1. Сателлит Македонии

Четыре десятилетия от начала Хремонидовой войны до повторного освобождения Афин от иноземного господства в 229 г. относятся к хуже всего известным временам в истории города. Тому существует несколько причин: прежде всего утрата собственной историографии, затем, конечно, утрата самих политических свобод, что подорвало дипломатические связи, которые в иные времена находили хотя бы частичное отражение в дошедших до нас постановлениях Народного собрания.
Утрачен авторитетный труд по истории этой эпохи — «Истории» Филарха. Автор их либо сам был уроженцем Афин, либо — как Тимей из Тавромения — жил в Афинах и написал в 28 книгах историю греческого мира, непосредственно продолжающую труд Гиеронима из Кардии, которая начинается с последнего похода Пирра в 272 г. и заканчивается поражением в борьбе против Антигона Досона (222 г.) обожаемого им спартанского царя Клеомена и скорой его смертью в Александрии. Филархова история была впоследствии продолжена Полибием, однако от нее, в отличие от сочинения Полибия, сохранились лишь достаточно произвольно надерганные цитаты. В них история Афин, которая в оригинале должна была быть рассмотрена подробно, не играет никакой роли*. Вторая причина скудости нарративной традиции для данного периода заложена в самом факте повторного чужеземного господства над городом. Поражение в войне должно было, после всколыхнувшегося в 287 г. вслед за свержением македонского ига и державшегося до Хремонидовой войны великого патриотического подъема, па- рализующе повлиять на дух и мораль коллектива граждан. Не случайно, что тогда и наступает конец местной историографии, так называемых аттидографов (с. 142). На зачисление в эфебию, ставшую уже с некоторых пор институтом добровольцев, подают заявки в течение трех десятилетий после окончания Хремонидовой войны ежегодно лишь от двадцати до сорока юношей, то есть в среднем по два- три от каждой филы, как показывают многочисленные списки эфебов разных лет. В таком разительном падении цифр по праву усматривали итог упадка политического энтузиазма и следствие македонской политики в отношении города117. Предположительно, в эфебы поступали еще только те юноши, у которых хватало честолюбия — и хороших перспектив — в один прекрасный день стать стратегами. Но прежде всего оказалась парализованной политическая активность, и не только в первые послевоенные годы, когда всякая инициатива была поставлена под контроль посаженного царем эмиссара — отнюдь не популярного среди своих афинских сограждан Деметрия, — но и после 255 г., когда город, оставаясь номинально свободным, в своих внешнеполитических сношениях был зависим от воли царя. Народное собрание собиралось так же регулярно, как и прежде, однако простор его политической деятельности был сильно ограничен. Оно занималось почти исключительно внутренними делами города, такими формальными вещами, как награждение должностных лиц, членов Совета, эфебов и их воспитателей, жриц, жрецов и культового персонала331. Декретов в честь политических личностей практически не стало, разве что в честь одного уже завершавшего свою карьеру гражданина, такого как Федр из Сфетта, в 50-е годы332. Случались чествования иноземцев, если их санкционировал или даже — как в случае с Зеноном — инициировал сам царь.
