<<
>>

РАЗДЕЛ 4 Пропорциональность частей не является причиной Красоты у людей

Есть некоторые части тела человека, которые, как было замечено, находятся в определенном соотношении друг с другом; но, прежде чем можно доказать, что в этих соотно- о ПРОИСХОЖДЕНИИ НАШИХ ИДЕЙ ВОЗВЫШЕННОГО И ПРЕКРАСНОГО

шениях и заключается причина, вызывающая красоту, необходимо показать, что тот человек, у которого будут обнаружены эти точные пропорции, ему принадлежащие, прекрасен (я имею в виду, прекрасен в силу того воздействия на зрение, которое производит либо какая-то часть тела, рассматриваемая отдельно, либо все тело целиком). Равным образом необходимо показать, что эти части тела находятся в таком отношении друг к другу, что между ними легко можно провести сравнение, из которого естественно возникает воздействие их на дух. Со своей стороны, я в раз~ ное время очень тщательно изучал многие из этих соотношений и обнаружил, что они очень близки или совершенно одинаковы у многих субъектов, хотя последние не только резко отличаются друг от друга, но, даже если один был в чем-то прекрасен, другой был очень далек от красоты. Что касается тех частей тела, которые считаются столь пропорциональными друг другу, то часто они настолько далеки друг от друга и по положению, и по природе, и по функции, что я не понимаю, как их можно сравнивать и, следовательно, каким образом из них может возникнуть какое-либо воздействие, основанное на пропорции^ Говорят, что в красивых телах шея должна быть соразмерна с икрой ноги; она также должна быть вдвое больше окружности запястья,. И бесконечное множество замечаний такого рода можно найти в сочинениях и высказываниях многих людей2. Но какое отношение имеет икра ноги к шее или какая-либо из этих частей тела к запястью? Конечно, такие соотношения можно найти в красивых телах; в равной мере, безусловно, их можно найти в безобразных телах, как может обнаружить всякий, кто возьмет на себя этот труд. Более того, эти соотношения могут быть самыми далекими от совершенства у некоторых из самых красивых людей. Можно определить любые пропорции, какие вам только заблагорассудится, для каждой части человеческого тела; и, насколько я понимаю, художник должен скрупулезно все их соблюдать; но, несмотря на это, если он захочет, то создаст страшно уродливую фигуру. Тот же художник может значительно отойти от этих пропорций и создать очень красивую фигуру. И действительно, можно заметить, что некоторые шедевры древней и современной скульптуры по своим пропорциям очень сильно отличаются от других, причем в очень заметных и огромной важности частях, и что они не меньше отличаются от тех пропорций форм, чрезвычайно впечатляющих и при- ятных, которые мы обнаруживаем у живущих ныне людей. И в конце концов в какой мере сторонники пропорциональной красоты согласны между собой относительно пропорций человеческого тела? Некоторые утверждают, что длина тела должна равняться длине семи голов; другие — восьми; третьи даже увеличивают число их до десяти; огромная разница при столь незначительном числе делений!3 Другие применяют *шые способы определения пропорций, и все с таким же успехом. Но разве эти пропорции совершенно одинаковы у всех красивых мужчин? Или они являются пропорциями, обнаруживаемыми вообще у прекрасных женщин? Никто не скажет, что это так. Однако нет сомнения в том, что оба пола способны обладать красотой, причем величайшей красотой обладает женский пол. Я полагаю, что вряд ли можно приписать это преимущество более высокой точности пропорций прекрасного пола.

Давайте коротко остановимся на этом вопросе и посмотрим, сколько существует различий в размерах, преобладающих во многих похожих частях тела, у представителей обоих полов одного только человеческого рода.

Если определить какие-либо точные пропорции частей тела мужчины и если ограничить красоту человека этими пропорциями, то, когда увидишь женщину, которая и по строению и по размерам почти каждой части тела отличается от заданных критериев, ты должен сделать вывод, что, несмотря на свидетельство твоего воображения, она не красива, или же в подчинение своему воображению ты должен отказаться от своих правил; ты должен отложить линейку и циркуль и искать какую-либо другую причину красоты. Ибо если красота привязана к определенным размерам, которые основаны на действии принципа, существующего в природе, почему же обнаруживается, что похожие части тела с совершенно иными значениями пропорций тоже красивы, и притом все это происходит в пределах одного и того же рода? Но чтобы немного увеличить наше поле зрения, стоит заметить, что почти у всех животных есть части тела, весьма и весьма схожие по природе и предназначенные почти для одних и тех же целей: голова, шея, туловище, ноги, глаза, уши, нос и рот; однако провидение, чтобы наилучшим образом обеспечить разнообразные потребности животных и показать богатства своей мудрости и доброты.в своих творениях, создало из этих немногих и похожих органов почти бесконечное разнообразие расположений, размеров, соотношений. Но, как мы раньше заметили, среди этого бесконечного разнообразия одна особенность присуща многим видам: некоторые из экземпляров, составляющих эти виды, способны внушить нам ощущение красоты; и, хотя у них есть то общее, что они производят такое впечатление, они одновременно резко отличаются друг от друга по относительным размерам тех частей тела, которые произвели это впечатление. Приведенных выше соображений было достаточно, чтобы побудить меня отвергнуть понятие о каких-то особых пропорциях, которые действуют при помощи природы, чтобы произвести приятное впечатление; но те, кто согласится со мной в отношении какой-либо конкретной пропорции, очень сильно предубеждены в пользу одной, более неопределенной пропорции. Они воображают, что, хотя вообще красота не связана ни с какими определенными размерами, общими для различных видов растений и животных, доставляющих удовольствие, тем не менее у каждого вида есть определенная пропорция, абсолютно необходимая для красоты этого конкретного вида.

