<<
>>

Республиканская пресса


Рассматривать СМИ как механический инструмент передачи ценностей было бы упрощением. Значимые различия задают их институциональные характеристики, отношения собственности, учредители, не говоря уже о составе журналистского корпуса и читательской аудитории.

В постсоветский период заметно выросло количество республиканских изданий. Если в 1985 г. выходило 147 газет и 14 журналов, то на 1 января 2001 г. в Татарстане выходит 419 периодических печатных издания. Из них: газет — 314 (74,9 %), журналов — 85 (20,3 %), прочих — 20 (4,8 %)[326]. Процесс демократизации и утвердившиеся рыночные отношения разрушили монополию государства на СМИ. Круг владельцев СМИ значительно расширился. Если в советское время идеологический дискурс, создаваемый СМИ, как правило, был консолидирован, то сегодня количество групп, имеющих доступ к СМИ, возросло и они, в разной мере, имеют возможность отстаивать или продвигать свои интересы в информационном поле, что способствует появлению конкурирующих дискурсов.
Несмотря на то что внутри правящей элиты Татарстана существуют противоборствующие группы, ее официальный идеологический дискурс, выражающий региональную идентичность, как правило, консолидирован. Возникающие в поворотные для республики моменты резко оппозиционные издания живут недолго[327].

Стремление властной элиты легитимировать в начале 1990-х гг. более широкие (по сравнению с прежними), властные полномочия, как в глазах Москвы, так и в республиканском сообществе, должно было опираться на аргументы. На общероссийском уровне имелось только одно основание, которое отличало республику от обычной российской области — этнический фактор. Его значимость подкреплялась апелляцией к международным правовым нормам о праве наций на самоопределение и уже начавшимся процессом выхода из СССР союзных республик. Кроме того, немалую роль в республике играло национальное движение, которое пополнялось все новыми неформальными организациями. Его лозунги имели достаточно широкую поддержку среди определенной части татарского населения. Но был и еще один веский аргумент, который местная власть могла использовать в споре с Центром. Это — более низкий уровень обеспеченности жителей республики по сравнению с москвичами. Выиг- рышность этого аргумента в политической стратегии руководства Татарстана была бесспорна. Ответственность за сложившуюся систему распределения ресурсов несло центральное правительство. Поэтому выстраивание оппозиции «центр — республика» в формирующемся региональном самосознании способствовало четкому распределению акцентов: кто — «узурпатор», а кто — «жертва».
Таким образом, этничность и оппозиция «центр — республика» становятся несущими опорами всей республиканской идеологии. Характер и особенности подачи этнической информации в республиканской прессе были тесно сопряжены с политическими событиями, сопровождавшими отношения федерального Центра и республики. В соответствии с динамикой интенсивности подачи этнических тем процесс формирования республиканской идентичности можно разделить на несколько этапов. Первый этап — конец 1980 — 1994 гг. резкая и категорическая дистанцированность от Центра; 1994 — 2000 гг. — неконфликтное утверждение республиканской идентичности; с 2000 г.
— интерпретация республиканской идентичности как составной части общероссийской идентичности.
В информационном поле Татарстана конца 1980 — начала 1990-х гг. этническая информация была очень насыщенной и даже темы, не имеющие прямого отношения к этничности, обсуждались в свете данных проблем. Так, тема экологии, связанная с охраной окружающей среды, переросла в тему экологии национальной культуры и языка. Здесь нельзя не отметить (общую для многих национальных республик) характерную увязку этнокультурных проблем с политикой. Отсталость в развитии национальной культуры татар связыва
лась с политикой советского государства, с политикой Москвы. Именно поэтому получила широкий резонанс тема утраченной государственности татар. Социально-экономические проблемы также рассматривались сквозь призму этничности[328]. Показательно, что идеи этнического ренессанса вышли на первый план на волне широкого обсуждения социально-экономических проблем самой республики как субъекта Российской Федерации, которому Центр совсем не уделяет внимания.
Зачастую обсуждение сводилось к поиску виновной стороны, которой оказывалось российское государство. Однако, вина государства нередко экстраполировалась на его этническое большинство — русских. В этот период особенно сильно звучал «мотив жертвы». Приведем в качестве примера своего рода квинтэссенцию подобных публикаций, звучавших довольно часто на страницах республиканской прессы. Показательно ее название — «Соседи». Автор, писательница Б. Рахимова, оценивает «плоды соседства с русскими»: «Государства — нет. Язык — в упадке. Нет ни национальной армии, ни национального банка, наша религия, можно сказать, только, что оправилась от долгой клинической смерти. Что касается образования — всего 7 % татарских детей обучается на родном языке. Славный некогда град Казань... представляет собой... настоящие развалины. Вместо нефтяного богатства нам достались его издержки: химизация, загрязненность почвы, землетрясения, спровоцированные нещадной и вульгарной эксплуатацией наших природных богатств, наконец, чувство опустошенности в нас самих»[329]. Констатируя состояние этнической культуры и языка народа, а также его среды обитания, автор переносит акцент обвинения на российское государство. Однако в публикации присутствует еще один виновный: «Известно, что татарский народ славен как народ активный, работящий, созидательный. Но все чаще и чаще в наш народ проникают... такие пороки, как лень, пьянство, безразличие». Таким образом, оппозиция «государство (российское) — республика (Татарстан)» накладывается на этническую оппозицию «мы — они» и усиливается ею.

