1. Царь Деметрий

Как только были распахнуты ворота, афиняне отправили делегацию к царю Деметрию. Тог повелел, чтобы народ собрался в театре, и приказал окружить здание вооруженными людьми. Эго была патетическая сцена, когда он, храня молчание, спускался от верхних рядов через амфитеатр на сцену.
Появление царя еще более нагнетало тяжкие опасения у каждого присутствующего. Но, против всякого ожидания, Деметрий показал себя снисходительным и укорял афинян за их поведение довольно мягко, почти в дружеских тонах. Одновременно он распорядился раздать голодающему населению 100 000 медимнов зерна, а затем санкционировал введение тех должностей, «которые были особенно желанны народу». Почувствовавшие огромное облегчение ораторы из числа граждан благодарили его и предложили для него новые почести; даже демагог Дромоклид дошел до того, что внес предложение о передаче ему Пирея и Мунихии, чему никто не перечил. Пользуясь полнотой собственной власти, Деметрий разместил на холме Муз, на южной окраине города, гарнизон, с тем чтобы предотвратить возможность повторного отпадения Афин173. Это сообщение Плутарха дополняют разные другие свидетельства. Почти ровно год спустя после падения города афиняне декретировали высокие почести Геродору из Лампсака (или Кизика), прежде служившему Антигону, а ныне входившему в число поверенных Деметрия. Отправленные к царю просить мира посланники сообщали, что он помог в их стараниях и содействовал заключению пакта о дружбе с царем и о незыблемости демократии. Геродор получил крайне редкостные награды, среди них право общественного угощения пожизненно в здании пританов, бронзовую статую на Агоре рядом с изваяниями тираноубийц и «Спасителей» (Антигона и Деметрия), а также право афинского гражданства. Таковой представлялась гражданам благодарность, подобающая его высокому положению и его явно более чем ординарным заслугам174. Еще более выдающимися были почести, назначенные декретом самому царю. Сообщение о них, вкупе с более ранними почестями 307 г., Плутарх передает вне хронологической связи, то есть в фактическом контексте перечисления всех почетных наград, предоставленных царям в Афинах175. Один день года и один месяц — мунихион, был назван, соответственно переименован в честь царя, а к празднеству Дионисий добавлен праздник Деметрии, который в 292 г. засвидетельствован эпиграфически176. Ни одна из этих почестей, кажется, не оставалась в силе после повторного отпадения города в 287 г. до н. э., тогда как учрежденный в 307 г. культ «Спасителей» Антигона и Деметрия уцелел точно так же, как и названные по ним филы. Возможно, выдвинутый Дромоклидом декрет лишь санкционировал уже установленные отношения, ведь к моменту сдачи города царь, кажется, уже контролировал Пирей (чего нельзя сказать о крепости Мунихии)177. С тех пор в Пирее базировалась большая часть царского флота7у. Отношения царя с Афинами в последующие годы показывают также, что Деметрий захватил и укрепления Аттики, хотя обрывочная традиция на этот счет молчит. Нельзя также сказать конкретно, что означает фраза: он «ввел должности, любезные народу». В связи с упоминанием демократии в постановлении о Геро- доре нельзя, во всяком случае, сомневаться в том, что государственный строй Афин того времени представлял собой конституционную демократию, на смену которой, впрочем, месяцев пятнадцать спустя пришла олигархия (см.
