<<
>>

Глава VI О ДУШЕ И О ТОМ, КАК ОНА СОЕДИНЕНА С ТЕЛОМ И КАКИМ ОБРАЗОМ ПОЛУЧАЕТ СВОИ ИДЕИ. ЧЕТЫРЕ МНЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ОБРАЗОВАНИЯ ИДЕЙ —МНЕНИЕ ДРЕВНИХ МАТЕРИАЛИСТОВ, МАЛЬБРАНША, ЛЕЙБНИЦА И ОПРОВЕРЖЕНИЕ ЭТОГО ПОСЛЕДНЕГО

Ньютон, подобно почти всем хорошим философам, был убежден, что душа — непостижимая субстанция. Многие лица, часто общавшиеся с Локком, заверяли меня, что Ньютон признавался Локку: У нас недостаточно знаний о природе для того, чтобы осмеливаться утверждать, будто богу было невозможно даровать мысль какому бы то ни было протяженному существу.
Неликая сложность заключена гораздо больше в том, чтобы понять, каким образом существо (кем бы оно ни было) может мыслить, чем в понимании, каким образом могла стать мыслящей материя. Верно: мысль не имеет, по-видимому, ничего общего с атрибутами, известными нам в протяженном существе, именуемом телом; но знаем ли мы все свойства тела? Довольно дерзко заявлять богу: ты сумел дать движение, тяготение, рост и жизнь существу, но не можешь даровать ему мысль!

Вполне ли последовательно рассуждают те, кто утверждает, будто душа, если бы материя могла обрести дар мышления, утратила бы свое бессмертие? Разве для бога труднее сохранить, чем создать?

Более того, если неделимый атом существует вечно, почему не может так же вечно существовать заключенный в нем дар мышления? Если я не ошибаюсь, люди, отказывающие богу в способности придать идеи материи, вынуждены говорить, будто бытие, именуемое духом, есть существо, сущность которого — мышление, за вычетом какой бы то ни было протяженности. Иначе говоря, если природой духа по преимуществу выступает мышление, значит, он мыслит в силу необходимости и постоянно, подобному тому как любой треугольник имеет необходимо и постоянно три угла независимо от бога. Так что же, с того момента как бог создает нечто, не являющееся материей, абсолютно необходимо, чтобы это нечто мыслило? До чего же мы слабы и дерзки! Неужели мы твердо убеждены, будто бог не создал миллионы существ, не обладающих известными нам свойствами как материи, так и духа? Мы находимся в положении пастуха, который, никогда не видав ничего, кроме волов, сказал бы: Если бы бог пожелал создать других животных, следовало бы, чтобы у них были рога и чтобы они оюевали траву. Надо все- таки с большим уважением судить о божестве и либо утверждать, будто есть существа, независимо от него обладающие божественным атрибутом мышления, либо предполагать, что бог может придать этот атрибут тому существу, которое он удостоит с такой целью избрать.

Из одного этого можно видеть, сколь несправедливы те, кто пожелал вменить эту мысль в преступление Локку и со злобным коварством опровергал, пользуясь оружием религии, его чисто философскую идею.

Наконец, Ньютон был весьма далек от того, чтобы отважиться дать определение души, подобно тому как на это отважились многие другие. Он верил в возможность существования миллионов других мыслящих субстанций, природа которых может быть совершенно иной, нежели природа нашей души. Таким образом, различение, проводившееся некоторыми во всей природе между телами и духом, представлялось суждением слепца и глухого, определяющих чувства, не подозревая ни о зрении, ни о слухе; в самом деле, по какому праву можем мы утверждать, будто бог не наполнил необъятное пространство бесчисленными субстанциями, не имеющими с нами ничего общего?

Ньютон не создал для себя системы по поводу способа, каким душа соединена с телом и как образуются идеи.

Враг систем, он обо всем судил аналитически; когда же ему недоставало этого светоча, он умел вовремя остановиться.

До сих пор в мире существовали четыре мнения относительно образования идей. Первое из них принадлежит почти всем древним народам, которые, не домысливая ничего за пределами материи, рассматривали наши идеи как отпечаток в нашем сознании, подобный отпечатку на воске. Эта смутная мысль носила скорее характер грубого инстинкта, чем рассуждения. Философы, пожелавшие затем доказать, что материя мыслит сама по себе, еще более заблуждались; ибо толпа ошибается, не рассуждая, они же заблуждались принципиально; ни один из них никогда не сумел отыскать в материи то, что доказывало бы присутствие способности мышления в ней как таковой.

