Участники заговора вооружили топорами и дубинами своих крестьян и рабов, убили чиновника и легко обратили в бегство солдат. После этого они склонили и «весь народ» к восстанию против Максимина и провозгласили императорами Гордианов. Так же излагает события и Зосим1353. Капитолин, вероятно пользовавшийся каким-то общим с Аврелием Виктором источником, сперва пишет, что мятеж против Максимина подняли стоявшие в Африке войска 1354, но ^атем он дает версию, подобную версии Геродиана, заимствованную у него или у другого, близкого к нему автора. Это был, во всяком случае, греческий источник, как это видно из того обстоятельства, что в этой части своею рассказа Капитолин называет Африку Ливией. Некий прокуратор фиска, рассказывает Капитолин, из старания угодить Максимину, предавался грабежам и с несколькими солдатами был убит крестьянами 1355. Затем виновники этого убийства, чтобы избежать наказания, провозгласили в городе Тиздре императорами Гор- диана и его сына. Тот же примерно рассказ повторяется Капитолином и в биографии Гордианов: один из рационалов Максимина убил и проскрибировал многих африканцев, а когда его пытались укротить благородные консуляры, проконсул и легат (т. е. отец и сын Гордианы), он стал грозить гибелью им самим. Африканцы (Afri) не смогли дольше переносить этих несправедлив востей и убили его, присоединив к себе многих солдат. После этого они стали думать, как примирить раздор между сторонниками Максимина и крестьянами или африканцами (inter maximinianos et rustices vel Airos) 1356. Тогда влиятельный декурион Мавриций обратился с речью к сельскому и городскому народу, собравшемуся на его землях возле Тиздра, и предложил сделать императорами Гордианов, что всеми было с восторгом принято. После этого все отправились в Тиздр, и те iuvenes, которые были инициаторами этого дела, разрушили статуи Максимина, стерли его имя в надписях и украсили город изображениями Гордиана 1357. Хотя Капитолин и говорит вначале о крестьянах, нет никакого основания думать, что восстание против Максимина подняли именно крестьяне или колоны. Они участвовали в нем лишь потому, что их привлекли знатные землевладельцы — iuvenes, на землях которых они сидели. В пользу того, что Гордианов выдвинули именно крупные землевладельцы, говорит также и самое место восстания. Оно началось около города Тиздра, в районе крупных поместий и оливковых плантаций, с редкими городами и многочисленными колонами, жившими на землях магнатов. Сам Гордиан был, несмотря на свои 80 лет, весьма подходящей фигурой, чтобы стать императором, выдвинутым африканскими магнатами. Он был богатейшим землевладельцем. По словам его биографа, в провинциях у него было столько земли, сколько ни у одного частного лица 26. Кроме того, он был или считался потомком знатнейших родов; между прочим, среди своих предков он числил и императора Траяна, а его отец, деды и прадеды были консулами. Для характеристики идеологии тех кругов, к которым он принадлежал и которые его выдвинули, очень любопытно сообщение Капитолина об исключительной любви Гордиана к Антонинам, в честь которых он писал хвалебные речи и составил поэму «Аыто- ниниаду», где в 30 книгах описывал деяния Антонина Пия и Марка Аврелия 1358. Рассказ Капитолина подтверждается монетой Гордиана II с легендой Traianus divus pater. Она показывает, что Гордианы, действительно, старались связать себя с Антонинами и, во всяком случае, заявить себя преемниками их политики. А о том, какую роль играл культ Антонинов в идеологии знати, уже говорилось выше 1359. Интересно, что, выдвинув Гордианов, африканская знать не сделала никаких попыток отделиться от Рима, чем движение это отличается от начавшегося спустя двадцать лет восстания Постума, окончившегося образованием Галльской империи. Напротив, сторонники Гордианов сразу же послали сенату уведомление о своих действиях. Кстати, по Зосиму, с посольством ездил будущий император Валериан, а по Капитолину, он был тогда принцепсом сената и с радостью приветствовал переворот. Во