<<
>>

Сенаторы

Теодор Моммзен, который при любой возможности метал громы и молнии против «господства юнкеров», как прусских, так и римских, восторженно прославлял сенат классической Римской республики: «Назначенный не по случайному совпадению рождения, а свободным выбором нации; утвержденный каждые четыре года строгим нравственным судом достойнейших людей; пожизненный и независимый от истечения мандата и от переменчивого мнения народа; единый и сплоченный, объединяющий в себе все, чем обладает народ в смысле политического разума и практического умения управлять государством; неограниченно компетентный во всех финансовых вопросах и в руководстве внешней политикой, обладающий исполнительной властью, римский сенат был благороднейшим выражением нации; по последовательности государственной мудрости, единству, любви к отечеству, полноте власти и мужеству он был первым политическим органом всех времен, «собранием царей», которое умело соединять республиканскую самоотверженность с деспотической энергией. Ни одно государство никогда не было столь достойно представлено, как Рим в его лучшие времена своим сенатом». Моммзен, правда, делает некоторые отступления от этого панегирика, когда указывает на роль особых интересов сенаторов во внутреннем управлении, однако его заключительное утверждение было достаточно одно- значным: «... так римский народ в лице своего сената имел мудрое и счастливое самоуправление» («Римская история». Берлин, 1903).

Конечно, оценка Моммзена сильно идеализирована, однако власть сената и его роль во времена расцвета Республики описаны безусловно правильно. При принципате положение полностью изменилось. Правда, старая корпорация все еще обладала намеками древней сенаторской власти, оставалась самым главным по рангу органом империи и была гарантом преемственности государства. Но все основные политические функции принятия решений при принципате перешли к принцепсу; переданные сенату принцепсом функции не были настоящей компенсацией. Тот сенат, который описывает Тацит при Тибе- рии, не имел ничего общего с республиканскими: «Впрочем, тогдашнее время было настолько испорченным и раболепным, что не только ведущие люди государства, которые обеспечивали свое блестящее положение послушанием, но и все консуляры, большая часть которых была преторами, и даже многие простые сенаторы выступали наперегонки, вносили отвратительные предложения. Сообщают, что Тиберий, покидая курию, воскликнул по-гречески: «О, эти, готовые к рабству, люди!» («Анналы». 3,65),

Если даже оценка Тацита является односторонней, она все-таки показывает, как римский сенат при принципате стремился ориентироваться на представления, желания и намерения принцепса. Довольно часто он в традиционных рамках сообщает о мнениях принцепса, о поддакивающих статистах, функции которых были вряд ли более унизительны, чем во времена после падения Нерона и убийства Коммода. Тем не менее принцепс и сенат рассчитывали друг на друга, принцепс рассчитывал на активное сотрудничество сенаторов, а сенаторы — на признание их общественного положения и обеспечение прав в широком смыс- ле слова, которые им мог предоставить только принцепс и его властные средства.

Но настоящей политической независимостью после 27 г. до н. э. римский сенат больше не обладал; при принципате никогда не было «сенатской политики». Сенат все больше превращался в «собрание нотаблей» (А. Хойс), и эти нотабли были обязаны своим положением исключительно расположению принцепса. Сенат, как орган, полностью зависел от уступок, благоволения или уважения, которое проявляли к нему некоторые принцепсы.

Как только менялся принцепс, всегда менялась атмосфера в отношениях, сенат оставался только по видимости и только внешне идентичным и однородным. Сокращенный «чистками» и преследованиями, дополненный лояльными, но и талантливыми социальными выдвиженцами, усиленный расширением своих членов людьми регионального происхождения, римский сенат давно потерял традиционно-республиканский профиль. Перераспределение н конце концов привело к новому качеству. Сенат принципата на основе интересов своих членов полностью растворился в новой системе.

Социальный престиж и политическая власть сенаторов находились в большом противоречии друг с другом. С самого начала было бессмысленно ожидать от политически бессильного сената принципата защиты традиционной конституции. Тем не менее, хотя и периодически и латентно, возникали напряженные отношения между прин- цепсом и сенатом. Кризис в отношениях возникал не только из-за авторитарного и произвольного использования власти принцепсом, но и из-за резких явлений централизации и концентрации в администрации, накопления компетенций или провоцирующего стиля правления, с одной стороны, и анахроничного и нереалистического поведения, с другой. Кризисы были перманентно заложены в отсут- ствии четкого порядка наследования, который не мог быть заменен даже идеологией «адоптивной империи».

