Римская империя при Северах (103—235 гг. н. э.)

Как показывает ход более поздних событий, в конце правления Коммода образовались различные очаги восстания. Дворцовый заговор, жертвой которого пал принцепс Ъ\ декабря 192 г. н. э., опережал в своей основе другие планы с такой же целью.

Заговорщики после успеха своего покушения ночью склонили городского префекта П. ГельїшяПертинакса принять принципат, причем очень "сомнительно, что они отдавали себе отчет о последствиях этого назначения. Пертинакс быстро добился признания от двух региональных сил Рима — преторианцев и сената. Преторианцев потому, что они были застигнуты врасплох событиями и не могли выдвинуть собственного кандидата и сначала были подкуплены подарком в 12 ООО сестерциев на каждого. Между тем скоро выяснилось, что новый правитель не собирается идти на уступки гвардии. Гвардейцев совсем не обрадовал девиз шестидесятишестилетнего принцепса «Будем же служить!»

Гораздо раньше с новым принцепсом, личность и карьера которого давали надежду на корректную и честную политику в духе Антонинов, смирился сенат. Пертинакс, происходивший из италийской семьи, после военной службы и всаднической карьеры был принят в сенат, и в тяжелейших ситуациях твердой рукой усмирил бунты в Британии и Африке. К тому же Пертинакс был полностью предан сенату, он даже, видимо, подумывал передать власть самому уважаемому сенатору Ацилию Глабриону. По своему поведению и строгости Пертинакс напоминал Гальбу, представителя консервативных сил первого года четырех императоров. Но как тогда, так и теперь компромиссный дисциплинирующий курс был обречен на неудачу.

Рис. 48. Арка Северов (фрагмент), Лепта Магна

Рис. 48. Арка Северов (фрагмент), Лепта Магна

Из короткого времени его правления известно мало конкретных мер. Они позволяют понять, что новый правитель решил устранить экономический кризис решитель-

ным вмешательством. Прежде всего кажется, что он задумал интенсификацию внутренней колонизации и льготные условия для торговли, но эффективными его планы стать не могли. Именно тесная связь со старым и по существу пережившим себя авторитетом сената была смертельной ошибкой Пертинакса. Единственная реальная власть в Риме, преторианум, чувствовала, что принцепс бросил ей вызов; коррумпированной шайке новый повелитель быстро наскучил. 28 марта его убидд* видимо, в аффекте, потому что и на этот раз гвардия никого не предназначила в наследники.

Дело дошло до одной из отвратительнейших сцен, которые когда-либо видел город, к продаже с аукциона принципата тому из двух претендентов, который предложит наивысшую цену. За 25 ООО сестерциев на каждого, то есть в два раза больше, чем три месяца тому назад заплатил Пертинакс, богатый сенатор смог купить и титул, и дворец. Своим предложением наивысшей цены он смог победить соперника, нового городского префекта Флавия Сульпициана и получить покорное согласие сената, но больше ничего. Римский плебс повел себя сдержанно и с отвращением.

Теперь не были заодно и пограничные войска, которые и на этот раз снова были политически переиграны.

Одна за другой три большие войсковые группировки в Сирии, на Дунае и в Британии выдвинули своих кандидатов, сирийская армия Песценния Нигра, дунайская Септимия Севера, легионы в Британии Клодия Альбина. Базы тех силовых групп возникли не случайно, не случайно они были идентичны большим территориям восстания 68 г. н. э., когда Вителлий опирался на рейнскую армию, Веспасиан — на сирийское и дунайское войско, и не случайно они были отправными точками многих узурпаций 3 в. и последующего времени. В них вырисовывались три исто- рические и географические единицы, окружающие Империю: кельтско-римская на Западе, иллирийско-фракийская на Дунае и эллинистическая на Востоке.

При всех сравнениях с положением в 68 г. н. э. нужно учитывать, однако, некоторую разницу и новое развитие. Важнейшие изменения с соотношением сил затронули Дунайское войско со времени Маркоманнских войн. Оно стояло па первом месте не только по численности (12 легионов), но и по рангу и значению. К этому нужно добавить, что оно по причине преобладающего регионального набора в легион было тесно связано с провинциями у себя и тылу. Наоборот, рейнская армия между тем стала армией второстепенных военных действий. Четыре легиона ее обеих провинций вели себя сначала выжидательно. Инициативу на севере Империи взяла на себя британская группа войск. В отличие от относительного спокойствия па всем рейнском фронте, битвы на севере Британии никогда не прекращались, и само войско в последнее десятилетие вызывало о себе неприятные воспоминания из-за неоднократных бунтов. Оно было не только испытанным в сражениях, но и полным решимости отстаивать свои собственные интересы.

Нельзя недооценивать, наконец, силы Востока. Блок малоазиатских, сирийских провинций и Египта имел девять легионов и практически неограниченные вспомогательные средства. В лице Песцения Нигра, вышедшего из италийского всаднического сословия, сирийская армия выставляла кандидата, который пользовался симпатией в Риме. По своему происхождению он не был представителем объединенных в его группе войск сил, так же как и Септимий Север — в дунайском войске.

Однако уже в начальной стадии проявилось политическое превосходство Септимия Севера. Он понимал, что имя Пертинакса было сейчас сигналом двойного значе- ния. Для Рима он воплощал надежду на как бы конституционное и прогрессивное правление, для дунайской армии был мотивом для мести за убийство человека, который оставил о себе добрую память у дунайских легионов. Септимий Север очень ловко привлек иллирийские силы на свою сторону.

Прежде чем Дидий Юлиан в Риме получил надежные сведения, Север в середине апреля выступил из Карнун- та. В его быстром, стремительном продвижении, казалось, повторились наступления флавиевского полководца Антония Прима в 69 г. н. э. Во главе своих войск в форсированном темпе Север шел на Рим. Через Эмону и Акви- лею, не столкнувшись с сопротивлением, он достиг Равенны. Там к нему перешел флот. Между тем Дидий Юлиан в столице довольствовался бессмысленными оборонительными распоряжениями, которые к тому же выполнялись с большой неохотой. Перед дворцом на Палантине воздвигли баррикады и одновременно объявили Сеп- тимия Севера врагом государства.

Тогда как Дидий Юлиан тщетно старался спасти то, что нельзя было спасти, Септимий Север решил избежать негирского кровопролития. Учитывая продвигающуюся армию Севера, сенат и преторианцы откололись от Дидия Юлиана. Сенат приговорил его к смерти и признал Севера приицепсом, ловким шахматным ходом была выведена из игры гвардия. Север сначала пообещал ей прощение, в случае, если она выдаст убийцу Пертинакса; когда это произошло, новый правитель вызвал преторианцев в парадной форме за ворота города, приказал их там разоружить и расформировал это войсковое соединение. Одновременно их лагерь, настоящая цитадель Рима того времени, был занят передовыми отрядами дунайского войска. В начале июня 193 г. н. э. Север вошел в Рим, Дидий Юлиан еще до этого был убит. В лице Септимия Севера Африка получила своего первого правителя. Какую чудовищность означала африканская пуническая династия для римского восприятия, можно понять. Столкновения с пуническими силами, с Карфагеном, когда-то довели Римскую Республику до грани уничтожения, и Рим ответил на это уничтожением противника, полным разрушением города в 146 г. до н. э. и торжественными проклятиями его земли. К возникшей потом провинции Африка относятся знаменитые слова Моммецена, что римляне водворились там «не для того, чтобы пробудить новую жизнь, а чтобы стеречь трупы» («Римская история». Берлин, 1885, 623). Несмотря на сражения Югуртинской и гражданской войны и на успешные восстания при раннем принципате, которые были связаны с именем Такфарината, африканский регион в политике Империи отошел на задний план по сравнению с Германией, дунайскими провинциями и Сирией. До Севера единственным правителем, посетившим Африку, был Адриан.

Но среди этого политического затишья римская Северная Африка пережила стремительный экономический подъем и стала житницей и масляным резервуаром Империи. Параллельно с этим возросло влияние провинции и на другие регионы. В лице Фронтона, воспитателя Марка Аврелия, и Апулея, одного из крупнейших литературных дарований 2 в. н. э., начался расцвет африканской литературы, которая развивалась еще два столетия, дав такие имена, как Тертуллиан, Минуций Феликс, Лактан- ций и Августин. Семья Северов происходила из Лепты Магны, одной из больших пунийских факторий на триполитанском побережье. Она была из тех состоятельных купеческих семей, которые сколотили себе состояние, торгуя с соседскими племенами, и наилучшим образом воспользовались экономическим процветанием принципата. Лепта Магна была возведена Траяном в ранг колонии, но Северам еще до этого удалось подняться до римского всаднического сословия. Уже в начале 2 в. н. э. член семьи был в Риме авторитетным адвокатом, и за два поколения до Септи- мия Севера другие представители семьи получили консульство.

Луций Септимий Север, родившийся 11.4,145 г. н. э. в Лепте Маг^Грос^начала в своем родном городе. В возрасте 20 лет он прибыл в Рим, где при протекции своих родственников быстро сделал карьеру. Сначала он был квестором в Бетике и на Сардинии, в 175 г. н. э. в качестве легата проконсула провинции Африка он вернулся на родину. Как большинство его честолюбивых товарищей по сословию из провинции, Септимий Север изо всех сил старался стать полноценным римлянином и жить, как римлянин. Для этого едва ли какая сцена является более типичной, чем тот эпизод, который сообщает «Жизнеописание Севера» по случаю его официального возвращения в Африку. Когда его обнял простой земляк, принадлежащий только к плебсу, Септимий Север приказал его высечь и запретил плебеям подобную фамильярность.

После своей административной службы в Северной Африке Север исполнял должность легата легиона; после смерти Марка Аврелия в его карьере наступил перерыв. Только в 187—188 гг. н. э. он стал наместником Лугдуна, с 191 г. н. э. командовал как легат Верхней Паннонией дислоцированными там тремя легионами и с этого места начал борьбу за власть.