Представленная тема и тон ее подачи имеют свою динамику. Контент-анализ сегодняшней прессы (2001 —2002 гг.) показал, что хотя «мотив жертвы» продолжает сохранять актуальность, но звучит гораздо реже. В этот период отмечена всего одна публикация такого рода. Ее название — «Мудрость начинается с характера». В ней автор статьи сравнивает русский и татарский характеры. В качестве индикаторов избраны слова и лексемы, по мнению автора, по-разному осмысливающиеся в русском и татарском языках. В качестве примера приводится ставшая крылатой фраза Б. Ельцина «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить!», а затем делается вывод: «Русский язык не способен быть языком дипломатии, так как в нем много резких и бранных слов». После перечисления современных бед России: «экспансивная политика» и «разрушающее изнутри Россию чиновничество», автор приходит к заключению: «Насколько разнятся системы русских и татарских языков, настолько разнится и менталитет народов. Сегодня татары, живя в русском государстве, перешли на язык и систему русских». От этого, по мнению автора, проистекают все беды народа. Статья завершается призывом: «Нам надо разорвать старую узду, разрушить мосты, упрямо встав на родную зеленую почву, начинать жить истинно по-татарски. Только это нас спасет»[330]. Публикация претендует на объективность, поскольку проблема рассматривается в ней с точки зрения науки. Солидность материалу призваны придать научные регалии автора — «политический психолог». В статье противопоставляются менталитеты народов, языковые системы. Тем самым конструируется положительный автостереотип, акцентируется роль жертвы и закрепляется ценность этнического республиканского самосознания. Российское государство ассоциируется с агрессией, грубостью в противовес родному, этническому. Статья адресована татароязычному читателю.
Для периода с 1980-х до начала 1990-х гг. было характерно сильное влияние политической конъюнктуры на появляющуюся в прессе этническую информацию. Особенно это проявилось в период сложных отношений между Москвой и Казанью в 1993—1994 гг. Контент-анализ газет[331] «Ватаным Татарстан» и «Татарстан яшьляре» в период конституционного конфликта показал, что в 95 % анализируемых статей, связанных с этнической тематикой (из 180 в «Тата
рстан яшьляре» и 120 — в «Ватаным Татарстан»), присутствовала тема России. Самая актуальная тема этого периода — обвинение России в унитаризме, ущемлении суверенных прав. Наиболее эмоционально она подавалась представителями гуманитарной и художественной интеллигенции во время октябрьских событий 1993 г. у Белого дома. В то время как газета «Ватаным Татарстан» печатала лишь безоценочную хронику этих событий, газета «Татарстан яшьляре» напечатала несколько больших публикаций с оценкой этих событий, назвав их «вторым кровавым воскресеньем». Наиболее эмоциональной была статья М. Юныса, в которой писатель провел аналогию с октябрем 1552 г. (взятие Казани), октябрем 1956 г. (события в Венгрии), сделав вывод, что для России кровопролития — закономерность[332]. В это время прореспубликански ориентированные издания придерживались такой позиции: если в России идет выяснение отношений, борьба, поиски врагов, то в Татарстане тем временем работают, стараются найти выход из экономического кризиса. Таким образом, положительный автостереотип «татары — трудолюбивый народ» использовался в качестве характеристики республики и переносился в сферу отношений с Москвой.
Борьба за государственность Татарстана, придание республике новой политической идентичности, активизировала использование символов, включающих в себя память о былой государственности татарского народа. К ним относится День памяти погибших защитников Казани при завоевании Казанского ханства Иваном Грозным и напоминания о святых Булгарах. В качестве примера приведем статью писателя М. Юныса «Уста руин», где инструментальная функция символа выражена наиболее ярко: «Под этими камнями (в Булгарах. — Л.С.) похоронена эпоха наших дедов, живших свободно. И если мы сегодня, борясь за независимость, не сумеем сплотиться... то наши зародившиеся надежды тоже будут похоронены под этими руинами»[333]. Напротив, памятник покорителям Казани в 1552 г., расположенный почти в центре города, воспринимался как символическое закрепление неравноправия татарского народа. Председатель Всетатарской ассоциации деятелей культуры «Маданият» Г. Ягфаров писал о том, что памятник «русским захватчикам» воспринимается татарским народом как «соль на рану»: «Эта несправедливость (можно сказать, и сам памятник) породила ненависть татарского
народа к России (можно сказать, и к русскому народу). Мысль уничтожить, взорвать, сжечь тревожила не одно поколение наших сородичей с тех пор, как его воздвигли». Выходом, на взгляд автора, может стать установка «на самом видном месте Казани памятника ее защитникам. Это станет основой для равноправия двух народов»[334]. Другой автор, писатель С. Шамси, также говорил о том, что памятник «символизирует наше национальное унижение и несвободу», и предлагал превратить его в музей с экспозицией, воссоздающей события 1552 г.[335]. Содержание и эмоциональный заряд этих цитат свидетельствуют о чувствительности к символам. Автор первой цитаты соотносит «равноправие народов» с фактами истории, а не с реальными фактами жизни современных татар, социально-экономическое положение которых точно такое же, как и у русских в республике, да и сходно с тем, что в России в целом.
Как видно из приведенных материалов, общим знаменателем для всех тем, касающихся возрождения этнической культуры, языка и татарского народа в целом, в Татарстане стала тема государственности. Апелляция к этой теме имела две мотивации. Первая касается непосредственно возрождения этнической культуры и языка татар. Государственность татар в этом случае понималась как необходимое условие для создания благоприятного климата для их сохранения и развития, что отражало интересы национальной интеллигенции и этнически ориентированных татар. Вторая причина связана с перераспределением власти и собственности на территории постсоветской России. Интересы преумножения и сохранения экономических ресурсов были приоритетом для властной элиты, а этнический фактор служил ресурсом и инструментом консолидации населения республики вокруг ее лидеров. Исходя из своих интересов, обе эти группы властная элита и творческая, прежде всего гуманитарная интеллигенция — были заинтересованы в том, чтобы стимулировать описанный выше дискурс.
Сопоставление результатов контент-анализа республиканской прессы за два последних года (2001—2002 гг.) с данными конца 1980 — начала 1990-х гг., дает возможность проследить динамику в подаче этнической информации. В целом, нужно отметить, что доля этнической информации значительно уменьшилась. В табл. 1 показана доля этнической информации.
Газеты Октябрь 2001 Февраль 2002
Республика Татарстан 8,0 7,0
Ватаным Татарстан 13,0 11,0
Вечерняя Казань 1,0 9,0
Татарстан яшьляре 13,0 22,0

