<<
>>

§ 3. Tria prima в контексте философии Парацельса: основные образы

Именно эту теорию Парацельс в зрелый период (1520-1530 гг.) дополняет третьим началом - солью, соотнося всех как душу (сера), дух (меркурий) и тело (соль)[301]. Эти начала, по Парацельсу, суть три составляющие каждой вещи[302].

Сера есть организационный принцип тела, Соль придает телу твердость, а меркурий

- летучее (или жидкое) жизненное начало, в котором обитала сила организма[303]. Сера горит, меркурий испаряется, соль остается твердой[304] [305].

Кроме того, три начала соотносились им с Отцом (сера), Сыном (меркурий) и Святым Духом (соль) .

«Теперь, дабы три этих отдельных субстанции были верно поняты, а именно дух, душа и тело, нужно знать, что они значат не что иное, как три начала (drei principia) - меркурий, серу и соль, из которых образуются все семь металлов. Ибо меркурий - дух, сера - душа, соль - тело. Посредницей между духом и телом, как говорит Гермес, является душа, и она есть сера, которая объединяет две различные вещи и превращает их в одну сущность»[306].

Ряд исследователей, следуя самому Парацельсу, говорят о герметических истоках его теории трех начал, опираясь на процитированный фрагмент. Интересной остается возможность того, что Парацельс, создавая эту модель, опирался в том числе и на теорию трех начал Фичино (который был для него «лучшим врачом Италии» - italorum medicorum optimus[307]), то есть на «Sulphur,

Mercurius, Sal» Парацельса могли повлиять также «anima, spiritus, corpus mundi» (на что может косвенно указывать близость этих понятий и отождествление Парацельсом души, духа и тела с алхимическими серой, меркурием и солью), что в этом случае стоило бы рассматривать как прямую рецепцию ренессансного неоплатонизма в алхимическую традицию и переплетение ее с магической уже в XVI в.[308] [309] [310]. Вместе с тем, как было отмечено выше, Парацельс и Фичино опирались на древнюю традицию употребления этих понятий, поэтому, возможно, было бы корректнее говорить о независимых друг от друга реинтерпретациях классической схемы соотношения духа, души и тела в неоплатоническом (Фичино) и герметическом (Парацельс) эзотерических контекстах. В любом случае герметические истоки теории трех начал Парацельса (хотя бы в смысле алхимической базы, которая была для него основой) несомненны. Однако, если в герметизме душа есть посредник между божественным духом и смертным телами, то для зрелого Парацельса сама душа имеет бессмертную, божественную природу, а дух есть именно астральное (звездное) начало, обозначаемое как «астральный дух» (siderisch geist) или

«астральное тело» (siderisch corpus, gestirnt leib ), насыщенное «мудростью звезд». Таким образом, Бог, творя человека, объединил глину (элементарное тело) и «сущность мудрости, искусства и разума» (das wesen der weisheit, der kunst und vernuft), принадлежащие астральному телу[311] с помощью бессмертной души. Примечательно, что именно у Парацельса мы впервые встречаем отождествление души, духа и тела с активным (сера), пассивным (меркурий) и нейтральным (соль) началами алхимической традиции соответственно.

Теория трех начал, созданная Парацельсом в зрелый период его творчества (1520-1530-е гг.), была частью более широкой панорамы его мировоззрения.

Сердцем концепции Парацельса был тезис о единстве природы и человека как ее квинтэссенции, макрокосма и микрокосма, применимый у него именно к медицине, истоки которого стоит искать в ренессансном преломлении позднеантичного неоплатонизма[312] [313].

Сам человек представляет собой квинтэссенцию творения. В нем есть три вида души: материальная, созданная на основе элементов; астральная и объединяющая их бессмертная душа. Роль человека удивительна именно в контексте познания природы: то, что есть человек, скрыто, за исключением его дел, так же как и сама природа открыта взору лишь настолько, насколько она познается. По словам Парацельса, то же и с Христом, который когда-то был видим физически, но ныне видим лишь в таинстве евхаристии .

