<<
>>

Основные этические направления отечественной этической мысли середины XX века.

Данный параграф посвящен описанию развития этической мысли в СССР начиная с 60-х годов, тому, каким образом этика стала превращаться в науку после долгого «морализаторского застоя», и идеологической этики того периода, когда по сути в послереволюционное время этика слилась с политикой.
Может возникнуть вопрос, почему он называется именно третий период в отечественной этической мысли. Конечно, вероятнее всего, русская этическая мысль развивалась еще с древних времен, проявляя себя при основании русской православной церкви, и особенно в Киево-Могилевской академии, но все же в данном случае нас интересует именно философская этика как научное изыскание. В связи с этим мы по большей части ссылаемся на российского исследователя В.Н. Назарова, который охарактеризовал советскую этику XX века как третий период отечественной этики. Первый период (1900-1922) - это, можно сказать, идеалистическое направление, которое ярко проявилось в эмигрантской философии Франка (1877-1955), Н.А. Бердяева (1874-1948) и других известных философов, в основном смешивающих богословскую и идеалистическую философию с этикой. Второй период в материалистической философии отечественной этики - 1923-1959 годы; она делилась на умеренно марксистскую, радикально марксистскую, и так называемый этический социализм в лице неокантианцев38, который зачастую смешивал марксизм и другие социалистические концепции с кантианской философией. В свою очередь термин «советская этика» обозначает определенный период в развитии марксистской этической мысли, характеризующейся в целом переходом от моральной идеологии к моральной теории и отличающейся: 1) мировоззренческим единством этических исследований, что определяет совместный процесс достижения конкретно-исторического знания о морали, и 2) моральным теоретизированием как основным способом функционирования этического знания. Вместе с тем в рамках советской этики продолжают действовать и характерные механизмы «моральной идеологии» 30-50-х годов: партийно-государственное управление нравственными процессами общества (в особенности процессами нравственного воспитания) и тотальное функционирование моральных идей, составляющих реальный компонент мировоззрения и обыденного сознания. «Совместный процесс искания моральной истины и мировоззренческое единство исследований обусловили недостаточную выраженность авторской позиции, следствием чего стало отсутствие в рамках советской этики оригинальных и самостоятельных этических систем. В связи с этим советскую этику целесообразно рассматривать не как совокупность отдельных этических учений, но как общую тенденцию развития этической мысли»39, - замечает Назаров. Вместе с тем, несмотря на жесткие идеологические рамки, преследования всяческих отступлений ("уклонов") от институционального марксизма (часто выступавшего квазимарксизмом) и притеснения инакомыслящих, во многих трудах имелись и определенные достижения, связанные с приращением знаний в различных областях философской науки, прежде всего в логике и методологии научного познания, истории философии, философской антропологии, в анализе глобальных проблем человечества. Растущая специализация философских кадров, сама логика научной работы способствовали все большей сосредоточенности ученых на вопросах избранной темы, соотнесению своих разработок с аналогичными исследованиями в немарксистской философии и в конечном итоге в ряде работ - к постепенному отходу от догматизированных канонов и выработке вариативного, достаточно гибкого способа мышления.
В результате под общей «крышей» философии диалектического материализма фактически сложились не только разные позиции, но и различные философские школы: онтологистско-метафизическая, гносеологическая, логическая, философия науки, философская антропология и другие. Если "онтологисты" в своих разработках теорий бытия, универсалий, законов, категорий ориентировались на "классические", особенно гегелевские традиции панлогизма и систематичности, то "гносеологисты", "логицисты", "сциентисты" и "антропологисты" - в той или иной мере на современные течения (неопозитивизм, критический рационализм, герменевтику, структурализм, экзистенциализм, философскую антропологию). Назаров создает интересую хронологию развития отечественной этики третьего периода, то есть становления ее как науки. До этого в течение двух периодов исследователи не занимались теоретизированием, скорее они либо смешивали этику с духовной, идеалистической, либо с материалистической составляющей. «Моральное теоретизирование начинается с обсуждения проблемы этических категорий, организованного в 1961 году журналом «Философские науки». Начало дискуссии было положено статьей Л.М. Архангельского «Сущность этических категорий»40, а ее окончание - статьей А.Г. Харчева «К итогам дискуссии о категориях этики» (1965)41. Основным достижением дискуссии следует считать идею разграничения понятий «мораль» и «этика» и, соответственно, моральных понятий и этических категорий как двух различных типов сознания ценностного (морального) и научного (этического). Необходимо отметить, что в предшествующей отечественной философии морали такого рода разграничения не проводились, что окрашивало нравственно-философскую традицию, при всей ее философской фундаментальности, в нравоучительные тона. Даже нравственнофилософская система В.