1. Против Антиоха

К решим от', л римского Сената после окончания Ганнибаловой войны расплатиться с царем Филиппом по еще не закрытому счету афиняне не имели никакого отношения. Однако Афины поначалу извлекли из этого выгоду, поскольку находились в состоянии войны с Филиппом, а римские солдаты встали на защиту города, для обеспечения которой собственных военных сил было недостаточно.
И если после победы рассчитывали на быстрый и окончательный отвод римских войск из Греции, то ни первого, ни второго не последовало. Во- первых, римские части в течение ряда лет оставались в стране, так как переустройство отношений в вызволенных из-под македонской гегемонии областях, предпринятое Фламинином совместно с приданной ему для этого комиссией из десяти членов Сената, потребовало нескольких лет. Далее, тотчас же после победы между Фламинином и этолийцами разразился серьезный и быстро разгоравшийся конфликт — несколько лет спустя, когда этолийцы призвали селевкид- ского царя Антиоха III (Великого) освободить Грецию от тирании римлян, пришедшей на смену македонской, между прежде союзными державами возникла опасность войны. В итоге римские армии, возвратившиеся наконец в 194 г. в Италию, уже в 192 г. снова появились в Греции, чтобы помешать этому. К конфликту с этолийцами458 — наряду с личной взаимной неприязнью самовлюбленного римского полководца к высокомерным это- лийцам — привели политические разногласия. Ими были слишком далеко идущие требования этолийцев и то сопротивление, которое противопоставил им Фламинин с одобрения прочих греческих союзников. Этолийцы хотели уничтожить царя Филиппа и отхватить у него обширное наследство. Они ссылались при этом на римско- этолийский договор 212 г., по которому к ним отходили совместно завоеванные земли, добычей же римлян становилась движимость. Однако Фламинин категорически отказался признать тот договор действительным, поскольку этолийцы нарушили его заключением в 206 г. сепаратного мира с Филиппом. Произошел открытый разрыв. С этого момента этолийцы без устали поносили римлян как новых господ Греции. В таком, чреватом новой войной развитии событий Афины играли всего лишь роль статиста. Показательно, что победители не сочли даже нужным в какой-либо форме позаботиться о городе в мирное время. Напротив, Сенат объявил захваченный Филиппом остров Лемнос свободным, хотя на него на веских основаниях претендовали Афины459. Аттика понесла в начале войны значительный урон, и афиняне даже просто предоставлением союзникам необходимой для проведения операций гавани оказали им в войне существенные услуги. Однако державы-победительницы считали, как видно, что все это было с лихвой возмещено обеспечением защиты городу. Мир, не принесший им никакого выигрыша, разочаровал афинян. Но что ха рактерно — в то время, как источники переполнены обвинительными жалобами этолян, о какой-либо негативной реакции афинян нет и речи. Афины удостаивались еще внимания лишь от случая к случаю, то есть тогда, когда в уже изменившихся условиях они принимали участие в политических акциях крупных держав — особенно в роли посредника, которая выпадала на долю афинян раза два-три, главным образом в переговорах между римлянами и побежденными ими греческими противниками.
После войны с Филиппом Афины выступали посредниками совместно с ахейцами между Римом и Беотией; после войны с этолнйцами — совместно с Родосом между Римом и Этолийским союзом; после войны с Антиохом — совместно с родосцами и другими государствами между Милетом и Магнезией на Меандре. С поражением Филиппа взрывная ситуация сложилась в Беотии. Беотийцы под водительством знатного фиванца Брахилла сражались на стороне македонского царя, однако Фламинин позволил им беспрепятственно вернуться на родину. Несмотря на это, беотийцы не скрывали своих давних симпатий к македонскому царю. Осенью 197 г. они избрали беотархом Брахилла, чье семейство вот уже более тридцати лет находилось в близких отношениях с македонским царским домом19, и других македонян они избрали на разные должности. В ответ на это главари соперничающей проримской партии составили план убийства Брахилла. Они обратились к Фламинину, который хотя и не пожелал иметь к этому делу никакого отношения, но и не воспрепятствовал им, указав тем не менее на этолийского стратега Алексамена как на того, кто мог бы организовать покушение, и тот