Изучение природы становится священным благодаря универсальному закону ее действия (wirkung) во времени, обеспечивающему ее единство, «свету природы» (Licht der Natur), «превосходящему свет Солнца»[314], второму источнику мудрости наряду со Святым Духом[315], ее энтелехии[316] [317]. В этом «свете природы» «невидимые вещи видимы» (ist das Unsichtbare sichtbar) , а исследование становится «божественным даром»[318] [319] [320]. Но это - исследование объективной сущности самого предмета через опыт, которую естествоиспытатель должен подслушать (ablauschen), впитав в себя и обнаружив ее как свою часть. Наука имеет объективный характер, опыт же - субъективное приобщение к ней. Силлогистика Аристотеля, важнейшая для средневековой медицины - не более чем конструкт извращенного сознания, фантазм, а сам Аристотель - «S^arf phantast» .

«Обрати внимание на различие между наукой (scientia) и опытом (experientia). Наука заложена в предмете, опыт же - знание того, в чем есть наука. Бог дал каждому свою собственную науку, которую он должен

3

развивать. Именно наука делает больного здоровым» .

Опыт убеждает, что все вещи меняются, что ни одна из них не сотворена уже готовой. Зерно, собираемое крестьянином, превращается в муку, которая становится хлебом, питающим человека, без чего он, как и любое другое живое существо, погиб бы («Лабиринт заблуждающихся медиков»). Сила, ответственная за изменение вещи, персонифицирована в ключевом концепте философии Парацельса - Вулкане (Огне), который последовательно приводит вещь к ее последней форме, действуя в первоматерии, резервуаре всех вещей - Илиастере[321] [322] [323]. В каждой же вещи он оперирует через Архея, или Ареса, силы макрокосма в микрокосме, существующей в каждой вещи. Все вещи имеют свой собственный Архей, через который они приводятся к высшей форме .

«Бог создал все вещи, он создал нечто, и это нечто суть семена Нет ничего, что было бы полностью завершенным Вулкан должен завершить это. Бог создал железо, но не то, что из него можно сделать: подковы, жезлы или серпы. Он дает нам лишь железную руду, затем он говорит огню и Вулкану, что делать. Это алхимия, а плавильщик - Вулкан».

«Ничто не создано в окончательном виде, но все вещи созданы в исконном [виде], и Вулкан превращает их благодаря искусству алхимии в окончательный. Затем следует Архей, внутренний Вулкан; он знает, как приготовить части к

3

разделению» .

Проблема соотношения Вулкана и Архея ставилась исследователями неоднократно. Самое популярное ее решение - разделение функций: Вулкан изменяет всю природу, а Архей действует в пределах каждой вещи. Однако такое решение кажется неприемлемым: ведь и по словам самого Парацельса, «сложно говорить о них раздельно»[324]. Архей и есть «внутренний Вулкан» (der inwendig Vulcanus), скорее, речь должна идти о Вулкане как о всеобщем и об Архее как о частном аспекте одной силы. В этом смысле, по крайней мере, в рамках данной работы, мы будем говорить о единой трансформирующей силе Вулкана-Архея как о ключевом понятии философии Парацельса.

В контексте теории трех начал, разработанной Парацельсом уже ко времени написания «Сверхудивительного труда», сами вещи перестают быть сотворенными Богом в своей конечной форме, утрачивают статичность. Они происходят из семян, заложенных в них предвечно Богом. Каждая из них представляет собой единство летучего духа (меркурий) и огненной души (сера) в твердом теле (соль). Это единство может быть эксплицировано и в масштабах всей природы: согласно «Краткому катехизису алхимии», вся природа может быть приравнена «к летучему духу, оживленному огнем божественного дыхания», где первое начало соответствует меркурию, а второе - сере[325]. Средневековая статичная модель творения уступает у Парацельса место динамическому единству вещей, образованных духом, душой и телом, и универсального трансформирующего агента, «плавильщика» Вулкана-Архея, приводящего каждую вещь к ее высшей форме.

Картина мира, которую Парацельс создает в своих зрелых произведениях, может быть отображена следующим образом (схема 5).

Схема 5. Картина мира у Парацельса.