Еще во времена поздней Римской республики должностная карьера римских сенаторов была нормирована, и при принципате тоже выработались определенные критерии для карьеры и повышения по службе, которые были проанализированы В. Экком. Как правило, молодые члены сенаторских фамилий, обладающие минимальным состоянием в 1 миллион сестерциев, начинали сенаторскую служебную карьеру в возрасте от 18 до 20 лет в так называемом вигинтивирате, т. е. занимали пост в той государственной комиссии, которая насчитывала 20 членов.

Молодой человек, как триумвир, вместе со своими коллегами или наблюдал за чеканкой монет, или бьгл членом дорожной комиссии, или занимался юриспруденцией, как триумвир по уголовным делам с ответственностью за осуждение и казнь преступников, или, как децемвир, должен был принимать решения в процессах по освобождению или в записях актов гражданского состояния. Престиж четырех комиссий был неодинаковым. Самой престижной считалась должность триумвира по чеканке монет, и поэтому ее занимали исключительно представители старых патрицианских семей.

Уже здесь проявляется характерное для сенаторской карьеры предпочтение членам патрициата, для которых привилегии предоставлялись потому, что принципат не хотел отказываться от великого и полного блеска названия республики. Молодые патриции должны были также пройти только классические магистратуры, и они всегда получали почетные задания. Следствием этого было то, что патриций при принципате мог в возрасте 33 лет стать консулом, тогда как представители непатрицианских семей выдерживали более длительную и острую конкуренцию и получали консулат, если вообще получали, не рань ше, чем в 43 года.

После поста вигинтивирата следовала служба в качестве военного трибуна. Из шести мест трибунов каждого легиона одно всегда было предназначено для так называемого латиклавиого трибуна (носящего латиклавию — тогу с широкой пурпурной полосой), в общей сложности в распоряжении, имелось от 26 до 28 штатных единиц. Как правило, эта штабная офицерская служба молодого сенатора длилась от 2 до 3 лет, однако готовность служить дальше так же засвидетельствована, как и стремление по возможности сократить эту военную службу в больших лагерях пограничных провинций или на театре военных действий. Как ни оценивать это индивидуальное поведение в отдельных случаях, при принципате молодой сенатор с его военными специальными знаниями и опытом был не способен самостоятельно выполнять большие военные задачи. Непременной предпосылкой являлось занятие следующей командной должности, такой, как легат легиона.

Первым большим переломным моментом в карьере сенатора была квестура, многосторонняя управленческая должность преимущественно подчиненного ранга, которая часто заключалась в руководстве кассой или другими сферами администрации. Как правило, ее получали в возрасте 25 лет. Магистратура квестора была такой важной потому, что с ней связьгвался официальный прием в сенат. Отдельные должности квестуры различались. Особым престижем пользовались оба квестора Августа, немного меньшим — два городских квестора, четыре консульских квестора и, наконец, 12 назначенных в сенатские провинции квесторов провинций.

За квестурой следовала двухгодичная пауза. Только тогда бывшие квесторы могли претендовать на народный трибунат или на место эдила. Однако эти должности были обязательными только для непатрициев, так как каждый год для замещения выделялось только 10 должностей народных трибунов и 6 эдилов, это могло привести к тупику в сенаторской карьере.

В возрасте 30 лет достигалась претура, для которой имелось в распоряжении 18 мест. Магистратура уже давно не была сконцентрирована, как во времена Республики, на сфере юриспруденции, но прежде всего открывала путь к многочисленным преторским должностям, из которых бывший претор должен был долгосрочно занимать, как минимум, три, прежде чем при благоприятном случае достигнуть вершины сенаторской карьеры — консулата. Преторы нередко, как легаты Августа, управляли маленькими провинциями, они контролировали большую центральную кассу казны Сатурна и военной казны, в качестве кураторов дорог они осуществляли надзор за одной из крупнейших шоссейных дорог Италии —Аппиевой дорогой, Фламиниевой дорогой или Эмилиевой дорогой, как судьи они председательствовали на судах средней инстанции, как кураторы или префекты отвечали зараспределение зерна в столице или наблюдали за общественными работами. Но прежде всего они в качестве легатов командовали римскими легионами.