После свержения Дидия Юлиана Септимий Север летом 193 г. н. э. провел в Риме только один месяц. Пертинакс был обожествлен, и ему устроили пышные похороны. Играми и подарками новый правитель выразил свою благодарность римскому народу. Так же и по отно- шению к сенату он попытался сохранить правила приличия, хотя не строил никаких иллюзий по поводу того, что большая часть сенаторов отвергала его или относилась сдержанно. В политическом заявлении по основным вопросам Септимий Север подтвердил руководящие принципы Пертинакса и Марка Аврелия и возобновил прежнюю привилегию сената, по которой ни один сенатор не мог быть приговорен к смерти, прежде чем сам сенат не рассмотрит это дело.

Очень тяжелые последствия имела другая мера, которую предпринял тогда Север. Он распустил после разоружения преторианскую гвардию, которая состояла почти полностью из италиков и небольшой части римских граждан из Испании, Македонии и Норила, и заменил ее новым формированием, численностью вдвое больше, то есть в 15 ООО человек. Эта новая гвардия была вновь сформирована не из личного состава всего войска, как сообщает Кассий Дион, а из представителей дунайской армии. И здесь не были приняты во внимание последствия этой реорганизации. Внешне иллирийские войска занимали ключевые позиции власти в Риме, а на самом деле — гораздо больше. Так как их функции ограничивались рамками римского войска, преторианская гвардия одновременно была своего рода военной школой римской армии. Из нее вышли центурионы и штабные офицеры, иллирийские генералы и императоры 3 в. н. э.

Несмотря на быструю победу над Дидием Юлианом, Септимию Северу предстояли решающие столкновения. Во Фракии и на морских границах начались тяжелые сражения против сторонников Песцения Нигра, которому симпатизировали многие даже в Риме. Северу нужно было обезопасить африканские провинции, и он попытался нейтрализовать по крайней мере Египет, чтобы не подвергать риску обеспечение Италии зерном. Наконец, ему нуж- но было вывести из игры британского соперника Клодия Альбина, конкурента, который, что характерно, тоже происходил из Северной Африки, из Гадрумета; он располагал, правда, только тремя боеспособными легионами, но, с другой стороны, и многочисленными вспомогательными войсками. Быстро и уверенно Септимий Север взял в свои руки инициативу во всех этих зонах опасности. Большим успехом было то, что он сумел успокоить Клодия Альбина, произведя его в Цезари.

Важнейшие решения тем временем нужно было принимать в районе морских границ и в Малой Азии. Римские военные соединения дунайской армии заблаговременно продвинулись на юго-восток, сам Септимий Север после одномесячного пребывания в Риме направился на Восток, перед Перинфом наступление легатов Нигра захлебнулось, Византии был окружен войсками дунайской армии, однако взять они его не смогли. После тяжелых сражений у Кизика и Никеи разгромленные войска Нигра оставили Малую Азию, а уже весной 194 г. н. э. армия Септимия Севера стояла у ворот Киликии. У Иссы, в районе поля битвы Александра Великого и Дария, и на этот раз произошло решающее сражение. Войска Нигра снова были разбиты, а сам он погиб при бегстве. Только последний бастион побежденной армии Византия, оказывал безнадежное сопротивление. Только в конце 195 г. н. э. изголодавшийся город капитулировал. Он был разграблен, стены разрушены. Но какое-то время его область была присоединена к Перинфу. На Востоке Септимий Север не встретил больше никакого сопротивления. Относительно короткая, но катастрофическая для некоторых городов гражданская война закончилась. На общины, поддерживавшие Нигра, была наложена тяжелая контрибуция, с другой стороны, Лаодикее, которая после выступления Септимия Севера была разграблена и разру- шена кавалерией Нигра, было оказано покровительство. Город получил не только большое денежное пособие, италийское право и название Септимия-, сама Антиохия, столица провинции и последний центр Нигра, была подчинена ему.

Эта расплата должна была неизбежно привести к новым сражениям на севере Месопотамии. Так как, с одной стороны, арабские соседние племена сначала были заодно с Нигером, однако тогда была занята римская территория и осажден Нисибин, с другой стороны, приверженцы Нигра в большом количестве бежали через Евфрат. Поэтому весной 195 г. н. э. войска Септимия Севера перешли Евфрат, сняли блокаду с Нисибина и продвинулись до Тигра и земель Адиабены. Так как парфянский царь не смог предоставить достойной упоминания поддержки, его вассалы были разбиты; Септимий Север отметил этот успех принятием победных имен Аравийский и Адиабенский. К этому добавились новые императорские провозглашения и присвоение титула мать лагерей императрице Юлии Домне (о личности второй жены Септимия Севера подробнее будет рассказано далее). Тогда как в Риме и на Западе ожидали продолжения этого успешного наступления в стиле Траяна, Север удивил Империю резкой сменой курса. Если сначала Септимий Север тесно примыкал к Пер- тинаксу, теперь он объявил себя «сыном божественного Марка» и дал своему семилетнему сыну Еассиану (Кара- калла) имяІМарк Аврелий Антонин. Это привело прежде всегок разрыву с Клодием Альбином. Хронология событий тех месяцев недостоверна, взаимодействие акций и реакций однозначно реконструировать невозможно. Известно только, что Клодий Альбин стал тем временем сборным пунктом оппозиции против Севера и носителем се надежд, предположительно он начал также подготовку к вторжению в Галлию, когда Септимий Север прервал поход и весной 196 г. н. э. повел свою армию против соперника. В Виминации Каракалла был возвышен до Цезаря; совершенно очевидным явилось последовательное установление новой династии.

Когда войска Севера направились на Запад, Альбин со всеми своими войсками пересек Ла-Манш и этим вынудил войско Запада выступить на его стороне. К нему примкнули Таррацинская провинция с одним легионом, гарнизон Лугдуна, где он основал свою штаб-квартиру, и вспомогательные галльские группы, но не рейнская армия. Теперь и Запад был втянут в гражданскую войну. Альбин сумел разбить наместника Нижней Германии. Трир же взять не смог. Надпись, сделанная в честь Сеп- тимия Севера, Каракаллы и майнцкогоXXIIлегиона, который тогда защищал Трир, напоминает о тех событиях.

В новых исследованиях частично оспариваются военные способности Септимия Севера. Распоряжения, которые он сделал в конце 196 г. н. э., говорят совсем о другом. Тогда как основное ядро его войска севернее Альп двинулось через Норик и Рецию в Галлию, Север послал передовые отряды к западным альпийским перевалам, которые взяли под контроль все коммуникации между Галлией и Италией. Сам он какое-то время зимой оставался в Риме, чтобы там своим присутствием в зародыше задушить все оппозиционные планы. 19 февраля 197 г. н. э. у Лугдуна состоялось решающее сражение, ожесточенная с переменным успехом и с большими потерями с обеих сторон битва, в которой Север лично подвергся большой опасности. Когда Кассий Дион оценивает силы обеих сторон в 150 ООО человек каждая, это число, безусловно, сильно преувеличено. Оно только доказывает, что в этой битве была задействована большая часть воинских соединений Запада и дунайской армии. После атаки севе- ровской кавалерии части Альбина обратились в бегство, сам он лишил себя жизни. Лугдун был разграблен и частично сожжен, многочисленные сторонники Альбина казнены.

Во время своего короткого пребывания в Риме, которое в первую очередь служило нейтрализации сторонников Альбина, Септимий Север распорядился обожествить теперь и Коммода. Антисенаторская тенденция была очевидной. Уже в 197 г. н. э. Север начал подготовку к новому наступлению на восточную границу. Там парфянский царь Вологезес IV не упустил своих шансов. Парфянские и арабские отряды снова напали на Месопотамию и осадили Нисибин. Но нападавшие недооценили реакцию Севера. В форсированном марше с использованием морского транспорта римские войска были брошены на Восток, уже летом 197 г. н. э. большая римская армия скоцентри- ровалась у Евфрата. Вологезес под ее атаками отступил по всему фронту. С Нисибина была снята осада, и на этот раз Север продвинулся дальше на юго-восток. 28 января 198 г. н. э., когда исполнился столетний юбилей прихода Траяна к власти, Север взял древнюю парфянскую столицу Ктесифон.

Тогда Септимий Север находился на вершине своих внешнеполитических успехов. Он принял победный титул Парфянский, Каракалла был возвышен до «Августа», на год младше его Гета был произведен в Цезари. Правда, на блестящие победы сразу же упала тень, когда потерпели неудачу две попытки взять старую крепость Гарта, тот город в пустыне, который когда-то дал отпор Тра- яну. Тем не менее защита границы провинции Месопотамия была окончательно стабилизирована, и римский престиж в этом регионе значительно увеличился. В 199 и 200 г. н. э. Север пребывал в Египте, где он занимался не только администрацией и юриспруденцией, но и удовлет- ворил свой интерес к древностям и религиозным традициям этой страны. Потом он вернулся в Сирию, где 1.1.202 г. н. э. в Антиохии он вместе с Каракаллой вступил в должность консула.

Возвращение в Рим ознаменовало начало юбилейных торжеств по случаю десятилетия правления. Населению и гвардии было выплачено по 10 червонцев на каждого, самый большой подарок, который знал город. Среди шумного веселья по поводу этой расточительной щедрости состоялась свадьба Каракаллы и Плавтины, доче|Щ_пре- тпрі^нfiy пгд. гтря.^1/Тії П тт ?у тI,и ft 1 ^^" 1 был В

зените своего влияния. Годом позже, В 203 г. н. э., Север и его семья посетили Северную Африку, это посещение оставило следы в виде новых зданий и посвящений, прежде всего это арка Северов в Лепте Магне, которая была поставлена на перекрестке главных улиц города. Она напоминает своим мраморным рельефом о триумфальном вхождении правителя и его сына в родной город. В отдельных элементах стилистического изображения, в значительности фигур, различии по размеру, в фронтальном способе изображения и принципе расположения угадывается признак типично позднеантичного мира форм. Карфагену, Утике и Лепте Магне было пожалованошжш/й- ское право, родной город сверх того был оформлен многочисленными зданиями, новым форумом, базиликой, большим храмом Вакху и Гераклу. Другие здания Лепты Маг- ны были отреставрированы или расширены, улучшено водоснабжение и увеличен цирк. Летом 203 г. н. э. Север возвратился в Рим.