оправдал их доверие: нанятые им люди убили Брахилла в начале 196 г. Ливий в своей передаче слов Полибия умолчал о роли Фламинина, однако выставляет в весьма неблагоприятном свете этого человека, который за год до того при переговорах с царем Филиппом стоял лицом к лицу с Брахиллом, одним из двух сопровождаю щих царя. Возмущенные этим убийством беотийцы отомстили тем, что перебили на дорогах страны римских солдат и сбросили их трупы в Копаидское озеро, по слухам, не менее пятисот. Когда беотийские власти отклонили требование о выдаче виновных и об уплате искупительного штрафа в 500 талантов, Фламинин отдал армии приказ войти в Беотию и одновременно через послов в Афинах и Ахайе объявить, что он ведет справедливую войну. Опустошение их страны заставило беотийцев искать примирения, однако Фламинин даже не зы См. статьи о Брахнлле, Неоне и Асконде в: RE, Supplement 1, со свидетельствами авторов. Сюда же добавляются эпиграфические свидетельства о Бра- хилле (ZPE 17, 1975, 1 ff) и его отце Неоне (SEG XI 414, 30; IG VII 3091). И Бра- хиллов сын Неон остался верен традиционной политике их дома. допустил к себе их послов. Тогда-то именно представители ахейцев и афинян склонили его поменять решение и своим посредничеством способствовали разрешению конфликта. Ливий, излагающий здесь Полибия, четко говорит, что в этом деле ахейцы имели в глазах римлян больше веса, чем афиняне, и именно они обеспечили в итоге доступ беотийских парламентариев к Фламинину460. Подчеркивание роли ахейцев их же земляком может считаться преувеличенным, но не невероятным, ибо оно как будто соответствует указанным обстоятельствам. Достойно внимания, однако, то, что оба государства побудило к посредничеству само послание Фламинина— возможно, он сам искал его в этом конфликте. В конфликте между Фламинином и этолийцами Афины решительно приняли сторону римлян. Особенно четко проявилось это в 195 г., когда на съезде, созванном Фламинином в Коринфе, афинский делегат в присутствии ахейцев, фессалийцев, македонян, пергамцев и родосцев, а также самого Фламинина, восхвалял римское участие в делах Греции и спровоцировал этим язвительную реплику знатного этолийца Александра: захватив Деметриаду, Халкиду и Акроко- ринф, римляне держат именно те крепости, обладая которыми Македония поработила Элладу («трое пут Греции», как назвал их сам царь Филипп), и потому их не оставляют, чтобы, оперевшись на них, суметь завладеть Грецией. По словам Александра, афиняне признались в том, что они, сражавшиеся некогда в передних рядах за свободу Греции, скатились до приспешников чужой державы-завоевателя461. Это опять же вызвало протест прочих греков462. С царем Антиохом, который должен был в ближайшие годы все больше и больше считаться потенциальным союзником этолийцев в войне против Рима, Афины поддерживали дружественные, хотя и менее тесные отношения, чем с царями Египта и Пергама463. Следуя своей официальной политике, Афины в эти годы старались по возможности предотвратить новую войну в Греции, однако нет никаких сомнений в том, что город в случае вооруженного конфликта стал бы на сторону римлян. Когда в 192 г. Сенат направил в Грецию четырех своих высокопоставленных членов (трое из них уже побывали консулами), чтобы воспрепятствовать агитации этолян и домогательствам Антиоха, Афины — что показательно — стали первым государством, которое римские сенаторы — среди них и Фламинин — посетили лично, тогда как государствам Ахейского союза, в чьей лояльности они не сомневались, пришлось довольствоваться письменными посланиями. В этом можно усматривать признак того, что посланникам было известно: официальная линия афинской политики ни в коем случае не разделяется абсолютно всеми гражданами, что и подтвердили вскоре последующие события. У афинян Фламинин добился поддержки в особо щекотливом деле, выступая перед Этолийским федеральным собранием, где он сказал: «Наиболее подходящими для этого сочли афинян вследствие значимости этого города и его давней дружбы с этолийцами»464. Афинские посланники выступали там вслед за представителем царя Антиоха и взывали к благоразумию, но и то с трудом, при поддержке этолийских государственных мужей преклонного возраста сумели добиться того, чтобы Фламинин вообще был допущен к трибуне и выслушан. Наперекор его предостережениям собрание постановило пригласить Антиоха в качестве