Диалог двенадцатый ИЗОБРЕТЕНИЯ ВАРВАРОВ, НОВЫЕ ИСКУССТВА И ИДЕИ

Калликрат. Скажите же мне поскорее, что столь полезного миру изобрели эти варвары?

Эвгемер. Мы должны были бы испытывать к ним вечную признательность, даже если бы они не изобрели ничего, кроме ветряных мельниц.

Создателями этих прекрасных механизмов не были ни касситеридцы 30, ни готы, ни кельты: их придумали арабы, обосновавшиеся в Египте; греки здесь совершенно не при чем.

Калликрат. А как устроена эта прекрасная машина? Я слыхал разговоры, но никогда ничего такого не видел. Эвгемер. Она представляет собой дом, укрепленный на вертлюге и вращающийся при каждом дуновении ветра; дом этот снабжен четырьмя большими крыльями, не умеющими летать, но служащими затем, что- бы размалывать между двумя каменными жерновами сжатое в поле зерно. Греки, а также мы, сицилийцы, и даже римляне не пользуются этими крылатыми домами: мы только и знаем, что утруждать руки наших рабов грубым помолом зерна, отбираемого нами у земли в поте лица. Я надеюсь, что прекрасное искусство крылатых домов перекочует однажды к нам.

Калликрат. Говорят, что именно нашей Сицилии боги оказали милость даровать зерно и лишь оттуда оно получило частичное распространение в мире; но наши эпикурейцы в это не верят. Они убеждены, будто боги слишком заняты своей вкусной едой, чтобы еще думать о нашей. В самом деле, если бы Церера нам даровала пшеницу, она должна была бы подарить нам и ветряную мельницу.

Эвгемер. Что до меня, то я неизменно убежден не столько в том, что Церера принесла пшеницу в Сиракузы, сколько в том, что великий Демиург дал людям и животным пищу и способы ее добывания, необходимые для поддержания их краткосрочной жизни, в соответствии с климатом, в каком те или иные живые существа им были порождены. Народы, населяющие берега Сены или Дуная, не владеют дивными плодами, растущими по берегам Ганга. Природа не произрастила у них этого столь вкусного и питательного риса, вкусовые качества коего усиливаются индийскими пряностями или сахарным тростником. Наша северная Европа лишена прекрасных пальм, которыми покрыта вся Азия, а также всевозможных золотых плодов, являющих собой столь легкий вид пищи и такое освежающее питье. Необъятные страны, коих Александр видел только границы, получили в удел кокосовый орех — рассказы о нем вы слышали; плод этот дает ядро, превосходящее по вкусу наш хлеб и молоко, а также жидкость, более приятную, чем наши лучшие вина; он дает масло для ламп и очень твердую скорлупу, из которой делают вазы и тысячи других небольших поделок; волокнистая кора, покрывающая это древо, дает пряжу для холстов, из которых выкраиваются корабельные паруса; из его древесины строят суда и дома, а его широкие, плотные листья служат этим домам кровлей. Таким образом, один только вид плодового дерева питает, утоляет жажду, одевает, дает жилье, сред- ства передвижения и домашнюю утварь целым народам, которым земля щедро поставляет эти дары без предварительной обработки.

В Европе, где Сицилия является наиболее щедро одаренной страной, мы до сих пор имеем только дикие плоды, ибо золотые яблоки Гесперид, прекрасные плоды Персии, Серазонта и Эпира до сих пор не привились на нашем острове. Источник нашей жизни и славы — зерно, которым мы так похваляемся. Печальная слава и тяжкий источник! Быть может, были правы те, кто утверждал, что мы оскорбили Цереру и в наказание она обучила нас земледелию.

Сначала нужно извлечь из недр Земли и выковать руками наших циклопов железо, назначение которого — разрывать ее лоно. Три четверти населения нашей маленькой Европы вынуждены покупать в Азии и Африке семена для засева своих тощих полей; и эти поля после огромных трудов, изнуряющих людей и животных, дают в лучшие годы десятикратный урожай, обычно же — пятикратный и шестикратный, а иногда — трехкратный. Когда такая скудная жатва проведена, люди бывают вынуждены накидывать стога с помощью сильных взмахов вил, причем в ходе этой грубой работы часть урожая гибнет.

