<<
>>

Римская Империя при Калигуле, Клавдии и Нероне (37—68 гг. н.э.)

Принципат Гая или Калигулы означал после Тиберия крайнюю реакцию во всем. После старого человеконена- иистника появился самовлюбленный, испорченный ран- II популярностью молодой человек. За последним рес- Пликанским приниепсом} как его называли, последовал лзкий к восточным формам монарх.

Он уже раньше ' щался с эллинистическими восточными царями и при- ui духовное наследство Антиноя, с которым был в родне по материнской линии. За трезвым, отвергающим ньтовое почитание Тиберием, последовал отождествля- ций себя с богами и требующий божественных почес- I) юноша. Правление этого «безрассудного, не знающе- тыда злодея», как назвал его Фриц Тегер, можно было і определить, как извращение, если бы Калигула не был І і'дставителем характеризующих принципат сил.

Своим возвышением двадцатипятилетний Гай был обя- "I энергичной и осмотрительной организации префекта сторианской гвардии Макрона, преемника Сеяна. Гая і о знали, по крайней мере, солдаты рейнской армии как па Германика. Там он получил прозвище Калигула из- |.| солдатских сапожек, которые носил. Из-за его болезни Омі страдал приступами эпилепсии), умышленной сдер- ШЙННОСТИ и приспособленчества ни Сеян, ни Тиберийие принимали его всерьез.

С другой стороны Тиберий, в отличие от Августа, не назначил наследника, а предоставил сенату сделать вы бор между членами дома Юлиев. Тиберий завещал свою власть домовладыки Гаю и Тиберию Гемеллу. Гемелл, родной внук Тиберия, сын его сына Друза, был, конечно, ближе, но в отличие от Гая являлся несовершеннолетним.

Кандидатура Гая была довольно сомнительной. Как бывший квестор, он по авторитету, если вообще можно об этом говорить, не мог и близко равняться с Тиберием, кроме того, у него не было военного и административно го опыта, римское население знало его только как сыни Германика. Но почти через два десятилетия после смерти Германика от его большой клиентельг почти ничего не осталось. При своем вступлении во власть Гай опирался йена сенат, а на преторианского префекта Макрона. Он с самого начала решил использовать Макрона только как инструмент, в то время как сам Макрон надеялся занять то же положение, что Агриппа при Августе, а позже Бурр при Нероне.

Человек, который еще в 31 г. н. э. воспользовался па дением Сеяна, справился с ситуацией, сложившейся пос ле смерти Тиберия. Разослав послания к войскам, Мак рон подготовил приход Гая к власти. Как только 16 март;і 37 г. н. э. умер Тиберий, находившиеся в Мизенах прето рианцы провозгласили Гая императором. Кроме войск, клятву верности новому претенденту на принципат при несло население Италии. Речь шла о клятве повиновения Гаю Цезарю Германик^ — таково было официальное имя нового принцепса. Позже Гай заставил приносить эту клят ву ежегодно, чем превратил ее в формальность.

Гай вполне корректно сообщил сенату о своем провозглашении принцепсом и попросил сенат утвердить этот акт. С государственно-правовой точки зрения это было очень существенно. Не случайно, что Гай избрал днем

прихода к власти не день провозглашения преторианской гвардией, а 18 марта — день утверждения сенатом.

Как и после смерти Августа, после вступления Гая в Рим на заседании сената сначала было обнародовано завещание Тиберия, гласившее, что Гай и Тиберий Гемелл получали равные части наследства и каждый из них становился наследником другого.

Кроме того, на этот раз большая часть наследства была разделена между солда- ілми, римскими гражданами и весталками. По сведениям Кассия Диона, Гай склонил сенат к тому, чтобы объявить это завещание недействительным и таким образом исключить Тиберия Гемелла и передать все имущество ему.

Однако Гай предложил сторонникам Тиберия вполне приемлемый компромисс: поскольку он сам еще не имел ттей, то усыновлял Тиберия Гемелла и назначал его на- < н'дником престола. На этом же заседании сената 29 мар- I;I 37 г. н. э. все полномочия и почетные права, которые имели Август и Тиберий, были переданы Гаю. Теперь принципат стал прочным, целостным единством; постепенное развитие правового базиса привело к компактному инсти- |уционному упрочнению.

Известная надпись из Ассия в Малой Азии свидетель- | вует о том, с каким энтузиазмом было встречено вос- ждение Гая на престол в провинциях: «В год консуль- ' ва Гнея Ацеррония и Гая Понтия Петрония Нигрина ?' г. н. э.). Решение по поручению народа Ассия: Так как їло объявлено о долгожданном для всех людей восхож- пии на престол Гая Цезаря Германика, и мир не знает ры в своей радости, и так как каждый город и каждый ? род спешит увидеть бога, потому что теперь наступил ютой век для всего человечества, городской совет, рим- іе купцы и народ Ассия постановили образовать посоль- ю из самых уважаемых римлян и греков, чтобы оно и.» щравило его и ходатайствовало перед ним, дабы он

помнил о городе и заботился о нем, как он это пообещал нашему городу, когда впервые прибыл в провинцию со своим отцом Германиком». Затем шла клятва верности жителей города Калигуле и всему его дому.

Политические заключенные были амнистированы, прекращены процессы по оскорблению величества, Запрещенные труды «республиканского» или оппозиционного содержания, такие, как произведения Гремиция Корда, Тита Лабиена и Кассия Севера, могли снова распространяться, доносчики подвергались преследованиям, праздник сатурналий был продлен. Новая эра приветствовалась кровавыми жертвоприношениями, говорили о 160 ООО жертвенных животных за три месяца. Были сняты налоги на продажу товаров, и проведены пышные игры. Ничего нет удивительного в том, что всех охватила бурная радость.

В начале своего правления Гай демонстрировал благочестие. Совершенно неожиданно он отплыл на Пандата- рию и Понцию к местам изгнания своей матери Агриппины и брата Нерона. Он перевез их прах в Рим и похоронил их со всеми почестями в мавзолее Августа.

Но быстро пришло отрезвление, когда за короткий срок были растрачены все накопленные Тиберием резервы государственной казны и когда тяжелая болезнь свалила молодого принцепса. После этого его капризы и полная моральная распущенность не знали никаких пределов. Он понимал принципат, как абсолютную власть, считал своей личной собственностью людей, провинции и все государство, при приветствии требовал целования рук и ног. Как считают, этим «эллинистическим восприятием» объясняется его отношение к любимой сестре Друзилле, с которой он был в кровосмесительной связи. Но, возможно, в основе этого лежал феномен браков Птолемеев между братьями и сестрами. При этом для Кали гулы было характерно то, что он не осмелился на формальную свадьбу в Риме. Но Друзилла после смерти в 38 г. н. э. стала пер- вой женщиной, получившей звание «божественная», то есть она была причислена к городским богам. Не золотое изображение установили в курии, а статую — в храме Венеры. Как божественная Друзилла она почиталась во многих городах римского мира.

Теперь династический элемент демонстрировался неприкрыто. На монетах появились сестры принцепса Дру- 1и зла, Ливилла и Агриппина с рогом изобилия, чашей и і свым веслом, то есть с атрибутами богинь плодоро- , согласия и Фортуны. Бабка Калигулы Аитп^ия псь ила не только титул Августа* но ей, как и трем сест- принцепса, были переданы почетные права весталок, імена включили в обеты и императорскую клятву. С этими же представлениями связана также претен- Калигулы на культовое почитание. Трусливый, дро- | шй при всякой непогоде человек отождествлял себя с щем и с другими богами, серьезно думал, что обща- : с луной. Между Капитолием и императорским двор- он воздвиг арку, чтобы постоянно иметь прямой кон- с Юпитером, использовал храм Диоскуров на фору- t качестве вестибюля к собственному дворцу, ему с юм смогли помешать заменить знаменитую статую ! а Фидия своим изображением и ввести в Иерусалиме аме Яхве культ императора. Все это вряд ли стало бы ложным без безграничной раболепности сената, кото- I

" ответил на претензии правителя, обращаясь к нему,

к богу и герою.

Известно, что Калигула вновь ввел в Риме культ Изи- ,і і на Марсовом поле воздвиг ей храм, тогда как при 'і -рии применялись решительные меры против культа II

цы. Из литературы известно его враждебное отноше- I' к* иудейской религии, а именно из сообщения алек- \ рийского еврея Филона о его участии в посольстве к I игуле. Это посольство отправилось в Рим зимой 39—

1 І . н. э., чтобы известить принцепса об антисемитских

выходках в Александрии, попросить о терпимости к пред ставитедям своей религии и, вполне вероятно, о предо», тавлении полного александрийского гражданства. Это посольство потерпело неудачу. Месяцами они буквально подкарауливали Калигулу, а когда, наконец, были допу щены, правитель назвал их «проклятыми богом, которые не считают его богом», и окончил аудиенцию снисходи тельным замечанием: «Люди мне кажутся не столько злы ми, сколько несчастными и неразумными, потому что w верят, что я получил божественную сущность».

Если отношение Калигулы к евреям оставалось отстрл ненным, то этому способствовали некоторые обстоятелъ ства, например, тот факт, что в Иудее евреи разрушили алтарь, посвященный Гаю нееврейскими жителями, и так решительно сопротивлялись плану Гая поставить в Иерусалимском храме свою статую, что он по совету своего друга Ирода Агриппы отказался от этого плана. Несмо на все, нельзя говорить о врожденном антисемитизме Г и о его ненависти к евреям.

Внешнеполитическая деятельность и военные меро риятия Калигулы в античных источниках выглядят ч" тым фарсом. Очевидно, что для сына Германика воп сом престижа и актом уважения к семейным традици являлось новое наступление на германцев и, как когда- для Цезаря, вторжение в Британию. Осенью 39 г. н. под личным руководством Калигулы был предприн поход в правобережный рейнский регион. Позже военн" ми операциями там руководил принцепс Гальба. При это крупные стратегические цели преследовались так же мал как и подобной экспедицией 40 г. н. э. Однако нельзя и ключить, что она служила наведению дисциплины в с вершенно разложившемся верхнегерманском войске ил набору соединений для похода в Британию.