всяком случае, он, видимо, играл какую-то роль в событиях, что тоже характеризует природу движения, поскольку Валериан впоследствии считался одним из типичных «сенатских» императоров. На немногочисленных монетах первых двух Гордианов имеется легенда: Romae aeter- пае. В эпитафии одного их сторонника из района Тевесты, убитого при подавлении восстания Капелианом, говорится, что он погиб из-за любви к Риму — amore Romano 1360. Это лишний раз подтверждает отсутствие сепаратистских тенденций в движении Гордианов. Как известно, правление Гордианов 1 и II продолжалось меньше месяца. Вскоре после их прибытия в Карфаген против них выступил Капелиан, по Геродиану 1361—правитель Нумидии, по Капитолину 1362 — правитель Мавретании, из ветеранов, получивший назначение от Максимина и смещенный Гор диа- ном. В последовавшем сражении приверженцы Гордианов были разбиты, младший Гордиан пал в бою, а старший повесился. Все наши источники согласны в том, что, одержав победу, Капелиан начал массовые казни и конфискации, причем отобранные у сторонников Гордианов деньги и земли Капелиан раздавал солдатам будто бы для того, чтобы при их содействии стать императором. Последнее позволяет отдать предпочтение сообщению Геродиана, что Канелиан был наместником Нуми- дии, так как в Мавретании стояли только вспомогательные части, с помощью которых он не мог рассчитывать захватить власть. Следовательно, войско, стоявшее в Нумидии, т. е. III Августов легион, поддерживало Максимина против Гордианов. Однако вряд ли прав Канья, считавший, что восстание Гордианов было делом только проконсульской Африки, тогда как вся Нумидия и Мавретания стояли за Максимина 1363. Как показывает вышеупомянутая эпитафия из нумидийского города Те- весты, сторонники у Гордианов были и там, вероятно, также из числа местных крупных землевладельцев. Расслоение шло не по провинциям, а по социальным группам. В этой связи весьма показательно то, что нам известно о настроении карфагенян. Вскоре после провозглашения Гордианов, среди них начались колебания. По словам Капитолина, Гордиан I повесился, так как знал, что у африканцев много коварства, а у Максимина силы 1364. Еще более определенно он пишет в биографии Гордианов, что, когда Капелиан подошел к Карфагену, весь тамошний народ склонился к нему «с пунической верностью». Геродиан, правда, пишет, что карфагеняне вышли навстречу Капелиану и были разбиты в бою, но, видимо, это были далеко не все карфагеняне, так как после победы Капелиан перебил в Карфагене только «первых граждан», тогда как отправившись затем в карательную экспедицию по провинции, он некоторые города подверг полнейшему опустошению 1365. Карфаген же был, главным образом, связан с теми районами, в которых из частных хозяйств преобладали не крупные сальтусы, а рабовладельческие виллы. По-видимому, именно их владельцы, так же как солдаты и ветераны, отшатнулись от Гордианов и стали на сторону Капелиана, а следовательно, и Максимина, что лишний раз подтверждает социальную близость этих кругов с армией. Дальнейший ход событий — избрание сенатской комиссии из 20 человек и провозглашение императорами Пупиена и Бальбина для войны с Максимином, сенатское посольство в провинции с призывом оказывать содействие новым императорам в этом войне и всячески противиться войску Максимина, лишая его продовольствия, осада Аквилеи, гибель Максимина, мятеж преторианцев, убийство обоих сенатских ставленников, провозглашение императором Гордиана III, сперва как соправителя Пупиена и Бальбина, а затем как единственного императора — достаточно известны. Особого внимании здесь заслуживает то обстоятельство, что, как неоднократно подчеркивает Капитолин, Пупиен и Бальбин как в войне с Максимином, так и позже, во время восстания преторианцев (которые были в большинстве выходцами из дунайских провинций и дунайских легионов, а потому, естественно, были на стороне Максимина) опирались на части, состоявшие из завербованных ими германцев 1366. Даже солдаты II Парфянского легиона, стоявшего в Альбе