Но сами по себе эти работы ничего не дают для питания человека. Требуется отвезти полученное чахлое зерно к тем, кто орошает его своим потом, размалывая его собственными руками с помощью жерновов. Однако и тогда это еще не пища до тех пор, пока тесто не поставят на огонь в сводчатую печь, где избыток жара может превратить его в порошок, а недостаток — в бесполезное месиво.

Вот что такое хлеб, коим Церера облагодетельствовала людей, или, вернее, который она заставила их покупать столь дорогой ценой! Он не более похож на зерно, из коего его делают, чем алое платье — на барана, из шерсти которого оно соткано. Но особенно обидно что труженик едва пользуется плодами стольких трудов Не для него сеял обитатель берегов Дуная и Борисфена, но для варвара, овладевшего его страной, хотя он не ведает даже, как прорастает в земле зерно, и для друида или для ламы, требующих себе от имени неба доли собранного урожая, рассчитывая при этом обесчестить или принести в жертву на алтаре дочку доброго человека, пропитание которого он пожирает.

Вы согласитесь со мной, по крайней мере, что математики, изобретшие ветряную мельницу, освободили несчастного земледельца от самой тяжкой его страды.

Калликрат. Я не сомневаюсь в том, что мода на ветряные мельницы будет немедленно воспринята всеми народами, питающимися хлебом, и они будут благословлять философию. Продолжайте, прошу вас, и дальше просвещать меня относительно новых изобретений варваров.

Эвгемер. Я уже вам сказал, что они дали зрение тем, кто его совсем не имел: они помогли старикам читать31; они показали всем людям, звезды, ранее бывшие постоянно скрытыми от их взора32; и все эти благодеяния, восхитительно разнообразные, суть всего лишь следствия теоремы, известной в Греции и гласящей, что угол падения равен углу отражения.

Калликрат. Вы изображаете ваших философов богами: они даруют людям хлеб и говорят: «Да будет свет». А что они еще создали? Расскажите мне обо всем.

Эвгемер. Они сотворили искусство одним поворотом руки отпечатывать целую книгу33. Благодаря этому средству наука может стать всеобщим достоянием; книги на рынке будут стоить дешевле, чем съестные припасы. Каждый получит в свое распоряжение Аристотеля за меньшую цену, чем пулярку. В одном из разделов этого искусства достигнуто умение размножать картину в тысячекратном или десятижды тысячекратном количестве; таким образом, самый бедный из граждан сможет иметь у себя работы Зевксида и Апеллеса. Искусство это называется гравюрой.

Калликрат. Только что ваши философы-изобретатели были богами, а сейчас они — маги.

Эвгемер. Вы ближе к истине, чем думаете. В Европе есть страны, где это пока малоизвестное искусство размножения картин и книг было принято за колдовство; однако оно станет более обычным, чем ветряные мельницы, о которых я уже говорил. Каждый пожелает напечатать книгу или размножить свой портрет; мир наводнится безвкусными книгами; литература станет пошлым ремеслом, и когда тщеславие автора усугубится в его сознании пропорционально его глупости, не ос- танется ни одного бумагомараки, который не потребовал бы выгравировать свой портрет на заглавном листе своего собрания сочинений.

Калликрат. Я вполне согласен, что большое количество книг может представлять опасность; однако надо питать глубокую признательность к тем, кто открыл секрет, позволяющий сделать их сбыт таким легким. Друзей выбирают из многих.

Эвгемер. На самом деле среди этих многих есть большое число торговцев мыслями: одни продают бредни Платона, другие — непристойности Диогена; в одной и той же лавчонке можно увидеть Гермеса Трисмегиста и Аристофана. Недавно несколько таких торговцев Объединились для продажи тридцати огромных томов34 извлечений из всего того, что когда-либо греческие и варварские философы изобрели, повторили или критиковали в области наук и искусств. Имея подобное сочинение, можно, как утверждают, обойтись без всех остальных, ибо вы всё узнаете из этого резюме, начиная от способа изготовления смертоносного порошка и вплоть до способа вдевать нитку в иголку.