освободителя Греции и предоставить ему решить спор с Римом465. Большего успеха римская миссия добилась в Фессалии, Магнезии и Халкиде. В этом городе Эвбеи проэтолийский политик Эвтимид был изгнан и отправлен в ссылку в Афины. Предпринятая им совместно с этолийцами попытка свергнуть правительство сторонников Рима и самому вернуться на родину едва-едва не удалась, так что Фламинин и царь Эвмен сочли разумным послать Халкиде для подкрепления 500 пергамских солдат, а сам Эвмен появился в Афинах, чтобы следить за порядком466. Между тем, как только Антиох высадился весной 192 г. в Греции — с чего и началась война, — его сторонники в Афинах так сильно зашевелились, что Ливий в восходящем к Полибию сообщении говорит, что город был почти близок к восстанию (seditio). Исход дела решился в пользу официальных кругов только тогда, когда они призвали из Ахайи Фламинин а, а тот привел с собой 500 ахейцев «для защиты Пирея». Леон из Аксионы, один из самых видных политиков города, провел через суд приговор своему выступавшему на стороне царя сопернику Аполлодору, и тот отправился в изгнание (частая встречаемость этого имени, к сожалению, не позволяет идентифицировать его с одним из известных тогда его носителей)467. При консуле 191 г. Ацилии Глабрионе, которому выпало вести войну в Греции, служил как народный избранник военный трибун Марк Порций Катон, который уже сам был консулом в 195 г. Его и отправил главнокомандующий сразу же вслед за высадкой римской армии в Эпире с политической миссией к греческим союзникам. После визита в некоторые города Ахайи его основной целью были Афины. В начале 191 г. Катон обратился там с воззванием на латинском языке к Народному собранию, которое переводил один человек из толпы468. Его выступление могло быть продиктовано озабоченностью римлян благонадежностью Афин, однако после лишения власти Аполлодора и его сторонников город действительно твердо стоял на стороне Рима. Решительный перелом в Греции наступил уже весной 191 г., когда консул, при котором снова появился Катон, одержал при Фермопилах победу над соединенными силами Антиоха и этолийцев. Он вынудил тогда Антиоха покинуть Грецию, а предоставленных теперь самим себе этолийцев — перейти к обороне на собственной территории. Война против них продлилась еще долгое время; войну с Антиохом закончили братья Сципионы в Малой Азии победой у Магнезии на Сипиле в начале 189 г. Как и в войне против Филиппа, собственное военное участие афинян в войне против Антиоха и этолийцев также было весьма скромным. Самым значительным их вкладом опять же стало предоставление гавани в распоряжение флота союзников. С опорой на эту базу начиная с 191 и до 188 г. операции проводили четыре сменивших друг друга римских командующих флотом, поддержанные контингентами с Родоса и Пергама. Афинские военные суда участвовали, по крайней мере, в операциях 190 г. под началом Эмиллия Регилла469. Между тем ничто не говорит за то, что во время войны какой-либо заметный урон был нанесен царю афинянами или наоборот. Нет также никаких указаний на то, что римляне ожидали от Афин большего. Напротив, Афины сыграли значительную роль в затянувшейся Этолийской войне, так как именно афинские политики, невзирая ни на что, снова и снова старались добиться мира упорно теснимым этолийцам, и им удалось это на одном заседании все еще враждебно настроенного Сената в Риме. Об этих растянувшихся на полтора года усилиях сообщают Полибий и точь-в-точь следующий ему Ливий, оба достаточно подробно470. Весной 190 г. — в то время как Глабрион оса ждал этолийский город Амфиссу, а братья Сципионы (Луций Сципион как консул 190 г., Публий Сципион Африканский как его легат) только что появились там, чтобы сменить его в командовании военными действиями — из Афин прибыло посольство под предводительством Эхедема из Кидатен — тогда самого значительного наряду с Леонтом государственного деятеля города471. Этолийцы желали мира, Сципионы тоже, поскольку хотели развязать себе руки для борьбы с Антиохом. Однако они были поставлены в рамки, заранее очерченные Сенатом. Эхедем ездил тогда три раза в Амфиссу и трижды к этолийским властям в Гипату, так и не добившись согласия. Но затем он посоветовал этолийцам предложить шестимесячное перемирие, которое и было заключено. Когда же на следующий год после победы римлян над Антиохом все надежды этолийцев еще раз