возле Рима, вначале поддерживали Максимина и решились на его убийство только из страха за свои семьи. Обещания «огромного жалованья» (ingens stipendium), которые делали солдатам сперва старшие Гордианы1367, а затем Пупиен, которого Капитолин именует Максимом 1368, не могли привлечь на их сторону солдат. Кстати сказать, это показывает, что солдаты избирали императоров вовсе не с единственной целью поживиться за их счет, как считают многие историки, а руководствуясь другими соображениями. Это лишний раз подтверждает, что во время междоусобиц III в. армия была не сборищем деклассированных элементов, стремившихся только к легкой наживе, а организацией, желавшей видеть у власти того, кто, по ее мнению, мог проводить определенную политику в интересах определенной социальной группы. Правда, сенатом была сделана попытка набрать кое-какие вооруженные силы на месте. В 242 г. легат легиона XXIII Перворожденного Анниан посвятил надпись богам за здоровье и победу Гордиана III. В этой надписи он дает свой cursus honorum, из которого известно, что незадолго до того, как он стал легатом XXII легиона, т. е., очевидно, во время войны с Максимином, он был послан против «врагов общества» — ad- v(ersus) h(ostes) p(ublicos) — в Транспаданский район для набора рекрутов и изготовления оружия в Медиолане 1369. В 238 г. в Аквилее за победу Пуниена, Бальбина и Гордиана III исполнили обет Юпитеру, Юноне, Минерве и Марсу Флавий Серви- лиан и Флавий Адъютор, последний был начальником «солдат, действовавших в Аквилейском округе» (praepositus militum agentium in protensione Aquileiae) 1370. По-видимому, какое-то количество рекрутов было набрано и отправлено к Аквилее, но число их было так незначительно, что из них даже не была сформирована особая часть. Поэтому ставленникам сената, не встречавшим поддержки среди населения, которое могло бы дать им солдат, приходилось обращаться к вербовке войска среди германцев. Провозглашение Гордиана III августом было результатом компромисса между различными партиями, но, по-видимому, в дальнейшем он действовал в интересах «партии сената» и, судя по SHA, был типичным «сенатским императором». Между прочим, любопытно соображение Лемана 40, что Капитолин называет Тимиситея, префекта л ретория и главное лицо в правительстве Гордиана, Миситеем потому, что в народе его не любили и соответственным образом изменили его имя (Тими- оитей — почитатель богов, Миситей — ненавистник богов). Такое прозвище могло сохраниться у историков, отрицательно относившихся к Гордиану III, и у них его заимствовал Капитолин, хотя сам он всячески превозносит и Гордиана, и Тимиситея. О политике правительства Гордиана III мы знаем чрезвычайно мало. Его биограф ничего не говорит о проводившихся при нем мероприятиях; рескрипты, написанные от его имени, правда, многочисленны, но мало интересны 41. Однако некоторое представление о положении дел можно составить. Обращает на себя внимание популярность, которон пользовались Гордиан III и Тимиситей в центральных и западных областях Галлии, где им посвящен ряд надписей 1371, хотя вообще после Септимия Севера надписи, посвященные императорам, в этих районах, где как раз шла концентрация земли и усиление земельной знати, почти исчезают. Чрезвычайно любопытны соображения, высказанные Пфлау- VIOM по поводу упоминавшейся уже большой галльской надписи в честь Сенния Солемния 1372. Она была поставлена в 240 г. собранием галльских провинций и содержала перечень заслуг чествуемого лица, игравшего видную роль в городе Видукассов. В надписи приведены содержащие наилучшие рекомендации Солемнию письма двух легатов Галлии, занимавших эту долж- 40 К. F. Lehman л. Kaiser Gordian III. Berlin, 1911, стр. 66. 