1. Утверждение Рима на Балканах

Начиная с 229 г. римская армия и флот неоднократно вели боевые действия на Балканах и в Эгеиде: в Иллирии, Македонии и Греции. Всякий раз они, а с ними римские полководцы и военачальники, после выполнения боевой задачи отзывались назад.
Восемьдесят лет подряд Рим избегал всякого длительного военного присутствия на Балканах, любой аннексии областей, равно как и постоянного ста- ционирования здесь воинских частей. Вскоре после середины П в. этой политике был положен, однако, конец. В 148 г. после разгрома восстания Андриска территория образованных в 167 г. четырех македонских земель была преобразована в римскую провинцию Македония, и с тех пор туда год за годом посылался римский наместник. Двумя годами позже, после победы Рима над Ахейским союзом контролю этого наместника были подчинены области Греции, принимавшие активное участие в боевых действиях во время войны против Рима. Это были территория Ахейского союза, далее Фивы, Халкида, Восточная Локрида, Фокида и Мегарида615. Город Коринф, который перед началом войны стал ареной издевок над римскими послами, был по приказу Сената разрушен консулом Луцием Муммием, богатые художественные сокровища города римлянами увезены, а кое- какие вещи — менее ценные или заниженной оценки — уступлены их союзникам, таким как пергамский царь Аттал П. Афины оставались в эти бурные годы в значительной мере пассивным наблюдателем событий. И все-таки город тогда, в ходе Третьей Пунической войны (149 — 146 гг.), в одной морской баталии поддержал римский флот пятью триерами, что, по крайней мере, показывает, как он старался выказать свою верность Риму616. Ни на миг он не пытался обратить оружие против Рима на стороне ахейцев и их союзников, тем паче что в своем отношении к Ахейской лиге город с известных пор стал испытывать серьезную напряженность. В прямой связи с Ахейской войной 146 г. имя Афин упомянуто в куцых обрывках традиции лишь раз, когда весной этого года отправленные наместником Македонии Метеллом послы держали речь и в Афинах617. Однако, несмотря на отсутствие источников, не подлежит сомнению, что город на долгое время оказался задет исходом этих событий. Утверждение римлян в Македонии и их контроль над большой частью Греции — наряду с прочим, над всем Пелопоннесом за исключением Спарты, далее, над Мегарами, Фивами и Халкидой в непосредственной близости от Аттики, — даже если это и проявлялось от случая к случаю во вмешательстве проконсула Македонии, было тем фактором, который прямо и существенно затрагивал политический мир всех континентальных греков. Абсолютно так это было воспринято современниками: в Македонии с 148/7 г. началась эра, по которой там на многие столетия вперед стали датироваться тысячи надписей618. Как минимум десять городов Пелопоннеса, почти исключительно те, кто до последнего момента принадлежал к Ахейскому союзу, но не был по своей национальности ахейским, ввели у себя с 145/4 г. новую эру, и она была в ходу целое столетие, пока ее не сменила актийская эра Августа619. И сами Афины, которых это, кажется, коснулось лишь боком, подали тогда похожий знак: хотя там продолжали вести летоисчисление не по одной из эр, а по ежегодно сменявшимся эпонимным архонтам, тем не менее в 146/5 г. Афины открыли новый список архонтов, как это было сделано в год освобождения — 230/29 и как это будет повторно сделано после освобождения от «тирана» Аристиона в 87/6 г.