204 г. н. э. отмечен блеском секулярных игр в Риме, которые были организованы по августовскому образцу. В этих играх принимала активное участие Юлия Домна в окружении избранных римских матрон. Если путешествие прошлого года в Африку было почитанием родного города и африканских традиций, то большие секулярные игры явились данью уважения к традициям Рима и одновременно появлением новой династии, которая начало своего правления снова отождествляла с наступлением счастливого мирного века. Однако уже в следующем году дали о себе знать тяжелые конфликты внутри режима. События, которые в 205 г. н. э. привели к падению префекта гвардии Плавциана, в деталях неизвестны. Известно только, что Плавциан долго занимал положение, намного превосходившее положение Сеяна. Наконец, дело дошло не только до трений Септимия Севера с Юлией Домной, но и особенно с подросшим и жаждущим власти Каракаллой, который, очевидно, сыграл важную роль в падении своего тестя. Какой бы укрепленной ни казалась Империя в тот момент, в качестве последствий гражданской войны оставалось немало очагов беспорядков. В Италии большое недовольство вызвали действия Буллы Феликса. Этот вожак нескольких сотен деклассированных элементов долгое время занимался хорошо организованным разбоем на дорогах и ускользал от всех преследований. Наконец, была проведена широкая военная акция, в результате которой он погиб.

Конец правления Септимия Севера ознаменовался его британским походом. Когда Клодий Альбин в 196 г. н. э. собрал все войска и мобильные вспомогательные группы британской провинции, чтобы с их помощью добиться власти, никогда полностью не покоренные племена на севере острова не упустили эту возможность. Они проникли глубоко в провинцию вплоть до Йорка. Почти все крепости на севере страны пали жертвами этого нападения и позже их пришлось восстанавливать. Клодий Альбин не был освобожден от ответственности за эту катастрофу.

Север на Востоке сделал радикальные выводы после поражения Нигра. Концентрация римских сил в сирийском пространстве была отправным пунктом его соперника, и этот базис он окончательно уничтожил. Большая провинция Сирия была разделена на две меньшие: на Сирию Полую, которая включала северную Сирию и земли Коммагены, и на Сирию Финикийскую. При необходимости эти две провинции, из которых Сирия Полая имела два легиона, а Сирия Финикийская только один, могли быть использованы друг против друга. Тот же принцип, который определял и другие меры правителя, Север применил в Британии. Там большая провинция, три легиона которой поддержали узурпацию Клодия Альбина, была разбита на две: Верхняя Британия включала запад страны, нынешний Уэльс с двумя легионерскими лагерями в Карлеоне и Честере, Ншісняя Британия, наоборот, восток острова с одним легионом в Йорке.

Параллельно с этим административным делением последовало восстановление разрушенных крепостей на вале Адриана, а также других передовых укреплений. В 207 г. н. э., казалось, планомерно готовится новое наступление; в 208 г. н. э. весь двор переехал в Йорк. Английские археологи в прошлые десятилетия обнаружили ряд маршевых лагерей, которые были построены в связи с военными операциями Септимия Севера. Какой бы проблематичной ни была оценка многочисленных мест находок, в целом они говорят о том, что Септимий Север в тех операциях хотел достичь большего, чем только восстановление вала Адриана. Прежде всего большая военная база Карпоу на южном берегу реки Ферт-оф-Форт, которая была найдена в 1961 году Р. Берли, подтверждает радиус массированного применения войск.

Отсюда римские наступательные клины в 208 г. н. э. продвинулись на север и покорили каледонские племена внутренней части Шотландии. Север достиг тогда боль- шего, чем любой римский полководец до него. Уже следующей зимой снова восстали племена меатов и каледон- цев. Сначала этими сражениями руководил лично Север и, несмотря на тяжелый приступ подагры, приказал носить себя на носилках. С 209 г. н. э. он оставался в Йорке и передал главнокомандование Каракалле; 4 февраля 211 г. н. э. умер в Йорке.

" Британский поход Септимия Севера в современных исследованиях оценивался по-разному. Если его целью было якобы полное покорение Шотландии и установление прямого римского правления, то фактически она потерпела неудачу, и с этой точки зрения от мести Севера и войны на уничтожение меатов и каледонцев спасла только смерть правителя. Если учитывать развитие событий в последующее время, то возникают совсем другие перспективы. Каракалла после смерти отца не сразу вернулся в Рим, а начал заниматься организацией защиты границы. Он отозвал римские военные формирования из Шотландии и ограничился укреплением форпостов севернее вала Адриана. Эти крепости теперь были не только гарнизонами боеспособных и подвижных подразделений, но и штаб- квартирой формирований пограничной службы. Район севернее вала Адриана таким образом был под военным контролем. Что эта система себя оправдала, следует из того, что Британия больше, чем на полстолетия, обрела покой и что стычки 3 в. н. э. исходили совсем от другого противника.

Насколько глубоким был перелом, который представляло для Империи правление Септимия Севера, лучше всего показывает изменение социальной структуры. «Будьте едины, обогащайте солдат, пренебрегайте всем другим!» — если Септимий Север на смертном одре сказал своим сыновьям эти слова, то он безусловно следовал им сам, даже если эти слова не являются историческими.

Фактически жизненные условия римской армии никогда раньше не были улучшены так, как при Севере. Годовое жалованье легионера почти удвоилось по сравнению с Домицианом. К этому нужно добавить натуральные повинности для продовольственного снабжения, а также разрешение даже для простого солдата жить вместе с женой в законном браке. Центурионом принципалам было выдано золотое кольцо всадников. В лагерях чаще, чем раньше, организовывались общества (школы, коллегии), которые в большинстве случаев были организованы согласно военной иерархии. Профессиональные солдаты, с одной стороны, могли теперь получить влиятельные государственные должности и даже подняться до всаднической карьеры, а с другой — после демобилизации в своих городских общинах освобождались от всех трудовых повинностей. Поэтому в большинстве случаев привилегированная служба в армии была фактически наследственной.

Наряду с реорганизацией гвардейских формирований, армия значительно усилилась образованием трех новых легионов, которые получили название парфянских. Ими был построен лагерь недалеко от Рима, в Альбане. Это совершенно противоречило августовскому принципу не держать легионы даже в Италии; правитель располагал теперь в городе военным соединением численностью около 30 ООО человек, которое было так дифференцировано, что узурпация крайне затруднялась. Для эры Северов, кроме того, характерно, что легионами больше командовали не сенаторы, а всадники.

Реформы в подразделениях пограничной охраны производят, наоборот, противоречивое впечатление. Если и у них последствия девальвации покрывались не только повышением жалования, но и наделением землей, то такие меры, правда, повышали ответственность войск за дан- пые им территории, но, с другой стороны, снижали их мобильность.

Вторым решающим фактором в общественной сфере было увеличивающееся значение всаднического сословия. Причем это сословие все больше и больше изменялось по своему составу. Начиная от Северов, оно не было больше тождественно прежнему преобладающему слою романизированных землевладельцев, деловых людей и финансистов и других социальных выдвиженцев, то есть особенно активно занимающейся экономической деятельностью и культурно полностью ассимилированной группой населения. Отныне всадническое сословие приобрело новую специфику благодаря высокому числу поднявшихся до него профессиональных солдат, которые в большинстве случаев вышли из пограничных районов Империи. Решающие изменения произошли не только в количественном составе, не только с точки зрения происхождения, но прежде всего с точки зрения менталитета и квалификации.

Конечно, еще при Адриане повысилось число римских граждан из Северной Африки, которые поднялись до сенаторов и всадников, однако большая доля людей этого происхождения на ведущих должностях сильно возросла. Возросшая потребность в лояльных функционерах требовала привлечения всех способных и квалифицированных сил, однако число всаднических прокураторских должностей при Септимии Севере возросло только до сорока по сравнению с временем Марка Аврелия. Решающим для всего 3 в. н. э. был подъем жизнеспособных групп, подъем представителей средних слоев и военных из пограничных зон Империи, тогда как значение старой аристократической элиты, особенно италийской, все больше и больше уменьшалось.

Преторийская префектура продолжала оставаться вли- ятельнейшим военным постом Империи. При Плавциане ее компетенции значительно увеличились. Плавциан взял на себя военную аннону и тем самым обеспечил себе контроль над важными ветвями снабжения и подвоза, при этом были значительно расширены юридические компетенции его должности. Преторианскому префекту теперь подчинялось судопроизводство не только в италийском регионе, но в его компетенции было также принятие решений по апелляционным жалобам из провинций. Юридическая деятельность обладателя этого поста тем самым настолько увеличилась, что при поддержке Плавциана один из двух префектов, между которыми была разделена эта должность, являлся профессиональным юристом. Первым из них был Папиниан, один из ведущих юристов того времени. Его коллеги-юристы Павел и Ульпиан тоже имели большое влияние в государственном совете.

За политические и общественные изменения при Сеп- тимии Севере в первую очередь расплатился сенат. Новый правитель с самого начала не собирался возвращать сенату политические компетенции, которыми тот раньше обладал, еще меньше он хотел хотя бы для видимости подчинить себя ему. Само собой разумеется, и Септимий Север тоже зависел от участия и сотрудничества большой части сенаторов. Однако сенаторы, которые приняли Севера как сильного человека, потому что были убеждены в необходимости стабилизации Империи, не доказали этим признание всем сословием личности и стиля правления Септимия Севера.