41 Из них можно отметить ответ некоему Помпонию Сабину, разъясняющий, что как вечная, так и временная аренда передается по наследству, и наследника можно принудить исполнять арендный договор (CI, IV, 65, 10); рескрипты, гласящие, что отпущенники, не обязанные отработками, должны проявлять почтительность к патрону, а также и к детям патронов, даже если их отцы были осуждены, но что таких отпущенников нельзя заставить оказывать рабские услуги, а тем более, держать в оковах (CI, VI, 6, 5 и 6); разъяснение, согласно которому свободный, допустивший продать себя в рабство, может получить свободу, но продавший себя сам, даже если он римский гражданин, остается рабом (01, VII, 18, 1) и рескрипт о выкупленных из плена, которые остаются как быв залоге у выкупивших, пока не расплатятся с ними (CI, VIII, ность в начале правления Александра Севера. Один из них, Эдиний Юлиан, ставший затем префектом претория, пишет, между прочим, что Солемний выступил в защиту его предшественника Клавдия Павлина, когда галльское собрание хотело вынести отрицательное суждение о его деятельности. Сам Павлин, назначенный легатом в Британию, посылал ему оттуда деньги и подарки, обещав ему чин трибуна в одном из британских легионов. Пфлаум задается вопросом, почему собрание трех Галлий сочло нужным поставить эту надпись и извлечь из архивов письма почти двадцатилетней давности. На основании тщательного анализа источников он приходит к выводу, что в начале правления Гордиана III у власти стояли те же лица, что и в начале правления Александра, и члены галльского собрания хотели почтить Солемния, пользовавшегося их расположением. Он считает, что среди членов собрания были люди, сочувствовавшие Макеимину, которые теперь боялись репрессий и спешили заручиться прощением лиц, пользовавшихся влиянием при новом правительстве. В качестве предположения он высказывает мысль, что Тимиситей, служивший тогда прокуратором императорских имуществ в Галлии, особенно старался завязать дружеские отношения с влиятельными людьми из местной знати, в частности с Солемиием, и что надпись в честь последнего была поставлена по инициативе Тимиситея. Соображения Пфлаума звучат весьма убедительно. Они позволяют предполагать, что борьба между различными социальными группами в Галлии продолжала обостряться, причем Максимин имел сторонников и среди муниципальной аристократии, представители которой входили в галльскую ассамблею. Это лишний раз свидетельствует против представления о нем как о вожде «черни» и «солдатчины». Эта часть выступала и против Паулина, наместника Александра Севера. Интересна и фигура самого Солемния. Несмотря на видное положение на родине и дружбу с самыми влиятельными представителями правительства, он не носил никаких официальных чинов и званий. По-видимому, он принадлежал к числу тех крупных собственников, интересы которых сосредоточивались на их владениях и на сфере их влияния. Таких, со временем, становилось все больше, но, как показывают подсчеты, произведенные Ламбрех- том 1373, уже при Александре Севере многие сенаторы жили в своих имениях, не участвуя в заседаниях сената. Такие крупные собственники, пользовавшиеся большой властью в своей округе или общине, и оказывали, видимо, поддержку как Александру Северу, так и Гордиану III. Любопытно также наблюдение, сделанное на основании изучения клейм и граффити на черепках испанских амфор 1374 1375. Оно показывает, что после конфискаций Септимия Севера, которые в Испании были очень значительны, торговлю Испании с Римом поглощает фиск. Значительный экспорт масла и зерна из Испании идет за счет императорских доменов. Однако к концу 30-х годов III в. на черепках опять появляются имена частных владельцев. Возможно, что при Гордиане III часть императорских земель была возвращена или продана частным лицам, и что правительство его в этом отношении продолжало политику Александра Севера. С последним сближает Гордиана и то, что при нем снова делаются попытки противопоставить регулярным частям nu- mcri и местную милицию. Ряд iiumeri получает наименование Гордпановых. Продолжалось начатое при Александре Севере сооружение новых и расширение старых укреплений императорскими колонами. Колоны кастелла Целлы (Мавретания Ситифийская) в надписи от 243 г. сообщают, что выстроили стены своего укрепления 40. О расширении земли кастелдов