Исполнением пр'еторской должности заканчивалась карьера многих сенаторов, так как во II в. н. э. до консулата поднялись в год в среднем от 8 до 10 представителей этого слоя.

После исполнения этой, как и раньше, самой престижной магистратуры, консуляры занимали целый ряд ключевых постов в столице и провинциях. К ним относятся такие обязанности, как водоснабжение Рима, контроль за берегом Тибра и канализационными сооружениями, особенно престижная должность городского префекта, а также наместничество в больших провинциях, где стояло до 4 легионов и большое число вспомогательных соединений, так что эти должности включали в себя военное руководство.

Г. Альфёльди привел доказательство, что подъем людей провинциального происхождения в круг тех сенаторов, которые добились консульства во II в. н. э. значительно увеличился, тогда как число италийских консулов при Антонине Пие упало до 56 %, а при Марке Аврелии — до 43 %. Совершенно очевидно, что это развитие вызвано кризисом второй половины века. Посреди войны на два фронта с парфянами и германцами, в борьбе против чумы, восстаний, обесценивания валюты и голода больше не было спроса на сенаторов, отягощенных великими семейными традициями.

Относительно редким в карьере сенатора был повторный консулат. В течение 70 лет между 69 и 138 г. насчитывалось 38 или 39 вторых консулатов и 10, а, возможно, 11 третьих...; в течение 54 лет, начиная с Антонима Пия и до смерти Коммода было только 16 консулов, получивших эту должность двешсды» (Альфёльди Г. «Консулат и сенаторское сословие при Антонинах» Бонн, 1977,107). Уже во времена Антонинов второй консулат получали прежде всего члены семьи принцепса и другие особо знатные аристократы, однако этого редкого звания были удостоены и заслуженные сановники, среди них целый ряд городских префектов.

Важным элементом для престижа отдельных сенаторов являлась демонстративно выставляемая на обозрение деятельность в области религии. Древние высокие жреческие посты республики оставались крайне почетными, Принадлежность к классическим жреческим коллегиям понтификов, авгуров, фециалов и коллегии, состоящей из 15 или 7 жрецов, была очень престижной в социальном плане, в остальном же имела мало общего с личными религиозными убеждениями сенаторов.

Так как эпитафии и почетные надписи римских сена- торов и всадников перечисляют не только высокие посты н магистратуре или важнейшие функции покойного или почитаемого, но и в сильно сокращенной форме называют все ступени его карьеры, такой лапидарный текст выглядит примерно так:

«М. Arruntio М. f. Тег. Aquilae III viro a. a. a. f. f. quaest. Caesaris trib. pi. pr. cos. XV viro saer. fac filio».

Эта надпись из Падуи чествует Марка Аррунция Ак- вилу, сына Марка из трибы Теретины. Она перечисляет все магистратуры вплоть до консулата, не включает однако часто военные должности, но упоминает о важнейшей жреческой.

Сенаторская почетная надпись из Луковиц в Хорватии заслуженному военному, наоборот, перечисляет его военные посты и знаки отличия. После расшифровки сокращений и дополнений поврежденного и частично уничтоженного текста, она сообщает следующее: «Луцию Фуни- сулану Веттониану, сыну Луция из аниензийской трибы, военному трибуну VIЛегиона Победителя, квестору провинции Сицилия, народному трибуну, легату VI Скифского легиона, префекту казны Сатурна, куратору дороги Эмилия, консулу, куратору провинщт Далмация, а также провинции Цаннония, а также Верхней Мезии, награжденному императором Домицианом Августом Германи- ком четырьмя венками за Дакскую войну, а также четырьмя почетными копьями и четырьмя почетными отличиями. Патрону по решению декурионов».

В этих надписях всегда преобладают перечисления магистратур и функций. Только в очень редких случаях содержатся конкретные биографические данные, которые восхваляют индивидуальность почитаемого и прославля- ют его особые заслуги на войне или в администрации. Наоборот, чаще подчеркивается благосклонность принцепса, тот факт, что сенатор был избран в магистратуру как кандидат принцепса, получил от него награды и определенный чин или приобрел дополнительный престиж как его сопровождающий.