. Если мы рассмотрим животный мир в целом, то обнаружим, что красота не ограничена никакими определенными размерами; но поскольку каждый отдельный класс животных отличается определенными конкретными размерами и соотношениями частей, то по необходимости прекрасное в каждом виде будет находиться в пределах размеров и пропорций этого вида, ибо в противном случае оно отошло бы от своего соответствующего вида и стало в некотором роде чудовищным. Однако ни один вид не ограничен какими-либо определенными жесткими пропорциями до такой степени, чтобы не допускать значительного разнообразия у отдельных экземпляров. На примере людей было показано, что красоту можно найти независимо от всех пропорций, которые может допускать каждый вид, не выходя за пределы своей общей формы; то же самое можно показать и в отношении разных видов животных; именно эта идея общей формы, а не действие какой-либо естественной причины вообще заставляет рассматривать пропорциональность частей; более того, самое поверхностное размышление поможет выявить, что всю красоту фигуры составляет не размер, а сама ее форма (manner).

Какие новые идеи заимствуем мы у этих хваленых пропорций, когда обдумываем декоративный узор? Мне кажется в высшей степени странным, что художники (если они действительно настолько убеждены в том, что соотношение частей есть главная причина прекрасного, насколько стремятся это показать) не имеют всегда при себе точных размеров красивых животных всех видов; это помогло бы им соблюдать точные пропорции, когда бы они задумывали что-либо изящное, особенно потому, что, как они часто утверждают, они руководствуются в своей работе именно наблюдениями прекрасного в природе. Как мне известно, давно уже было сказано и тысячу раз повторено самыми разными писателями, что пропорции зданий взяты из пропорций человеческого тела. Чтобы сделать эту надуманную аналогию совершенной, они представляют человека с поднятыми и горизонтально вытянутыми на всю длину руками, а затем рисуют своего рода квадрат, образованный прямыми, соединяющими крайние точки этой странной фигуры4. Но мне представляется совершенно ясным, что человеческая фигура никогда не подсказывала архитектуре подобных идей. Ибо, во-первых, людей очень редко можно увидеть в этой напряженной позе, она не естественна для них и совершенно некрасива. Во-вторых, вид человеческой фигуры, поставленной в такое положение, скорее, естественно внушает идею не квадрата, а креста, потому что прежде, чем эта фигура сможет заставить кого-либо подумать о квадрате, необходимо чем-нибудь заполнить большое пространство между руками и основанием. В-третьих, некоторые здания, никак не напоминающие по форме этот упомянутый квадрат, тем не менее были спланированы самыми лучшими архитекторами и производят точно такое же хорошее впечатление, а может быть, и более сильное. И разумеется, не может быть ничего более необъяснимо причудливого, чем архитектурное сооружение, построенное по образцу человеческого тела, потому что не может быть двух вещей, наименее похожих или подобных, чем человек и дом (или храм); нужно ли специально замечать, что цели их совершенно различны?

Я склонен подозревать следующее: эти аналогии были изобретены для того, чтобы внушить доверие к произведениям искусства, показав соответствие между ними и самыми благородными созданиями в природе, причем последние вовсе не служили образцами, следуя которым можно добиваться совершенства первых. И я тем более убежден, что покровители пропорции перенесли свои надуманные идеи на природу, а не заимствовали у нее те пропорции, которые они используют в произведениях искусства, так как всегда при обсуждении данного предмета они как можно скорее покидают открытое поле природной красоты, животное и растительное царства, и укрываются в крепости искусственных линий и углов архитектуры. Ибо есть у людей не очень хорошая склонность делать себя, свои взгляды и свои произведения мерой совершенства во всех каких бы то ни было вещах. Поэтому, заметив, что их сооружения наиболее удобны и прочны тогда, когда им придана правильная форма, части которой согласуются друг с другом, они перенесли эти идеи на свои парки; они превратили деревья в колонны, пирамиды и обелиски; свои живые изгороди они превратили в зеленые стены, а дорожкам придали форму квадратов, треугольников и других математических фигур с точностью и симметричностью; и они полагали, что если не подражают природе, то по крайней мере улучшают ее и учат, как ей делать свое дело.