получить помощь от союзников рухнули, они попросили Родос и Афины сослужить им как посредники добрую службу в заключении мира с Римом. Оба полиса откликнулись на их просьбу, однако перед поездкой в Италию отправили послов в лагерь нового римского консула Фульвия Нобилиора, который, продолжая Этолийскую войну, как раз был занят осадой эпир- ского города Амбракии, бывшей резиденции царя Пирра. Летом 189 г. им удалось договориться о предварительном мире, который вскоре после того был ратифицирован этолийским союзным Советом, однако требовал еще и ратификации в Риме. Поэтому афиняне и родосцы сопроводили этолийских парламентариев и туда. Сенат на основе полученной от македонского царя Филиппа информации был снова сильно раздражен в отношении этолийцев, и ратификация мирного договора находилась под серьезной угрозой. Тогда афинянин Леонт (тот самый, благодаря которому Афины осенью 192 г. сохранили верность Риму) своей памятной, переданной Полибием речью произвел на сенаторов такое впечатление, что они ратифицировали мирный договор на согласованных с консулом условиях472. Награждение в 189/8 г. этолийской проксенией афинянина Лисикла могло находиться в связи с усилиями Афин помочь этолийцам добиться мира53. Заключение Римом мира с этолийцами и Антиохом в 189 и 188 гг. также не принесло Афинам никаких территориальных приобретений. Город преуспел, однако, в пределах Греции на совершенно иной стезе, приобретя влияние и авторитет в Дельфах. С приходом мира пришел конец длившемуся столетие преобладанию этолийцев над этим святилищем и равным образом их доминирующему положению в Совете амфиктионов, в котором они одно время контролировали 15 из 24 голосов. Для Амфиктионии римляне добились того, что Эллинской лигой в 220 г. было провозглашено целью войны против этолийцев, но чего в Союзнической войне добиться так и не удалось (с. 190). Для этого потребовались реорганизация Совета и перераспределение голосов. От созванного в 193/2 г. съезда представители Афин, Беотии и Кефаллении устранились, возможно, потому, что они не хотели из-за римско-этолийского конфликта компрометировать себя в глазах римлян473. Отсутствовали и фессалийцы, но не ясно, по той же причине или потому, что их опять не пустили этолийцы474*. Мы снова располагаем списком присутствовавших в Совете делегатов только от 178 г.475. Некоторые документы, однако, достаточно ясно показывают, какие события разыгрывались в промежутке476. Город Дельфы, вероятно, надеялся установить единоличный контроль над святилищем, Пифийскими играми и празднованием Сотерий и помешать восстановлению международного контрольного органа. Ведь тотчас за выводом этолийцев консул Глабрион писал Дельфам, что он употребит все свое влияние на то, чтобы возвратить городу и храму их древние права. При этом он назвал в качестве возможных соперников фессалийцев «и других»477. Именно это указание на иностранные государства показывает, что он имел в виду наднациональную организацию, то есть Амфиктионию, где фессалийцы с давних пор играли определяющую роль. Высказанные здесь опасения были небезосновательны. Благодаря одной надписи 184/3 г. из Дельф уже давно стало известно, что при реорганизации Совета амфиктионов после Этолийской войны фессалийцы действительно играли ведущую роль. Новый, лишь недавно опубликованный документ из Афин 185/4 г. поведал сверх того, что Афины в сотрудничестве с Фессалийским союзом равным образом принимали в этом участие как лидер. Отсюда выходит, что оба государства, будучи представлены Никостратом из Ларисы, известным как член фессалийской аристократии, и тремя ведущими афинскими политиками: Эхедемом (посредником между Сципионами и этолийцами), Менеде- мом и Алексионом, осуществили свои намерения на последней инстанции — в римском Сенате. Новая Амфикгиония и ее состав были дети щем обеих держав и означали отказ от желания Дельф. Горькую пилюлю Дельфам подсластили лишь тем, что оба их представителя в списке делегированных в Совет (гиеромнемонов) впредь стали фигурировать на первом месте30. Эго было началом становившихся все более тесными отношений Афин с Дельфийским святилищем и отсюда — всевозрасгавшего международного престижа. Насколько очевидно, что Афины и Рим благодаря совместному противоборству Филиппу, а затем Антиоху были с 200 г. повязаны друг с другом, настолько и по сей день не ясно, привела