ниже). Твердо установлено, что Совет Шестисот был распущен и заменен на Совет, укомплектованный из вновь избранных членов, так как декрет от 10 мунихиона 296/5 г., то есть десятого месяца года, совпадает с первым днем четвертой притании. Поэтому начало первой притании должно приходиться примерно на 11 элафеболиона, то есть на момент сдачи города, и каждая из оставшихся девяти пританий должна насчитывать около девяти дней178. Не менее надежно и то, что были проведены новые выборы стратегов, так как Федр при архонте Никии в 296/5 г. дважды избирался стратегом по военной подготовке. Таким образом, он получил эту должность при Лахаре, потерял ее при перевороте, снова выставил свою кандидатуру и был избран во второй раз на остаток года179. Примерно в одно время с Геродором был награжден гражданством и бронзовой статуей еще один неизвестный. Правда, ее следовало установить не как обычно, на Агоре или на Акрополе, а в театре. Это достаточно надежный показатель того, что речь в декрете шла о некоем творившем в Афинах поэте, драматурге, предположительно, о Диодоре из Синопы, почитаемом комедиографе того времени, о котором известно, что он стал афинским гражданином. И в данном случае могли сыграть свою роль политические заслуги, связанные скорее всего с событиями 295 г.180. Вслед за повторным замирением Аттики Деметрий двинулся на Пелопоннес, дабы укрепить свою власть и там. Выступивший ему навстречу спартанский царь Архидам потерпел поражение под Манти- неей, и казалось, никогда еще не покоренная Спарта вот-вот падет под натиском Деметрия, когда вдруг царь повернул от города, ибо другой театр военных действий открыл для него более обещающие перспективы. Это была Македония, где распря между двумя юными сыновьями Кассандра предоставила царю повод для вмешательства. Старший сын Антипатр убил свою мать Фессалонику из-за подозрения в пособничестве младшему сыну, а тот призвал на помощь эпирота Пирра и договорился с ним о разделе страны. Однако еще до того младший сын Александр обратился за поддержкой к Деметрию — для ее оказания тот теперь и прибыл. Когда ему заявили, что в его услугах более не нуждаются, Деметрий сделал вид, что собирается уйти. Но на прощальном пиру, который был дан в Ларисе в честь Александра, он приказал убить его вместе со всей свитой. Александрово войско поступило к нему на службу, и тогда Деметрий, изгнав из Македонии старшего брата Антипатра, сам сделался царем этой страны. Антипатр нашел убежище у Лисим ах а, однако вскоре был тем устранен. С его кончиной прервался род Антипатра и Кассандра. С Лисимахом Деметрий заключил договор, в котором в обмен на признание его царем Македонии отказывался от своих владений в Малой Азии, отторгнутых у него Лисимахом (294 г.)181. Сразу вслед за Македонией он установил господство и над Фессалией, где в заливе Волоса Деметрий основал в 293 г. свою новую, моментально расцветшую резиденцию Деметриаду, которая с того момента и вплоть до падения династии Антигонидов в 168 г. после битвы при Пелле стала второй, греческой столицей македонских царей®4. Достижение Деметрием царской власти в Македонии имело для Афин значительные последствия. Одним из них было то, что город перестал быть, как в 304/3 и 303/2 гг., царской резиденцией. Если это и принесло облегчение гражданам, не желавшим повторения эксцессов тех лет, то обратной стороной медали стало то, что Деметрий оказывал теперь свое влияние на город теми средствами, которые были несовместимы с незадолго до того вновь провозглашенными демократическими свободами. Афинянин Олимпиодор был эпоним- ным архонтом города в 294/3 и 293/2 гг. вопреки демократическому принципу, запрещавшему итерацию этой должности. И он мог получить этот пост либо путем назначения, либо в итоге диктуемых выборов, поскольку едва ли просто жребий мог выпасть такой видной фигуре, и уж никак не два раза подряд. Олимпиодор был в «Четырехлетней войне» удачливым соратником царя в борьбе с