Как раз во время этой подготовительной фазы бы раскрыт заговор против Калигулы, который организовал тогдашний командующий верхнегерманского войска Гней Корнелий Лентул Гетулик. В этом заговоре участвовало не только большое число сенаторов, но и Эмилий Лепид, сначала муж сестры Гая Друзиллы, а теперь любовник другой его сестры Агриппины. Гай разоблачил заговор, Гетулика и Лепида принудил к самоубийству, а обеих сестер выслал на Понтийский остров. Их собственность была продана с молотка зимой 39—40 г. н. э. в Лугдуне.

Никаких предпосылок для похода в Британию даже мосле этих событий не было. Сконцентрированное весной 40 г. н. э. у Ла-Манша войско было, правда, погружено на корабли, но флот удовольствовался одной демонстрацией силы и не был десантирован. Причины этому следует искать в недостаточной дипломатической подготовке. 11о всей вероятности, надеялись воспользоваться внутренними раздорами в Британии, однако, видимо, в этот момент междоусобные войны утихли. Эти обстоятельства подразумевались в анекдотах о собирающих ракушки у Па Манша легионах. Единственным результатом экспедиции явилось строительство большого маяка у Булони.

По семейным традициям центром тяжести внешней политики Калигулы был северо-запад империи. На Востоке, будучи связанным дружескими узами с эллинистическими клиентельными князьями, он вернулся к форме Непрямого управления. На Балканах, в Малой Азии, Сирин и Палестине для его друзей были созданы эфемерные книентельные государства. Так три сына Котиса получи- ИИ Фракию, Малую Армению и Понт, Антиох Комма ген- і кий получил трон на своей родине, Ирод Агриппа, внук Ирода Великого, получил титул царя и две старые иудей- г кие тетрархии.

Как уже упоминалось, Калигула после болезни совершенно распоясался. Уже в 38 г. н. э. Макрон пал и был поведен до самоубийства, чем уничтожилось последнее цопюминание о зависимости правителя от этого челове- ка. Чтобы хоть немного покрыть лавинообразно растущие долги, был круто повернут административный руль. Но вые налоги на транспорт и промысловые налоги выкачи вали деньги не только у богатых. Всякого рода штрафы накладывались с единственной целью добраться до денсі

Полученные суммы растрачивались на бессмысленную роскошь, в которой утопал двор, особенно в Неапольско;' заливе. Там не было ничего невозможного: между Пут < оли и Баули был сооружен понтонный мост, и никого трогало, что поставка нужных для этого кораблей метла подвозу зерна. Калигула в доспехах Александра Вели кого театрально проскакал по мосту в сопровождении гвар дии и двора. Он появился снова на параконной упряжк< вместе с парфянским князем.

Бремя его правления становилось все тяжелее. Кали гула заставил окончить жизнь самоубийством многих сс наторов и своего приемного сына Тиберия Гемелла и сн ва ввел процессы об оскорблении величества. С таки же пренебрежением он относился и к народу во вре " праздников и игр. Изменение порядка выборов в поль народа было совершенно бессмысленным, потому ч граждане больше не могли исполнять предназначенн- им функции.

Учитывая все эти факты, правление Калигулы нуж понимать как патологический случай или как сведение эл линистической альтернативы к римско-италийской фо ме принципата. Современные попытки придать эксцесс Калигулы более глубокий смысл не убеждают. Скор справедливо будет то, что высказал по этому поводу зн менитый пацифист и лауреат Нобелевской премии МИІ Людвиг Квидде в 1894 г. Он понимал это как образ «цез._ рианского безумия», монархической профессиональной бо лезни: «Ощущение неограниченной власти заставляет мо* нарха забыть о рамках правового порядка: теоретическ обоснование этой власти как божественного права делае

безумными мысли несчастного, который пагубным обрати верит, что формы придворного этикета, а еще больше раболепное поклонение тех, кто близок к правителю, лопают его выше всех людей, существом, возвышенным і ;імой природой; из наблюдений над своим окружением ом делает вывод, что вокруг него подлая, презренная тол- III». Тот, кто прочел дальше эти упреки и характеристики, подумал, что речь идет не о Калигуле, а о молодом немецком кайзере Вильгельме II, на которого он намекал: •страсть к роскоши и расточительству», «громадные застройки и строительные проекты, «стремление к военным триумфам», «театральный внешний вид», «покорение миримого океана», «комедиантское поведение» и т. д.

После возвращения из британской экспедиции весной 40 г. н. э,, а в принципе после раскрытия заговора Гету- лика осенью 39 г, н, э, Калигула жил в постоянном страхе перед покушениями и одновременно в состоянии открытой войны с сенатом. Ему было совершенно ясно, что оппозиция сената принципиальна, и он не делал больше попыток с ним примириться. После раскрытия заговора, говорят, он перед сенатом ударил по своему мечу и воскликнул: «Яприду, приду, и он со мной вместе». А дальше он якобы открыто признался, что вернется в Рим только рнди тех, кто этого желает, а именно ради всадников и римского народа, а для сената в будущем он не хочет быть ни гражданином, шпринцепсом.

Это открытое противостояние сенату частично объясняет попытка Калигулы укрепить свое положение правили другими способами. В принципе здесь налицо такое поведение, как позже в случае с Домицианом, когда ?до правилом, что принцепсы, которым не удалось со- дничество с сенатом, вынуждены были осуществлять пкратическое правление, и наоборот. Может быть, Ка- ула отказался от триумфа после германского похода, ому что не хотел принять от сената эти почести. Нако- нец, в его безумии можно было бы увидеть определенный! метод, когда он будто бы вынашивал планы сделать сенатором своего любимого коня Индината; в этом тоже, возможно, присутствовало намерение оскорбить сенат.

Очевидно, уже в течение 40 г. н. э. формировались4 различные оппозиционные группировки, решившие убрать Калигулу. Но само деяние выполнили несколько гвардейских трибунов и среди них не раз лично оскорбляемый Калигулой Кассий Гереа. Когда принцепс 2< января 41 г. н. э. в перерыве между играми возвращалсі по подземному переходу во дворец и при этом на секун< ду отошел от своих германских телохранителей, загової щики убили его, и так закончилось правление этого ні все способного садиста.

Хотя римский сенат после полудня 24 января почті непрерывно заседал, обсуждение не принесло никаких зультатов. Естественно, вновь возродилась идеология ceo-f боды, вечером этого дня был дан пароль свобода. В остальном сенаторы не смогли договориться ни о немедленном восстановлении старой республиканской конституции, ни об общем кандидате на принципат. Тогда в последний раз на короткий срок представилась возможность возвращения к старому государственному устройству. Однако ситуация разрешилась в другом месте.

Преторианцы, обыскивающие дворец принцепса, обна ружили за занавесом Клавдия, дядю Калигулы, хромою сына старшего Друза. Само собой разумеется, этот нер вный, боязливый человек находился в смертельной ошк ности, так как к этому времени заговорщики убили жену Калигулы Цезонию и его младшую дочь Друзиллу. Раз давались голоса, что нужно уничтожить весь дом Цез;і рей. Но преторианцы, нашедшие Клавдия, доставили его в свой лагерь, то есть в самое безопасное место. Какое^ значение Клавдий придавал своему спасительному аресту в преторианском лагере, видно уже по тому, что он

через некоторое время приказал изобразить на монетах сюжет, напоминающий это событие.

Фактически Клавдий стал кандидатом от преторианцев. После того, как он пообещал каждому гвардейцу по 15 ООО сестерциев, они были готовы идти за него в огонь и в воду. Они провозгласили его императором и утром 25 января 41г. н. э. устроили ему торжественное приветствие. Сенату ничего не оставалось, как признать этот Свершившийся факт', в полдень консулы во главе делегации от сената отправились в преторианский лагерь и там приветствовали нового принцепса. С обеих сторон еще долгое время сохранялось большое недовольство ПО ПО- мпду такого развития событий.

Тем временем Клавдий находился в крайне деликатном положении. Если он не хотел оставаться вне закона, то не мог так просто примириться с убийством Калигулы и сто семьи. Он должен был либо полностью дистанциро- маться от своего предшественника, либо отождествить себя і ним. После пафоса настроений свободы и, имея в виду Покровителей заговорщиков, совершенно исключалась шгшь всех участников заговора. Клавдий решился на целесообразный с его точки зрения компромисс. В присут- 11 иии всех сенаторов он вынес смертный приговор обоим ірнбунам, Кассию Херее и Лупу, причем не столько за іійство Калигулы, сколько за убийство его жены и до- I її. Для остальных Клавдий объявил амнистию, прави- и.ственные меры Калигулы были официально признані.і недействительными, а статуи убраны.

И в случае с Клавдием формы проявления принципата были следствием и выражением его личности. У родившегося в 10 г. до н. э. брата Германика Тиберия Клав- пни Цезаря, таково его официальное имя, было несчастливое детство. Он был безобразен, постоянно болел, заи- кнпся и вел себя, как рассеянный путаник. Рядом с красиві.їм, вызывающим симпатии Германиком он казался паршивой овцой в семье. Его часто унижали в самой оскорбительной форме. Однако Август признавал по крайней мере его душевные качества, а Ливия ему покровительствовала, Поэтому позже ПМ т» рЙпжягтяип

Наряду с некоторым слабоумием и неустойчивостью, которая проявлялась в прямо-таки животных формах, у Клавдия был серьезный интерес к наукам, особенно к истории и филологии. Правда, его литературные труды утрачены, это 20 книг этрусской истории, 8 книг истории Карфагена на греческом языке, 8 книг автобиографии, речь в защиту Цицерона и 41 книга об Августе, Примечатель но, что историческими трудами он начал заниматься по совету Ливия и поэтому стал писать историю граждане кой войны, начиная со смерти Цезаря. После того, как он написал две книги, показавшие, насколько беспристраст ны были представления Клавдия о принципате, друзья отсоветоиали ему писать дальше и уговорили начать историю с 27 г. до н, э., где Клавдий находился бы на бол безопасной почве.