С. Соловьева была не свободна от этого недостатка. Как отмечал в этой связи Э.Л. Радлов, этика Соловьева «примыкает как последнее звено к целому ряду посланий и поучений, которыми переполнена вся древняя Русь»42. «Моральная деятельность как характеристика прежде всего индивидуальной морали требует «выхода» за пределы традиционного круга пограничных проблем наук о человеке. Но эта ситуация способна породить и мнение, что, мол, постановка самой проблемы моральной деятельности недостаточно продумана, а потому несостоятельна. Представляется, что именно такую позицию занимает Л.М. Архангельский, утверждающий, что установившаяся в марксистской этике точка зрения отвергает «существование некоей автономной, самодовлеющей моральной деятельности»43. Молодой преподаватель Московского университета Дробницкий, работающий в институте Диалектического материализма Академии наук, был одним из немногих действительно разбиравшихся в философии этиков, и не был зациклен на догматике. Именно Дробницкий с группой других советских этиков переходит к теоретизированию, чётко отделяя мораль и этику как науку (надо отметить, что этика в 60-е годы начинает преобразовываться в самостоятельную дисциплину отдельно от социальной философии в СССР). В книге О.Г. Дробницкого и Т.А. Кузьминой «Критика современных буржуазных этических концепций» (1967) дается целый анализ основных направлений западной этики XX века: этического формализма, к которому авторы относят интуитивизм, этику логического и лингвистического позитивизма, и этического иррационализма, включающего в себя моральные концепции экзистенциализма и неопротестантизма. В 1968 году в статье О.Г. Дробницкого «Природа морального сознания» дается оригинальное объяснение механизма долженствования, нередко противостоящего эмпирической, причинно-следственной связи событий, суть которого сводится к метаисторическому пониманию логики морального сознания, основанной на социальной практике предельно широкого исторического масштаба. В издательстве политической литературы выходит сборник «Наука и нравственность». В 1972 году в журнале «Вопросы философии (1972, №2, 6) печатается статья О.Г. Дробницкого «Структура морального сознания», в которой исследуется понятийный строй морального мышления, его формальные схемы и конструкции; устанавливается место каждой из форм понятий в единстве системы нравственного сознания, их логического соотношения и связи, субординация и последовательность включения в систему, а также рассматривается механизм исторического формирования структуры морального сознания и генезис его понятий в «Моральном сознании и его структуре», (1972, 2, С. 31-42). В 1974 году выходит один из самых известных трудов О.Г. Дробницкого «Структура нравственного сознания». Дробницкий развивает эти мысли в журнале Вопросы философии: «Природа морального сознания» (1976, 2, С. 26-37). В 1977 году в издательстве «Наука» выходит мемориальный сборник статей О.Г. Дробницкого «Проблемы нравственности» как особой формы сознания и формы регуляции человеческого поведения. Советская этика в том виде, в каком она начала складываться в начале 60-х годов в качестве самостоятельной научной и учебной дисциплины, не была простым комментированием и развертыванием ленинского понимания морали. Более того, ее нацеленность по сути дела была иной. Практическая заостренность всей работы, связанной с новой дисциплиной, состояла в том, чтобы обосновать независимость морали от политической идеологии, показать ее особую роль и самостоятельную значимость в системе общественных мотивов, оценок, регулятивных норм, акцентировать в ее содержании общечеловеческие моменты, создающие аксиологический язык для широкого общественного диалога поверх классовых антагонизмов и идеологических противостояний. Отнюдь не случайно, что стимулирование этики и апелляция к морали по времени совпали с десталинизацией во внутренней и установкой на мирное сосуществование во внешней политике: теперь уже речь шла не о разоблачении классово-враждебных элементов, а о «коммунистическом воспитании трудящихся», не о воинственной враждебности по отношению к внешнему врагу, а о демонстрации «преимуществ социализма». Идеологическое обеспечение этих задач составляло то, что, пользуясь языком того времени, можно было бы назвать социальным заказом этике. Общая задача обоснования морали в ее самостоятельности, незаменимой роли в жизни человека и общества решалась различными теоретическими средствами. Прежде всего, следует назвать попытки сформулировать специфичную для марксизма этическую нормативную программу. Наиболее цельными среди них были концепции А.Ф. Шишкина и Я.А. Мильнера- Иринина. А.Ф. Шишкин систематизировал этику на основе и в рамках общей схемы исторического материализма, особо акцентируя те суждения классиков марксизма, которые позволяли истолковать мораль как позитивный и общечеловеческий феномен, обосновать официально прокламируемые моральные ценности (коллективизма, добросовестного труда).44 Я.