Калликрат. О каком смертоносном порошке вы толкуете? Уж не яд ли это какой-то, изобретенный Ани- том и Мелетом для очищения Земли от философов?

Эвгемер. Нет, это блестящий физический опыт, произведенный неким священником, который сам не разобрался во всей его тонкости: доведенный до степени искусства, этот опыт в совершенстве имитирует гром и молнию. Кроме того, он имеет и гораздо более страшные результаты: порошок этот воспламеняет и разрушает даже самые мощные крепости. Если бы нашему Александру было известно это изобретение, ему не потребовалась бы его доблесть для завоевания мира. Особенно вас удивит, что это искусство всеобщего уничтожения применяется во время празднеств и для развлечений. Празднуют свадьбу государя — и делается это не под звуки арф и лир, как у греков, а при вспышках моі№ ний и ударах грома, как если бы Юпитер явился заключить в объятья Семелу, облеченный всеми атрибутами своей славы.

Калликрат. То, что вы рассказываете, приводит меня в содрогание: это совсем новый мир, где в любой момент надо быть готовым к тому, что вас истребит молния; правда, те, кто этого избегает, наслаждаются великолепным зрелищем.

Эвгемер.

Если бы я в действительности собрал все, что изобрели чужеземцы новой эпохи в различное время, вы посчитали бы их гигантами, в сравнении с коими наши греки — всего лишь дети, со временем Обещающие стать мужами.

В самом деле, не удивлю ли я вас, если скажу, что эти так называемые варвары сумели из простого песка сделать некий род шлифованных алмазов, имеющих более чем пять футов в высоту и ширину и отражающих все объекты лучше, чем небольшое серебряное зеркальце, посвященное Венере прекрасной Фриной в храме этой богини? Такие алмазы свободно пропускают в дома свет, защищая их в то же время от нежелательного проникновения воздуха. Сказать ли вам, до какой степени усовершенствовали они все искусства, доставляющие наслаждения нашим чувствам и способствующие усладам жизни? Поверите ли вы мне, если я вам скажу, что их столицы десятикратно большего размера и более густо населены, нежели Афины и Сиракузы, и на пространстве более чем в тридцать стадиев они заполнены великолепными произведениями искусства в разных жанрах, превосходящими все шедевры роскоши, коими славятся Сузы и Вавилон?

Но еще более вас поразит, что большинство открытий в области этих гениальных искусств было сделано как раз во времена невежества и неотесанности. Похоже, что бог дал некоторым людям инстинкт, превосходящий обычный разум, подобно тому как слоны рождаются в землях, населенных малыми обезьянами. Но постепенно разум сформировался: в результате он исследует то, что изобрел инстинкт, и создает системы; в конце концов он запутывается в аргументах — у варваров так же, как и у греков.

^ Калликрат. Вы всегда приводите «за» и «против» во всем том, чему вы меня обучаете.

Эвгемер. Это потому, что все на свете имеет свою хорошую и дурную стороны. Например, среди наших варваров одни обладают воспитанностью и деликатностью афинян, другие же — суеверной жестокостью скифов. Отдельные лица получили в удел хороший вкус и талант, но они воспитываются в школах, где отсутст- вует здравый смысл. Они начинают превосходить греков в живописи и музыке, если они и не сравнялись с ними в скульптуре. У них есть экспериментальная физика, в которой у греков не было даже элементарных познаний, но в области метафизики они иногда предаются еще большим химерам, чем Платон, Пифагор, Зороастр и Меркурий Трисмегист.

Калликрат. Я предпочел бы обсуждать метафизические проблемы с каким-нибудь галлом или кассите- ридцем.