Свои филологические труды Клавдий воспринимал н столько серьезно, что уже будучи принцепсом решил вн сти изменения в принятый тогда алфавит. Замена ди тонга ае на архаический аі, как и введенные Клавдие буквы К О, d, не привились. Научная и особенно историческая деятельность Клав* дин не исчерпывалась этими экспериментами, и она был* скорее просто причудой, Занятия пробудили в принцепа размышления, знание римской истории и традиций при вело к историческому взгляду на римскую политику, ко торый проецировал события настоящего на общий исто рический процесс. В характерном для него стиле Клан- дий, например, обосновывает то, что он вступился за почетные привилегии для галльской знати: «Я прежде всего прошу о том, чтобы вы не отвергали эти мысли и не страшились этой меры, как будто она приведет к чему-то ни- і огда не существовавшему, а лучше подумали, как когда- н і в этом государстве осуществлялись нововведения и как ? самого начала нашего государства в наше совместное > V шествование вводились новые формы и представления... 11<'дь было новшеством, когда мой дед, Божественный \чгуст, и мой дядя Тиберий Цезарь разрешили занять место в курии «цвету» всех колоний и городов, то есть \ плжаемым и богатым людям. Как? Разве италийский ' і патор предпочтительнее сенатора из провинции? Я оправдаю эту часть моей деятельности как цензора и объясню, что я об этом думаю. А я думаю, что нельзя отказываться от провинциалов, имея в виду, что они способны увеличить авторитет курии» (ILS 7021).

В отличие от Калигулы, а позже от Нерона, у Клавдия было собственное представление об основных чертах по политики и принципата. Консервативный реформатор, который где только мог ссылался на пример божественного Августа, убедительно стилизовал свое правление. Так как у него не было никакой военной квалификации, он распорядился прославить на монетах деяния своего отца Друза Старшего и таким образом еще раз напомнить о подвигах своей семьи в борьбе против германцев. Позже появились и его собственные успехи в Британии. В остальном лозунги этого принципата были скорее одержанні.іми: наряду с миром Августа, подчеркивалась свобода Августа, как демонстративный отказ от произвола прошлого. Такими понятиями, как Церера, надежда и постоянство, на первый план выдвигались общечеловеческие ценности, как программа доброй воли. Такой метод во всяком случае был более правдоподобным, чем изображение заикающегося и хромого человека в образе Юпитера с орлом, как его показывает с пафосом огромных размеров статуя в Ланувии.

289

10 К. Крист, т. 1

Хотя Клавдий и прилагал большие старания, хотя мно- I не из его начинаний были убедительными, гуманными и разумными, его внешний вид производил смешное впечатление, и его окружение постоянно опасалось неловких сцен. Он никогда не обладал силой воздействия, твердо стью и авторитетом. Лучшим средством для устранения всех сомнений в пригодности Клавдия было усиление внешнеполитической и военной деятельности. Важнейшим результатом этих новых инициатив явилось вторжение в Британию.

Вероятно, за этим решением скрывались различные мотивы: наряду с честолюбием Клавдия, желание следо вать традициям Цезаря и заставить забыть жалкий бала ган Калигулы, цель заключалась в том, чтобы завладеть этим последним большим бастионом кельтства и религии друидов. Возможно, к этому также побудили и ложные представления о топографии, полезных ископаемых и экономических возможностях острова и, наконец, намерение предотвратить создание милитаризованной зоны на Ла-Манше и защитить галлов от проникновения кель тов из Британии. Как бы там ни было, в Риме началась дискуссия, стоит ли вообще затевать это дорогостоящее мероприятие.

Для британцев короткие походы Цезаря в 55 и 54 п до н. э. были лишь эпизодами; в эпоху Августа римское влияние опиралось прежде всего на клиентельных цареіі При этом политическая обстановка на острове менялась очень быстро. Особенно значительной к этому временVI была власть Кунобелина, который управлял Эссексом, долиной по среднему течению Темзы и частью Кента. В і 10 г. н. э. он перенес свою столицу в Камулодун (Колхе- І стер) и выпустил большое количество монет. Археологи- \ ческие находки в зоне его власти и из соседних районов,;) именно: серебряная посуда, стеклянные и глиняные изде лия, украшения, товары ремесленного производства и со суды для питья — свидетельствуют об оживленной рим ской торговле с местной аристократией.

После того, как к началу сороковых годов Кунобелин /мор, его сыновья Тогодумн и Каратак продолжили напа- ія на соседей. Они так притеснили потомка царя атре- в Коммия Верику, что он в конце концов обратился к і щию. В этом не было ничего необычного, так как бри- кие аристократы часто обращались за помощью к рим- їм, но на этот раз обращение Верики вызвало римс- •

интервенцию. Клавдий провел большую подготовку •

>ржению 43 г. н. э. Под командованием бывшего ле- Паннонии Авла Плавтия у Ла-Манша наготове сто- четыре легиона. После некоторых беспорядков, выз- ых страхом войск перед этим рискованным меропри- м, римская армия, усиленная галльскими и фракийс- п вспомогательными группировками в составе около )0 человек, переправилась тремя эшелонами из Гесо- ума.

высадка прошла благополучно, Рутупии стали британ-

I

военной базой римлян. У Медвея произошло первое сние, в котором погиб Тогодумн, а его войска в бес- дкс отошли на север. Брат Тогодумна Каратак убе- пл запад и на протяжении многих лет был опасным и в ником на фланге римского предмостного укрепле- I Іосле того, как римские войска дошли до Темзы, І Ілавтий прекратил продвижение и ждал там прибы- Клавдия, который на 16 дней взял на себя главноко- ионание и таким образом смог пожать плоды успеха. 1од номинальным руководством Клавдия римские кп взяли Камулодун и покорили предводителя сосед- племен Празутага, князя живущих в Суссексе регнов, ірмй когда-то получил титул царя и легата Августа. 1С блестящего завершения похода Клавдий вернулся м, отпраздновал триумф, дал своему сыну имя Бри- м< и был удостоен триумфальной арки на Марсовом

Рис. 13. Римская Британия Авл Плавтий, назначенный первым наместником но вой провинции Британия

Рис. 13. Римская Британия Авл Плавтий, назначенный первым наместником но вой провинции Британия

, от предмостного укрепления на юго-востоке острова продолжил наступление на север, се-

перо-восток и юго-запад. На севере римское войско пропишу лось до Линкольна, где был разбит лагерь легионов 11 ішд. Оттуда римляне установили контакты с царицей ? ріп антов Картимандуей. Эти контакты вскоре принесли - г мех. Вторая колонна предприняла продвижение на севе- го запад в земли мелданов, третья колонна под командо- "HIM1CM Веспасиана продвинулась на юго-восток, захватив і'Тров Вектис, и заняла более 20 укреплений, вероятно, в Пласти Дорсет и Вилыпир. Возможно, тогда римлянами ил о разрушено большое укрепление Майден Кастл.

Следующий наместник провинции Публий Осторий кинула, который управлял островом с 47 по 52 гг. н. э., іич иечил в военном отношении занятый римлянами ре- иои по линии Фосс-Уэй и укрепил фланги легионерски- ? і ігерями Глевум Глочестер и Линд Линкольн. На за- римской сферы влияния, наоборот, начались волне- так как сын Кунобелина Каратак сумел развязать >у против римлян сначала у силуров на юго-востоке, ом у ордовиков на северо-западе Уэльса. В землях іиков он, наконец, решился на открытое сражение, л же после него бежал к Картимандуе, она в 51 г. мыдала его римлянам.

нмекая оккупация Британии прошла относительно < 1>о. Римляне воспользовались не только преимуще- 1 своего совершенного технического аппарата, но и шоречиями и ссорами среди британских племен, ко- г, возможно, недооценивали угрожающую им опас- . и не смогли своевременно объединиться для совме- і защиты от римлян. Даже упорное сопротивление ii.iH.ix групп и предводителей не смогло ничего из- м. в ходе дальнейшей римской оккупации. Преобра- ite занятых земель в провинцию показывало, что этот ні надолго останется под управлением римской ад- г грации. Для ее утверждения и расширения Рим де- М.ЧИИМИ должен был выкладывать огромные суммы.

Британия и Германия при римском господстве явля лись сообщающимися сосудами, присоединенными к гал льской активной зоне. Наступления там и здесь повлекли за собой строго оборонительную политику, так как воєн ные возможности были всегда ограничены. Концентра ция римских войск в Британии влекла за собой ограни ченную военную активность в Германии, сводившуюся к сохранению достигнутого военного положения. Для рим ских полководцев такая сдерживающая стратегия являлась разочарованием, особенно для Домиция Корбулона, од ного из способнейших полководцев того времени, кото рый руководил тогда римскими военными операциями на нижнем Рейне.

Корбулон подавил восстание фризов, потеснил от моря совершающих набеги хавков и уже был близок к тому, чтобы снова стабилизировать римское господство к востоку от нижнего Рейна, когда в 47 г. н. э. получил прика; прекратить операции и вернуться на рейнскую базу. Этим самым была подведена черта указаниям Тиберия Герма нику, что способствовало продолжению освобождения пра вобережных Рейнских областей от Северного моря до Тан на.