Не может быть и речи, чтобы Септимий Север ненавидел и преследовалась сенат, и наоборот, что весь сенат отвергал нового правителя. Скорее нужно исходить из того, что римский сенат в фазе гражданской войны 193— 197 гг. н. э. функционировал не как цельное единство и что его враждебность была следствием того факта, что руководство политикой уже давно ускользнуло из его рук. Насколько не единодушно действовали сенаторы, видно уже по тому, что значительная часть сенаторов или происходящих из Африки, или тесно с нею связанных, были не на стороне Септимия Севера, а на стороне Клодия Альбина. Именно этот раскол сенаторских интересов в значительной мере способствовал уменьшению значения всей корпорации.

Внутренняя политика Септимия Севера характеризовалась его связью с новыми силами. Подчеркнутое соблюдение права низших слоев и специальная забота об этой категории населения составляли целостное единство, и их можно понять только в рамках новой государственной структуры. Этим объясняется и то, что теперь притесняемые крестьяне и арендаторы в случае необходимости для вручения ходатайств принцепсу выбирали посредниками не сенаторов своих провинций, как раньше, а часто представителей своих слоев, чиновников и офицеров, считая, что правитель относится к ним благожелательно.

Отношение Септимия Севера к городам трудно привести к общему знаменателю. В предпочитаемых им районах, особенно на всем Востоке и в Африке, он присвоил свободные привилегированные городские права, дал почетный титул колония Пальмире, Елеезе, Сингаре, Эдес- се, Нисибину и другим городам, Александрия получила от правителя городской совет, за который боролась почти два века, египетским центрам племенных округов полагалась теперь также городская форма организации. Однако эти меры совсем не означали, что речь шла о сознательном укреплении городских сил. Интенсификация городской администрации при Септимии Севере скорее преследовала цель укрепить влияние городов. Теперь приватная благотворительность в процессе развития уступила место личной ответственности городского совета за все платежи и налоги города, вместо автономного самоуправления возник груз ответственности за все возрастающие требования Империи. Этот груз ответственности сказывался не только на государственных чиновниках, для которых он стал нормой, но распространился также и на широкие круги населения. От того, что маленькие, но важные и работоспособные группы налоговых арендаторов, мелких арендаторов императорской собственности, все ветераны и члены некоторых торговых и хозяйственных корпораций были освобождены от муниципальных налогов, повинности всех остальных социальных групп становились только больше.

Новой одновременно была беспощадность, с которой теперь вымогались у города все подати и налоги, стиль, который, однако, можно понять, если вспомнить о структуре и карьере милитаризованного чиновничества. Ужесточение государственного вмешательства предполагало лучший полицейский аппарат, чем тог, который до сих пор был необходим для Рима. Различные отряды, солдаты пограничной службы и интенданты по продовольствию, императорские жандармы на пари охотились за своими жертвами: и эти решительные действия предприимчивой полиции дополнили картину того времени. Ненависть правителя к своим политическим противникам, совершенство обвинительных ведомств и активность карательных инстанций довели систематику преследований до высшей точки. На представителей политической оппозиции накладывали клеймо врагов государства, и с этим клеймом пострадавшие были вне закона. Однако Север посягал не только на жизнь своих жертв, но и на их имущество. Здесь был исходный пункт прироста личной императорской собственности; этой статьей дохода заведовал прокуратор имущества осужденных. Пострадавшие же, как беглецы, бродили по Империи, и банды, іакие, как банда Буллы Феликса, набирались из их рядов.

Тем не менее это не значит, что такая политика возникли из сознательной, общей агрессивности против старого недущего слоя и против городов. Суровость уголовного права в отношении сенаторской фронды и городов Антио- хия, Византий и Лугдун объясняется конкретными вызовами. Север никогда никого не преследовал из принципа. I ели не учитывать политическую сферу, то правление отнимало у него много времени для создания безупречного іаконодательства. Император половину своего рабочего лпя посвящал юрисдикции, и еще Аврелий Виктор про- ? лавлял его справедливость.

Правительство Септимия Севера, которое решило без- і.істенчиво выжимать средства для больших задач Империи, не останавливалось и перед вмешательством в экономическую жизнь. Лучше всего это демонстрирует распространение военной анноны, натурального налога, который взимался с отдельных городов в случае необходимости. Он стал тяжелейшим государственным бременем как для коммун, так и для отдельных горожан, потому что оно распространялось вплоть до производственных сфер, в которых государственные арендаторы взяли на себя мыплату этих натуральных налогов.

Гражданская война показала, в какой высокой степе- пи правительство зависело от функционирования торговли и транспорта, особенно морского. Здесь Север тоже сделал определенные выводы и установил декретом для водных коллегий, корпораций моряков и торговцев продовольствием принудительное выполнение государственных требований, которые и здесь были ответственны за их исполнение. Наряду с объединением городских чиновничьих мест в отдельные общины возникало объединение по профессиям. И в течение 3 в. н. э. из-за фикса- ции определенных групп специалистов развилась регламентация экономической жизни.

Не решена была и проблема с валютой. Кризис сохранился: динарий имел чистое содержание около 50%, и только на короткое время удалось избежать обострения этой инфляции. В отдельных городах появился черный рынок, на котором золотой червонец стоил больше, чем нормальное валютное соотношение — 25 динариев, несомненное доказательство недоверия к нормальному денежному номиналу и типичного для таких кризисов бегства к золоту. Правда, это не позволяет сделать выводы, насколько можно обобщать эти единичные явления. Нужно еще упомянуть, римскому народу, кроме традиционной бесплатной раздачи зерна, выдавалось теперь и масло, мера, от которой получили выгоду в первую очередь триполи- танские производители, которые должны поставлять это масло, то есть определенные круги с родины Севера. Результаты такой энергичной финансовой и налоговой политики не замедлили сказаться, жизнеописание правителя сообщает, что он после своей смерти оставил зерновой запас, обеспечивший Рим на семь лет, и запас масла, который покрывал потребности всей Италии на пять лет.

С Северами по всей Империи начинается период новой строительной деятельности. В Риме его открывает большая триумфальная арка на склоне Капитолия и фасад дворцовых зданий на Палатине, на котором изображены семь планет и дневные боги.

В процессе крупных передвижений войск этого правления в провинциях появились многочисленные дороги. Центр тяжести императорских инициатив и здесь приходится на Африку. Постройки в Лепте Магне уже упоминались. Карфаген тоже испытывал особую заботу правителя. Монеты прославляют милость императора к Карфагену. Их изображения показывают богиню города на льве и текущую из скалы воду, как символ восстановления водопровода.

В процессе разнообразных реформ Италия потеряла основные привилегии своего особого положения, тогда как провинции извлекли пользу из смещения центра тяжести. Примечательной была перемена в языковой политике. Местным языкам предоставили равноправие в суде и административных инстанциях, это новшество ограничивалось не только пунийским в Африке, но распространялось и на кельтский в Галлии и в рейнских землях. Там теперь на межевых камнях, кроме римской мили, появилась древняя кельтская мера длины, левга, которая соответствовала 2,3 км.

В религиозной сфере решающее значение имело почитание североафриканских богов. В процессе религиозного развития эпохи императоров древние пунийские божества Танит и Ваал-Аммон давно превратились в Деа Целеста (Небесная Богиня) и Сатурна. Поэтому понятно, что почитание Целесты и Сатурна достигло максимальных размеров и что сама императрица почиталась приближенной к Целесте. Однако официально купы Целесты в Риме при Северах введен не был. Кульминационного пункта почитание Танит в Римской Империи достигло при Эла- габале, и то на короткое время. Когда сирийский жрец- император приказал перевезти в Рим черный каменный цилиндр бога своей родины, он связал с ним Минерву как вторую богиню Целесту, т. е. Танит. Однако наряду с этим мало просуществовавшим триумфом новой триады империи поклонение небесной деве распространилось до века Адриана, где Танит в характерной для того времени синкретической форме прославлялась таким образом: тождественная дева матери богов, богине Мира, богине Отваги, Церере, сирийской богине с весами, взвешивающей жизнь и право.

В понимании Септимия Севера своей власти и в его идеологии пересекались традиционные и новые элементы. В общей сложности обращение римской Империи к новым формам несомненно. Со времени отказа Марка Аврелия от адаптивной системы изменились и представления римского «императора». Правление Северов не имело ничего общего со стилизацией власти принцепса Августа. Прежде всего новое отношение императора к армии, с одной стороны, утверждение новой династии и начинающееся отмежевывание правителя от общечеловеческой сферы — с другой, расставили теперь решающие акценты.

Правда, здесь нужна тщательная дифференциация. Хотя Септимий Север в тронном зале сидел между статуями Геракла и Диониса, он не позволил поклоняться себе, как богу. Для него стало типичным обращение господин, и при случае императоры дома Северов приветствовались как священнейшие Августы или священнейшие императоры. Золотая монета 201 г. н. э., на которой Септимий Север изображен как Солнце, а Юлия Домна как Луна, стоит изолированно и не доказывает обожествления живого правителя, но принадлежит к кругу символики вечности. Солнце и Луна ЯВЛЯЮТСЯ здесь выражением вечности Империи. Божественный дом, весь императорский дом, династия, были призваны на их место волей богов. Этот дом божественен не потому, что, как в эллинистическое время, император и императрица были явлениями и представителями богов, а потому что боги предназначали этому дому судьбоносную задачу. С этим связана примечательная зависимость Септимия Севера от астрологии, как пути заручення волей богов. Не может быть никаких сомнений, что для него расположение звезд и предзнаменования являлись доказательствами его призвания. В соответ- ствии с представлениями времени он перенес это призвание на весь дом, который гарантировал тем самым вечность Империи.