говорят три надписи из Африки 1376, из разных мест, но составленные в одинаковых выражениях. По-видимому, этому мероприятию придавалось большое значение, и для того, чтобы его отметить, была выработана специальная довольно торжественная формула. Расширение земли кастеллов представлялось как некое благодеяние их жителям и как начало новой эры, нового направления в политике. Это несомненно связано с таким важнейшим мероприятием, как роспуск III Августова легиона. Независимо от того, произошло ли это сразу после прихода к власти Гордиана III как наказание за выступление легиона против старших Гордианов, или несколько позже 1377, значение этого акта остается неизменным. Естественно предположить, что все имения, конфискованные в Африке Капелианом и розданные солдатам, были при Гордиане 111 отобраны и возвращены владельцам или, по крайней мере, уцелевшим приверженцам Гордианов. Но чтобы осуществить такую передачу, надо было обезопасить себя от выступления солдат. Если даже официальным мотивом роспуска III легиона была месть за его выступление на стороне Максимина, то действительной причиной это вряд ли можно признать, так как раскассирована целого легиона было делом крайне редким, хотя сплошь и рядом отдельные легионы выступали против претендентов на престол впоследствии оказывавшихся победителями. Скорее всего, крупные землевладельцы Африки, считавшие, что имеют полное право на удовлетворение своих требований, поскольку они поддерживали старших Гордианов, пожелали удалить солдат, захвативших их земли, чтобы беспрепятственно пользоваться возвращенным им имуществом. Легионеры были удалены из Африки и распределены между рейнскими и дунайскими легионами. Так был уничтожен тот противовес росту крупного землевладения, который создавался при преж них императорах путем наделения землей солдат и ветеранов. Как известно, с правления Гордиана 111 в Африке наблюдается резкий упадок городской жизни. Для характеристики всей глубины этого упадка Тутен указывает, что за вторую половину III в. в Африке было выстроено всего два общественных здания 1378. Городские надписи почти исчезают, редки пожертвования на муниципальные нужды, причем, как замечает Хейвуд, пожертвования эти иногда еще исходят от крупных собственников, а не от мелких и средних, которые составляли основную массу жертвователей при Северах. Большинство историков считает, что упадок этот был вызван разорением страны Капелиа- ном. «Накануне восстания Гордианов, — пишет Тутен, — Африка была еще богатой и процветающей страной. Спустя три месяца страна была разорена, опустошена, обезлюдела» 1379. Африка никогда не оправилась после этого удара, говорит Хейвуд 1380. В Африке после мятежа Гордианов началась анархия, не прекращавшаяся до вторжения вандалов, замечает Жюльен 1381. Однако невозможно представить себе, чтобы богатая, цветущая страна в результате короткой междоусобной войны, как бы жестока она ни была, могла превратиться в невосстановимые развалины. Этому противоречат и свидетельства современников. Геро диан, писавший вскоре после мятежа Гордианов, говорит о «всегда многолюдной ливийской стране»; Лактанций, писавший в начале IV в., когда, по мнению Жюльена, Африка уже более полувека была в глубоком упадке, говорит, что Максимиан меньше нуждался в деньгах, чем Диоклетиан, так как владел Испанией и Африкой, провинциями очень богатыми 1382. Следовательно, ни абсолютного обезлюдения, ни абсолютного разорения провинции не было. Здесь имеет место обычная аберрация: уменьшение количества памятников городской жизни принимается за свидетельство абсолютного понижения тонуса экономической жизни провинции. Между тем явление это свидетельствует лишь о перемещении центра тяжести из города в крупный домен. В Африке оно было вызвано, конечно, не казнями и конфискациями Капелиана. Оно подготовлялось уже давно, но проявиться ему помогла политика Гордиана III, действовавшего в интересах крупных собственников, и роспуск солдат легиона, которые могли явиться противовесом бесконтрольному