Кажется, один только Локк сумел снять противоречие между материей и мыслью, сразу прибегнув к Творцу всякой материи и всякой мысли и скромно сказав: Разве не может тот, кто всемогущ, заставить мыслить материальное существо — атом, элемент материи? Он, как человек мудрый, настаивал на этой возможности: утверждать, что материя действительно мыслит, было, по-видимому, верхом дерзости; ну, а утверждать противоположное разве менее дерзко? Второе мнение, наиболее распространенное, состоит и том, что душа и тело оказываются двумя существами, ие имеющими между собой ничего общего, а между тем утверждается, будто бог создал их для того, чтобы одно из них воздействовало на другое. Единственным доказательством этого воздействия является опыт, которым располагает, как думают, каждый: мы ощущаем, что наше тело то повинуется нашей воле, то, наоборот, эту волю обуздывает; мы воображаем, будто они реально взаимодействуют, ибо мы это чувствуем и нам невозможно исследовать вопрос глубже. Такой системе делают возражение, остающееся, по-видимому, без ответа, а именно: если внешний объект сообщает, к примеру, возбуждение нашим нервам, движение это доходит до нашей души или же не доходит; если оно до нее доходит, оно сообщает ей движение, а это предполагает телесную душу; если оно до нее не доходит, никакого воздействия не возникает. Все, что можно на это ответить: такое воздействие принадлежит вещам, механизм которых никому не известен,— печальный способ умозаключения, но почти единственный, подобающий человеку по многим пунктам метафизики.

Третья система — окказиональные причины Декарта, причем Мальбранш зашел в ней еще дальше. Он начинает с предположения, будто душа не может иметь никакого влияния на тело, и, отталкиваясь от этого, чересчур забегает вперед: ведь из того, что воздействие души на тело не может быть постигнуто, вовсе не следует, будто оно невозможно. Далее он предполагает, что материя в качестве случайного повода воздействует на наше тело, и тогда бог производит в нашей душе идею; затем человек отвечает на это актом волеизъявления, а бог немедленно воздействует на тело в результате подобного акта: таким образом, человек действует и мыслит только в боге; мне кажется, что пояснить эту мысль можно лишь сказав, что один только бог за нас мыслит и действует.

Груз сомнений, вытекающих из этой гипотезы, нас подавляет: каким образом, согласно данной системе, человек может сам изъявлять свою волю и не может сам мыслить? Если бог не дал нам способности самим формировать идеи и производить движения, если один лишь он действует и мыслит, то лишь один он изъявляет волю. Мы не только более не свободны — мы вообще ничто, или же мы — модификации самого бога. В этом случае у человека более нет ни души ни разума.

н не стоит труда объяснять связь тела с душой, ибо последней не существует, а существует один только бог.

Четвертой системой является предустановленная гармония Лейбница. Согласно его гипотезе, душа не имеет никакой связи со своим телом; это два сотворенных богом часовых механизма, каждый из которых имеет свою пружину и которые в течение определенного времени действуют в совершенном согласии: один из них указывает время, другой его вызванивает. Часы, указывающие время, не указывают его тогда, когда другие часы звонят; но бог учредил их движение таким образом, что стрелка и звонок находятся в постоянном соотношении. Так, душа Вергилия создала «Энеиду», а его рука ее написала, ничуть не подчиняясь намерению автора; это бог все время распоряжался так, что душа Вергилия создавала стихи, а рука, связанная с телом Вергилия, их записывала.

Не говоря о том, что крайне сложно примирить свободу с этой предустановленной гармонией, необходимо сделать следующее, весьма веское возражение; если, согласно Лейбницу, ничто не происходит без достаточной причины, заложенной в основе вещей, какое могло быть у бога основание объединить между собой два несоизмеримых бытия, столь разнородных и столь безгранично различных между собой, как душа и тело, из которых одно никак не воздействует на другое? С таким же успехом, как в мое тело, можно было бы тогда поместить мою душу в планету Сатурн: связь между душой и телом здесь — дело совершенно излишнее. Однако остальная часть системы Лейбница еще более необычна; принципы ее можно прочесть в «Приложениях к Лейпцигским лекциям» (том VII); можно также обратиться к обширным комментариям многочисленных немцев, выполненным чисто геометрическим методом.

Согласно Лейбницу, существуют четыре вида простых субстанций, именуемых им монадами, как мы увидим это в главе VIII; здесь же мы будем говорить лишь о разновидности монады, именуемой нашей душой. Душа, по утверждению Лейбница,— средоточие, живое зеркало целой вселенной, в котором собраны все смутные идеи всех модификаций этого мира — настоящих, прошедших и будущих. Когда Ньютон, Локк и Кларк услыхали разговоры об этом мнении, они выразили по отношению к нему столь великое пренебрежение, как если бы его автором был не Лейбниц; но, поскольку величайшие немецкие философы почли честью для себя объяснить то, чего ни один из англичан не желал даже слышать, я вынужден пролить свет на эту гипотезу знаменитого Лейбница, ставшую для меня более почтен- ной после того, как вы сделали ее объектом ваших исследований.