Эта династия снова и снова изображалась, как единство, например, на известной Берлинской станковой картине, которая написана в традиции египетских изображений мумий, или на монетах, которые прославляют объединенный портрет дома, как благоденствие времени. Итак казалось, что преемственность власти фактически гарантирована на долгое время. Однако демонстративные призывы к согласию доказывают, что единство династии в дни Севера было уже под угрозой. Стареющий император, однако, не строил никаких иллюзий по поводу опасностей, грозящих его дому.

257

0. К. Крнст, т. 2 Всплывали другие элементы легитимации власти. Функция мстителя за Пертинакса была только временной программой; на долгий же срок, однако, правитель на три месяца Пертинакс едва ли подходил в качестве легитима- ционной инстанции. Поворот к Марку Аврелию, наоборот, был тождествен с узурпацией уже идеализированных и просветленных правителей. Так как ро дноіщгец Ошти- мия Севера. II. Септимий Гета, был незначительным и неизвестным человеком, одйнсенатор иронически поздравил Септимия Севера после объявления его усыновления Марком Аврелием с тем фактом, что он «теперь нашел отца». Но пусть другие посмеивались над этим шагом, официальные родственные отношения Септимия Севера были возведены до Нервы (CILVI 954. 1032). Фиктивное усыновление Марком Аврелием одновременно связывалось с конкретными материальными интересами. Как уже было сказано, Антонин Пий исключил личное имущество принцепса из прежнего общего состояния, патримония. Это личное имущество значительно возросло прежде всего потому, что Коммод увеличил его большими конфис- нациями, прежде всего землевладений своих внутриполитических жертв. Еще при нем в надписях засвидетельствован прокуратор личного имущества. После осуществления своего якобы усыновления Марком Аврелием Септимий Север мог теперь вполне законно распоряжаться личным имуществом Антонинов.

Гораздо проще оказалась демонстрация тесной связи с армией, например, с помощью выпуска новой легионерской серии монет и новых акцептов победной идеологии. При Септимии Севере само собой напрашивалось затушевать события гражданских войн военными успехами на границах. Наряду с конкретными победными именами на монетах появились теперь формулировки, как, например, Вечная победа или Всегда побеждающий. Рука об руку с этим шло настойчивое внушен не благоденствия времен, радости времен и вечности империи: пропаганда нового счастливого века и претензии на вечную жизнь Империи.

Для истории Римской Империи правление Септимия Севера и его дома приобрело исключительное значение. После хаоса гражданской войны, размер которой равнялся битвам времен триумвиров и года четырех императоров, Септимий Север добился не только достижения и консолидации власти во всей Империи, но и одновременно реорганизации структур Империи, которая соответствовала изменившимся политическим и общественным условиям. Как и в случае с Августом, для Септимия Севера историческая релевантность власти заключалась не в том, что выполнялось, но и в том, что подготавливалось и предпринималось для будущего обустройства Империи.

Как при Августе и Веспасиане, при Септимии Севере стали неразрывными связи между политикой и личностью. Его внешний вид в биографии «Истории Августа» описан так: «У него было красивое лицо и длинная борода. Волосы были седые и вьющиеся, выражение лица — уважи- тельное, речь благозвучная, но с африканским акцентом, который он никогда не утратил» (19, 9). Официальные изображения подчеркивали густые, часто всклоченные бороду и волосы, но в этом акцентирований, в спадающих на лоб четырех завитках и разделенной на две или более пряди бороде нашел свое выражение патетический стиль времени.

Другие черты портретов подчеркивают преемственность антониновских форм, воздвигнутая около 200 г. н. э. колоссальная маастрихтская статуя является, наоборот, впечатляющим примером монументальной стилизации власти.

В античных сообщениях и в некоторых современных изображениях подчеркиваются прежде всего отрицательные черты характера Севера: его деспотизм, вероломство, корыстолюбие и смертельная ненависть, черты, которые в новое время нередко объяснялись его африканским, пунийско-семитским происхождением или неполноценностью так называемого метиса. Мало известно римских правителей, образ которых был бы так же искажен предубеждениями и принадлежащими настоящему категориями, как в случае Септимия Севера. При этом часто полностью не осознавались предпосылки его действий.

Но Север пришел к власти не в безмятежные годы мира, а во время жестокой гражданской войны, когда со пссх сторон его окружали недоверие, обман и предательство. Только с помощью хитрости и лукавства, в которых его часто упрекают, Север вряд ли смог бы утвердиться. Для этого были необходимы не только жестокость и решительность, но и прозорливость. Единственный из трех узурпаторов 193 г. н. э., он в своих действиях объединял /пвешенную и дальновидную стратегию с едва ли преувеличенной быстротой и последовательностью в выполнении, Разумеется, все важные битвы были выиграны его полководцами, но там, где речь шла о решениях, Север всегда был на месте лично, у Лугдуна так же, как и у Ктесифона, и когда старый, больной подагрой правитель распорядился носить себя на носилках в горах Северной Шотландии.

Септимия Севера всегда притягивало таинственное: древние египетские культы, усыпальница Александра и всякого рода предзнаменования. Но прежде всего, как и многие из его современников, он верил во влияние звезд на человеческие судьбы. Расположение звезд своего часа рождения он поэтому окружил непроницаемой тайной, чтобы оно не могло быть использовано против него самого. Вполне правдоподобно, что он при выборе второй жены Юлии Домны был укреплен в своем намерении, когда узнал, что астролог предсказал этой женщине брак с правителем.

Иначе, чем когда-то Нерва и Траян, Септимий Север вынужден был подчеркивать преемственность своей власти, будь то в случае с Пертинаксом или Марком Аврелием и Антонианами. Правда, на самом деле его решительная реорганизация Империи была прочной только потому, что он, как Веспасиан, беззастенчиво и без колебаний проводил в жизнь необходимые меры. Ремилитаризация Италии, открытие гвардии, расчленение больших старых провинциальных административных единиц, жесткий курс по отношению к сенату, предпочтение представителей всаднического сословия и офицерского корпуса при замещении новых постов в администрации, материальное содействие армии, многочисленные юридические решения в пользу представителей низших слоев — все это противоречило старым традициям. Однако в основе речь шла в большинстве случаев об исполнении давно назревших изменений. Государственный застой для Римской Империи на рубеже 2 и 3 вв. н. э. был так же невоз- можен, как и реставрация структур эпохи Антонинов или А ш уста.

Выдающимся достижением стало то, что Септимий Сивер предотвратил раскол единства Империи, что он как внутри, так и извне добился консолидации Империи. После больших потерь в гражданской войне дальнейшее напряжение всех сил, разумеется, проходило негладко. Если на Востоке он одержал успех, то в Британии добился только длительной стабилизации положения на границах Империи, большего не достигли и его предшественники.

Все же император в последние годы не обманывался по поводу сомнительности своего дела. То, что ему стало подозрительным его личное достижение, обладание высочайшей властью, видно из его разочарованных слов: «Я был всем, и ничего не улажено». Какой бы обусловленной временем ни была его реорганизация, Септимий Север не нашел симпатий у потомков, и к нему относятся слова Монтескье: «Он обладал большими способностями, однако у него не было мягкости, этой важнейшей добродетели государей».

После смерти Септимия Севера в 211 г. н. э. власть перешла к обоим сыновьям покойного. Из них двадцати- цуптрехлетний. Каракалла с 198 г. н. э. носил пурпурные одежды, тогда как его брат Гета, младше его на год? был возвышен до Августа только в 209 г. н. э. Это совместное правление двух императоров может показаться искусственным и надуманным, но оно не было необычным, прошлое поколение видело совместное правление Марка Аврелия и Луция Вера, и Филострат, принадлежавший к ученым из окружения императрицы Юлии Домны, в своей -Жизни Аполлония Тианского» публично обсуждал возможность разделения Империи. Но здесь речь шла не о теоретически возможном разделении Империи, а в первую очередь о людях и характерах. Располагающий ко- роткое время всей властью дом Северов был устранен не извне, а погубил себя сам.

Твердое стремление к согласию и единству Империи имела только императрица Юлия Домна. Эта женщина происходила из дома жреческих царей, из рода, мужские представители которого возводили свое имя «Бассиан» к древнему восточному жреческому титулу «бас». Тем не менее семья была знаменита не только благодаря своему жреческому положению, но и богатству. Кроме благоприятного гороскопа, существовали и материальные причины, которые способствовали выбору ее второй женой Септимия Севера. Шестидесятисантиметровое мраморное изображение Юлии Домны в Мюнхенской глипотеке, один из самых впечатляющих римских женских портретов вообще, передает сущность этой замечательной женщины. Этот портрет живет контрастом между пышной копной волос и мягкими, задумчивыми чертами лица.

Политическое влияние Домны оценить трудно, хотя она как мать отечества, мать сената и войск пользовалась поклонением, как ни одна женщина раньше. В первой фазе правления ее мужа власть ее тем не менее была едва ли очень большой. Императрицу тогда вывел из игры преторианский префект Плавциан, которого она люто ненавидела. После его краха ее влияние, вероятно, увеличилось. Во всяком случае она в последние годы почти всегда находилась рядом с мужем, даже в Британии.

Известное еще до этого соперничество обоих братьев Каракаллы и Геты после смерти отца переросло в открытую вражду. Когда они в 211 г. н. э. прибыли в Рим, чтобы торжественно похоронить прах отца в столице, общественное мнение быстро раскололось на две партии, и в театре, цирке, при дворе, а также в армии сторонники Каракаллы и Геты противостояли друг другу. Геродиан сообщает, что уже обговаривались планы разделить Империю и передавались слова Юлии Домны в этой связи, что пусть сначала ее убьют, а потом уж делят. В феврале 212 г. н. э. Каракалла заманил своего брата на совместную беседу с матерью. Он приказал центурионам проникнуть в помещение и убить молодого императора, хотя тот спрятался н коленях у матери. При этом покушении была ранена и сама императрица. После убийства Каракалла, в соответствии с известным советом Нерона, распространил объяснение, что Гета запланировал покушение на его, Каракал- лы, убийство. Преторианцы и легион на Альбане были какое-то время в нерешительности: и на этот раз деньги усмирили их чувства. Потом Каракалла дал волю своей ненависти. Папиниан, преторианский префект и крупный юрист, который не одобрил злодеяние и открыто высказывал свое мнение, был казнен, как и другие друзья и сторонники брата. Дион называет число 20 ООО; в самом Риме тоже царил неописуемый террор.