Подобное обновление записи эпонимных чинов какого-либо города, будь то в Афинах или в другом месте, всегда есть выражение того, что соответствующий год рассматривался как год перелома или начала нового620. В Афинах в 146/5 г. это могло означать только то, что новое урегулирование Римом отношений приветствовалось или, по крайней мере, было встречено позитивно, официальной демонстрацией. В этой связи следует напомнить о том, что разрушение Коринфа пошло на благо афинскому острову Делосу, а через него и самим Афинам. Афины, впрочем, не остались непричастными к зарождению римско-ахейского конфликта, так как налеты на Ороп спровоцировали целую цепь событий, которые в конечном итоге привели к войне. Оропцы предприняли усилия добиться защиты у ахейского союзного стратега 151/50 г., спартанца Меналкида, и купили его поддержку, пообещав ему крупную сумму. В эту грязную аферу оказались втянутыми и другие ахейские политики, так что лежавший в основе всего сговор Меналкида сначала с Калликратом, а затем со своим преемником по должности Диэем из Мегалополя очень скоро привел к серьезной ссоре, а та, в свою очередь, породила конфликт между федеральными властями и федеративным членом Спартой. Менал- кид и Диэй, как представители враждующих партий, зимой 149/8 г. появились перед римским Сенатом. Прежде чем объявленное, а затем надолго отсроченное римское посредничество возымело действие, вражда обеих сторон выплеснулась наружу, в ходе чего Диэй в 148/7 г., как повторно избранный ахейский стратег, сыграл ведущую роль, Меналкид же, со своей стороны, вынужден был покончить счеты с жизнью. Вследствие неуступчивости ахейцев у Сената лопнуло терпение: его послы летом 147 г. выставили ахейцам требование отпустить из состава Союза не только Спарту, но также Коринф и Аргос. Разозленные этим ахейцы отреагировали следующей весной объявлением Спарте войны и накликали тем самым римскую интервенцию, которая еще в том же году положила конец их Союзу и стерла город Коринф с лица земли621. Недавно высказано утверждение, что исход войны снова предоставил афинянам на последующие шестьдесят лет контроль над Оропом622. Это предположение основано, очевидно, на том, что для 123/2 г. зафиксирован визит афинских эфебов в святилище Амфиа- рая. Однако текст говорит как раз о противоположном — эфебы еще в тот же день вернулись «в их собственную страну», покинув, таким образом, именно территорию чужого государства623, в одном еще не изданном декрете точно так же засвидетельствован визит туда эфебов в 177/6 г., то есть в то время, когда Ороп был самоуправляющим ся городом и членом Беотийского союза. Разрешение на посещение святилища в обоих случаях должно было быть испрошено и выдано. В 123/2 г. Беотийского союза, впрочем, уже не существовало, и стоит под вопросом, был ли Ороп тогда самостоятельным городом. Как правило, так и считают, однако недавно Дени Кнёпфлер высказал предположение, что в 146 г. Ороп был передан городу Эретрия, которая в противоположность сражавшемуся на стороне ахейцев и соперничавшему с ним полису Халкида приняла сторону римлян624. В основе этого лежит еще одно допущение, что Ороп, уже за много лет до этого искавший защиты у Ахейского союза, скомпрометировал себя союзом с ахейцами и потому был наказан державой-победитель- ницей лишением самостоятельности. В любом случае, Афины не вернули себе тогда Ороп, хотя вместе с тем и приветствовали наведение порядка в греческих делах, как показывает уже упомянутое открытие нового списка архонтов. Отсюда следует даже, что Афины в какой-то форме поддерживали римлян во время Ахейской войны и затем извлекли выгоду из ее итогов, конкретно по постановлению Сената, принятому под председательством Гая Лелия. Речь об этом идет в длинном, но фрагментарно сохранившемся декрете афинских поселенцев в Мирине на Лемносе. Суть дела требует остановиться на нем подробнее. Декрет, о котором здесь идет речь625, был высечен в Афинах резчиком, деятельность которого прослеживается с 169 по 134 г.626, а это означает, что в качестве председательствующего в Сенате по этому делу речь может идти лишь о Гае Лелии, по прозвищу Sapiens (Мудрый), близком друге младшего Сципиона Африканского. Он был консулом в 140 г., претором пятью годами раньше, в 145 г., и мог руководить Сенатом как консул или, в отсутствие обоих консулов, как претор. Действительно, в отношении этого сенатского постановления все признаки указывают на год его преторства, так как в декрете говорится о некой удаче и о каком-то успешном посольстве, то есть о союзе и военной помощи против невыясненных противников, названных правонарушителями. Народ афинский каким-то образом принимал участие в этих событиях, а римляне названы «общими благодетелями всех»: это означает только то, что таковыми стали они для Афин недавно. Упомянутое постановление Сената дало, видимо, повод для ликования: оно либо даровало Афинам оспаривавшееся до того владение некими островами, либо его подтвердило. Эти признаки дают основание считать, что Рим, по всей видимо сти, недавно и при поддержке Афин успешно выиграл