В предполье Майнца, наоборот, в Таунусе и Веттера у соорудили по правому берегу Рейна большие предмост ные укрепления, хатты были отброшены, римские фор посты у Висбадена, где Плиний Старший использовал горячие источники, усилены и защищены. В землях ма і тиаков римские войска еще раньше проводили воєнні- операции, которые свидетельствовали о том, как целеус : ремленно римские полководцы стремились к экономичен кому использованию своих военных округов. Тацит сообщает, что Курций Руф, командовавший в 47 г. н. э. верхнегерманскими легионами на землях маттиаков в нижнем Лане у Эмса, «построил рудник для разработки сереброносных жил. Добыча в нем была незначительной и і коро иссякла. Копать водоотводные рвы и производить код землею работы, тяжелые и на поверхности, не говоря \ ж об изнурительности труда, было сопряжено для леги- DiicpoB также с материальным ущербом» (Тацит К. «Анна- ш». СПб., 1993, XI, 20).

И на юге верхнегерманского региона укрепление, использование и окончательная организация были основными приоритетами стратегии и политики Клавдия. Не- '' ко от легионерского лагеря Виндонисса к югу от ис- реки Дунай построили крепость, а на севере рейнс- ерритории одновременно образовали римское посе- е. Вдоль Дуная возникла целая цепь крепостей, под ной которых находился Норик. Эта область между ми Инн, Драу и Дунай до сих пор управлялась толь- >ефектами, а теперь была преобразована в прокура- кую провинцию с наместником из всаднического >вия. Наряду с этим благодаря системному преобра- ііию в пограничной зоне римская власть в Германии •алась на клиентельных царей. Так, по просьбе хе- ||Ц в 47 г. н. э. вернулся на родину Италик, выро- I в Риме сын брата Арминия Флава. Его сопровож- псбольшой штаб советников и большие денежные гтва. Все это было сделано для упрочения римского ния на бывших противников. Правда, эксперимент і ограниченный успех.

І I горым центром тяжести внешней политики Клавдия нась Мавритания. Там еще при Калигуле был устра- юследний царь этой страны Птолемей, на что насе- и; отреагировало крупным восстанием. Римский ле- ветоний Паулин подавил его в 42 г. н. э. и стал пер- римским полководцем, проникшим в Атлас, не усім однако полукочевые, трудноуловимые мавританс- I іісмена. Страна была разделена на две провинции — питания Тингитата на западе и Цезаренская Мавританії востоке.

Остальные внешнеполитические инициативы этого принципата являлись второстепенными. Например, в Бос- порском царстве был посажен на престол римский вассал Котис. Чтобы поддержать его, римские войска перешли Дон. Столкновения с парфянами из-за Армении продолжались. Правда, удалось почти десять лет удерживать в Армении римского клиентельного правителя, но в конце правления Клавдия страна опять попала под парфянское влияние, что означало начало новой борьбы.

Если подвести итоги внешнеполитической деятельности принципата при Клавдии, то к империи были присоединены шесть новых провинций. Причем, три из них — Британия и обе Мавритании — явились новыми приобретениями, а три остальных Линия и Фракия (43 г. н. э.) и Иудея (44 г. н. э.) до этого зависели от Рима, а теперь получили статус римских провинций. Не является совпадением, что эти события,которые однозначно свидетельствуют об успехах Клавдия, падают на первые годы его правления, когда он больше, чем когда-либо, нуждался в поддержке и утверждении своей власти.

В этом же направлении проявляется другая особенность Клавдия: по традиции римского государственного права, принцепс, под ауспициями которого сражались римские войска, имея право лично праздновать их успехи. Ни один принцепс столь бездумно не использовал эту традицию, как совершенно невоенный Клавдий, который получил не менее 27 императорских провозглашений, тогда как несравненно более активный и сведущий в военном деле Тиберий всего лишь восемь. В этом случае,как и во всех остальных, речь шла о том, чтобы любой ценой продемонстрировать свои успехи.

Если в военной политике Клавдий использовал достижения своих полководцев и советников, то во внутренней гораздо труднее различить, где были инициативы принцепса, а где его советников. В новейших исследованиях

преобладает тенденция делать акцент на влияние вольне- отпущенников Клавдия на его правление. Один из лучших знатоков истории управления империи Ганс-Георг Пфлаум так выразил свое суждение на этот счет: «Было бы правильнее говорить о правлении «фаворитов Клав- ( дня», чем возлагать ответственность на этого полуидиота ча те меры, которые были предприняты при его правлении».

Проблема важна потому, что круг лиц администрации Клавдия состоял, не как было принято, из представителей ведущего слоя, а из специалистов, даже не пользовавшихся полным римским гражданским правом. Это Произошло потому, что личное управление империей еще не полностью оформилось. Так как количество срочных решений в процессе консолидации новой системы резко Возросло, принцепс не имел другого выбора, кроме как привлечь к управлению большое количество специалис- 1он и доверить им соответствующее государственное ве- цомство.

Сначала наместники Римской республики пошли по ітому же пути, чтобы исправно выполнять свои обязанности. Длительное влияние квалифицированных вольно- ?н пугценников существовало еще при первом принцепсе. 1 ищко при Клавдии их влияние достигло трудно вообра- IX ранее размеров. Важнейшие из этих секретарей из- мл по именам: Нарцисс, ведавший делопроизводством ы кабинета и выполнявший все официальные распо- I пня, выдвинулся на первый план еще во время бритой экспедиции. Римские легионы, почувствовав, что человек играл ведущую роль, приветствовали его воз- іми «ура, сатурналии», что напоминало о карнаваль- шествиях. Благодаря полновластию принцепса он ус- даже во времена опасных кризисов.

кроме Нарцисса, к этому кругу принадлежал Палла- шИ, финансовый секретарь. Из остальных глав ведомств

известны также Полибий, который руководил архивом и составил научную документацию, и Каллист, обрабатывавший прошения. Все эти люди организовали в своих ведомствах бесперебойную работу аппарата управления, который уже потому доказал свою квалификацию, что функционировал эффективно, хотя его глава — принцепс становился все более психически неуравновешенным.

Основные черты создания управленческого аппарата напоминают практику эллинистических монархий, где тоже проявлялись подобные тенденции по совершенствованию центрального управления. Ведомственный фанатизм, который имманентно присутствовал в таких институтах, прослеживается и в аппарате Клавдия: в 53 г. н. э. Палладий настоял на том, чтобы тогдашние управляющие финансами получили собственную юрисдикцию и благодаря этому могли проводить связанные с ведомством судебные процессы и самостоятельно налагать штрафы.

Есть основания предполагать, что в этой сфере компетенции вольноотпущенников были значительными. Но были и такие секторы, где требовалось непосредственное личное вмешательство принцепса. Это относилось прежде всего к большой сфере правосудия и к другим основным вопросам внутренней политики, к сотрудничеству с сенатом и к основным положениям гражданско-правовой политики.

Античные источники единодушно свидетельствуют, что правосудие Клавдия было чрезвычайно энергичным. Причину этой сложной и неустанной юрисдикции нужно искать не в страсти принцепса, а в первую очередь, в резком росте дел и в возможности «апеллировать» к прин- цепсу в случае несогласия с решением суда первой инстанции. Вообще правосудие Клавдия отличается ярко выраженной гуманной направленностью. Так, в начале своего правления он отменил процессы по оскорблению величества, ограничил вознаграждение доносчикам до 10 ООО сестерциев и заставил обвинителей нести личную Iответственность за неявку в суд. Они в этом случае сами подвергались преследованию за ложное обвинение. Больные рабы в случае оставления без помощи становились свободными.

Если правосудие Клавдия, несмотря на убедительные меры, подвергалось критике, то эта критика была направлена в первую очередь против нового, введенного Клавішем судопроизводства, которое называли судопроизводством в спальне. На самом деле речь шла ни о чем другом, как об образовании «императорского суда», который существовал наряду с прежним квесторским и сенаторским судопроизводством. Это ни в коем случае не было чистым произволом, так как принцепс выбрал 20 сенаторов в качестве советников, которые помогали ему в принятии решений. Процесс однако не был открытым и выпивал большие подозрения.

Клавдий разными способами старался побудить сенат к активному и конструктивному сотрудничеству. Он не іолько повысил значение заседаний сената, требуя при ?том строго обязательного присутствия, но хотел также поднять уровень самих заседаний. На Берлинском папи-

I записана речь Клавдия, которую принцепс произнес в

її с юридическими реформами сената: «Если вы при- эти предложения, отцы сенаторы, значит, это совпа- | с вашими убеждениями. Если не примете, тогда вы Hit (ідете альтернативы или сейчас, или после размышлении, имея в виду, что не забудете, что вы должны быть иповы высказать свое мнение, когда вас вызовут на засе- іііііпе сената. Трудно согласуется с достоинством сената, • огда выдвинутый на пост консул, как собственное мне- 1 iiit*. слово в слово повторяет отчет другого консула, а тот ?:шт только: «Я согласен». А после заседания собрание іяет: «Мы это обсуждали».

Но этот призыв не принес никаких результатов. Отношения между принцепсом и сенатом, которые с самого начала не были безоблачными, оставались неудовлетворительными. Они еще больше осложнились участием многих сенаторов в возвышении в 42 г. н. э. Камилла Скрибониана.

Стремление Клавдия и его сотрудников к инвентаризации привело в 47—48 г. н. э. к возобновлению цензуры. Перепись жителей, которую тогда провел Клавдий, показала, что число полноправных римских граждан по всей империи составляет шесть миллионов. Наряду с этим были патриции и всадники. Значение 47 г. н. э., года восьмисотлетия города Рима, было подчеркнуто новыми се- кулярными играми.

В отличие от отношений с сенатом, отношения Клавдия с римскими всадниками были дружественными и тесными. Всадники тогда, когда он еще был в тени, не раз делали его руководителем делегации к Калигуле. Поэтому при Клавдии всадники привлекались к общественной службе, хотя детали этого нововведения спорны. Из исследований Г. Г. Пфлаума следует, что при Клавдии были по-новому определены начальные ступени военной и государственно-управленческой карьеры всадников. Сначала молодой представитель всаднического сословия получал командование над пехотной когортой численностью 500 человек в составе римской вспомогательной группы. Вторая ступень представляла командование вспомогательной или легионерской когортой в 1 ООО человек, третья ступень — командование кавалерийским полком вспомогательной кавалерии численностью в 500 человек. Только после окончания этой многолетней офицерской службы всадник мог подняться в администрацию принцепса. Это приобретало все большее значение благодаря учреждению прокураторских должностей в маленьких провинциях.