Уже в начале единоличного правления Каракалла издал свой знаменитейший эдикт, оговоренный ранее — эдикт Антонина. Точная хронология издания этого эдикта — 212/213 г. н. э., правда, все еще спорна, вопрос, имеется ли связь с якобы покушением Геты или с другим «спасением», тоже остается неясным. При ретроспективном взгляде, однако, значение закона, который всем жителям Империи, кроме дедитициев, предоставлял римское гражданское право, является очень большим. Если современники уделили небольшое внимание этой мере, это может быть связано с тем тривиальным объяснением, которое дает Кассий Дион. По его мнению, эдикт служил прежде всего распространению налогов, которым подлежали только римские граждане, на все население. С политической точки зрения эдикт едва ли что изменил в имеющихся структурах.

В области внешней политики Каракалла развил неос- поримую активность в горячих точках римских наступлений, которые начали намечаться при его правлении. К 213 г. н. э. Кассий Дион упоминает о новом противнике на верхнегерманском и ретийском отрезке границы, алам- манах. Уже в августе этого года он перешел ретийскую границу на севере и одержал там победу, которую отметил принятием победного имени «Гепмдник». Этот успех

?її ищщцщинип mm и «ні i.i д г- «.«і nWF

принес передышку почти на два столетия на опасных отрезках границы. Тем не менее с римской стороны, казалось, оценили величину опасности. В Ретии прежние пограничные заграждения были заменены каменной стеной около 2,5 м высотой, а на верхнегерманском участке — валом и рвом.

Следующий 214 г. н. э. император был на Дунае, где одержал победу над дакскими племенами, однако сразу же отправился дальше в плену того комплекса Александра, который отметил весь следующий год. Так как этот «авзонский зверь», как его однажды назвал Кассий Дион, этот человек, который далеко превзошел опасные задатки и качества своего отца, не скрывавший больше свою жестокость, коварство и внутреннюю неустойчивость, который страдал нервной болезнью и по каждому поводу реагировал чрезмерно и раздражительно, личным для себя образцом наряду с Суллой и Ганнибалом избрал Александра Великого. При этом он не только наклонял голову, как Александр Великий, не только приказал изготовить двойной портрет, где одна половина имела его собственные черты, а другая — Александра, но и сформировал для своей запланированной парфянской войны македонскую фалангу в 16 ООО человек в исторической униформе и с историческим оружием.

Открытие парфянского похода в 215 г. н. э. Каракал- ла поручил своему вольноотпущеннику Феокриту, армянская экспедиция которого быстро потерпела крах. Тогда император сам отправился в Александрию, где распорядился вырезать, как говорят, тысячи людей. Причины этой кровавой бойни неизвестны; возможно, из-за растущего сопротивления в городе Каракалла хотел показать профилактический пример. Зиму 215/216 г. н. э. он провел в Лнтиохии и оттуда попытался претворить в жизнь свои грезы об Александре: он потребовал в жены дочь нового парфянского царя Артабана V.

Рис. 49. Термы Каракаллы.

Рис. 49. Термы Каракаллы.

Рим (горизонтальная проекция)

С этим брачным проектом Каракалла включился в тот ряд западных претендентов на руку дочери персидского царя, который начался с тщетного предложения спартанца Павсания в 478 г. н. э. Она была уведена Александром Иеликим, который на так называемой массовой свадьбе в 324 г. н. э. в Сузе женился еще и на Барсине, дочери Да-

рия. Сватовство Каракаллы, наоборот, потерпело неудачу, В 216 г. н. э. он пошел на парфян, продвинулся до Арбелы, где приказал вскрыть усыпальницы царей Адиа- бены, разграбить их и рассеять по ветру останки. Этим уже был достигнут конечный пункт наступления, так как когда Каракалла весной 217 г. и. э. во время подготовки к новым наступлениям захотел посетить вблизи Карр один храм, он был совершенно неожиданно зарублен человеком из своего эскорта.

Из внутриполитических мер этого короткого правления, кроме эдикта Антониана, нужно выделить денежную реформу 214/215 г. н. э. Тогда был введен новый номинал серебряной валюты Империи, так называемый анто- ниииан. Эта монета изготовлялась из обычного серебряного сплава весом 5,18 г, несмотря на свой маленький вес, она соответствовала трем динариям. Чтобы ее можно было отличить от немного меньшего динария, император на антонинианах всегда был в короне, на динариях — в лавровом венке, и на антонинианах изображение императрицы было подчеркнуто серпом луны. Уже упоминалось, что в основе обоих различных атрибутов лежали элементы «вечности». Антониниан впредь стал самой распространенной монетой третьего столетия нашей эры. Однако около 270 г. н. э. он представлял собой только медную монету с похожим на серебро покрытием.

Введение антониниана мало что изменило в валютном кризисе, оно внесло только еще один фактор неуверенности. Обилие кладов этого времени показывает, что старые деньги скупались. И по частоте находок литейных форм для изготовления динария, которые принадлежат к последующим годам и которые были обнаружены по всей Империи, можно судить о том, что старый номинал динарий изготовлялся в небольших количествах в децентрализованном производстве. Крах этого средства должен был только усилить общую тенденцию к взысканию натуральных налогов.

Также и у Каракаллы мегаломания выражалась в огромных строительных проектах. В центре стояли начатые еще Септимием Севером колоссальные термы Каракаллы на Аппиевой дороге перед южными воротами Рима, первые из тех огромных терм, которые стали привычными для Рима в 3 в. н. э. В провинциях стимулировалось, как и при отце, строительство дорог, в связи с этим была создана большая карта дорог Империи этого времени, которая содержит сеть дорог длиной около 53 ООО миль. Сохранились ее позже неоднократно переработанные остатки. Наконец, к кругу этих нововведений принадлежит также высеченный на мраморной плите, установленный на Капитолии, план города Рима.

В античных сообщениях брат Каракаллы Гета изображается его жертвой, Гета по их описаниям симпатичен, но мягок, полностью отдавался радостям жизни, праздникам и веселью своего двора в окружении свиты из музыкантов, актеров и художников. Каракалла, наоборот, чудовище, «дикая карикатура отца», как назвал его Моммзен, был груб и обладал невероятной силой воли, Он был на короткой ноге со своей личной охраной, состоявшей преимущественно из германцев и скифов, и импонировал простому человеку своим участием в инженерно-саперных работах. Это содружество было подкреплено богатыми подарками, на которые практически растратилось все, что накопил отец. Каракалла не остановился на повышении жалованья легионера с 500 до 750 динариев, к этому добавились многочисленные денежные подарки войскам. Правда, при этом нужно учитывать, что потеря денежной платежеспособности многое поглощала, однако в отличие от следующего правления Севера Александра, Каракалла щедро поделился своими богатствами с войсками. Здесь также в анекдотических и приписываемых изречениях сгущается историческая правда, как, например, в переданных Дионом словах императора: «Ни один человек, кроме меня, не нуждается в деньгах, а я нуждаюсь в них, чтобы иметь возможность подарить их солдатам».

Его интересы составляли охота и скачки; к искусству он был совершенно равнодушен. Но нужно признать, что Каракалла редко скрывал свою истинную сущность и не делал никаких усилий приукрасить свое лицо. Так, монеты его правления со всей остротой сохранили его животное лицо с низким лбом и грубой жестокостью черт. На портретах стрижка волос и бороды соответствует военным нормам; лоб и брови намеренно нахмурены и придают лицу терроризирующее, дрожащее от ярости выражение. Это изображение императора должно было вызывать страх и окружалось аурой насилия; целый мир отделял его от идеализированной стилизации августовской и антонинов- ской эпохи. Нельзя было не предвидеть, что такая монолитная автократия будет свергнута.

И она действительно была свергнута в неожиданном акте самозащиты. Преторианский префект Каракаллы Марк Опеллий Марцин был только тем, что называют порядочным человеком. Он родился в Цезарее в Мавритании, был таким образом романизированным бербером, который после чисто гражданской юридической карьеры всадника поднялся до такого высочайшего положения, возможно, именно потому, что не казался никому опасным. Но тогда стало известным пророчество, что Марцин якобы будет императором. Сообщение было передано в штаб-квартиру и по чистой случайности не самому императору. Поскольку Марцин имел все основания опасаться самого худшего, его инициативу устранить с дороги Ка- ракаллу можно рассматривать как самооборону.

Таким образом Марцин стал первым всадником и пер- вым мавританцем, восшедшим на трон. Армия была застигнута врасплох этими событиями и, несмотря на преданность Каракалле и династии Северов, сначала смирилась. Реакция офицерского корпуса понятна. Так как за приятельскими отношениями Каракаллы с простыми солдатами нельзя было не заметить опасностей для Империи, которые рано или поздно должны были возникнуть из-за его болезненного поведения, римский сенат нашел в Марциане более послушного партнера, чем был Каракалла.

Первая задача нового императора состояла в том, чтобы так или иначе закончить парфянскую войну. После поражения при Низибине Марциан вступил в переговоры с Артабаном V и заключил с парфянами мир в обмен на значительное возмещение военных издержек. Армия была не только недовольна этим бесславным договором; она прежде всего боялась за свое высокое жалованье, которое Марцин уже начал сокращать, хотя сначала только у новых формирований. Чем больше падал престиж нового правителя в войсках, тем более просветленным становилось воспоминание о блеске династии Северов. Тем временем Юлия Домна добровольно умерла голодной смертью, однако ее родственникам удалось обеспечить для себя ее наследство.