Хотя влияние принцепса на назначение сенаторских магистратур было решающим, сенат сохранял определенную свободу действий при назначении на эти должности с тех пор, как выборы от комиций перешли к сенату. В 14 г. н. э. Плиний Младший в своем письме описывает непорядки, которые возникали в его время: «В день выборов все требовали таблички для тарного голосования. Мы уж давно превзошли беспорядок народных собраний своим шумным открытым голосованием. Никто не соблюдал регламента, никто не молчал, никто не умел с достоинством оставаться на своем месте. Со всех сторон разносился дикий, неблагозвучный крик, все пробивались со своими кандидатами, в середине образовывались многочисленные группы и царил невообразимый беспорядок; мы очень отдалились от обычаев наших отцов, у которых нее было упорядочено, умеренно и спокойно, соблюдалось достоинство и приличие.

Есть старые люди, от которых я часто мог слышать, как раньше проходили выборы: при названии имени кандидата глубокая тишина; он лично говорил сам за себя, давал отчет о своей жизни, вызывал свидетелем или сторонником того, под началом которого проходил военную службу или при ком он был квестором и, если возможно, выступали оба. К этому он добавлял некоторых лиц, которые ему оказывают поддержку; все говорили с достоинством и кратко. Это приносило больше пользы, чем просьбы. Иногда кандидат говорил о происхождении или возрасте, или образе жизни своего вербовщика; сенат слушал это с серьезностью моралиста» (Плиний. «Пись- ма».3,20). Против разнообразных злоупотреблений при выборах, приглашений на изысканные пиры, подарков и взяток выступил Траян: «Он ограничил в законе против коррупции задачи кандидатов, эти постыдные и бесславные задачи; он также обязал их вкладывать треть унаследованного состояния в земельную собственность, т.к. считал неприличным, — и это так и было, — чтобы люди, претендующие на почетные должности, рассматривали Италию и Рим не как свое отечество, а как путешественники считали их постоялым двором».

Особое положение патрициев было уже отмечено. Эти представители старой римской аристократии постоянно находились под угрозой потерять единственный в своем роде социальный престиж. Еще Цезарь в 45 г. до н. э. получил право назначения новых патрициев. Август, который, по закону Сения (30—29 гг. до н. э.), получил такую же компетенцию, возвысил 60 сенаторов в патрициат; следующий поток назначений последовал в 48 г. н. э. при Клавдии. Однако эти регенеративные попытки не принесли успеха, «Новый патрициат» юлиевского и клавди- евского происхождения в конце II в. н. э. появляется очень редко.

По мнению патрициев, особо высоким авторитетом пользовались потомки республиканских консулов. Они чувствовали себя выше семей, выставивших консула, только после 14 г. н. э., который не мог похвастаться ' народными выборами в комициях. Новым человеком в прямом смысле этого слова был тот сенатор, который первым из своей семьи получил консулат. Сенат был под-' разделен на группы по рангу, например, консуляров, преторов и квесторов, т. е. в зависимости от высоких магистратур, которые до этого занимали отдельные сена- торы. ш

Состав сената изменялся многократно. При Августе м Тиберии из 600 сенаторов около дюжины происходили пЯ провинций, как правило, из старых романизированных областей Нарбоннской Галлии и Бетики. Начиная с Клавдия, доля этой группы постоянно возрастала. Добавились новые сенаторы из провинций Африка, Азия и Галация, однако еще при Антонине Пие большинство представляли сенаторы италийского происхождения. С другой стороны, по данным В. Экка, нет уверенных доказательств того, что какая-нибудь семья из обеих германских провинций Реции и Иорика поднялась в сенаторское сословие.