Сюда относятся почести офицерам и прочим сановникам на службе царя333 или стратегу Это- лийского союза Хариксену в связи с реорганизацией праздника Со- терии в Дельфах, который был учрежден в 278 г. амфиктионами в память об отражении кельтов, но в 246 г. преобразован Этолийским союзом в панэллинское, раз в четыре года с особой пышностью справлявшееся празднество'11. Со своей стороны, многие афиняне в это время удостаивались почестей от Этолийского союза в Терме, во всяком случае, до начала «Деметриевой войны» между Македонией и Эголией 329 г. Почести были оказаны двум братьям из Баты, затем, вероятно, в следующем году еще пяти гражданам. Поскольку и эти группы состоят из двух, соответственно трех награждаемых, то кажется, что речь здесь идет во всех случаях о членах политических или праздничных посольств. Издатель датирует эти документы 239/8, соотв. 238/7 гг., хотя не исключены и несколько более ранние даты после 245 т.334. Таким образом, в это время прослеживаются разнообразные контакты с другими государствами, однако о внешней политике Афинского государства говорить нельзя. Немногие остатки связей с другими странами держались все на том условии, что они служили интересам царя или, по крайней мере, не шли с ними вразрез335. Если в это время вообще случались еще дарования гражданских прав, то они в любом случае были крайне редки336. Что касается государственного устройства, то хотя традиционные институты демократии, такие как Народное собрание, Совет, магистратуры и суды, были сохранены, однако оставались, даже и после отзыва царского эмиссара, ограничения, не совместимые с идеологией демократии. Теперь кажется установленным, что архонтов того времени более не избирали по жребию, но либо назначали, либо (скорее) выбирали поднятием рук, ибо среди них заметны многие, носящие имена общественных лидеров именно этого времени, — то есть скорее всего это те же самые лица, чего нельзя ожидать при жеребьевке, даже если ей предшествовали предварительные выборы337; в последнее время становится все более вероятным, что в тот период была отменена демократическая практика, по нормам которой при ежегодном назначении секретарей Совета были охвачены двенадцать фил гражданства по соответствующей их официальной очередности ротации: так называемый «секретарский цикл» в то время, по-видимому, в значительной мере, если не целиком, утратил силу*338. Проблематичнее вопрос о том, наступили или нет в 262 г. значительные перемены и в управлении финансами. По расхожему мнению, в Ш в. при демократическом правлении имелась финансовая служба из двух или более лиц, напротив, в периоды недемократических форм правления или чужеземного господства (обе формы чаще всего совпадали) остался якобы один-единственный распорядитель финансами17. Дюжины свидетельств о той или иной должности совпадали с этим предположением, пока в 1983 г. не был опубликован декрет экклесии, изданный в год архонта Полиевкта, то есть в период чужеземного господства (246/5 г.), в котором названы коллегиальные финансовые власти®. Нет недостатка и в попытках придерживаться тем не менее традиционной точки зрения и на тот или иной манер объяснять отдельные отклонения, к примеру, делать (невероятное) предположение о том, что в тот момент на короткий срок произошло изменение политического курса30. Другие же ученые доказывают, что с 287 г. существовало финансовое управление из многих лиц, причем в декретах упоминается то вся эта коллегия (во множественном числе), то один из ее членов (в единственном)339. Это не исключено, однако — кроме одного-единственного случая — с трудом согласуется с однозначными показаниями источников. Вопрос этот лучше пока оставить открытым. Как и эфебия, после войны продолжала существовать и афинская конница, но, подобно эфебии, также урезанная в численности340. Ее корпус, увеличенный в 282/1 г. до трехсот всадников, имел, кажется, после войны штатный состав всего в двести человек. Одна недавняя уникальная находка доказала вероятность этого и принесла