росту крупного землевладения. Кстати сказать, в это время значительную часть сенаторов составляли уроженцы африканских провинций 1383, так что африканской знати тем легче было проводить выгодную ей политику при императоре, руководствовавшемся мнением сената. Покровительство, которое при Гордиане III оказывалось крупным собственникам, не замедлило вызвать протест муниципальных кругов. В 239 г. в Испании имело место восстание против Гордиана III 1384. Карфагеняне, которые уже при первых двух Гордианах склонны были перейти на сторону Капелиана, в 240 или 241 г. подняли восстание против Гордиана III. Об этом восстании, к сожалению, известно очень немного. Капитолин кратко сообщает, что в Африке возник против Гордиана мятеж (factio), во главе которого стоял Сабиниан. Гордиану, однако, удалось через подвергшегося осаде со стороны мятежников префекта Мавретании нанести Сабиниану такое поражение, что все заговорщики явились в Карфаген для выдачи своего вождя и, признавая свою виновность, просили помилования за преступление 1385. Зосим рассказывает, что вскоре после гибели Пупиена и Бальбина карфагеняне отложились от Гордиана III и возвели на престол Сабиниана. Но когда Гордиан привел в движение военную силу, они снова с ним соединились, выдали ему его соперника, получили прощение своей вины и избавились от угрожавшей им опасности 1386. Очевидно, Сабиниана выдвинули те же слои, которые стояли на стороне Максимина против первых Гор- дианов, тогда как некоторые карфагеняне, скорее всего из числа тех «первых мужей», к которым принадлежали и жертвы репрессий Капелиана, оставались верны Гордиану III и составили заговор против Сабиниана, помогая подошедшим к Карфагену воинским частям. Вероятно, после подавления этого мятежа африканские муниципалы были еще более оттеснены в пользу крупных землевладельцев. Среди них рос протест. Именно в эти годы, по-видимому, многие из них обращаются в христианство, что, как мы увидим далее, сыграло большую роль не только в истории церкви, но и в истории развития кризиса в целом. В то же время, по-видимому, начинаются и движения сельского населения в соединении с вторжениями свободных мавров. Постепенно усиливаясь, эти движения спустя 15—20 лет вылились в большое восстание, длившееся почти полстолетия. Надо думать, что быстрый рост крупного землевладения сопровождался усилением эксплуатации непосредственных производителей разных категорий. Так, например, расширение кастел- лов, населенных императорскими колонами, предполагало привлечение колонов к работам по строительству укреплений, несению военной службы, обработке больших участков земли. Возможно, что оно сопровождалось обезземеливанием соседних крестьян. Так, еще во II в. надпись о сооружении кастелла Виктории в Мавретании Цезарейской свидетельствует о том, что кастелл был построен на земле племени зимизов и отведенные кастеллу земли были изъяты из их территории 1387. Вместе с тем продолжался нажим на внеримские племена. О взаимоотношениях римского правительства с маврами мы можем судить по нескольким надписям из Волубилиса, которые императорские прокураторы ставили в ознаменование своих переговоров с главами племен бакватиев, маценнитов и баваров. Они относятся ко времени Марка Аврелия 1388, Коммода 1389, Септимия Севера 1390, Александра Севера 1391, Гордиана III 1392. При Коммоде принцепс бакватиев Конарта получил римское гражданство, сын его умер в Риме 1393, где, вероятно, проживал в качестве заложника. Известно также, что Александр Север вел войны в Мавретании 1394 1395. По-видимому, за это время в среде внеримских мавретанских племен произошли известные изменения. Так, надпись времени Марка Аврелия упоминает переговоры с советом старейшин племен 06. В более поздних надписях выступает уже один принцепс, часто брат или сын другого принцепса. Как мы уви- дим далее, при Пробе принцепса уже заменяет царь (тех). Кроме того, иногда несколько племен соединяются под властью одного главы. Так, в надписи от 175 г. бакватии соединены с