Тогда как Август и Тиберий проводили подчеркнуто ограничительную гражданско-правовую политику, Клавдий решился на великодушный курс, созвучный тем убеж- мсмиям, которые он высказал, когда вступился за право привилегии для галльской аристократии. Когда Сенека шу гил, что если бы Клавдий прожил дольше, он бы дал право римского гражданства всем грекам, испанцам, галлам и британцам, то был несправедлив. Клавдий не дана л римского гражданства без разбора, но требовал в каждом отдельном случае по крайней мере знания латинско- I о языка, как внешнего признака романизации. Если чис- ю «Клавдиев» было таким значигельньгм, то оно само по гбе являлось относительным, если учесть, что оно (чис- и>) охватывало и тех, кому предоставлял римское гражданское право и Нерон.

Планомерное образование колоний и возвышение в •

ю г привилегированный ранг уже существующих засе- •

пшых территорий является следующим признаком ад- шпистрации Клавдия. Кёльн, колония Клавдия, Колче- іср (Камулодун), Мараш на Евфрате (Германиция), Тин-

| не, Лике, Иоль-Цезарея и Типаса в Северной Африке — имые известные города этой группы. Мизены и Равен- ни, наоборот, извлекли пользу благодаря тому, что ста- •

II морскими базами империи, Остия — благодаря стро- м ц'ііі.ству большой гавани для снабжения Рима зерном. 1'йботы были очень затяжными и закончились только при t Іироне.

И в других регионах при Клавдии велись оживленные і [ти гельные работы, прежде всего строительство граж-

сих построек и прокладка новых дорог. Строитель-

двух водопроводов для Рима, укрепление берегов а, не полностью удавшееся осушение Фуцинского были основными замыслами в этой области. К это- ,'жно добавить форсированное строительство боль- трог. В первую очередь следует назвать дорогу Клав- ? чгуста, которая шла от Алътина на Адриатическом

море до Аугсбурга и к Дунаю, кроме того, была проложс на кирпичная дорога через Пустерал на Инсбрук, дорога через Большой Сен-Бернарский перевал, где в наше вре мя был найден древнейший межевой камень, измеряю щий расстояние в милях. Для Италии самой важной ста ла дорога Клавдия Валерия, соединяющая Рим с Адриа тическим морем.

Кроме всего прочего, были единичные мероприятия, например, реорганизация государственной почты, когда общины обязывались поставлять для нее упряжки, или великодушное обращение с анаумами и туллианами и другими группами населения, живущими неподалеку от Три- дента, которые осмелились присвоить себе римское гражданство, и Клавдий задним числом утвердил его. В Марокко было произведено изменение конституции города Волубилиса, в которую внесли пунические конституционные элементы, такие, как должность суфета.

Характерное для Клавдия соединение традиционных и гуманистических тенденций определило его действия в области религиозной политики. В соответствии с римскими традициями была произведена реорганизация коллегий гаруспиков и фециалов, которая повела за собой изгнание из Италии астрологов и преследование религии друидов в Галлии. С другой стороны, Клавдий предпринял тщетные попытки перенести в Рим Элевсинские святыни; он добился признания культа Аттиса, праздник которого был внесен в римский праздничный календарь.

В 41 г. н. э. произошли крупные столкновения из-з возобновившей свою активность еврейской общины, несколько лет спустя дело дошло до инцидентов из-за столкновений между христианской и иудейской религий. В «Жизни Клавдия» Светоний свидетельствует, что Клавдий изгнал из Рима евреев, которые постоянно вызывали беспорядки при подстрекательстве некоего Христа. Это ічшдетельство подтверждает существование в клавдиевом Риме иудейских христиан и дает понять, что римляне ви- цели в христианстве только разновидность особо активной иудейской секты.

Если по вопросу о зависимости Клавдия от своих вольноотпущенников можно иметь разные мнения, то зависимость его от жен была вполне однозначной и самой неприятной главой этого принципата. До 49 г. н. э. Клавший был женат третьим браком на нимфоманке Мессалине, которая в конце концов зашла так далеко, что осмелилась по всей форме заключить параллельный второй брак і о своим молодым любовником Гаем Силием. Характерным для ситуации в окружении Клавдия является то, что иильноотпущенник Нарцисс, получивший ненадолго ко- іандование гвардией, действовал самостоятельно, в то і ремя как Клавдий впал в летаргию. Мессалина и Силий 1.1 л и приговорены к смерти.

Клавдий поспешил заключить новый брак. Произво- ит впечатление фарса тот факт, что вольноотпущенники -Осуждали с приицепсом, какая жена ему больше подхо- шт. Наконец, Палладий настоял на своей кандидатуре. >го была Агриппина Младшая, старшая дочь Германика и племянница Клавдия. В первом браке она была замужем за Домицием Агенобарбом и имела от него сына, иенадцатилетнего Луция Домиция Агенобарба, будуще- | » принцепса Нерона. В отличие от Мессалины, которая г интересовалась политикой, Агриппина Младшая име- 41 большие политические амбиции. Она планомерно стре- ? сь к положению соправительницы, ее целью было де всего утвердить наследником своего сына от пер- 5рака, который был старше Британика на три года, ілі sa шагом она осуществляла это намерение. В 50 г. і. '}. Клавдий усыновил Нерона, а в 53 г. н. э. Нерон женился на дочери Клавдия Октавии. В то время как Брита- чик все больше и больше отодвигался в тень, Агриппина

привлекала к себе людей, пользующихся ее доверием. Философ Сенека был возвращен из ссылки и стал воспитателем Нерона, Аффаний Бурр был назначен префектом преторианцев. Сама же Агриппина все больше и больше выдвигалась на передний план. На монетах ее изображали сидящей на троне рядом спринцепсом, кроме того, она получила неслыханное по римским традициям право въезжать на Капитолий в коляске. Резонанс ее властного по- ? ложения четче всего звучит в голосах восточных провинций: на монетах появляется ее изображение, во многих греческих городах ей воздавались божественные почести. Само собой разумеющимся следствием всего этого было устранение самого принцепса, последнего препятствия на пути к власти Агриппины и ее сына. 13 октября 54 г. н. э. Клавдий был отравлен.

Несмотря на свои добрые намерения, Клавдий был большим бременем для принципата. Время его правления показало, что принципат не может надолго обойтись без способной, всеми уважаемой личности во главе этой системы. Если даже администрация была эффективной и прогрессивной, если даже были налицо очевидные успехи, все равно этого было недостаточно и не могло заменить обладающего личными качествами принцепса.

Каким бы плачевным ни казался принципат во главе с такой неспособной личностью, он все-таки был одновре менно триумфом администрации вольноотпущенников доказал, что способное ответственное руководство може долгое время функционировать даже тогда, когда его гла ва ограниченно дееспособен. Парадокс состоит в том, чт низшая с точки зрения личного права группа вольноотпу щенников стабилизировала принципат и империю. Пр имуществом этой системы было то, что НИ ОДИН ЧИНО" ник из вольноотпущенников, даже Нарцисс, не мог и ду мать о том, чтобы занять место Клавдия. С другой crop с ны, стало явным, что правовое положение, социальны

престиж и административные компетенции уже давно были недостаточными.

Но администрация вольноотпущенников при Клавдии достигла своего апогея, хотя и при следующих принцеп- сах, особенно при Нероне и Домициане, они пользовались значительным влиянием. Однако дальнейшее развитие и дифференциация имперской администрации не могли идти в этом направлении. Для нее было скорее характерным привлечение всадников, чему при Клавдии были созданы существенные предпосылки.

Сразу же после смерти Клавдия Нерон был представлен преторианцами сенату как новый принцепс. Казалось, Агриппина достигла пределов своих желаний. Ее семнадцатилетний сын знал, кому он обязан своим положением. Первые слова, которые он произнес, были, кроме всего прочего, о «наилучшей матери». При этом очень убедительно сыграл роль, отведенную ему матерью и ее доверенными лицами. На траурных церемониях он производил не менее симпатичное впечатление, чем при своей первой программной речи в сенате, которую составил Сенека. В основе этой речи лежали признание традиций Августа, осторожное дистанцирование от методов Клавдия, который позволял вольноотпущенникам и рабам участвовать в управлении. Нерон демонстративно признал разделение полномочий принцепса и сената.

Так как Нерон сначала передал своей матери власть во всех общественных и частных делах, послушно следовал советам Сенеки и Бурра, казалось, что положение на вершине принципата было вполне удовлетворительным. Сначала власть Нерона могла опираться на общественное согласие. В делах управления не возникало никаких осложнений, потому что молодой принцепс совершенно ими не интересовался. Его пристрастия были сосредоточены на другом.

Нерон в первую очередь хотел стать артистом. Систе- матическое философское образование только подтолкнуло его к этому; его привлекали музыка, поэзия, живопись, скульптура, а кроме того, искусное управление колесницами. Но он не хотел наслаждаться всем этим в одиночестве: «Чего никто не слышит, того никто не ценит» (Светоний. «Нерон») было его любимой поговоркой. С самого начала Нерон жаждал аплодисментов. Но был несамокритичен и принимал специально организованные аплодисменты за доказательство своих выдающихся артистических достижений.

Нерон был человеком, который хотел всегда поражать. Для его выступлений и самоутверждения как артиста постоянно требовалось новое оформление. Какое-то время он интенсивно готовил себя к выбранному им самим поприщу. Обучался у лучших специалистов правилам и технике соответствующего искусства. Например, его учителем был знаменитый кифаред и певец Терпн, искусство которого особенно завораживало Нерона. Он не остался на стадии дилетанта, но упорно развивал свой голос. Для его улучшения он, лежа, держал на груди свинцовую пластину и некоторое время придерживался строгой диеты.