Тогда как Юлия Домна была сильно романтизирована, через ее деспотическую сестру Юлию Мезу и ее потомков в Рим пришел мир ее родины, мир Эмесы и ее бога Солнца, и оказал там всемирно-историческое воздействие. Юлия Меза, свояченица Септимия Севера, была движущей силой этого политического процесса. Ко времени убийства Каракаллы она жила в родном городе Эме- се. Обе дочери Мезы, ЮлидСоэмия и Юлия Мамея, были замужем за богатыми сирийцами. У обеих было по сыну, оба позже стали императорами — Элагабалом и Севером

Александром, которые выросли в Эмесе и приняли на себя практически наследственные в семье жреческие должности бога Солнца.

Этот бог Солнца был арабского происхождения и носил имя Элагабал, бог горы или хозяин гор. Его первоначальное арабское имя звучало как илахха габол и у римских историков благодаря случайному совпадению с «ге- лиос» (солнце) был назван Гелиогабалом. Храм этого бога находился на горе Эмесы, на юго-западе города. Там почитался необыкновенно большой ионический черный метеорит, вид которого известен по римским монетам. По арабско-сирийским представлениям региона камень не был богом, но бог вошел в него, и поэтому он получил божественные почести. Первоначально считался чисто местным божеством, с ним, как и с большинством семитских богов, были связаны универсальные притязания. И только благодаря им понятны события следующих лет.

Во время парфянского похода недалеко от Эмесы у Рафаней был размещен 3-й галльский легион. Солдаты часто бывали в Эмесе и особенно восхищались красотой юного Элагабала, который там был жрецом. Как только Юлия Меза узнала о враждебном настроении солдат в отношении Марцина, она стала привлекать их симпатии в пользу Элагабала. Был распространен слух, что на самом деле Элагабал сын Каракаллы. Последние сомнения рассеяли деньги. Элагабал был доставлен в легионерский лагерь и там 16 мая 218 г. н. э. был провозглашен ИМПе- ^аТО^ОМ, " ~ ~ "

Марцин сначала полностью недооценил значение этого события. Его преторианский префект, которому он поручил ликвидацию восстания, был убит, войска переметнулись на другую сторону. Имя прежней династии было сигналом для восставших. Его значение можно оценить по тому, что Марцин сам преклонялся перед ним, дав сво- ему девятш^немУ ШнхДйадумениану второе имя Антонин, кроме того он вплоть до бороды и походки подражал Марку Аврелию, который между тем уже превратился в идола. Однако эксперимент потерпел неудачу, непосредственные северовские традиции оказались сильнее.

Восставшие поставили на карту все и двинулись на Антиохию. В 22 км от города произошла битва. Сначала нерх одержала с неохотой сражающаяся армия Марцина, преторианцы отбросили войска Элагабала. Тогда Юлия Меза и Юлия Мамея бросились навстречу отступающим рядам своих сторонников и восстановили порядок. Мар- цин отступил и бежал. Вскоре он был схвачен и убит вместе с сыном.

Теперь путь на Рим стал свободен. Зиму 218 г. н. э. Элагабал провел в Вифинии, где еще тогда проявился нетерпимый дух фанатичного правителя. Когда его воспитатель Гамнис посоветовал ему умерить вызывающее поведение, то расплатился за это жизнью. После неторопливого путешествия через дунайские провинции император поздним летом 219 г. н. э. вступил в Рим. Большой конический метеорит из Эмесы сопровождал нового правителя, или, скорее наоборот, император сопровождал своего бога. Только исходя из этого восточного божества можно понять странные представления Элагабала. В первую очередь император считал себя жрецом и орудием своего бога. В его официальных титулах появились слова: верховный жрец непобедимого бога Солнца Элагабала и традиционный римский элемент: верховный понтифик. Камень, то есть Ваал или Элагабал, к его храму везла запряженная шестью белыми лошадьми повозка, император возглавлял процессию, но шел по посыпанному золотой пылью пути спиной вперед, чтобы не терять из виду своего бога, а стража прокладывала ему дорогу и охраняла. Вскоре на Палатине недалеко от императорского двор- ца возвысился храм нового бога, который был торжественно обвенчан с Минервой и Карфагенской богиней неба. Храм Ваала из Эмесы стал новым центром государственного богопочитания в Риме. Камень Великой Матери, галльский щит и очаг Весты, траянский Палладион, как олицетворение и залог господства Рима, священнейшие символы римской религии были перенесены в этот храм.

С песнями и танцами, с грандиозными жертвоприношениями почитал император своего бога в соответствии с обычаями своей родины, которые для Рима были совершенно немыслимы. Когда он танцевал вокруг алтаря под пение сирийских женщин и ритм цимбал и литавр, ему ассистировали высшие должностные лица в белых полотняных одеждах сирийского покроя, при этом присутствовали сенаторы и всадники. И они видели римского императора, одетого в китайский шелк и накрашенного, увешанного ожерельями, в восточном пурпурном с золотом одеянии, в необычных для Рима длинных брюках и с богатой диадемой. К тому же четырнадцатилетний император почти каждый год брал себе новую жену, за знатной римлянкой Юлией Паулой последовала, возможно, по религиозным мотивам,"весталка Аквилия Севера, за ней Анния Фауста и снова бывшая весталка. В народе рассказывали о жертвоприношениях детей, о сакральной проституции императора и говорили, что нет ничего, чего бы нельзя было ожидать от Элагабала.

Само собой разумеется, оставалось не очень много времени для государственных дел. Это правление во всех своих безумствах похоже на правление Коммода. Высочайшие должности государственной администрации этот император, как и Коммод, отдал своим креатурам; танцор стал преторианским префектом, парикмахер — префектом по обеспечению зерном. Оба ведомства были полностью реорганизованы преемником.

За кулисами событий стояла Юлия Меза, бабка Элагабала. Она была достаточно умна, чтобы предположить, что такой вызов римским традициям и общественному мнению не останется безнаказанным. Чтобы сохранить власть своей семьи, она поспешила использовать в этих целях своего внука, сына Юлии Мамеи. Поэтому она уго- лорила Элагабала возвысить его двоюродного брата до [Цезаря. Это произошло, как обычно, путем усыновления, рт Цезарь принял имя Север Александр. Он был на четыре года младше Элагабала. Семейное согласие при этих обстоятельствах просуществовало недолго. Правда, Элагабал попытался сместить Цезаря и устранить его, но солдаты ему не повиновались. В феврале 222 г. н, э. случи- нась катастрофа. И на этот раз Юлия Соэмия стала на сторону своего сына. Но так как она вызвала ненависть своей необузданностью, то не смогла изменить ход событий. Положение разрешилось, когда римский гарнизон отвернулся от Соэмии и ее сына и когда последний ночной призыв к преторианцам не имел успеха. Мать и сын были убиты.

Франц Кумонт однажды заметил по поводу этого принципата, что Империя, казалось, на какое-то время превратилась в калифат. Религиозное начинание императора ' )лагабала тоже потерпело крах, камень был отправлен назад в Эмесу, храм преобразовали. Однако уже в романе I елиодора «Эфиопика» пропагандировался очищенный от местных традиций бог Солнца, и в другой форме Солнце полвека спустя при Аврелиане вернулось, как государственный бог.

Убийством Элагабала и Юлии Соэмии эпоха северов- • кого дома или сирийских императриц тем не менее не окончилась. Для Юлии Мамеи, матери Севера Александра, которая теперь вышла на передний план, судьба сестры и племянника послужила уроком. Сначала мать им- ператора Севера Александра воспитывала сына в греко- римском духе. Мамея оставалась правительницей не только в его молодые годы, но и позже. Как обе женщины, Соэмия и Мамея, различались по своему характеру, так же и отличались друг от друга оба правления. Если тогда было правление беззаботного сумасброда, то теперь при Мамее и Александре наступило время осмотрительной сдержанности. Как только могла, Мамея приспосабливалась к обстоятельствам, и ее деловитость нельзя отрицать. Задаче Мамеи, безусловно, содействовал мягкий, часто прихварывающий сын, который хотел расположить к себе в первую очередь покладистостью, добросердечием и спокойствием. Приятного характера, рано созревший и высокообразованный Север Александр был скорее натурой размышляющей, чем активной. Из-за преданности матери он по существу никогда не обрел полной независимости. Прежде всего Север Александр являлся человеком, которому не хватало как раз тех качеств, которые требовались во время его правления: твердости и настойчивости. У писателей истории Августов его жизнь, может быть, поэтому так сильно идеализирована, что в нем хотели отразить Юлиана Отступника. И потомки не отказали в сострадании этому молодому человеку. Так, у Гиббона его правление оценивается позитивно и оптимистически; Якоб Буркхардт назвал его даже «настоящим Людовиком Святым античности».

Во время первой фазы правления, кроме Мамеи, важнейшей личностью нового режима был юрист Ульпиан. В 222 г. н. э. его назначили преторианским префектом. Но даже он не мог выполнить задачу держать в кулаке наглую иллирийскую гвардию, которая помогла Северу Александру взойти на трон, и одновременно стабилизировать законность. Формально за еще несовершеннолетнего императора правил регентский совет, состоявший из 16 избранных сенаторов. Совещательную функцию исполнял расширенный государственный совет, включавший 20 профессиональных юристов из всаднического сословия и 70 сенаторов. Эти меры интерпретировали в связи с реставрационными тенденциями в отношении сената, но толкование зашло слишком далеко. Больше нельзя было и думать о коренном возрождений сенаторского сословия.