много дополнительных сведений о кавалерийском корпусе тех лет. На общественном кладбище и рыночной площади — в Керамике и на Агоре в колодцах были обнаружены сотни свинцовых табличек — свидетельств об устраивавшемся Советом ежегодном смотре лошадей. Государство выдавало служившему в кавалерии гражданину ссуду на покупку лошади и на срок службы с данной лошадью ежегодно фуражные деньги. В ходе смотра стоимость лошади год за годом подлежала переоценке — за год ее стоимость падала в среднем на сто драхм, — и владельцу возмещалась сумма по последней оценке (не покупная цена) в случае, если лошадь пала. На табличках приведены: имя владельца, иногда с припиской, дабы отличить его от тезки, краткое описание лошади и оценочная стоимость в сотнях драхм. Минимум (редкий) составлял 100, максимум (установленный произвольно ) — 1200 драхм, средняя стоимость лошади лежит немногим ниже 700 драхм и тем самым значительно превышает показатели IV в., именно потому что этот всаднический корпус уменьшился и стал элитарней. Многие кавалеристы владели лошадью, стоившей гораздо выше 1200 драхм, — коль они ее теряли, то одновременно теряли и свои большие деньги. Археологические и просопографические наблюдения показывают, что поименованные лица служили в период между 260 и 240 гг. и что эти таблички где-то между 240 и 220 гг. были разом и скопом сброшены в колодцы Керамика и Агоры, когда к ним уже утратили интерес. Отдельные всадники довольно часто приобретали новую лошадь. Многие имена снова всплывают в списке донаторов 244/3 г. и обозначают, вне всякого сомнения, те же личности341. Царь Антигон в послевоенные годы стал чаще приезжать в Афины и останавливался тогда у Гиерокла, своего наместника, пребывавшего в Пирее. В отличие от других афинян, спешивших его поприветствовать, Аркесилай, глава Академии, избегал засвидетельствовать ему свое почтение, как ни побуждал его к этому друживший с ним Гиерокл. Аркесилай отказался и после победы царя над Птолемеевым флотом в морском сражении при Косе или Андросе послать ему свои поздравления, однако дал однажды согласие отправиться к нему в качестве посланника Афин в его греческую резиденцию Де- метриаду (в заливе Волос), в чем успех ему, правда, не сопутствовал342. Зависимость города от македонского царя принесла с собой и то, что афиняне теперь должны были сражаться на его стороне, ежели он начинал войну. В начале 40-х годов ею стала война, которую Антигон Гонат был вынужден вести против своего собственного, отпавшего от него наместника Александра, сына его сводного брата Кра тера. Александр командовал в Коринфе и на Эвбее (с ее важной крепостью в Халкиде) и объявил себя независимым. Его отложение воодушевило разные города Пелопоннеса подняться против поставленных, соответственно поддерживаемых царем Антигоном тиранов. Мотором этого движения стал Арат из Сикиона, свергнувший в 251 т. в своем родном городе тирана Никокла и приведший Сикион в Ахейский союз. Этот союз извлекал существенную пользу из направленного против Македонии демократического движения, и было вполне естественным, что он вступил в союз с Александром. На стороне царя, напротив, продолжали стоять Афины и те города Пелопоннеса, в которых смогли удержаться союзные с Антигоном тираны, как, например, Аргос под властью Аристомаха. Произошли сражения, как о том свидетельствуют два афинских декрета — один IG II2 1225 декрет обитавших на С ал амине афинян в честь царского стратега Гераклита (который сам был афинским гражданином)343, другой IG II2 774 в честь Аристомаха из Аргоса. Из последнего мы узнаем, что Александр предложил Аристомаху за известную мзду заключить с ним перемирие, однако Аристомах настоял на том, чтобы в этот мир были включены и Афины, и положил поэтому из собственных средств 50 талантов сверх назначенной суммы, что привело Аргос и Афины к общему миру344. В этом документе бросается в глаза, что царь, без санкции которого этого не могло произойти, не упомянут ни единым словом. В боях за Саламин пал в то время молодой