• Хорошая память и способность быстро схватывать сослужили ему хорошую службу, но у него совершенно отсутствовали терпение, настойчивость и выдержка. В политике он был мастером инсценировок, любил театральные жесты, сцены и выходы. Стилизация назначения армянского царя в Риме была мастерски оформлена, а политическое содержание этого компромисса его вообще не интересовало. Даже свой собственный конец он превратил в трагическую сцену. Слова: «Какой великий артист погибает!» (Светоний. «Нерон») соответствовали его истинному убеждению.

Длящиеся часами мелодекламации под кифару, в которых страстно мечтал блистать Нерон, были предназначены для взыскательной избранной публики. Они требо- вали профессиональных знаний правил этого искусства, которых не было у публики Рима, привыкшей к травле животных и к гладиаторским боям. Поэтому сначала Нерон выходил на сцену только в узком кругу. Преданный ему двор прикомандировал солдат, особенно из культового отряда августианцев, созданного по греческому образцу. Эти солдаты в своих выкриках сравнивали его с Аполлоном и обеспечивали соответствующий резонанс, хлопая в ладоши или горстями.

По-настоящему понятым и оцененным Нерон-артист чувствовал себя среди греков, особенно среди слушателей Александрии. При большой аудитории он первый раз пел в Неаполе, а потом в 59—60 г. н. э. в Риме, где были введены новые празднества, ювеналии и неронии, а также соревнования, в которых он должен был удовлетворять свои артистические амбиции. Праздничные игры неронии были организованы по греческому образцу, они состояли из соревнований в музыке, пении, стихосложении, риторике, гимнастике и состязаниях на колесницах; такие состязания проводились еще в IV в. н. э. Развитие артистических способностей Нерона завершилось в большом путешествии по Греции.

Второй основой существования Нерона, которая стала для него такой же судьбоносной, как и для Клавдия, были женщины. Его брак со всеми любимой Октавией, заключенный по настоянию Агриппины в политических целях, не удовлетворял чувства Нерона, зато Клавдия Акте, вольноотпущенница-гречанка из Малой Азии, была его верной возлюбленной. То, что Агриппина не желала терпеть этих отношений, ускорило ее собственный конец. С 58 г. н. э. Нерон воспылал страстью к Подлее Сабине,рывшей тогда замужем за Отоном, но та не хотела терпеть рядом с собой соперниц. Она заставила Нерона порвать со своим прошлым и убрать с пути все препятствия. Давно задуманная Нероном эмансипация супругов произошла не только по настоянию Поппеи, но безусловно, была ею ускорена. В этой красивой, живущей среди роскоши и утонченности женщине Нерон увидел достойную его супругу, от которой он сначала полностью зависел.

Первой потерпевшей от этого брака была Агриппина. Нерон перестал мириться с ее политическими амбициями, ее упреками по поводу его ночных похождений, артистических экспериментов и супружеской измены. Когда Агриппина невзначай напомнила, что Британик еще жив, его судьба была решена. В 55 г. н. э. Нерон приказал его отравить. Так как Бурр и Сенека оставались на его стороне, Агриппина была быстро изолирована, удалена из дворца и, наконец, в 59 г. н. э. убита. Таинственные сцены заранее запланированного кораблекрушения, неудача первой попытки убийства звездной ночью, спасение Агриппины, общее замешательство и, наконец, зверское убийство честолюбивой женщины отражены в классическом описании Тацита.

Если не в 55 г. н. э., то позже Бурр и Сенека потеряли свою независимость и правдолюбие. События вокруг убийства матери были представлены так, будто бы Агриппина покушалась на жизнь Нерона, а после неудачи покончила с собой. Хотя правда быстро обнаружилась, сенат и провинции приняли объяснения Нерона. Не прекращались поздравления по поводу его предполагаемого спасения, возможно, майнцкая колонна Юпитера была воздвигнута в связи с этим событием.

Нерон и в будущем обвинял в преступлениях своих жертв. Третьей была Октавия, которая в 62 г. н. э. была обвинена в супружеской измене, изгнана и казнена. В неизмеримо большем размере Нерон использовал этот метод позже, при пожаре Рима.

Ночью с 18 на 19 июля 64 г. н. э. в Риме начался большой пожар, который продолжался 9 дней, большая часть города превратилась в пепел. Тесно расположенные де- ревянные многоэтажные дома на летней жаре загорались, как факелы, порывы ветра, еще более разжигающие огонь, препятствовали спасательным и огнетушительным работам. Это было самое большое бедствие, которое ког- да-либо пережил Рим. Во время начала пожара Нерон находился в Анции, оттуда он поспешил в Рим, руководил там спасательными работами и лично заботился об обеспечении оставшихся без крова людей. Но несмотря на всю эту помощь, быстро распространились слухи, что он сам приказал организовать пожар, и что вид горящего Рима вдохновил его на чтение стихов о пожаре Трои. Для обоих слухов нет никаких доказательств, они свидетельствуют только о том, что Нерона считали способным и на то, и на другое. Однако первый слух имел фатальные последствия.

Тацит в своих «Анналах» сообщает, что Нерон хотел глглушить слухи, что пожар произошел по его приказу, и обложил большими штрафами тех, кого народ вознена- иидел за это гнусное злодеяние и кого он называл христианами. Тацит сообщает, что их название происходит от некоего Христа, казненного при Тиберии Понтием Пила- iiiM. На какое-то время приглушенное, это суеверие позлее снова возродилось и не только в Иудее, родине того їла, но и в самом Риме, куда отовсюду стекалось все скверное и омерзительное и даже там почиталось.

После этого экскурса в историю возникновения хрис- I панства Тацит снова переходит к Нерону и продолжает: Итак, сначала были схвачены те, кто открыто признавал ебя принадлежащим к этой секте, а затем по их указани- м и великое множество прочих, изобличенных не столь- niit злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду люд- кому. Их умерщвление сопровождалось издевательства- 1и, ибо их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах, или обреченных на смерть в огне поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения. Для этого зрелища Нерон предоставил свои сады; тогда же он дал представление в цирке, во время которого сидел среди толпы в одеждах возничего или правил упряжкой, участвуя в состязании колесниц. И хотя на христианах лежала вина и они заслуживали самой суровой кары, все же эти жестокости пробуждали сострадание к ним, ибо казалось, что их истребляют не в видах общественной пользы, а вследствие кровожадности одного Нерона» (Корнелий Тацит. «Анналы». 15,44. СПб., 1993).

Если для оправдания Нерона названо подозрительно небольшое количество жертв-христиан, все равно сообщение Тацита показывает, какое впечатление они производили на римскую общественность. «Гнусные злодеяния», в которых были обвинены христиане, идентичны фантастическим недоразумениям, преследующим раннее христианство. Полное непонимание христианского понятия любви привело к представлению, что они ели детей, имели противоестественные половые сношения и занимались повальным блудом. Упрек в «ненависти к роду людскому» определял все дальнейшее поведение ранних христиан: их удаление от общества, отрицание общественных и государственных норм, затворничество в маленьких кельях, дистанцирование от всех ценностей римского мира.

Презирая все религии, наивно поклоняясь амулетам, Нерон вообще не интересовался проблематикой и религиозным содержанием христианства. В отличие от Калигулы он не требовал для себя божественного почитания, но разрешал отождествлять себя с играющим на лире Аполлоном. В 65 г. н. э. он категорически отклонил предложение одного консуляра построить храм божественному Нерону. Только обвинения в поджоге были политически небезопасны. После убийства матери и казни Октавии Нерон не был популярен. Его поступки производили отталкивающее впечатление, начали возникать заговоры.

Между принцепсом и христианами существовало только одно фундаментальное противоречие. Его искусство, мир театра, пение и игры были несовместимы с жизнью христиан, которые ничего не хотели об этом знать. Поэтому политическое самопожертвование христиан оказалось очень дальновидным. Казалось, что на какое-то время расчеты Нерона оправдались, но его имя навсегда осталось запятнано пожаром Рима и преследованием христиан.

Шансы, которые ПОЯВИЛИСЬ после разрушения Рима, І Іерон использовал полностью. Он, собственно, заложил основы современного Рима. По его распоряжению возникни прямые улицы и огнеустойчивые дома с аркадами. Посреди города на участке в 50 га принцепс построил огром- ный роскошный дворец-виллу, то расположенное недалеко от Колизея здание, руины которого можно видеть по I ей день.

После пожара Рима Нерон еще больше погрузился в мир искусств. В смерти Поппеи Рябины г. н. э.) принцепс был виноват сам и вскоре заключил новьгй_брак с _ Сгатилией Мессалиной. Но гораздо сильнее его занимало большое путешестБИё По Греции 66 г. н. э. Ему заранее казалось, что артисту Нерону будет оказан восторженный прием, к тому же посольства тех городов, которые устраивали музыкальные игры, пообещали ему победный венок кифареда. Чтобы за время своего годичного путеше- г і вия получить призы на всех крупных играх, он все время откладывал срок возвращения и выступил почти на всех греческих праздниках как кифаред и возничий, причем в Олимпии попробовал себя в десятиборье. Его 1808 победных венков вез целый караван. Так как Нерон был убежденным грекофилом, его приподнятое настроение так же понятно, как и ликование греческого населения, которое его повсюду встречало. Благодарность Нерона не знала предела. Он лично вырыл пер- вую лопату земли при строительстве Коринфского канала; прежде всего он старался перещеголять Тита Квинк- ция Фламинина, «освободителя» Греции (196 г. до н. э.). Сохранился текст той речи, которую он произнес в конце 67 г. н. э.: «Император Нерон говорит: Так как я хочу отплатить благородной Греции за благосклонность и преданность, я повелеваю, чтобы из этой провинции 28 ноября в Коринф явилось как можно больше людей».