Кассан- дром и стяжал себе в те годы великую славу. Отсюда абсолютно очевидно, что в 294 г. он был посажен в это кресло как ставленник или комиссар царя и обладал компетенциями, превосходившими обычные полномочия архонта-эпонима. С его вступлением в должность летом 294 г. место секретарей Совета (Grammateis) снова заняли на три последующих года так называемые «записывающие» (Anagrapheis), успевшие стать с 321 по 318 г. своего рода ярлыком олигархии (с. 51). Потому эти годы позднее, когда город в 287 г. снова обрел свободу, и назывались прямо годами олигархии*5. С этим не идет вразрез и то, что в 292 г. царь Деметрий, побуждаемый к тому Феофрасгом, распорядился о возвращении сосланных в 307 г. поли- тиков-олигархов и их сторонников, в числе которых вернулся домой и коринфянин Динарх (с. 53)*. Номинально афинское государственное устройство и тогда могло называться «демократией» (точно так же, как коммунистические государства Европы именовали себя «демократиями» и даже — с противоречащим смыслу удвоением главного элемента — «народными демократиями»). Однако выявленные олигархические моменты перевешивают настолько, что радикальные демократы имели право прямо говорить об олигархии. Наблюдаемый в 294 г. отход от демократии, провозглашенной всего пятнадцать месяцев тому назад, мог опять же быть следствием получения Деметрием македонской короны. Подобную политику царь проводил тогда и в Беотии. Эта союзная с Этолией страна располагалась между его царством на севере и материковыми владениями Деметрия в Аттике и на Пелопоннесе. Поэтому уже в 294 г. она стала целью его агрессии: нападением врасплох он принудил Беотийский союз к повиновению и за два последующих года подавил там восстания. В 291 г. после длительной осады он покорил Фивы. В качестве своего губернатора с титулом «комиссар» (Epimeletes) Деметрий посадил в этой стране историка Гиеронима из Кардии, до того служившего Эвмену, затем победителю последнего Антигону, теперь же находившегося на службе у него самого, а позже у его сына Антигона Гоната182. И если не титул, то функции Гиеронима в Беотии могли соответствовать таковым же у Олимпиодора в Афинах™. Летом 292 г. завершился второй архонгат Олимпиодора. Затем мы снова слышим о нем лишь весной 287 г., когда он возглавил восстание против Деметрия. Между ним и царем могла произойти размолвка; во всяком случае, начиная с 292 г. на авансцену выдвигаются такие услужливые политики, представлявшие интересы царя, как Дромок- лид и во второй раз — после годов своих великих успехов от 307 по 301 г. — Стратокл. Он появляется около 1 мая 292 г. еще раз как инициатор одного почетного декрета8", который касается Филиппида из Пайании (не путать с комедиографом Филиппидом, происходившим из дема Кефала), который за свою долгую блестящую карьеру на протяжении более пятидесяти лет получил высокие почести, коих на склоне лет удостаивались в Афинах заслуженные политики”. Когда бы ни появлялся Деметрий в эти годы в Афины, он всякий раз снова становился объектом преклонения. Далее всего афиняне пошли в сакральном песнопении, распевавшемся в его честь, когда он в 291 или 290 г. воротился с острова Корфу, доставшегося ему через Ла- нассу, дочь Агафокла, считавшую себя обойденной своим супругом Пирром. Эшг гимн был сочинен по случаю Великих Элевсинских мистерий, и его якобы не только исполняли на публичных предсгавле- ниях, но и распевали в частных домах. Парафразу этого так называемого игифаллика приводит в своем историческом сочинении Демохар; полный текст включил в свою историю Дурис Самосский — такой же, как и Демохар, враг Деметрия, — от него он и дошел до нас через Афинея183. Содержание стихов таково: величайшие и любезнейшие городу боги рядом с нами — Деметрия и Деметру свел воедино случай. Деметрий светел и радостен, как подобает богу, прекрасен здесь и смеется; друзья окружают его подобно звездам вкруг солнца. Его называют (с намеком на победу при Саламине) сыном