Эвгемер. Коли вы выучили бы их язык, к чему привел бы ваш диспут? Люди, споря устно, никогда не. приходят к согласию; один из состязающихся плохо выражает свои мысли, другой еще хуже ему отвечает; один ложный аргумент опровергается другим, еще более ложным. Поэтому-то школьные диспуты долгое время отравляли человеческий разум. Без инстинкта — этого счастливого дара, способствовавшего изобретению и усовершенствованию искусств, без опытов, проводившихся вдали от словоблудия схоластов, общество до сих пор пребывало бы в состоянии дикости.

Но в чем честные люди более всего упрекали ученых и тех, кто претендует на это звание, будь то варвары или греки, так это в стремлении выйти за пределы природы. Они вырыли глубокие пропасти, и их засыпало вырытым грунтом.

Один из них 35, и в самом деле бывший истинным гением, исследовал, чем был бы человек без головы, которому боги даровали бы все остальное. Другой 36 употребил всю проницательность высокого ума на выяснение вопроса, какую роль играл бы человек, который из всех органов чувств имел бы один только нос. Еще один философ37 того же высокого уровня назначил день и час, когда более не будет существовать ни людей, ни животных. Что вы хотите? Это Гераклы, играющие в бабки, но от этого они не меньше Гераклы. Три знаменитых математика острова Касситерида наглядно объяснили, каждый по-своему, как был устроен мир до потопа Девкалиона и Пирры; выводы их совершенно различны; таким образом, и расчеты их должны были быть ошибочными; однако они не исправили их и оставили людям созданный ими мир. Следовало бы лучше предоставить эту заботу богу.

А что вы скажете о человеке38, открывшем секрет доводить себя до такой степени экзальтации, что ему якобы было даровано точно предсказывать будущее? И все это лишь на том дивном основании, что если мы мыслим о прошлом, коего уже нет, то с таким же успехом можно мыслить о будущем, еще не наступившем!

Вы можете видеть поэтому, что я — не безвкусный поклонник чужеземцев, которых я видел, я просто отдаю им должное, как и грекам: ошибки и злоупотребления встречаются всюду; если верить Гомеру, им нет счета и на небесах. Две вещи с ужасающей силой способствуют размножению книг среди наших варваров: тщеславие и нужда. Искусство сочинительства стало ремеслом, тем более универсальным, чем больше оно доступно.

Еще совсем недавно авторами были друиды, в объемистых томах объяснявшие, каким образом преломились у Аристотеля и Платона мистические свойства ветви дуба. Ныне большое число писателей посвятили себя преобразованию империй и республик. Человек, не умеющий управляться с курятником и даже не имеющий его в своем распоряжении, берется за перо и диктует законы королевству.

Другие в своих сочинениях воспитывают юношество, дав ему предварительно внушительные образцы своим собственным поведением.

Читали ли вы роман афинянина Ксенофонта о воспитании Кира?

Калликрат. Да, и признаюсь вам, у меня составилось лучшее мнение о Ксенофонте, чем о самом Кире.

Эвгемер. Ну так вот, недавно незначительный человечек — варвар — вообразил, будто он создал метод воспитания государей39, значительно лучший, чем воспитание покорителя Вавилона.

Сначала автор — полугерманец, полугалл — объявляет, что один великий государь умолял его соизволить стать воспитателем его сына; он-де отказал в этом государю, потому что никогда не станет наставником. Но тут же он нам сообщает, что является наставником некоего знатного юноши. И знаете ли, какой урок препо« дает он своему ученику? Он делает из него подмастерье столяра; он сопровождает его в б... Он убеждает его в том, что принц, вельможа, должен жениться на дочери палача, если у него будут для этого личные ос- нования. Наконец, он ему говорит, что гораздо мудрее убить своего врага, чем вступить с ним в честный бой.

Калликрат. Вот как воспитывают в Галлии юных аристократові Поистине, вы меня не обманули, обещав рассказать обо всем хорошем и плохом, принятом у ваших варваров.

Эвгемер. Поскольку я обязался сказать всё, я добавлю, что у этого галльского Ксенофонта вы найдете эпизод, называемый «Савойский друид» 40 и направленный против схоластических идей друидов; в указанном эпизоде полно превосходных моментов.