Когда народ собрался, он произнес следующее: «Люди Эллады! Я объявляю вам небывалую милость, такую большую, что вы никогда бы не осмелились о ней попросить. Вы все, живущие в Ахае и в Пелопонесе, получаете освобождение от податей, чего вы не имели даже в самые счастливые для вас времена. О, если бы я мог преподнести этот подарок, когда Греция была в расцвете, чтобы мою милость еще больше оценили. Я делаю это для вас не из сострадания, а из благосклонности, и этим выражаю благодарность вашим богам, покровительство которых я чувствовал и на суше, и на море, потому что они предоставили мне возможность совершить подобное благодеяние. Города освобождали и другие государи, но всю провинцию только Нерон».

Артистические триумфы для Нерона были важнее, чем военные, блестящая инсценировка государственных актов ценнее, чем защита римских интересов и внешнеполитические успехи. Нет никакого смысла спекулировать по поводу предполагаемых планов Нерона достичь результатов Александра Великого на всей восточной границе империи, так как задачи, стоящие перед Нероном на Востоке, были разрешены скорее плохо, чем правильно. Уже с 54 г. н. э. там снова началась война из-за Армении, потому что энергичный парфянский царь Вологез хотел посадить правителем Армении своего брата Тиридата, это намерение он скоро осуществил.

Годами там тянулась война, которой с римской сторо- ны руководил Корбулон. Ему удалось захватить города Артаксату (58 г. н. э.) и Тигранокерту (59 г. и. э.). Затем произошло тяжелое отступление, когда в 62 г. н. э. наместник Каппадокии Луций Цезенний Пэт был вынужден капитулировать. Новое большое контрнаступление под командованием Корбулона продемонстрировало решимость римлян снова бороться, но на самом деле привело к умело закамуфлированному компромиссу (Рандейский договор 63 г. н. э.). Как уже было сказано, Тиридат в 66 г. н.э. нанес с небывалой помпой визит в Рим и там из рук І Ісрона получил царскую диадему.

Во времена Нерона римские инициативы были также госредоточены на Востоке. Восточный Понт был присоединен к империи, возобновлено военное обеспечение Бос- порского царства, с нижнего Дуная под руководством 1 Іиавта Элиана было переселено на римскую землю около 100 тысяч задунайских жителей. Планируемые походы в )фиопию и на Каспийское море, наоборот, не осуществились. С 66 г. н. э. снова разгорелось восстание в Иудее, на подавление которого Нерон послал Веспасиана. Это восстание было подавлено только в 70 г. н. э. Титом после взятия Иерусалима.

С другим восстанием, которое в своем начале было не менее тревожным, покончили быстрее. В 61 г. к. э. в Бри- I ании Светоний Павлин готовил вторжение на остров Ан- I лезей, когда у него в тылу разразилось большое восстание. Во главе его стояла Боудикка, царица икенов. Важнейшие римские опорные базы города Камулодун, Веру- аамий, Лондиний и Лондон попали в руки восставших и были сожжены. Перед прибытием затребованного подкрепления Светоний Павлин был вынужден поставить все па карту и решиться на сражение. Он наголову разбил посставших, Боудикка приняла яд; римское господство в і і ране было снова укреплено. В конце операции занятый римлянами регион простирался приблизительно до линии

Честер-Линкольн, однако горная страна Уэльс оставалась независимой.

Если Нерон охотно принимал позу миротворца и после компромисса с парфянским царством демонстративно закрыл двери храма Януса, и это событие было отмечено выпуском монет, если никогда не имел постоянного контакта с армией, то он и его сотрудники ревниво следили за военными успехами других. Светонию Павлину завидовали, награждение других полководцев затягивалось, Корбулон был вынужден покончить жизнь самоубийством. В военном и политическом отношении таким способом нельзя было добиться стабилизации режима.

Траян, лучший принцепс империи и безусловно беспристрастный свидетель, оценил первые пятнадцать лет правления Нерона как идеальный отрезок истории принципата. По сравнению с другими периодами это, может быть и правда, хотя относительно правильная практика управления была заслугой не Нерона, а его ведущих сотрудников. Это правление держалось благодаря их квалификации. В тяжелом политическом положении начала правления, когда Бурр и Сенека, с одной стороны, препятствовали влиянию Агриппины и ее окружения, а с другой, покрывали эскапады Нерона, их усилия, безусловно, были достойны признания. Там, где Бурр и Сенека соглашались с общественным мнением, как в случае с Октавией, они оказывали Нерону сопротивление, однако в случае с Британиком и Агриппиной покрыли преступление.

Нет никаких причин для оправдания тех лет. Продолжалось устранение опасных и неугодных людей, первыми жертвами стали Нарцисс и Палладий, за ними последовали потенциальные соперники принцепса. Был предпринят ряд единичных мер в сфере администрации, так как они на этот момент создавали Нерону некоторую популярность, однако долго не продержались по финансовым или практическим причинам. После убийства ма- тери, смерти Бурра и окончательного ухода из политики Сенеки (62 г. н. э.) изменился политический климат Рима, а также деловые качества ведущих политиков.

Во времена Сенеки и Бурра произошло событие, которое взбудоражило римскую общественность не меньше, чем процессы над христианами. В 61 г. н. э. был убит рабом высокопоставленный сенаторский чиновник из городского управления принцепса городской префект Луций Педаний Секунд. Неизвестно, произошло ли это событие из-за отклонения прошения об освобождении или из ревности к одному любимому обоими мальчику. По решению сената к смертной казни были приговорены все рабы, которые находились под одной крышей с убитым, то есть 100 человек, среди них женщины и дети. Однако приго- ювления к казни ни в чем не повинных людей вызвали і-реди римского населения бурные протесты и даже возбужденные дебаты в сенате.

Этот случай показывает, что юридически образованные представители правящего слоя не строили никаких иллюзий по поводу отношений между рабами и их хозяевами и поэтому не были готовы отказаться от такого бесчеловечного примера. Тем не менее, меньшинство в сенате выступило против такого крайнего профилактического террора, против была также и большая часть населения. Этот случай показывает также и то, что положение рабов и действительности выглядело иначе, чем в философских рассуждениях Сенеки в его «Письмах к Луциллию» (47).

Чем решительнее с 59 г. н. э. шел Нерон своим собственным путем, тем больше понижался уровень влиятельных людей при его дворе. Вольноотпущенник и префект флота Аницет, главный пособник Нерона при убийстве матери, префект преторианцев Тигеллин или вольноотпущенник Геллий, сопровождавший Нерона в его путешествии по Греции, были способны на террор, но совершенно не были способны к конструктивной полити- ке. С 62 г. н. э. обострилось противостояние Нерону и его скомпрометировавшей себя системе. Когда хозяйство государства стало испытывать трудности, которым не помогли даже валютные операции, возобновились процессы по оскорблению величества, повысилось число казненных, участились конфискации имущества.

В 65 г. н. э. был раскрыт заговор против Нерона, так называемый заговор Пизона, в котором участвовали не только сенаторы, но и офицеры преторианской гвардии. Полное разоблачение удалось потому, что обвиненные аристократы выдали всех соучастников. Только вольноотпущенник Эпихарид молчал даже под пыткой; некоторых заговорщиков приговорили к ссылке; к смерти были приговорены выбранный на роль принцепса Гай Кальпурний Пизон, консул Плавт Латеран, один из префектов преторианской гвардии Фений Руф и поэт Лукан. Сенеку заставили окончить жизнь самоубийством.

После разоблачения заговора Пизона недовольство Нероном и его правлением, дискредитировавшем себя казнями, продолжало нарастать. В 66 г. н. э. в Беневенте был раскрыт другой заговор, который возглавлял Анний Ви- нициан. Оппозиция Нерону быстро охватила провинции и к началу 68 г. н. э. вызвала последний кризис. Гай Юлий Виндик, лугдунский наместник, уроженец юго-западной Галлии, восстал против Нерона. Он и его сподвижники выступили не только как защитники интересов Галлии, но и как хранители старых римских традиций. Борьба против этих групп недовольных, которых поддерживала галльская знать, была не только «последней борьбой Римской республики», как считает Моммзен, но и попыткой возродить традиции августовского принципата. Этот факт подтверждает анонимный выпуск монет, который осуществило это движение весны 68 г. н. э.

Виндик своим восстанием положил начало ряду событий, однако с самого начала перед ним стояли боль- шие трудности. Разумеется, он не смог сразу установить контакт с остальными наместниками и с изгнанными Нероном сенаторами, поэтому резонанс этого восстания был сначала очень ограниченным. Правда, к нему присоединился Сульпиций Гальба, легат провинции Испания, Лу- зитания и Северная Африка тоже подняли восстание против Нерона. Но решающим было поведение рейнской армии.

Оба командующих рейнской группой войск, Фонеций Капитон в Нижней Германии и Вергиний Руф в Верхней Германии, как люди без роду и племени, извлекли пользу из системы Нерона. Правда, они не были его близкими друзьями, но после того, как их предшественники, братья Скрибонии были принуждены к самоубийству, действовали очень осторожно. Поэтому рейнская армия аллергически отреагировала на события в Галлии, и для этих соединений галльский принцепс был совершенно нежелателен. Наконец, нужно учесть, что к антинероновскому движению Виндика скоро подключились антиримские силы, и Виндик, видимо, потерял контроль над дисциплиной десятка тысяч своих сторонников.

Командующий верхнегерманским войском Вергиний Руф выступил против Виндика и окончательно победил у Безансона его необученные соединения. Вероятно, Вергиний Руф и Виндик сначала договорились, но по инициативе войск были вынуждены сражаться. После того, как Виндик избрал добровольную смерть, Вергиния Руфа уговаривали принять принципат. Однако Руф отказался, потому что не принадлежал к старой аристократической семье Рима.

