<<
>>

Морис де Гацдиллак Этьен Жильсон, несравненный учитель


Он умер в Оксере 19 сентября 1978 г. и был похоронен двумя днями позже в Мелуне, без пышности, подобающей академикам его ранга. Этьен Жильсон был лучшим, признанным и почитаемым во всем мире, знатоком средневековой мысли, а также прирожденным литератором, который увлекался проблемами эстетики и никогда не отделял философию от того, что он на старый лад называл Изящной Словесностью; он был человеком «со своей позицией», не боявшимся вступать в дебаты по актуальным вопросам, политическим или религиозным, не раз вызывавшим оживленную полемику.
Жильсон родился в Париже в 1884 г.; в 1904 г. он поступил на филологический факультет, чтобы получить звание лиценциата, а затем пройти конкурс на замещение должности преподавателя. Да, он, молодой католик, ничего не слышал о схоластике — ни в школе, где он получил свою первую ученую степень бакалавра, ни в лицее Генриха IV, где изучал философию. И там и там подавалась только пресная спиритуалистическая похлебка, более или менее кантовского направления. Парадоксально, но именно Сорбонна (эта Сорбонна, которую Пеги заклеймил как цитадель нетерпимого дюргейми- анства) сориентировала нерешительного студента, одно время увлекшегося Бергсоном, на изучение Средневековья, путь к которому вел через изучение Декарта — решительного противника всякого прошлого.
Свой частично автобиографичный труд «Философ и теология», написанный в 1960 г., Жильсон посвятил учителям, спустя полвека воздав им должное за их либерализм и вкус к хорошо сделанной вещи. В частности, он упоминает здесь социолога Леви-Брюля, исследовавшего «до-логическую» мысль; несомненно, именно он, достаточно близко знакомый с Огюстом Контом, чтобы по достоинству оценить положительные аспекты средневекового «порядка», и в то же время интересовавшийся моментами преемственности в истории, которыми слишком пренебрегают, посоветовал ему искать начала некоторых картезианских доктрин в образовании, полученном в Ла Флеш автором «Рассуждений о методе».
Совет оказался удачным: диссертация Жильсона, защищенная в 1913 г. («Свобода у Декарта и теология»), способствовала тому, чтобы прояснить мысль Декарта, а его «Схоластико-картезианский указатель» помог избежать при чтении «Метафизических размышлений» некоторых ошибок (касающихся, в частности, употребления слов «объективный» и «формальный» в их средневековом смысле). Но самое важное, чего, конечно же, не предвидел Леви-Брюль, это то, что, отбросив в сторону эклектические тезисы иезуитов начала XVII в. и тем более «неосхоластику» монсиньора Мерсье, упорно и тщетно пытавшегося примириться с трансцендентальным идеализмом, Этьен Жильсон непосредственно обратился к трудам ангели- ческого доктора, чтобы открыть их подлинный смысл. Сходный путь, хоть и в несколько ином роде, проделал Маритен, но он начал с более отдаленных времен и его отношение к собственному прошлому придало его сочинениям, особенно ранним, более полемический тон.
Философ по складу характера и по выбору, Жильсон был также пунктуальным историком. Ни в Страсбурге, где он преподавал с 1919 по 1921 г. (он опубликовал там первую редакцию «Томизма», многократно возвращаясь к нему и развивая его), ни в Сорбонне, где я имел честь и счастье быть его учеником начиная с 1925 г., никогда его студенты не ощущали в нем ни малейшего отклонения от объективности. Безусловно, он не скрывал своих личных предпочтений, но в своих лекциях, как и в книгах, говорил ли он о святом Фоме или святом Августине, исследовал ли он труды картезианцев, святого Бернара, святого Бонавентуры или Дунса Скота, он умел сразу уловить основные моменты любой концепции и рассматривал их в соответствующем контексте, проясняя различия и сходства.