ли общность их интересов и вытекавшее отсюда соратничество по оружию к форменному союзному договору (foedus). Единственный свидетель того, что такой союз имелся, это живший на добрых триста лет позже Тацит. Рассказывая о посещении наследником Германиком Афин в 18 г. н. э. — то есть за сто лет до времени самого Тацита, — он говорит, что с оглядкой на имевшийся с Афинами союзный договор Германик вступил в город в сопровождении всего одного ликтора'10. Отдельные исследователи как раз оспаривают то, что такой договор имелся. Но и те, кто принимает его в расчет, не едины во мнении, когда он был заключен. Некоторые предполагают, что это состоялось во время Второй Македонской войны в 200 — 196 гг. или вскоре после478. Другие оспаривают это со ссылкой на то, что Афины, дескать, были тогда настолько слабы, что для Рима не имело никакого смысла заключать с городом foedus479. Третьи принимают в расчет заключение договора до 167“ или после 146 г. w. Никаких союзных обязательств определенно не существовало, когда Кефисодор в 200 г. попросил Рим выступить против Филиппа V. В связи с оппозиционным движением в пользу царя Антиоха в 192 г. Ливий также не проронил ни слова о том, что вступившиеся за царя афиняне нарушили тем самым долг союзника480. И характеристика Афин как «дружественного и союзного государства» в постановлении Сената позднего П в. точно так же не служит веским доводом в пользу версии, что помимо союзничества de facto имелся и формально заключенный союзный договор". Однако Стерлинг Доу уже давно обратил внимание на существенный показатель: с раннего П века в упоминаниях об официальных жертвоприношениях за благосостояние государства выступает вдобавок приписка: «и за наших союзников». Доу отнес ее появление ко времени вскоре после 200 г.481. При значительно возросшем и надежнее датированном материале теперь это можно поместить между летом 191 и концом 188 г., то есть на годы Антиоховой войны482. Для следующих двадцати лет, насколько позволяют судить результаты анализа, упоминание союзников никогда не опускается. Справедливым можно считать и такое заключение Доу: «Веские основания говорят в пользу предположения о том, что Афины были союзником Рима и по букве договора»1". Тем самым в годы войны против Антиоха и этолийцев Афины под тогдашним определяющим влиянием таких людей, как Леонт, Эхедем, Алексион и Менедем, заключили с Римом форменный союзный договор. Начавшееся в 200 г. и вслед за тем резко усилившееся прикрепление Афин к Риму нашло свое выражение, кажется, и на медных монетах города. Кролл, во всяком случае, считает возможным узнавать в типе шлема Афины, изображенной на этих монетах, заимствование с римских денариев, которые начали чеканиться в 212 или в 211 г. и с 200 г. могли попадать в Аттику вместе с римскими войсками. Кролл видит в этом заимствовании комплимент в адрес Рима как нового борца за афинскую независимость и потому датирует соответствующую серию 196 — 190 гг. до н. э.483.
<< | >>
Источник: Христиан Хабихт. АФИНЫ История города в эллинистическую эпоху. 1999

Еще по теме 1. Против Антиоха:

  1. 5.5. Консолидация эклектицизма (Антиох из Аскалона)
  2. АНТИОХ ДМИТРИЕВИЧ КАНТЕМИР (1708-1744)
  3. 5.4 Раскол между Александрией и Антиохией
  4. ПРОТИВ ВАРВАРСТВА В ФИЗИКЕ ЗА РЕАЛЬНУЮ ФИЛОСОФИЮ И ПРОТИВ ПОПЫТОК ВОЗОБНОВЛЕНИЯ СХОЛАСТИЧЕСКИХ КАЧЕСТВ И ХИМЕРИЧЕСКИХ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ
  5. ГЛАВА 10 Отечественная война против еврейских погромщиков. — Народный подъем. — Русские против организаторов погромов. — Ужас преступного сообщества
  6. ПРОТИВ ВАРВАРСТВА В ФИЗИКЕ, ЗА РЕАЛЬНУЮ ФИЛОСОФИЮ И ПРОТИВ ПОПЫТОК ВОЗОБНОВЛЕНИЯ СХОЛАСТИЧЕСКИХ КАЧЕСТВ И ХИМЕРИЧЕСКИХ РАЗУМНЫХ ДУХОВ (ANTIBARBAHUS PHYSICUS PRO PHILOSOPHIА REAL ICONTRA RENOVATIONES QUALITATUM SCHOLASTICARUM ET IN INTELLIGENTIARUM CH1MAERICARUM)
  7. Глава IV О СВОБОДЕ, ПРИСУЩЕЙ ЧЕЛОВЕКУ. ПРЕВОСХОДНЫЙ ТРУД, НАПРАВЛЕННЫЙ ПРОТИВ СВОБОДЫ,—СТОЛЬ ХОРОШИЙ, ЧТО ДОКТОР КЛАРК ОТВЕТИЛ НА НЕГО ОСКОРБЛЕНИЯМИ. СВОБОДА БЕЗРАЗЛИЧИЯ СВОБОДА СПОНТАННОСТИ. ЛИШЕНИЕ СВОБОДЫ — ВЕЩЬ ВЕСЬМА ОБЫЧНАЯ. ВЕСОМЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ СВОБОДЫ
  8. Против гордости
  9. 3. ВАТИКАН ПРОТИВ ПРАВОСЛАВИЯ
  10. Против гордости
  11. Против Филиппа
  12. ПРОТИВ ЕВРОПЫ
  13. Кто против?
  14. 1. Против Персея
  15. ПРОТИВ АНАКСАГОРА 1.
  16. Против кощунства