маценни- тами; при Александре Севере — с баварами. Можно думать, что в связи с экономическим развитием племен в их среде идут процессы, приведшие к созданию племенных союзов и появлению каких-то зачатков государственности. По аналогии с историей других племен, находившихся на соответственной стадии развития, можно думать, что процессы эти сопровождались внутренней борьбой, с одной стороны, и усилением военной активности — с другой. Возможно, что какие-то царьки этих племен искали дружбы с Римом и соглашались поселить часть своих подданных на римской территории в качестве колонов и военных колонистов. Частично они селились на границах, частично переселялись даже в глубь римской территории. Так, в Нумидии, около Тамугади, известно поселение Барбар, а к юго-востоку от этого города — Бабар 1396. По-видимому, оба названия произошли от поселенных там бава- ров. В проконсульской Африке известно село Фраксине1397, между тем, как мы увидим далее, существовало племя этого названия, принимавшее деятельное участие в войнах середины III в. Но если мавретанские царьки получали какие-то выгоды, передавая империи часть своих соплеменников, то эти последние, конечно, жестоко страдали от эксплуатации, которой подвергались на римских землях и, можно думать, встречали сочувствие и поддержку среди своих родичей и земляков, оставшихся за пределами провинции. Всё это, в сочетании с растущим нажимом на крестьян и колонов, бывших исконными жителями римской Африки, создавало благоприятные условия для развертывания классовой борьбы. В 240 г. на фасаде претория военного поста, стоявшего на крайнем юге Нумидии, были сделаны 4 надписи 1398. Они сообщают, что император Гордиан через посредство своего легата пропретора Тита Юлия Антиоха усмирил благодаря своей доблести всех изменников и мятежников (defectores et rebelles); благодаря своей высшей справедливости выправил (derexe- rit) границы провинции и племен (gentium); устроил вал и рвы и расположил укрепления для охраны мира расширенной провинции (prolalac provinciae). Особого внимания заслуживают упомянутые здесь «мятежники». Возможно, что здесь имеются в виду сторонники Максимина или возмутившиеся карфагеняне. Однако, поскольку остальные три надписи носят чисто локальный характер, то скорее всего и первая из них относится к местным событиям, очевидно, к столкновениям с какими-то племенами. Однако последние названы не «варварами», как обычно именуются в надписях иноземные противники римлян, а мятежниками. Этот же термин мы встретим в надписях* посвященных позднейшим восстаниям. Как правило, он применялся к восставшим против правительства подданным империи (например, в упоминавшихся выше надписях о мятеже 207 г.). Следовательно, в первые годы правления Гордиана III на юге Нумидии имело место какое-то восстание, скорее всего, поселенных там племен или местных колонов. Возможно, что оно было поддержано вторжениями извне, в связи с чем были «выравнены границы провинции и племен» и помещен военный пост «для охраны мира». С этого времени и начинается, по существу, период, обычно именуемый «кризисом III века». Политическая история его определилась борьбой претендентов на престол, быстрой их сменой, отпадением провинций от Рима, военными поражениями империи, и, наконец, все усиливающимися народными восстаниями, главной движущей силой которых становятся земледельцы различных категорий.
<< | >>
Источник: Штаерман Е.М.. Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи. 1957 {original}

Еще по теме ПРАВЛЕНИЕ МАКСИМИНА И ГОРДИАНОВ:

  1. НАЧАЛО ПРАВЛЕНИЯ ЕКАТЕРИНЫ II
  2. 2.1. Формы правления государства
  3. Правление Писистрата (гл. 14 — 16)
  4. § 2. Формы правления
  5. ПРАВЛЕНИЕ АНТОНИНОВ.
  6. 2. ПРАВЛЕНИЕ ГАЛЛИЕНА
  7. Смешанное правление.
  8. Правление Тридцати (гл. 35 — 37)
  9. Правление Писистратидов (гл. 17 — 19)
  10. 4. Форма правления; понятие и виды.
  11. Правление Александра III
  12. Правление Траяна (98—117 гг. н.э.)
  13. ПРАВЛЕНИЕ АВГУСТА. ПРИНЦИПАТ
  14. Правление Ивана IV Грозного