афинянин по имени Леонт. Он восхваляется в еще одной сохранившейся эпиграмме, где его сверстников призывают проявить себя так же, как и он — оказавшимся достойным сражавшихся некогда у Са- ламина «персоубийственных предков»345*. Неизвестно, когда был заключен мир: самое раннее в 249-м, самое позднее в 245 г. Один афинский почетный декрет военного времени обещает чествуемому более высокие и более подобающие его заслугам почести, «как только наступит мир», что относится именно к этому миру начала 40-х годов346. Вскоре Александр умер, из-за чего Коринф опять попал в руки Антигона, который, однако, уже в 243 г. снова потерял крепость и город после дерзкого нападения ахейцев во главе с Аратом. Ахейцы продолжили войну и вторглись под началом Арата в 242 г. в Аттику и на С ал амин с надеждой вынудить Афины вступить в их Союз347. О предпринятых афинянами мерах предосторожности свидетельствует документ от весны 243 г., в котором граждане Афин призываются к денежным пожертвованиям «для спасения города и для защиты сельской территории"348’. Конкретная цель этой акции состояла в том, чтобы обеспечить безопасность работ страдной поры в предстоящие месяцы. Интересно предписание о размерах пожертвования — они должны быть не ниже пятидесяти и не выше двухсот драхм. Кроме граждан, как это было обычно, и осевшие в Афинах чужеземцы призывались подписаться на заем, и среди тех, кто внял этому призыву, находился тогдашний глава школы Аристотеля Ликон из Александрии в Троаде, названный здесь «Ликон философ»*. Зимой 241/40 г. Антигон заключил мир с ахейцами. А уже весной 240 г. те же ахейцы, которые после нападения в 242 г. вернули афинянам пленных без выкупа, теперь — дабы заполучить себе Афины — напали после заключения мира на Пирей, а он, как и прежде, был занят македонским гарнизоном. Это было явным нарушением мирного договора и принесло дурную славу ахейцам и Арату, напрасно пытавшемуся перевалить ответственность на своих подчиненных349. Антигон Гонат умер в 239 г. Его сын и наследник Деметрий П350, состоявший через брак с царевной Фтей в союзе с соседней монархией Эпиром, оказался вскоре после вступления на трон втянутым в так называемую «Деметриеву войну» против заключивших друг с другом союз этолийцев и ахейцев. Она разразилась в 239 или 238 г., в год афинского архонта Лисия351, и длилась вплоть до смерти царя десять лет спустя. Поскольку Афины были прочно повязаны на стороне царя, то и Аттика вновь была затронута военными действиями, вероятно, сильнее, чем прежде, в войне против Александра Коринфского. Правда, поначалу на северном участке фронта почувствовалось ощутимое облегчение благодаря тому, что царю удалось перетянуть на свою сторону Беотию, с 245 г. целиком и полностью зависимую от Этолийского союза, а также город Опунт в Локриде. Это случилось около 236 г. и означало для Аттики, что ее сосед на севере стал теперь не вражеской, а союзной силой. Именно поэтому царь Деметрий вложил тогда контроль над элевсинским военным округом (с укреплениями Элевсин, Панакт и Фила) снова полностью в афинские руки352. Напротив, на юге успех поджидал ахейцев в их борьбе с городами, которые чурались их Союза и потому склонялись на сторону Македонии. Мегары, Трезен и Эпидавр не выдержали теперь натиска ахейцев и вступили в Союз. Правда, нападение Арата на Аргос провалилось, но вступление в Союз аркадского Мегалополя в 235 г. искупило это поражение. Арат, каждый второй год избиравшийся союзным стратегом, не уставая боролся за Афины. Снова и снова вторгался он в Аттику, в надежде побудить город к переходу на свою сторону и захватить Пирей. Но именно из-за присутствия на их земле царских войск афиняне никоим образом не были свободны в своих решениях. Одновременно и побережье подверглось нападению этолийцев353. В Рамнунте, укреплении на восточном побережье, перипетии войны привели к нехватке жертвенных животных, так что жертвоприношения «на Немееии и царю» на некоторое время были приостановлены354. Тем самым там, как распознал Людвиг