Посейдона и Афродиты (аллюзия на аттический культ его супруги Филы как Афродиты). Другие боги либо далеко удалились, либо не имеют ушей; быть может, их вовсе уж нет или они нисколько не тщатся о людях. «Но тебя зрим мы здесь во плоти — не из древа и не из камня. Тебе мы молимся. Прежде всего — любимейший — мир сотвори, ибо сие во власти твоей. Речь я веду о Сфинксе, кто не одни лишь Фивы, но всю Элладу схватил за горло, именно об Эголийце, который — древнему Сфинксу под стать, — на скале восседая, крадет у нас людей, уводя в полон, а я не в силах бороться. Ведь то этолийский обычай красть своих соседей, теперь же и более дальних. Прежде всего накажи его, а коли нет, Эдипа найди, который Сфинкса со скалы свергнет иль обратит в пепел». Для Дуриса эти стихи явились доказательством того, как низко могли опуститься афиняне, когда-то победители при Марафоне. Они, которые в свое время предали казни своего согражданина за то, что тот в ранге посла города совершил перед Великим царем церемониальное коленопреклонение — проскинезу184, сами проявляли теперь перед Деметрием гораздо большее низкопоклонство. Аналогична и критика Демохара. Самое существенное показание гимна между тем состоит в том, что царя призывают на помощь против господствующих на Дельфийских скалах этолийцев, которые в то же время связаны союзными узами с Фивами (этот город представлен в образе Сфинкса). Схожая ситуация предполагается и во внесенном Дромоклидом афинском декрете, дословно передаваемом Плутархом:185 народ должен избрать одного гражданина, и он по совершении жертвоприношений при благоприятных предзнаменованиях должен испросить у «Спасителя» оракул о том, как лучше всего осуществить повторное посвящение хци- тов. При этом речь шла о щитах из персидской добычи 480/79 г., которые афиняне вывесили в храме Аполлона в Дельфах. Храм был разрушен в 373 т., вероятно, в результате пожара и вслед за тем снова отстроен содружеством греческих государств. Незадолго до освящения нового храма в 340 г. афиняне снова разместили там щиты, то ли уцелевшие после пожара, то ли заменив их на другие из персидской добычи. Надпись на них: «Афиняне от персов и фиванцев, когда те сражались против эллинов» напоминала о некогда имевшем место военном соглашении между фиванцами и варварами и в ситуации 340 года была для Фив оскорбительной. Эго тотчас же дало тогда повод для серьезных осложнений, и все повторилось, когда с начала Ш в. это- лийцы установили свой протекторат над Дельфами и заключили союз с фиванцами. По их претенциозным настояниям щиты были удалены из храма. Теперь декрет Дромоклида требовал их водворения на прежнем месте. И как раз царь Деметрий был тем, кому следовало об этом позаботиться, преодолев сопротивление этолийцев и фиванцев. Если здесь декретом его побуждают к созданию предпосылок для повторного посвящения щитов — что могло произойти только путем насильственного столкновения, — то призыв к нему в священном гимне — да свергнет он этолийского Сфинкса со скалы Дельфийской и тем самым позаботится о мире — говорит об этом напрямую. Предложение Дромоклида должно довольно точно приходиться на то же время, что и создание гимна: ведь Дромоклид уже приобрел в те годы известность как влиятельный и действовавший в духе царя политик (с. 90 сл.). Этот гимн и этот декрет взывали к Деметрию как к богу-спасителю и призывали его выступить походом против врага на Севере. Значение имеет и то, что предложение Дромоклида ясно просит царя дать предсказание. Ведь коль скоро традиционное оракулярное святилище — Дельфы— находится в руках врага и тем самым бог-прорицатель Аполлон для афинян недостижим, на его место вступает новый, сущий во плоти бог Деметрий. Именно эта ситуация, возникшая в Дельфах летом 290 г., и привела к тому, что царь Деметрий устроил в Афинах празднество, назвав его «Пифии», поскольку традиционный Пифийский праздник теперь организовывали и контролировали в Дельфах этолийцьг”. Ежели