В сочинениях авторов, к которым он нас приобщал, он и в самом деле распознал составные части того, что он не боялся назвать — вместе с энцикликой Aeterni Patris1* — «христианской философией», приведшей в негодование Эмиля Брейе, но не удовлетворившей и защитников так называемой philosophia perennis2*, объявленной аристотелевско-томистской и естественной философией, не ссылавшейся прямо на Откровение, но как бы дополняющей и увенчивающей его. Жильсон показал, что, как схоласты XIV в., вроде Оккама, так и отцы древности, как Ансельм д’ Аосте3*, так и Альберт Великий или Фома Аквинский, или Дунс Скот считали, что усилием разума, исходящего из веры, можно доказать ее «достоверность» (старый теологический термин, испорченный в наше время под влиянием английского языка в рамках своего рода «неолатинизации» французского языка), установить ее философские «предпосылки» (существование Бога, бессмертие души), а также систематизировать совокупность догм и уточнить их последовательность.
Лекции, прочитанные в Абердине и опубликованные в 1932 г. под заглавием «Дух средневековой философии», очень хорошо показывают — оставляя в стороне схоластов с их убеждениями, равно как и кредо самого Жильсона, верующего католика (но не апологета), — что теологический труд святых отцов и средневековых ученых далек от простого использования таких философских учений, как платонизм, ари- стотелизм, стоицизм, а также учений иудейских и арабских мыслителей, отмеченных в свою очередь авраамической и древнегреческой традициями.
Пройдя через это новое горнило, мыслительный инструмент преображается, обогащается дополнительным смыслом, освобождается от теологической опеки, забывая даже, чем он был ей обязан, и начинает энергично участвовать в формировании нового образа мысли, в значительной степени остающегося философской основой нашей цивилизации. Чтобы в этом убедиться, достаточно наугад перечислить некоторые из тем, новых или обновленных, дошедших до нас отголосками патристической и средневековой мысли: ценность внутреннего мира и субъективности, различие между сущим и сущностью, роль интенции (в этическом смысле и в смысле, который мы сегодня называем феноменологическим), персонализация ответственности, концепция Истории, направленной к определенной цели, а не обреченной вечно совершать циклические обороты.
Вполне земной человек, хорошо разбиравшийся (как и Клодель) в качестве вин и сыров, Жильсон, отстаивавший «методичный реализм», любил у святого Фомы, кроме строгого изящества великолепно точного языка, присущую ему верность определению, которое согласно книге «Исхода» Бог дал самому себе («Я есмь Сущий»): не перводвигатель небесной сферы, не мысль о добре или мысль о мысли, но сам акт бытия (который не следует смешивать, попадаясь на уловки экзистенциализма, с производной от него и преходящей экс-зистенцией (ех- sistance). Одна из самых значительных работ нашего учителя, посвященная этому вопросу, называется «Бытие и сущность» (1948 г.).
Один из основателей папского Института по изучению средневековья в Торонто, профессор Коллеж де Франс с 1932 г., преподававший во многих учебных заведених мира, член Совета Республики после освобождения, академик с 1946 г., Жильсон всегда и везде свободно высказывал то, что думал; однажды его даже обвинили в предательстве после того, как он в 1948—1949 гг. написал для одной вечерней газеты несколько статей, в которых раньше многих других подверг сомнению ценность Атлантического пакта и американского «щита».
Чтобы достойно почтить его память, следует вспомнить о широком спектре его знаний и интересов (он написал важные работы по живописи и искусству, книгу об исторических формах «Божьего града» от святого Августина до Огюста Конта, исследование, совершенно неизвестное, о Дарвине), но еще больше - об удивительном сочетании мощи и проникновенности, проявившемся в утонченном описании истории Абеляра и Элоизы, Данте и Беатриче. Разве могу я забыть, как без малого полвека назад Этьен Жильсон, этот бесподобный учитель, доверил должность своего заместителя в высшем учебном заведении молодому ученому, автору этих строк, направив его сначала к Петрарке и Лауре?
Примечания редактора
De Gandillac М. Introduction: Etienne Gilson, incomparable maitre, p. 9—11. Слегка переделанный вариант статьи, появившейся в «Nouvelles Litt6raires» от 25 сентября - 5 октября 1979 г.
r Aeterni Patris - «Отцу Вечному» (лат.). Энциклика папы Льва XIII, в которой он объявил учение Фомы Аквинского официальной доктриной церкви.
2* Philosophia perennis - вечная философия (лат.).
3* Ансельм дАосте - более известен как Ансельм Кентерберийский (1033— 1109).

Шеню Мари-Доминик
<< | >>
Источник: Жильсон Э.. Избранное: Христианская философия / Пер. с франц. и англ. - М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН),2004. — 704 с.. 2004

Еще по теме Морис де Гацдиллак Этьен Жильсон, несравненный учитель:

  1. Статьи об Э. Жильсоне Жак Маритен1* Этьен Жильсон - философ христианства
  2. Этьен Жильсон
  3. \              Жак Ги Бужероль Когда Этьен Жильсон встречает св. Бонавентуру
  4. Николай Платонович Карабчевский (1851–1925) «НЕСРАВНЕННЫЙ ТЕМПЕРАМЕНТ»
  5. Морис Хальбвакс: традиции и коллективная память
  6. МОРИС МЕРЛО-ПОНТИ И ГАБРИЕЛЬ МАРСЕЛЬ В.П. Визгин
  7. 3.2 Марсель Мосс, Морис Хальбвакс: эмпирические исследования между мировыми войнами
  8. Жильсон Э.. Избранное: Христианская философия / Пер. с франц. и англ. - М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН),2004. — 704 с., 2004
  9. О свойствах учителя
  10. Идеал народного учителя
  11. Педагогическая подготовка учителем
  12. Подготовка учителей
  13. Глава 29 [Категории учителей]
  14. Идеал народного учителя
  15. СЛОВО О НАШЕМ УЧИТЕЛЕ
  16. ЗАЩИЩЕННОСТЬ ШКОЛЬНОГО УЧИТЕЛЯ
  17. Психические состояния учителей