Дойбнер, «почитание царя было связано с почитанием Немесиды»355. Теперь это для более раннего времени подтверждено новым декретом дема Рамнунга, в котором предписывается «приносить жертвы царю (Антигону Гонату) 19 гекатомбеона во время гимнического агона на Великие Немесии»356. Тем самым не только выяснилась дата этого праздника в ходе года, но и одновременно стал известен тот важный факт, что царь Антигон получил еще при жизни божественное почитание в этой аттической общине и со стороны Афинского государства50. Два весьма фрагментарных документа этого времени также говорят о втягивании Афин в перипетии войны. Первый упоминает царя Антигона, какую-то войну и «свободу эллинов»", второй — это постановление народа в честь чужих солдат, по всей видимости, афинских наемников, сражавшихся на стороне афинян и принявших участие в обороне города и его крепостей357. Во время правления царя Деметрия в обоих сохранившихся декретах в честь пританов наряду с традиционными жертвоприношениями Аполлону Просгатерию, Артемиде Булайе и другим богам упоминаются и жертвы «спасителям», никогда не встречавшиеся в таких документах. Речь должна идти о почитавшихся в свое время как «спасители» предках царя — Антигоне и Деметрии Полиоркете, культ которых тогда был либо снова оживлен либо особо приподнят"358. В течение всех этих лет царь Деметрий сам был полностью занят делами в Северной Греции, так что в Пелопоннесе операции велись лишь относительно слабыми царскими отрядами. Оггого-то Арат и был чрезмерно самоуверен и потерпел, видимо, из-за своей неосторожности чувствительное поражение от царского полководца Битиса у Филакии (в Аркадии?), где-то между 235 и 232 гг. Распространялись разные слухи, по одним из которых он якобы был захвачен в плен, по другим — погиб. По ложному известию о его гибели Диоген, царский военачальник в Пирее, якобы потребовал от ахейцев сдать ему Коринф. По прибытии послов от него Арат, однако, вроде бы оказался в городе, что выставило их на смех. Аналогичный слух дал повод афинянам от радости нацепить на себя венки; это опять же настолько вывело Арата из себя, что он снова вторгся в Аттику. Он продвинулся вплоть до Академии, непосредственно за городскими стенами, но тогда, правда, позволил себя уговорить ненасильственно удалиться359. После одного из таких налетов «во время бегства» по Триасийской равнине на северо-западе Аттики он поранил себе ногу и долго вынужден был передвигаться на носилках**. Трудно себе представить, чтобы афиняне могли воспринимать эти набеги — ос тавлявшие, конечно, весьма ощутимые следы — как попытки их освобождения. Эго были все-таки враждебные акты, и показательно, что Арат однажды вернул афинянам пленных без выкупа, чтобы смягчить их раздражительность и заполучить их для себя65. Но решительные перемены принесла только смерть царя Деметрия весной 229 г.
<< | >>
Источник: Христиан Хабихт. АФИНЫ История города в эллинистическую эпоху. 1999

Еще по теме 1. Сателлит Македонии:

  1. Г лава III. Македония, Греция, Пелопоннес, Эпир и Иллирия
  2. 2.9 Божественность Святого Духа: Василий Великий, Григорий Богослов, ересь Македония и Второй Вселенский собор (381 г.)
  3. Глава двадцать третья ОТ АКАДЕМИИ ДО ЛИЦЕЯ Афины, Малая Азия, Лесбос, Македония 347-335 гг.
  4. № 135 Справка Совета по делам РПЦ о беседе посла СССР в Белграде А.И. Лаврентьева с председателем Совета министров ФНРЮ Э. Карделем относительно позиции патриарха Гавриила
  5. Македонская Православная Церковь
  6. 1. СПЕВСИПП
  7. ТЕМА 10 Византия и Балканы в VШ-Xвв.
  8. Преемственный список православных иерархов Константинопольской и Русской Церкви.
  9. 2. Обстоятельства провозглашения автономии и «автокефалии»
  10. БОЛГАРИЯ В XIU-XV ВЕКАХ
  11. 3.2 Расчет долговечности (ресурса) зубчатой передачи привода лебедки буровой установки БУ 2500-ЭПБМ1 на контактную выносливость
  12. ПАДЕНИЕ ВИЗАНТИИ
  13. № 183 Справка С.К. Белышева о заседании Архиерейского собора Сербской православной церкви и политических настроениях иерархов