Калликрат. А что это значит — «Савойский»?

Эвгемер. Савойярами называют народ, обитающий на склонах некоторых Альпийских гор.

Калликрат. И эти альпийские друиды не отправили на костер вашего Ксенофонта?

Эвгемер. Нет, они последовали примеру афинян, которые, казнив Сократа, стали потом высмеивать Диогена.

Калликрат. Итак, ваши галлы — нация чудаков?

Эвгемер. Да, они большие чудаки, после того как они были ужасно дикими, глупыми и жестокими.

Калликрат. Это то же самое, что произошло с нашими пеласгами-греками. А в столице вашей Галлии, стране, по вашим словам, в десять раз более обширной, населенной и богатой, чем Афины, так же как и в Афинах, ставятся трагедии, комедии, музыкальные спектакли и танцы, подобные пиррихе и кордаксу?

Эвгемер. Ставят ли их там? Да буквально все дни года бывают посвящены этим изящным искусствам. Галлы имели своих Софоклов, Еврипидов, Менандров и Тимофеев!41 Ныне они — самый на Земле искусный в танце народ; среди галлов больше танцоров, чем геометров. Но в столице Галлии произошло то же самое, что случилось сорок или пятьдесят тысяч лет назад, по словам мудрых персов, которые никогда не лгут, в городе Зороастра. Там небо, разгневавшись на Землю, где думали только о развлечениях, послало на Ганг жирную самку ужа, бывшую беременной десятью тысячами Завистей: она родила их, и с сего момента люди стали несчастными. По-видимому, в великой галльской столице народилось более ста тысяч Завистей, ибо там с момента, как какой-либо человек начинает преуспе- вать в каком бы то ни было жанре, против него восстают все дочери этой ужихи. В столице Галлии есть лавочка, где Зависти торгуют клеветой четырежды в месяц42. Искусство сообщать свои мысли при помощи письма — восхитительное искусство, первоначально изобретенное во имя распространения просвещения, — стало великой добычей Зависти. Это не самое почетное из искусств, но наиболее культивируемое: брань по адресу наших ближних раскупается с большей поспешностью, нежели изысканные вина и божественный сиракузский мед.

Калликрат. Неважно. Как только я смогу избавиться от своего семейства, я отправлюсь взглянуть иа эту столицу любезных варваров, где проводят время в танцах и злословии. Дочери ужихи не ужаснут путешественника.

<< | >>
Источник: Вольтер. Философские сочинения / Сер. Памятники философской мысли; Изд-во: Наука, Москва; 751 стр.. 1988

Еще по теме Диалог двенадцатый ИЗОБРЕТЕНИЯ ВАРВАРОВ, НОВЫЕ ИСКУССТВА И ИДЕИ:

  1. Диалог седьмой О ФИЛОСОФАХ, ПРОЦВЕТАВШИХ У ВАРВАРОВ
  2. Диалог восьмой ВЕЛИКИЕ ОТКРЫТИЯ ФИЛОСОФОВ-ВАРВАРОВ; ГРЕКИ В СРАВНЕНИИ С НИМИ — ДЕТИ
  3. Изобретение письменности и конец традиционного искусства
  4. Новые идеи логического анализа.
  5. Медальерное искусство и новые соперники
  6. 33. ИДЕИ ПРОСВЕЩЕНИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ И ИСКУССТВЕ
  7. Основные идеи Тотлебена, оказавшие влияние на дальнейшее развитие военно-инженерного искусства в России
  8. 1.4. Платоновские диалоги и Сократ как персонаж диалогов
  9. Фортификационные идеи во Франции в XVII веке. Деятельность Вобана, его предложения и значение в истории военно-инженерного искусства
  10. Старший Брат на телеэкране: новые времена, новые страхи
  11. Новые проблемы — новые лекарства
  12. ПРОТИВ ВАРВАРОВ
  13. ВАРВАРЫ
  14. Глава III История варваров
  15. ПОБЕДА ВАРВАРОВ