войну. Постановление Сената могло находиться в тесной связи с окончанием войны и последовавшим за ним переустройством. Для афинян оно означало благоприятную весть, поскольку гарантировало им владение спорными островами. Все это, сопоставленное с обеими вероятными датами, когда Гай Делий мог быть председателем в Сенате (в 145 г. как претор и в 140 г. как консул), указывает на протекавшую в 146 г. Ахейскую войну и на 145 г. — когда Лелий был претором — как на год принятия соответствующего сенатского постановления. Эта дата удачно согласуется с упоминанием в декрете клерухов афинского стратега гоплитов Гераклита и афинского стратега на Лемносе Фи лархида. Под островами, о которых идет речь, могли иметься в виду Скиатос, Пепаретос и Икос. После Ахейской войны отношения Афин с Римом оставались и дальше безоблачными. Нет более явного доказательства официально выставленной напоказ Риму лояльности, чем общественное жертвоприношение персонифицированному римскому Демосу — Народу римлян. Он упомянут в одном декрете года архонта Плейстэна: прятаны тогда кроме богов, коим по старой традиции совершали жертвоприношения в обязательном порядке, принесли за благо Афин жертвы еще и «Демосу римлян». Год Плейстэна, как стало известно недавно, приходится не на начало П в. до н. э., а на один из годов, следовавших непосредственно за посольством философов 155 г.627. Речь могла идти о единовременной жертве по особому поводу, так как римский Народ перечислен в обычном наборе божеств только здесь и ни в одном из пятнадцати подобных документов от 178 до 154 г., а также ни разу в более поздних текстах628. Персонификация собственного народа была хорошо знакома афинянам с V в., а в 229 г. был введен государственный культ Демоса и Харит (с.179). Но отбивать поклоны чужому Демосу было чем-то иным. К греческим государствам, первыми начавшим чтить персонифицированный populus Romanus, относились, по-видимому, острова Самос и Родос, а также город Лаодикея на Лике в Малой Азии — Самос в 188 или после 168 г., Родос в 163 г. и примерно тогда же Лаодикея. Афины отстали от них ненамного, однако довольствовались, по-видимому, единоразовым жертвоприношением и не соорудили, на манер памятников тех государств, особого монумента629. Точно так же лишь единожды засвидетельствован в то время праздник Ромеи в честь богини Ромы, что опять же было символом непрекращавшейся преданности города Риму. Во всяком случае, его отпраздновали в год архонта Лисиада, исполнявшего должность в 149/3 г. (или в один из годов, близких к этой дате)28. В 146 г. стало явью то, что за восемьдесят лет до того заявило о себе как о туманном призраке, «облачках с запада», а затем шаг за шагом принимало все более отчетливые очертания — утверждение римлян на греческом материке. Если даже тогда никто не мог и подумать, что римляне на века станут их хозяевами и пустят глубокие корни в их землю, то современники все же очень отчетливо осознавали, что они переживают начало новой эры. Лишь с разгромом Фив Александром Великим в 335 г. можно сравнить варварское разрушение римлянами другого древнего и славного города: оба события положили начало обременительному чужеземному владычеству. Ужас, который должен был охватить греческое общество при виде стертого с лица земли Коринфа, еще более усиливался одновременным разрушением Карфагена после преднамеренно спровоцированной римлянами войны. Нет никакого сомнения в том, что и это событие не осталось в Греции без внимания, ведь именно в Афинах оно оставило след в литературе. Прошло уже семнадцать лет, как там поселился Гасдрубал, поступивший в 159/8 г. учеником Карнеада в Академию и принявший греческое имя Клитомаха. Как выдающийся ученик своего учителя он наследовал ему позже в руководстве Платоновой школы. На трагедию, постигшую его родину, он откликнулся утешением, которое думал послать плененным римлянами карфагенянам, дабы поднять их дух; еще столетие спустя его читал Цицерон630. От судьбы Коринфа и Карфагена на римских союзников в греческом мире как будто повеяло ледяным дыханием. Афины вышли из этих событий без потерь, но политическая арена Афинского государства ощутимо сузилась.
<< | >>
Источник: Христиан Хабихт. АФИНЫ История города в эллинистическую эпоху. 1999

Еще по теме 1. Утверждение Рима на Балканах:

  1. 5. СИТУАЦИЯ НЛ БАЛКАНАХ В 1908-1914 гг.
  2. II ГЛАВА ДРЕВНЕСЛАВЯНСКАЯ КОРМЧАЯ НА БАЛКАНАХ И НА РУСИ
  3. КОРМЧАЯ НА БАЛКАНАХ
  4. Глава II История Нового Рима
  5. Глава VIII. Догматические отступления Рима
  6. VIII. На стороне Рима (200 - 167 гг.)
  7. ПАДЕНИЕ РИМА
  8. 10. Действия немецких войск на Балканах
  9. III. Церковь и национализм на Балканах
  10. СЛАГАЕМЫЕ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ ДРЕВНЕГО РИМА.
  11. Отступления Рима в совершении Таинств
  12. 5. Русская Православная Церковь и германская религиозная политика на Балканах
  13. 10. Захват Рима и борьба за Апеннины Прорыв на Рим
  14. 2. РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О МАТЕРИИ В ФИЛОСОФИИ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ И РИМА