О сильных юридических компонентах администрации уже было упомянуто. При этом особое значение имеют два сформулированных тогда основных правовых принципа. Так, Ульпиан высказал сохранившийся в «Дигес- тах» принцип господин изъят из действия закона, который стал основополагающим для европейского абсолютизма, однако и это является решающим не как общий принцип, а в конкретной связи с законом Юлия и Папия, одного из августовских законов о браке. То, что правовые взгляды императорской власти в действительности были совсем другими, следует из руководящего принципа Кодекса Юстиниана: «Даже если закон Империи освободил императора от формальных прав, для императорской иласти нет ничего более свойственного, чем жить по законам» (6, 23, 3).

Представители бюрократии и римской юриспруденции, безусловно, старались сохранить интересы и компетенции императорской администрации. Просвещенные и социальные черты правления очевидны. Так, были возрождены алиментарные учреждения для мальчиков и девочек, начали осуществляться большие строительные планы: на Марсовом поле расширили Александрианские термы Нерона. дополнили термы Каракалла, обновили амфитеатр Флавия\ все эти меры пошли на пользу римскому народу. И в провинциях возводились многочисленные светские щания и строились дороги. Там также была продолжена северовская тенденция к укреплению пограничных поселений.

Однако, несмотря на эти позитивные начинания и немалые достижения, внутренний порядок укрепить не удалось. Например, в Риме в течение трех дней царила полная анархия. Преторианцы и римский плебс дрались на улицах, и войска грозили поджечь весь город. Если нужен еще один пример, чтобы показать, что гвардия полностью вышла из-под контроля, то им является убийство Ульпиана в 228 г. н. э. Его зарубили в императорском дворце, и даже император был не в состоянии его защитить.

Здесь закончилось также и влияние Мамеи, каким бы негармоничным оно ни было. В 225 г. н. э. молодого Севера Александра женили на Орбиане, римлянке из сенаторской семьи. Но Мамея не потерпела никакого ущемления своего положения. Тесть императора, которого возвели в сан Цезаря, был устранен, молодая императрица выслана в ссылку в Африку. Титулы матери императора все время разрастались. В конце они звучали так: мать Августа и лагерей, и сената, а также отечества и всего рода человеческого.

Тщетно ссылался Север Александр на легитимное наследство северовской династии, но смог только лавировать от одного кризиса к другому. Где ему помогали верные и энергичные помощники, такие, как консуляр и историк Кассий Дион, который блестяще проявил себя как наместник и восстановил дисциплину, там император избежал всех трений. Он посоветовал своему коллеге по консульству покинуть Рим. Последняя катастрофа была неминуема.

Большим счастьем для этого правления являлось то, что вначале оно не было отягощено достойными внимания внешними опасностями. Но начиная с тридцатых го- дов положение изменилось. И как раз в тот момент, когда у верхушки Империи не было никакого военного авторитета, когда метались от одного компромисса к другому, почти одновременно перешли в наступление два могучих противника — персы и аламанны. Программой нового персидского царского дома сасанидов было снова сделать границей персидского царства Стримон во Фракии, и Ардашир, первый сасанидский повелитель, начал осуществлять эту цель с едва ли вообразимой энергией и стремительностью. В 230 г. н. э. он вторгся в Месопотамию, римская армия была полностью разгромлена, Ни- шбин осажден, и в этом же году персидская конница не- < лась по Каппадокии.

Север Александр начал обстоятельную подготовку. Он нзял на себя главнокомандование восточным фронтом и сначала попытался выиграть время с помощью переговоров. Одновременно в Италии и в провинциях было собрано подкрепление, боевой отряд вексиллиариев, все имеющиеся в наличии легионы выступили в поход. Надписи на монетах верность войска и верность воинов были первыми сигналами тревоги, так как теперь, в этот час опасности, обнаружилось во всем своем убожестве состояние армии. Месопотамские легионы убили своего наместника, египетские подразделения бунтовали, в Эдессе появился узурпатор Ураний Антонин. Ов. щеть такой ситуацией было тяжело.

Север Александр с 231 г. н. э. находился в Антиохии. Только с февраля 232 г. н. э. римское войско, наконец, перешло в контрнаступление. Из трех римских войсковых. групп северная продвинулась через Армению, средняя с императором пошла из Северной Месопотамии на восток, южная — вдоль Евфрата. На эту южную армию всей своей мощью напал Ардашир и уничтожил ее. После сообщения об этой катастрофе император приказал отсту- пить другим двум армиям. Это отступление принесло этим армиям много потерь и тягот, однако Ардашир не сумел использовать свой успех. Наоборот, в следующие четыре года он не предпринял ни одного нового наступления.

Но Север Александр был больше не в состоянии еще раз начать борьбу. Сообщения о германских набегах на рейнский и дунайский фронт имели следствием, что выведенные оттуда подразделения вернулись назад и упрекали императора в ослаблении границы, будучи лично заинтересованными в ней из-за своей собственности. Персидский поход был прерван, император сначала направился в Рим, чтобы там во всем великолепии отпраздновать триумф над парфянами и персами. Одновременно на Верхнем Рейне были сконцентрированы крупные военные силы. И на этот раз переговоры и прежде всего контрибуции прекратили военные столкновения. Когда это стало известно, войска взбунтовались. Несолдатского императора они ненавидели так же, как и скаредную Мамею, которая накопти богатства и сокровища, не поделившись с избалованным войском, а наоборот, казалось, была готова скорее заплатить варварам, чем армии. В марте 235 г. н. э. Мамея и Север Александр были убрты недалеко от Бре^нгеймауІЛайнцаГВосставшие войска, в первую очередь рекрутские подразделения из Паннонии, провозгласили императором человека, который был душой этого бунта — шестидесятилетнего Максимина Тракса, полуварварского фракийца («История Августов»), сына алан- ки и гота.

Так пала династия Северов. Ретроспективно четыре десятилетия ее правления, несмотря на эксцессы Каракал- лы и Элагабала, на фоне грядущих пятидесяти лег, полных внешних катастроф и внутренних раздоров, кажутся последней большой попыткой консолидации. Однако по своему характеру и происхождению представители этой династии не смогли включить войско, нового политического хозяина Империи, в реликты старого государства. Перед этой неудачей отступают на задний план все достижения этого дома, его забота о восточных и африканских провинциях, его строительство, законы и инициативы в государственном управлении. Общее развитие не лишено последовательности, потому что династия, которая пришла к власти благодаря зависимости от армии, как ни одна другая до нее, именно от этой зависимости пала.

К особенностям этой династии относится тот факт, что ее женщины взяли на себя совершенно новую роль. Функции и положение «сирийских императриц» становятся ясными при ретроспективном взгляде: каким бы большим ни было влияние Ливии при Августе, характерно, что она действовала за кулисами событий и только после смерти мужа была возвышена до «Августы» и почести, как матери отечества, в фазе возникновения принципата казались немыслимыми. Разумеется, еще в доме Юлиев—Клавдиев были влиятельные женщины, такие, как, например, обе Агриппины, но такое поведение привело к сильнейшим конфликтам.

В случае с Флавиями Веспасиан с самого начала подчеркивал целостность новой династии. Тем не менее положение жен принцепсов было второстепенным, отказ Тита от брака с Береникой показывает, наоборот, какими сильными были традиционные нормы, династия Флавиев являлась почти исключительно мужским институтом. Ко времени адоптивных императоров значительно увеличились внешние почести женам принцепсов, но их влияние осталось преимущественно закулисным, причем, правда, иногда с тяжелыми последствиями, как при усыновлении Адриана.

При Северах, наоборот, пали все ограничения, и стало павилом прямое политическое вмешательство женщин. Династия смогла утвердиться только благодаря их чрезвычайной активности. Во втором и третьем поколениях северовского дома катастрофы произошли не из-за недостаточного вмешательства женщин, а из-за непригодности мужских представителей династии. Отнюдь не совпадение, что восстановление власти Северов удалось благодаря инициативе женщин на Западе.

При всем этом происходящих с Востока женщин северовского дома особенно легко было очернить. В античности, как и в новое время, они довольно часто демонизи- рованы и описаны как необузданные, корыстолюбивые и властолюбивые восточные натуры. Только в настоящее время начинает преобладать трезвое и непредвзятое мнение, которое помогает понять женских представительниц северовского дома, исходя из их социальных и религиозных традиций.

В лице Северов династия еще раз проявила себя гарантом преемственности власти. После событий в доме Юлиев — Клавдиев, Флавиев и Антонинов и в ней проявились преимущества и недостатки власти одной семьи. Однако при быстро сменяющихся преемниках Северов, при солдатских императорах не прекращались попытки основать новую династию. Надолго это удалось сделать, правда, только Константину после того, как абстрактная модель тетрархии Диоклетиана потерпела неудачу, подобную неудаче адоптивной власти во 2 в. н. э. Долгое время политическая формация Римской Империи обходилась без опоры династии.

<< | >>
Источник: Карл Крист. История времен римских императоров от Августа до Константина: Историческая б-ка Бека. Том 2. — Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс». — 512 с.. 1998

Еще по теме Римская империя при Северах (103—235 гг. н. э.):

  1. Римская империя при солдатских императорах (235—284 гг. н. э.)
  2. Римская Империя при Калигуле, Клавдии и Нероне (37—68 гг. н.э.)
  3. ТЕМА 1 Роль Римского наследия. Германцы и Рим. Восточная Римская Империя IV-Увв.
  4. Римская империя при Марке Аврелии (161—180 гг. н.э.) и Коммоде (180—192 гг. н.э.)
  5. Римская империя при Адриане(117—138 гг. н.э.) и Антонине Пие (138—161 гг. н.э.)
  6. Окружение Римской Империи в 3 в.н.э.
  7. Общественная структура Римской империи
  8. Цивилизация и культура в Римской империи
  9. ЧАСТЬ II ПОЗДНЯЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ
  10. ГЛАВА 3 РАЗДЕЛ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
  11. ИСПАНСКИЕ ПРОВИНЦИИ РАННЕЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
  12. РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ В I В. Н. Э.
  13. ГИБЕЛЬ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
  14. Римская империя во Ив. н.э