А. Мильнер-Иринин правильно уловил, что марксизм не формулирует особую нормативную теорию, а переводит выработанные в ходе истории общегуманистические идеалы на язык коммунистического действия; он фактически предложил этизированную версию марксизма и истолковал коммунизм как осуществление принципов истинной человечности.45 Основные теоретические поиски (а соответственно и теоретические различия) советской этики были связаны с освоением классических философских традиций. Внимательный анализ советской этической литературы выявит в ней влияние и идей кантианства (О.Г. Дробницкий, Э.Ю. Соловьев), гегельянства (Ю.В. Согомонов, А.И. Титаренко), персонализма (Г.Д. Бандзеладзе, Т.В. Самсонова), аксиологии (Л.М. Архангельский, В.А. Василенко, В.Н. Шердаков), натурализма (В.Т. Ефимов). Эти идейные традиции открыто не манифестировались, а соединялись с марксистскими схемами и учениями, как минимум, прикрываясь марксистской терминологией, но, тем не менее, именно они задавали содержательные акценты этической теории. Советская этика имела богатое, разнообразное научное содержание, выходившее за рамки господствовавшей (и в обществе и в головах самих этиков) идеологической заданности и ставшее основой ее развития в новых условиях философско-мировоззренческого плюрализма. Конечно, ослабление на политической арене идеологической константы благотворно повлияло и на зарождение этической теоретической мысли в СССР. И Дробницкий отнюдь не был единственным, кто ею занимался. «Если «идеологическая знать» по определению была двоемысленна (совсем по Оруэллу - «рыба гниет с головы»), то новым явлением 60-х годов стал скрытый оппортунизм молодежи в высшем «философском свете». Под последним понимаются учреждения элитарного уровня, в которых как раз в описываемый период произошла смена поколений и пришли участники, очевидцы и тайные сочувствующие событиям на философском факультете середины 50-х годов. Это Институт философии, Институт научной информации по общественным наукам и другие гуманитарные учреждения. Как вспоминают многие, значительная часть молодых столичных философов была настроена крайне антимарксистски. Хорошим тоном была внешняя лояльность «единственно верному учению» и скрытое зубоскальство над ним. Потеряв веру в марксизм, «золотая философская молодежь» обрела новые объекты поклонения: русских религиозных философов, или же современных западных авторитетов»46. Общемировоззренческий контекст "искания" моральной истины обусловил недостаточную выраженность авторской позиции, следствием чего стало отсутствие в рамках советской этики оригинальных и самостоятельных этических систем.47 Но даже в условиях господства "коллективной" мысли в советский период возникали неортодоксальные подходы к проблеме нравственности, не вписывающиеся в рамки традиционной марксистской этики. К их числу можно отнести "этический неоспинозизм" Я.А. Мильнера- Иринина, "панперсонализм" П.М. Егидеса, этику "генетического альтруизма" В.П. Эфроимсона, "этику сочувствия" С.В. Мейена, формальную модель "этической рефлексии" В.А. Лефевра. Разумеется, общемировоззренческий характер этической науки не исключал спорных и дискуссионных точек зрения на отдельные проблемы этики. Существенной чертой советской этики стало моральное теоретизирование, преследующее цель ввести этику в ранг научных дисциплин. Теоретизирование в области этики во многом компенсировало отсутствие философско-метафизического плана исследования, связанного с отрывом советской этики от религиозно-философской традиции отечественной этической мысли. В целом данный тип морального теоретизирования оказался наиболее близок к нравственно-правовой традиции русской этики второй половины XIX века. Общими являются здесь темы специфики и сущности морали, исследование природы моральных норм и функций нравственности. Характерно, что и в том и другом случае имел место сравнительный анализ: соотношение морали и права с одной стороны, и морали и экономики с другой. Развитие конкретно-теоретического знания о морали было сопряжено со сменой парадигмы общекультурного понимания морали. Период с середины 60-х по середину 70-х годов характеризуется в целом приоритетом теоретических, формально-логических исследований, связанных с необходимостью предварительной категориальной систематизации марксистской этики. Так, например, обстоит дело с отношением к категории «моральная деятельность». В структуру морали наряду с моральным сознанием и отношениями О.Г. Дробницкий одним из первых включил моральную деятельность. Этим, собственно говоря, был совершен переход к исследованиям структуры морали, то есть к новому, моралеведческому уровню теоретического анализа нравственности»48. Относительно данного вопроса в журнале «Вопросы философии» вышла статья «Постсоветский марксизм: идейное своеобразие и перспективы развития», написанная С.И. Дудником и В.