Всякое простое и сотворенное бытие, говорит Лейбниц, подвержено изменениям, ибо в противном случае оно было бы богом: душа — простое, сотворенное бытие, следовательно, она не может оставаться в одном и том же состоянии; тела же, будучи сложными, не способны вызывать никаких изменений в простом бытии; отсюда необходимо следует, что изменения в душе имеют своим источником ее собственную природу. Итак, ее изменения — это последовательные идеи вещей нашей вселенной; некоторые из них являются ясными; однако, говорит Лейбниц, все вещи этой вселенной настолько зависят одна от другой, настолько друг с другом навсегда связаны, что в случае, когда душа обладает ясной идеей одной из этих вещей, идеи всего остального у нее по необходимости смутны и туманны.

Дабы пояснить эту мысль, можно было бы привести пример человека, обладающего ясной идеей какой-то игры: в то же самое время у него есть большое число смутных идей многочисленных комбинаций в этой игре. Человек, актуально располагающий ясной идеей треугольника, имеет одновременно идею многочисленных свойств треугольника, которые, в свою очередь, могут представиться его уму более ясными. Вот в каком смысле монада человека является живым зеркалом этой вселенной. На эту гипотезу легко ответить: если бог сделал нашу душу зеркалом, то зеркало это он сделал весьма мутным, и если нет иных оснований для столь странных предположений, помимо пресловутой неизбежной взаимосвязи всех вещей нашего мира, то это смелое здание построено на основаниях, которые невозможно усмотреть; ибо когда у нас есть ясная идея треугольника, это означает, что мы обладаем знанием существенных его свойств; и если идеи всех его свойств не сразу предстают пред нашим умом во всей их яркости, они тем не менее там существуют, они заключены в упомянутой ясной идее, ибо они друг с другом необходимо связаны. Но имеем ли мы в этом случае совокупность вселенной? Если вы лишите треугольник одного из его свойств, вы отнимете у него всё; но если вы отнимете у вселенной песчинку, изменится ли от этого все остальное? Если из двух миллионов существ, выстроенных в ряд попарно, первые два поменяются между собой местами, разве остальные также в силу необходимости поменяют свои места? Разве не сохранят они между собой те же самые отношения? Более того, разве идеи человека имеют между собой такую же связь, какая предполагается между вещами этого мира? Что за связь, какое необходимое звено существует между идеей ночи и незнакомыми объектами, кои я вижу, когда просыпаюсь? Какая связь существует между преходящей смертью души в состоянии глубокого сна или обморока и идеями, получаемыми нами, когда мы приходим в сознание? И даже если бы для бога было возможно сделать все то, что вообразил себе Лейбниц, можно ли было бы поверить в это лишь на основе простой возможности? Что доказал он при помощи всех этих новых усилий? Лишь то, что он обладает великим умом; но объяснил ли он что-либо себе и другим? Странное дело! Мы не знаем, каким образом земля производит травинку, как порождает ребенка женщина, и в то же время считаем, будто нам известно, каким путем мы образуем идеи!

Если кто хочет знать, что думал Ньютон о душе и о способе ее действия, а также какое из этих мнений он принимал, я отвечу: из этих мнений он не следовал ни одному. Что же умел в этой области тот, кто подчинил расчету бесконечность и открыл законы тяготения? Он умел сомневаться.

<< | >>
Источник: Вольтер. Философские сочинения / Сер. Памятники философской мысли; Изд-во: Наука, Москва; 751 стр.. 1988

Еще по теме Глава VI О ДУШЕ И О ТОМ, КАК ОНА СОЕДИНЕНА С ТЕЛОМ И КАКИМ ОБРАЗОМ ПОЛУЧАЕТ СВОИ ИДЕИ. ЧЕТЫРЕ МНЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ОБРАЗОВАНИЯ ИДЕЙ —МНЕНИЕ ДРЕВНИХ МАТЕРИАЛИСТОВ, МАЛЬБРАНША, ЛЕЙБНИЦА И ОПРОВЕРЖЕНИЕ ЭТОГО ПОСЛЕДНЕГО:

  1. МАЛЬБРАНШ — ЛЕЙБНИЦУ » Париж1 последний день июля 1679 г.
  2. Глава III О ТОМ, ЧТО ВСЕ ИДЕИ МЫ ПОЛУЧАЕМ ПРИ ПОМОЩИ ЧУВСТВ
  3. ГЛАВА I ВСЕ НАШИ ИДЕИ ПОЛУЧАЮТСЯ НАМИ ПОСРЕДСТВОМ ЧУВСТВ; ВСЛЕДСТВИЕ ЭТОГО СТАЛИ СЧИТАТЬ УМ РЕЗУЛЬТАТОМ БОЛЬШЕЙ ИЛИ МЕНЬШЕЙ ТОНКОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ
  4. Глава V О ЕСТЕСТВЕННОЙ РЕЛИГИИ. МАЛООБОСНОВАННЫЙ УПРЕК, ДЕЛАЕМЫЙ ЛЕЙБНИЦЕМ НЬЮТОНУ. ОПРОВЕРЖЕНИЕ ОДНОГО МНЕНИЯ ЛОККА. БЛАГО ОБЩЕСТВА. ЕСТЕСТВЕННАЯ РЕЛИГИЯ. ГУМАННОСТЬ
  5. 45. Каким образом, согласно нижеследующим правилам, можно определить, насколько сталкивающиеся тела взаимно изменяют свои движения
  6. ТОМ, ЧТО АВТОР РЕШИЛСЯ ВЫСКАЗАТЬ НЕКОТОРЫЕ СООБРАЖЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ПРИУМНОЖЕНИЯ НАУК, А ТАК КАК ОН ИССЛЕДОВАЛ И ПРИТОМ РАЗРАБОТАЛ НОВОЕ ИСКУССТВО ПОЗНАНИЯ, ТО ОН ПОПЫТАЛСЯ И ЕГО, ПОМНЯ О ВЕЛИЧИИ ЭТОГО ДЕЛА, СООБЩИТЬ ДРУГИМ НА БЛАГО УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЭТОГО ИСКУССТВА (AUCTOR DE SCIENTIARUM AUGMENTIS QUAEDAM ADMONERE INSTITUIT, ET QUIA INVESTIGAVIT ATQUAE EXCOLUIT NOVAM ARTEM SCIENDI, ЕАМ OB REI MAGNITUDINEM ALIIS QUOQUE PERFICIENDAM COMMENDARE AGGREDITUR)
  7. НЕОБХОДИМЫЕ СЛЕДСТВИЯ МНЕНИЯ МАТЕРИАЛИСТОВ
  8. Об естестве, которое созерцается в роде и в неделимом, и о различии как соединения, так и воплощения; и о том, каким образом должно понимать [выражение]: «Единое естество Бога Слова - воплощенное»
  9. 31. Каким образом в одном и том же теле может быть несколько различных движений
  10. Глава I КАКИМ ОБРАЗОМ НРАВЫ СМЯГЧАЮТСЯ ПО МЕРЕ ТОГО, КАК УРАВНИВАЮТСЯ УСЛОВИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ ЛЮДЕЙ
  11. О том, что автор решился высказать некоторые соображения относительно приумножения наук, а так как он исследовал и притом разработал новое искусство познания, то он попытался н его, помня о величии этого дела, сообщить другим на благо усовершенствования искусства О ПРИУМНОЖЕНИИ НАУК
  12. ГЛАВА VI О ТОМ, КАК ОБРАЗУЮТСЯ НАРОДЫ
  13. Витальность идей: от чего она зависит и как влияет на судьбу человека
  14. ГЛАВА IX. О ТОМ, ЧТО ВСЕ НАДОБНО ОТНОСИТЬ К БОГУ, КАК ПОСЛЕДНЕМУ КОНЦУ.
  15. РАССУЖДЕНИЕ ПЕРВОЕ ОБЩЕЕ СРАВНЕНИЕ ТОГО СПОСОБА, КАКИМ ДОСТОВЕРНОСТЬ ПОЗНАНИЯ ДОСТИГАЕТСЯ В МАТЕМАТИКЕ, С ТЕМ СПОСОБОМ, КАКИМ ОНА ДОСТИГАЕТСЯ В ФИЛОСОФИИ
  16. ЛЕЙБНИЦ - МАЛЬБРАНШУ 17
  17. ГЛАВА 9 ПЕРЕД ЛИЦОМ СМЕРТИ: ЧЕТЫРЕ ПОСЛЕДНИХ ОТКРОВЕНИЯ
  18. ГЛАВА II. О ТОМ, ЧТО ИСТИНА БЕЗ ШУМА ГЛАГОЛЕТ В ДУШЕ.