когда-нибудь отыщутся списки победителей на этих афинских Пифиях, то мы получим ясную картину (или, по крайней мере, представление) того, какое влияние оказало на греческий мир приглашение к этим состязаниям. В следующем, 289 г. Деметрий начал столь долгожданный для Афин поход против этолийцев. После вторжения в их страну он продвинулся дальше до Эпира, чтобы помериться силами с Пирром. Тот, в свою очередь, выступил ему навстречу, однако их войска раз- мину ли сь, так что Пирр наткнулся в Этолии на оставленный Деметрием корпус македонян под командованием Пантавха. Дело дошло до сражения, в котором Пирр и Пангавх на поединке ранили друг друга, и в конце концов Пирр одержал победу, захватив в плен пять тысяч воинов. Этим он добился внушительного престижа, который сумел в глазах общественного мнения обратить в звонкую монету"5. Восхищались им прежде всего в Македонии, где многие стали видеть в нем единственно достойное олицетворение Александра Великого186. Деметрий получил ощутимый удар, тем более болезненный, что его самого на долгое время свалил тяжкий недуг. Источники свидетельствуют о том, что и характер у него изменился. Осуждали помпезность и напыщенность его выступлений, его восточные наряды, роскошный образ жизни, но прежде всего то, что он — некогда столь открытый и обходительный — сделался неприступным, замкнулся в себе, на приемах часто становился заносчивым и вызывающим. Одно афинское посольство он протомил в ожидании, не допуская к себе, два года, хотя вроде бы уделял афинянам особое внимание. Неприязнь к нему македонян возросла, когда его застали за тем, как он, не читая, выбрасывал с моста в реку целую кипу только что врученных ему челобитных97. В Македонии и подчиненных ему областях Греции его власть все более и более стала восприниматься как угнетающая и своевольная. Ну а раз она была серьезно поколеблена в Македонии, то волна протеста должна была всколыхнуть и Грецию. Справившись с недугом, Деметрий почти без труда сумел снова прогнать Пирра, продвинувшегося до Эдессы, но звезда его все же начала клониться к закату. Он носился с грандиозным планом завоевать обратно азиатскую державу своего отца и с большим размахом готовился к походу на Лисимаха. В Афинах, Халкиде и Коринфе для него строили военные суда. Встревоженные этими приготовлениями, другие правители снова заключили против него союз: Лиси- мах, Птолемей, Селевк и Пирр создали фронт обороны и даже сами перешли к наступлению. Птолемей послал флот в Эгеиду и, кажется, отобрал в 287 г. у Деметрия контроль над Союзом Несиотов, основанным его отцом в 314 г.*. Лисимах и Пирр вторглись в Македонию с двух сторон — с востока и запада. При попытке выступить им навстречу Деметрию пришлось пережить то, как крупные части его войска перешли на сторону врага. Он бежал в Кассандрию, где его жена Фила от отчаяния лишила себя жизни. Лисимах и Пирр поделили между собой Македонию. Деметрию остались его греческие владения, и оттуда он набирал своих воинов и помощников. Впервые, как рассказывают, надел он тогда простое цивильное платье. Его мужество не было сломлено и от очередного удара: против него восстали Афины и одолели его гарнизон в городе (весна 287 г.). Неудачи, которые он потерпел в Македонии, стали сигналом для всех свободолюбивых афинян стряхнуть с себя иноземное бремя и взять курс на политику 301 г.^. Под предводительством стратега Олимпиодора, бывшего прежде соратником Деметрия и в качестве архонта 294 — 292 годов даже его ставленником, они с весьма незначительными потерями взяли приступом Мусейон. Первым на стену поднялся Леокрит, павший как герой: афиняне посвятили его щит Зевсу Освободителю (Zeus Eleutherios). На нем было вырезано его имя и описан его подвиг. Он, как и другие павшие, удостоился почетного погребения на общественном кладбище187. Граждан поддержала какая-то часть гарнизона, состоявшего, видимо, из наемников, один из коих, некто Стромбих, двадцать лет спустя