М. Камневым, где весьма точно определяются проблемы именно советского марксизма, и раскрывается его критика, высказанная уже Когеном, Бернштейном и многими другими представителями неокантианства. Вышеупомянутые авторы говорят о преобразовании и «исправлении» советской формы марксизма и возвращении постсоветского марксизма к его первоисточнику, то есть к Марксу. По сути дела, их критика вполне закономерна, ведь советский марксизм уже давно критиковался по тем же далее ниже упомянутым причинам. Действительно, одна из главных причин - это «социологический редукционизм» в философии, попытки сделать из нее эмпирическую науку. Так впрочем понятно почему, если тория исторического материализма пыталась обосновывать все исходя наличного и исторического опыта, а не ссылаться на метафизику идеалистических направлений. Надо заметить, что и советская социология тоже «грешила» редукционизмом, так как в ее основе был исторический материализм. Исторический материализм — это, кроме всего прочего, поэтика революционного подвижничества и страдание от невозможности высказать себя до конца. Социология же своей устремленностью к «закономерностям функционирования и развития» с наивной откровенностью делает тайное явным и профанирует революционную романтику в рационализированных схемах49. Ошибка советской версии марксизма, согласно С.И.Дуднику и В.М. Камневу, заключается в том, что диалектика природы принимается за образец диалектики как таковой, следовательно, считается применимой и к социальной реальности. Такое представление исходит из онтологической первичности природы и вторичности общества, его производности от природы. Но это уже самым очевидным образом противоречит самому духу марксизма, где природа всегда рассматривается как уже преобразованная предметно-практической деятельностью человека, то есть как всегда уже включенная в систему субъект-объектных отношений. «Природа есть категория социальная. То, что выступает как природа на определенной ступени социального развития, структура отношений между человеком и природой и способ, с помощью которого человек вступает с ней в противоборство, а следовательно, смысл, который природа должна иметь в соотнесении с формой и содержанием этого социального развития, с его масштабами и предметным выражением, — все это всегда социально обусловлено»50. Поэтому не диалектика природы является образцом для исследования социальных процессов, но наоборот, диалектика социальной реальности должна рассматриваться как образец, применимый и к природным процессам. В этом смысле сциентизм представляет собой диаметральную противоположность марксизму. В силу своей сциентистской природы советский марксизм старательно игнорировал принятое в европейской науке разделение «наук о природе» и «наук о духе». И именно в силу своей противоположности сциентизму постсоветский марксизм должен отнестись к этому разделению очень внимательно. Дело в том, что такое разделение ни в коей мере не является безусловным, так как довольно легко привести примеры, когда методы «наук о природе» успешно применяются в «науках о духе». В то же время эти примеры не столько подтверждают применимость методов естествознания в гуманитарных науках, сколько демонстрируют ограниченность их применения. Очевидно, что советский марксизм отличался осознанным или неосознанном тяготением сводить проблемы существования социальной реальности к тому виду, в каком эти проблемы принято было решать в естествознании. Не менее очевидно, что постсоветский марксизм будет стремиться избавляться от всех видов «натуралистического редукционизма». Речь идет о тех аргументах, что в обществе, как и в природе, господствует объективная естественная закономерность и необходимость. Все это снабжается, правда, оговорками, что в обществе есть не только закономерность, но и случайность, и не только необходимость, но и свобода. Поэтому Лукач и настаивал на том, что в социальной конкретной тотальности мы имеем дело с тенденциями, а не с законами в физическом смысле. 1.3.
<< | >>
Источник: КУРХИНЕН Павел. Проблема сущности морали в этической концепции Олега Григорьевича Дробницкого. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук.. 2015

Еще по теме Основные этические направления отечественной этической мысли середины XX века.:

  1. ТЕМА 2. ВАЖНЕЙШИЕ МОРАЛЬНЫЕ И ЭТИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ. ФИЛОСОФСКО-ЭТИЧЕСКИЕ УЧИТЕЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.
  2. ЭТИЧЕСКОГО УЧЕНИЯ О МЕТОДЕ РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ ЭТИЧЕСКАЯ ДИДАКТИКА § 49
  3. §4. ФОРМИРОВАНИЕ ХРИСТИАНСКОЙ ЭТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  4. ФИЛОСОФСКИЕ, РЕЛИГИОЗНО-ЭТИЧЕСКИЕ ШКОЛЫ И НАПРАВЛЕНИЯ. РЕЛИГИИ. ЕРЕСИ (ПО ГЛАВАМ)
  5. Глава 2 ЭТИЧЕСКАЯ НАПРАВЛЕННОСТЬ ТАЙСКОГО БУДДИЗМА И СКЛАДЫВАНИЕ ЕГО РЕЛИГИОЗНОГО КУЛЬТА
  6. ТЕМА 3. ОСНОВНЫЕ ФИЛОСОФСКО-ЭТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ
  7. 3. АНТИВОЛЬФИАНСТВО И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ ПЕРИОДА ЗРЕЛОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
  8. Тема 6. Основные направления в искусстве ХХ века
  9. Основные направления западной философии двадцатого века и её особенности
  10. II ЭТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О МЕТОДЕ
  11. ЭТИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ АРИСТОТЕЛЯ.