Но природа наконец избавилась от их муштры и оков; и, как можно убедиться хотя бы на примере наших парков, мы начинаем чувствовать, что математические идеи не являются истинным мерилом красоты. И безусловно, они в одинаковой мере не служат мерилом красоты ни в животном, ни в растительном мире. Ведь если бы пропорциональность частей была, как настаивают некоторые, главной составной частью красоты, разве не кажется необычным, что в тех прекрасных, изобилующих описаниями произведениях, тех бесчисленных одах и элегиях, которые на устах у всех людей (а многие из них веками служат источником наслаждения) и в которых с такой страстной энергией описывается любовь, а ее предмет представляется в таком бесконечном разнообразии видов, не говорится ни одного слова о пропорциональности частей, хотя одновременно в них очень часто и с большой теплотой упоминаются некоторые другие качества?

Но если пропорция не обладает такой способностью, может показаться странным, как могло вначале получиться, что люди оказались столь предубежденными в ее пользу. Полагаю, что эта предубежденность возникла из только что упомянутой мной столь заметной любви, которую люди питают к своим собственным произведениям и понятиям; она возникла из неправильных размышлений о воздействии привычной фигуры животных; она возникла из платоновской теории соответствия и приспособленности5. По этой причи- не в следующем ниже разделе я рассмотрю последствия привычки для фигуры животных, а затем идею приспособленности; ибо если пропорция действует не благодаря естественной способности, сопровождающей определенные размеры, то она должна действовать либо благодаря привычке, либо благодаря идее полезности; никаких других путей не существует.

<< | >>
Источник: ЭДМУНД БЁРК. ФИЛОСОФСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ О ПРОИСХОЖДЕНИИ НАШИХ ИДЕЙ ВОЗВЫШЕННОГО И ПРЕКРАСНОГО / МОСКВА «ИСКУССТВО». 1979 {original}

Еще по теме РАЗДЕЛ 4 Пропорциональность частей не является причиной Красоты у людей:

  1. РАЗДЕЛ 5 Продолжение рассмотрения пропорциональности частей
  2. РАЗДЕЛ I Воспитание различных людей по необходимости различно: оно, быть может, является причиной того умственного неравенства, которое до сих пор приписывалось неодинаковому совершенству органов
  3. РАЗДЕЛ 6 Соответствие [цели] не является причиной Красоты6
  4. РАЗДЕЛ 9. НАБЛЮДЕНИЕ В СВОЕЙ СТРАНЕ ЗА ПАРТИЯМИ ЛЮДЕЙ ПРЕДАННЫХ И ЛЮДЕЙ, ПРЕДАТЕЛЬСКИ НАСТРОЕННЫХ1
  5. ГЛАВА XI ЛЮБОВЬ К ВЛАСТИ ЯВЛЯЕТСЯ ПРИ ВСЯКОЙ ФОРМЕ ПРАВЛЕНИЯ ЕДИНСТВЕННЫМ ДВИГАТЕЛЕМ ЛЮДЕЙ
  6. РАЗДЕЛ 1 О Красоте
  7. РАЗДЕЛЫ 108—110. СООБРАЖЕНИЯ ПО ПОВОДУ ТОГО, НА КОГО НАПАДАТЬ —НА ТАКОГО, КОТОРЫЙ (ПО СВОЕМУ ПОЛОЖЕНИЮ) ЯВЛЯЕТСЯ УДОБНЫМ ОБЪЕКТОМ НАПАДЕНИЯ,1 ИЛИ ЖЕ НА ОСНОВНОГО ВРАГА.' ПРИЧИНЫ, ВСЛЕДСТВИЕ КОТОРЫХ ПОДДАННЫЕ ТЕРПЯТ НУЖДУ, ПРОЯВЛЯЮТ АЛЧНОСТЬ И СТАНОВЯТСЯ ВРАЖДЕБНЫМИ (СВОЕМУ ПРАВИТЕЛЮ).3 СООБРАЖЕНИЯ О (ВЫБОРЕ) СОЮЗНИКОВ4
  8. РАЗДЕЛ 6 Поэзия, строго говоря, не является искусством, основанным на подражании
  9. Вопрос: Правда ли, что христианство является историческим противником евреев? Что оно является главным «оружием» человечества вообще и русского народа в частности в борьбе против «еврейского владычества»?
  10. Раздел III ПРИЧИНЫ КОНФЛИКТА
  11. РАЗДЕЛ III Об общих причинах неравенства умов
  12. РАЗДЕЛ I О действующей причине Возвышенного и Прекрасного1
  13. ОБ ОБРАЗОВАНИИ ТВЕРДЫХ ЧАСТЕЙ
  14. СЕМЬ ЧАСТЕЙ ПРОСВЕТЛЕНИЯ
  15. РАЗДЕЛ 9 Конечная причина различия между аффектами, относящимися к Самосохранению, и аффектами, касающимися общения полов