снискал похвалу за оказанную при этом помощь188. Пирей же оставался в руках царского гарнизона, и сам царь со своей армией двигался маршем из Пелопоннеса, чтобы вернуть себе город189. Подошло время сбора урожая зерновых (с середины мая), и первоочередной заботой властей было доставить хлеб в город, прежде чем он попадет в руки неприятеля. Помог в этом Каллий из Сфетта, афинский гражданин из состоятельной и знатной семьи, чей отец Ти- мохар занимал высокие военные и политические посты (с. 67). Сам Каллий, однако, в годы правления олигархии из политического протеста удалился в изгнание и потерял тогда свое имение: оно было конфисковано. В 287 г. Каллий состоял на службе у царя Птолемея I и, следуя его инструкциям, высадился с тысячью отборных солдат в Афинах. Он прибыл туда с острова Андрос, который Птолемей в числе других Кик ладских островов аннексировал, видимо, в первую очередь. С его помощью и при содействии другого стратега над гоплитами города — это был Федр, родной брат Каллия — удалось вовремя свезти с полей урожай. Оба брата, по свидетельству изданных позже в их честь декретов, тем самым значительно содействовали спасению города. Вскоре произошли бои с вооруженными частями Деметрия в Пирее, и в одном из них Каллий был легко ранен. В этот момент туда прибыл сам Деметрий со своей армией и окружил город. Но вскоре был заключен мир, по которому Афины вновь отстояли завоеванную свободу. За ратификацию мирного договора агитировал в экклесии Федр, и понадобилось, очевидно, изрядное красноречие, чтобы выставить его перед Народным собранием в приемлемом виде, ибо, согласно договору, хоть Афины и признавались свободными, однако македонские гарнизоны оставались в Пирее и крепостях Аттики. И то, что Деметрий уступил городу свободу (или, во всяком случае, снял осаду), случилось благодаря двум особым обстоятельствам: во-первых, его нетерпению поскорее начать давно готовившуюся акцию пропив Лисимаха в Малой Азии, а во-вторых, вмешательству Птолемея на стороне города. Тот направил к Деметрию своим посредником высокопоставленного функционера Со- страта из Книда (знаменитого прежде всего как основателя или зодчего Александрийского маяка — Фароса). В Пирее были проведены мирные переговоры, в ходе которых афиняне хотя и были выслушаны Состра- том, однако сами не имели права голоса. Совет и стратеги — среди них Каллиев брат Федр — уполномочили на эту миссию Каллия, хоть и офицера Птолемея, но все-таки афинского гражданина. Мир между Деметрием и Птолемеем был заключен, и египетский царь (в лице Со- сграта) представлял при этом, после слушания доклада афинского делегата, интересы города. Ему, однако, не удалось добиться вывода гарнизона из Пирея и аттических укреплений. Мирный договор предоставлял городу свободу, однако не оправдал всех ожиданий: особенно остро, как засевшая заноза, постоянно воспринимался чужеземный контроль над гаванью, который продлился еще полных 58 лет190. Враждебные действия были прекращены в год архонта Кимона, то есть не позже июля 287 г. Деметрий незамедлительно отплыл в Малую Азию и оставил местоблюстителем в Греции своего сына Антигона. Эго был тот, с которым Афинам предстояло столкнуться в будущем; (второе) владычество Деметрия над городом осталось в прошлом.
<< | >>
Источник: Христиан Хабихт. АФИНЫ История города в эллинистическую эпоху. 1999

Еще по теме 1. Царь Деметрий:

  1. 5. ДЕМЕТРИЙ ФАЛЕРСКИЙ
  2. 1. Деметрий Фалерский
  3. Пастушок и царь
  4. СПАС ЦАРЬ ЦАРЕЙ
  5. Царь-баба
  6. ЦАРЬ-КОЛОКОЛ Борис Годунов
  7. ХРИСТОС «ЦАРЬ ИУДЕЙСКИЙ»
  8. Сталин — народный царь
  9. МОРСКОЙ ЦАРЬ И ВАСИЛИСА ПРЕМУДРАЯ
  10. ЦАРЬ-ГОЛОД И «ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ
  11. Глава 18. ИРАНСКИЙ ЦАРЬ ЦАРЕЙ
  12. РАЗДЕЛ 128. РАЗМЫШЛЕНИЯ О БЕДСТВИЯХ, КОИМ ПОДВЕРГАЮТСЯ ЦАРЬ И ГОСУДАРСТВО»
  13. 4. СКАЗАНИЕ О ИКОНЕ СПАСОВЕ, ЮЖЕ ЦАРЬ МАНУИЛ ГРЕЧЕСКИЙ НАПИСА
  14. Царь Федор Иоаннович. Гравюра Франко Форма, 1580#x2011;е гг.