Единственным подходящим претендентом был только Сульпиций Гальба, шестидесятилетний аристократ и наместник Ближней Испании, который уже подвергался опасности из-за Виндика. Каким бы слабым и неустойчивым ни было его положение, он воспользовался нереши- телъностъю Нерона, а также общим настроением в Риме и Италии, где Нерон и его креатуры уже давно всем надоели. От Нерона отказались все — и сенат и преторианцы. Префекту преторианской гвардии Нимфидию Сабину удалось переиграть Тигеллина и полностью обратить Нерона в панику. Теперь Гальбу провозгласили принцепсом и в Риме, Нерон первым из римских принцепсов был смещен сенатом и объявлен вне закона. 9 июня 68 г. н. э. затравленный, сопровождаемый всего лишь несколькими вольноотпущенниками, Нерон за несколько минут до ареста сам наложил на себя руки.

Нерон, убийца и певец, застройщик и гонитель христиан, олицетворение игр, роскоши и расточительства, больше, чем другой римский принцепс, возбудил фантазии современников и будущих поколений. Особенно о нем сожалели на греческом Востоке, где его еще при жизни приветствовали как «доброго друга всей ойкумены», как его называет папирус из Оксиринхоса. На Востоке сначала не верили в смерть Нерона, и три раза появлялся Лженерон. Часть римского народа тоже почитала его, потому что последовавшие скучные времена быстро заставили обелить образ Нерона. Как в случае с Гракхами и Цезарем, на месте его смерти возник культ.

В кругу римского правящего слоя с самого начала негативно относились к его памяти, это отражено у Сенеки, Тацита, Светония и Кассия Диона. У них Нерон был выродившимся принцепсом. Еврейское представление о Нероне было и осталось однозначно негативным. Особенно в «Сибиллинских пророчествах», собрании еврейских и еврейско-христианских стихов в стиле пророчеств, которые завоевали большой авторитет благодаря связи с Сивиллой, отражена ожесточенная ненависть против врага иудейского восстания, Лжеаполлона и убийцы матери. Для этой литературной формы характерно, что в исторических частях уже свершившееся упоминается в бу- дущем времени, а также рисуются картины будущего, которые отражают надежды настоящего. Так звучит 4-е еврейское пророчество времен Флавиев: «И тогда из Италии, как беглец, прибежит великий царь (Нерон), который однажды решится на кровавое убийство матери и многих других, ведомый злым роком. За трон Рима многие оросят кровью землю, после того, как он убежит в парфянскую страну. Но в Сирию придет римский князь, который подожжет иерусалимский храм, а с ним придет много человекоубийц, великая страна иудеев погибнет, И Саламин, и Паф разрушит землетрясение, и Кипр зальет темная вода. Но когда из земной трещины итальянской земли поднимется к небу огненный знак и сожжет многие города и людей, и серым пеплом засыплет эфир, тогда гнев богов узнают по тому, что они уничтожат не- ішнное племя благочестивых людей».

В 5-й книге Сибиллинских пророчеств, которая датируется II в. н. э., Нерон тоже проклинается. Там упоминается страшная змея, тот гибридный повелитель, который хочет сравняться с богом, и, наконец, образ, идентичный сатанинским силам, приближение которого воз- иещает о конце света. Евреи возненавидели Рим не в последнюю очередь из-за Нерона.

Для раннего христианства Нерон был первым гонителем, тем принцепсом, который даже сам Рим сделал кровавым местом для мучеников. Для ранних христиан непреложной истиной считается, что апостолы Павел и Петр приняли мученическую смерть в Риме при Нероне. Поэтому в «апологетическом стихотворении» Коммодиана он был отождествлен с антихристом. Другие христианские авторы, наоборот, категорически отвергали подобное представление. Для Лактанция те, кто верил, что Нерон все еще бродит, потому что не похоронен, и что он еще вернется, были «безумцами».

Рис. 14. Нерон.

Рис. 14. Нерон.

Рим В позднеантичном и управляемом христианами Риме Нерон снова возродился, но уже другим способом. Ка свидетельствуют конторниаты, новогодние подарки в ви медальона, принятые среди нехристианской аристократи IV в. н. э., Нерон изображался как покровитель скачек

игр в той области, которая была центральной для ^ мой цивилизации, но совершенно неприемлемой ДЛ^Ї' стиан. Возвращение Нерона было на руку стремл// сторонников старой религии к ее реставрации. отцы церкви, такие, как Августин, вернулись к м321

11. К. Крист, т. 1

Одновременно рождались легенды: демонизи//(< пый, очерненный или обожаемый, Нерон оставал^Л ІП.ІМ.В процессе постоянно меняющихся истори^;1/ оценок и современных апофеозов человеческим за^! дениям не могло не случиться, что даже в трудах с иыми претензиями Нерон представал как революцій/ борец с конформизмом прежнего принципата, фа*/^ красоты, который вместо традиционной морали xof.i'^ гаиовить новые эстетические каноны. С другой сто(J1/ Перону и Калигуле делались попытки приписать d'jf политическую концепцию. Якобы они преследовал^^ превратить августовский принципат в эллинистич^- монархию и тем самым придать империи греческу^'/^ му и содержание и привить ей музыкальную культtjfjfif Однако совершенно невероятно, чтобы такая лич'/А^ как Нерон, человек, использовавший положение и І/ у, принцепса для удовлетворения своих артистических //у ций, думал о программе и конституционных нормЖ не обладал трезвым взглядом на политические, во^У^' общественные или экономические реалии и не разв^>' литической концепции, которую можно было бы Hf^" мать всерьез. Однозначное доказательство этому дЦ канка монет, которые в противоположность миру ^ ства Нерона изготовлялись строго традиционным f дом и не изображали достижения и лозунги этого ципата. На них, правда, прослеживается величественный пафос, пропагандируется новый век мира и неразрывная связь с божественным Августом и божественным Клав- дием. Новая решительная попытка повлиять на общественное мнение произошла после кризиса 64 и 65 гг. н. э. После пожара Рима изображения Ромы и Весты олицетворяли вечность города, а изображения Юпитера-Стража прославляли разоблачение заговора Пизона. Подчеркивались также усилия правительства, направленные на благо римского народа, которые выражались в заботах о наделении зерном и пожертвованиях. Изображались большие постройки, например, начатое при Нероне строительство гавани в Остии. Если не в действительности, то, по крайней мере, на монетах, которые изображали обращения к войс кам и народные сцены, привлекалось внимание к тесному контакту с армией. Играющий на кифаре Аполлон выглядел по сравнению со всем этим незаметно и скромно. Пусть римское население и видело в нем Нерона, но культурно- политической программы там не было и в помине.

С Нероном закончился род Юлиев—Клавдиев, та семья, представители которой, хотя и с помощью усыновления, гарантировали преемственность глав новой системы. Как позже это сформулировал Тацит («История»), принципат был фактически наследством одной семьи. Однако кризис 68 г. н. э. разорвал эту преемственность и, как всегда в такой момент, обнаружилось, где находятся главные структуры этой системы и концентрация власти, как говорил Тацит, тайны империи: в первый раз принцепс был провозглашен не в Риме, а в другом месте.

Для современных исследователей всегда было соблаз нительно видеть в кризисе 68—70 гг. н. э. выражение опре деленных социальных, политических или религиозных интересов. Однако все попытки доказать преобладание та ких мотиваций показали себя несостоятельными. События этого кризиса нельзя объяснить ни сепаратистским движением, как это было в III в. н. э., ни выражением растущей враждебности населения провинций к правя- цему классу Италии и его пособникам», как это считает Ростовцев. Ключевым здесь является только тот факт, что и результате концентрации римских войск на периферии образовались многочисленные зоны пограничных районов, которые стремились к обособлению. Сплоченность и общность римского войска в целом оказалась слабее, чем общность войсковых групп на Рейне, Дунае и в Сирии. Именно потому, что Нерон не поддерживал контакты войсковой клиентелой, интересы внутри армии опре- -11 ли ход событий. Роль сената и населения города Рима ;і второстепенной, хотя претенденты добивались их асия. Конституционно-правовые точки зрения не учи- 11-і і '.їлись; противоборство превратилось в вопрос власти \ одновременно показывало, где находится настоящая •тора принципата.

Не только фиглярство Нерона, но вся трагедия дома Юлиев—Клавдиев показала, что политическая оппозиция принципату была слабее, а оппозиция отдельному прин- ,„?,„ у _ сильнее. Итог правления пяти представителей

о дома может быть проблематичным, но основанная

\ ы VCTOM система в целом утвердилась и продолжала свое < \ шествование.

<< | >>
Источник: Карл Крист. История времен римских, императоров от Августа до Константина: Историческая б-ка Бека. Том 1. — Ро- стов-на-Дону: Феникс. — 576 с.. 1997 {original}

Еще по теме Римская Империя при Калигуле, Клавдии и Нероне (37—68 гг. н.э.):

  1. Римская империя при солдатских императорах (235—284 гг. н. э.)
  2. Римская империя при Северах (103—235 гг. н. э.)
  3. ЖИЗНЬ ИМПЕРИИ В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ ИМПЕРАТОРОВ ДИНАСТИИ ЮЛИЕВ-КЛАВДИЕВ
  4. Римская империя при Марке Аврелии (161—180 гг. н.э.) и Коммоде (180—192 гг. н.э.)
  5. Римская империя при Адриане(117—138 гг. н.э.) и Антонине Пие (138—161 гг. н.э.)
  6. ТЕМА 1 Роль Римского наследия. Германцы и Рим. Восточная Римская Империя IV-Увв.
  7. Окружение Римской Империи в 3 в.н.э.
  8. Общественная структура Римской империи
  9. Цивилизация и культура в Римской империи
  10. ЧАСТЬ II ПОЗДНЯЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ
  11. ГЛАВА 3 РАЗДЕЛ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
  12. РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ В I В. Н. Э.