Этот процесс распространения почетного права на вне- италийские силы проходил не без сопротивления. Тацит приводит возражения по поводу уже упомянутого выступления Клавдия в 48 г. н. э. в защиту этого права для галлов: «Одни уверяли, что Италия еще не упала так низко, чтобы быть не в состоянии пополнить сенат своей столицы. С давних времен для этого хватало ее уроженцев. И нам нечего стыдиться этого древнего установления. Еще и сейчас упоминаются славные деяния, которые совершили сыны Рима в добрые старые времена во имя его величия и славы. Разве недостаточно того, что венеты и инс- буры проникли в курию? Должны ли также толпами валить иностранцы и делать из нас пленников? Какие почести останутся для людей благородного происхождения, или какой еще незажиточный человек из Нация станет сенатором? Всем завладеют те богатые галлы, чьи деды и прадеды с оружием в руках сражались против наших войск, будучи вождями враждебных племен, которые Божественный Юлий Цезарь осаждал в Алезии. Это все события недавнего прошлого. А как же обстоят дела сейчас, когда мы еще помним о тех, кто был уничтожен под Капитолием руками тех самых галлов? Пусть они носят имя граждан, но они не должны позорить знаки отличия сенаторов, почетные знаки высших государственных сановников!» (Тацит. «Анналы», XI,23,2).

В сообщении Тацита также упоминаются материальные предпосылки принадлежности к сенату. Плиний Младший является тем сенатором, о состоянии которого мы лучше всего проинформированы благодаря его обширной переписке. Он не принадлежал к числу самых богатых сенаторов принципата, и его нельзя сравнить с теми собратьями по сословию, состояние которых оценивалось в сотни миллионов сестерциев, а также и с теми, кто имел в провинции обширные земли.

Между тем со своим состоянием в 20 миллионов сестерциев он принадлежал к богатым сенаторам эпохи Траяна. Не считая семейной собственности, скопил это состояние из наследства своего дяди, Плиния Старшего, и из своих трех браков. Только его поместья на озере Комо и у Тиферна Тиберина в Умбрии оцениваются Р. Дункан- Джонсом в 17 миллионов сестерциев. Важную роль в финансовом положении Плиния сыграли и другие наследства и завещания, которые принесли ему более 1,5 миллионов сестерциев.

Тем не менее Плиний делал дарения как корпорациям, так и отдельным лицам на сумму, превышающую 2 миллиона сестерциев. Это были пожертвования на библиотеку его родного города Кома (1 миллион сестерциев), средства на обслуживание этой библиотеки (100 ООО сестерциев), пожертвования на питание 175 детей (500 000 сестерциев), а также выплаты на неизвестную сумму храму в Тиферне Тиберине. К этому нужно добавить оставленные бездетным человеком после смерти деньги на содержание 100 вольноотпущенников, а также на бани в Коме. Таким образом, вполне реально оценить общую сумму его известных пожертвований более, чем в 5 миллионов сестерциев. Конечно, не следует обобщать структуру состояния, экономическую активность в аграрном секторе и необычайную щедрость этого человека, однако они конкретно указывают на тенденции, на которые ориентировались сенаторы при принципате.

<< | >>
Источник: Карл Крист. История времен римских, императоров от Августа до Константина: Историческая б-ка Бека. Том 1. — Ро- стов-на-Дону: Феникс. — 576 с.. 1997 {original}

Еще по теме Сенаторы:

  1. Мирные переговоры. — Их провал. — Условия генерала Франко. — Миссия в Бургосе сенатора Берара. — Франция и Англия признают правительство националистов.
  2. Вито ВОЛЬТЕРРА (Vito VOLTERRA) (1860-1940)
  3. ВЫБОРЫ 1924 г. И «ДВИЖЕНИЕ ЛА-ФОЛЛЕТА»
  4. ПОЛИТИКА ПРЕЕМНИКОВ АВГУСТА
  5. Советская Россия предлагает правительству Соединенных Штатов начать мирные переговоры.
  6. ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ
  7. 1517 МАТВЕЙ МЕХОВСКИЙ ПОЛЬША
  8. Приложения I Проекты реорганизации судоустройства России и учреждения отдельных судебных органов (1718-1720 гг.)
  9. Фига в кармане
  10. НЕДОСТОЙНЫЙ ИЕРЕЙ
  11. Книга V (Отрывок)
  12. ОКОНЧАНИЕ ИНТЕРВЕНЦИИ США
  13. §14. Центр смыслового мира.
  14. Петр Васильевич Лопухин (1753–1827) «ЧЕЛОВЕК СТАРИННОГО ПОКРОЯ»
  15. От Третьей Республики к Французскому государству
  16. «Морской лев»
  17. 6.1. Информационное обеспечение Конгресса США Основные цели и задачи Исследовательской службы Конгресса США