В этом смысле сомнительной представляется интерпретация Архея Парацельса как близкого ртути, принадлежащая Рене Генону:

«Ртуть герметиков в целом совпадает с тем, что Парацельс называл ’’астральным светом”, а также с тем, что некоторые более близкие к нашему времени авторы, такие, как, например, Элифас Леви, называли универсальным магическим агентом»[326] [327] [328].

Вулкан-Архей как огненное начало скорее может быть эксплицирован в качестве основания активной огненной серы в теории трех начал. Вулкан сравнивается Парацельсом с солнцем, согревающим элементы в их созревании в инкубаторе-природе . Меркурий в концепции Парацельса скорее становится всеобщей первоматерией - пассивным началом, который подвергается оживляющему воздействию серы в данном теле , чтобы затем единое тело стало материалом трансформации для действующего с помощью силы света природы Вулкана-Архея, с которым он также неразрывно связан. Вулкан-Архей может быть эксплицирован как выражение света природы, так же как Архей был выражением Вулкана в каждом отдельном теле в рамках динамической модели природы как огромной «плавильни» вещей.

На действии Вулкана и основывается возможность существования алхимии как преобразования вещей к их совершенному виду, завершение того, что еще не сделала природа. Искусство Вулкана и есть алхимия (см. выше). Фундаментальная концепция «Парагранума» дает медицине четыре основания: естественную философию, астрономию, алхимию, знание качеств природы.

«Третье основание - алхимия. Если медик не образован и не опытен в ней в высшей степени, все, что он делает, бесполезно. Природа так тонка и остра в своих вещах, что она не может быть использована без великого искусства, ибо она не производит на свет ничего законченного, скорее, человек должен это

завершить. Такое завершение и называется алхимией»[329].

Представление Парацельса о Вулкане становится обоснованием и магии как более широко понятой возможности оперировать с природой согласно ее законам, низводить небесные влияния на землю, ибо «разница между святым и магом - в том, что святой от Бога, а маг от природы действует»[330] [331]. Речь здесь идет именно о натуральной магии, известной со времен Фичино (сам Парацельс обильно цитирует «Герметический корпус» в его переводе), а не о демонической.

Таким образом, теория трех начал становится частью более широкого учения Парацельса о природе как о динамическом единстве микрокосма и макрокосма, пронизанном особым алхимическим агентом трансформации - Вулканом-Археем, обосновывающим возможность магического действия на основе знания света природы, ибо «во всей природе - лишь одна деятельность

л

(eine wirkung)» , и формирует самобытную систему магического натурализма, имевшую герметико-неоплатонические истоки.

<< | >>
Источник: Фиалко Матвей Михайлович. Теория трех начал в европейской магико-алхимической традиции: интерпретация и определение специфики эзотерического мировосприятия. Диссертационная работа на соискание ученой степени кандидата философских наук.. 2015

Еще по теме § 3. Tria prima в контексте философии Парацельса: основные образы:

  1. Книга третья ОБРАЗ МЫСЛИ НИЦШЕ В КОНТЕКСТЕ ЕГО ЭКЗИСТЕНЦИИ В ЦЕЛОМ
  2. Сущность и основные составляющие дисципли ны «Безопасность жизнедеятельности» в социальном контексте
  3. ИСТОРИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ И КУЛЬТУРЫ В ЦИВИЛИЗАЦИОННОМ КОНТЕКСТЕ
  4. философия В контексте религии
  5. 5. РАЗНООБРАЗИЕ ФИЛОСОФИИ В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРЫ
  6. Философия Камю в контексте экзистенциалистской мысли
  7. 1. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ
  8. 1. ФИЛОСОФИЯ XVII-XVIII вв.: СПЕЦИФИКА, СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
  9. 7. НЕМЕЦКАЯ МЫСЛЬ И РУССКАЯ САМОБЫТНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ ФИЛОСОФИИ И.В.КИРЕЕВСКОГО
  10. Основные теоретические положения, определяющие содержание категории «образ жизни»
  11. Глава 1. ИСТОРИЧЕСКИЙ И СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ И ФИЛОСОФИИ
  12. Образы философии в европейской культуре