Таблица 1
Для сравнения: доля этнической информации в официальной газете «Известия Татарстана» в 1994 г. доходила до 45 %[336]. Но, несмотря на то что доля этнической информации стала меньше, сложившаяся в конце 1980 — начале 1990-х гг. стратегия дискурсов анализируемых нами республиканских изданий сегодня сохраняется. Так, официальные газеты «Республика Татарстан» и «Ватаным Татарстан» стараются сохранить бесстрастность и нейтралитет, хотя в последней изредка могут появляться довольно острые публикации. Газеты «Вечерняя Казань» и «Татарстан яшьляре» представляют два полюса мнений и тенденций в отношениях между федеральным Центром и республикой, стремящейся сохранить занятые в течение последних десяти лет позиции.
Одно из ведущих мест среди этнических категорий, обсуждаемых «символьной элитой», занимает тема татарского языка. Ее презентация в республиканских СМИ также менялась на протяжении анализируемого периода. Особенно бурным было обсуждение проблемы современного состояния языка и образования на татарском языке в конце 1980 — начале 1990-х гг. Язык и национальная школа рассматривались как первое условие сохранения этнической самобытности татар: «Своя государственность, свой язык, свое образование помогают сохранить нацию»; «Просвещение — это наша идеология. Армия и налоги могут быть общими (с Россией. — Л.С.), но образование должно быть свое»[337]. В этот период тема языка подавалась в прессе не только с точки зрения его сохранения и развития. Для радикально настроенных авторов не последнюю роль играл фактор становления новой идентичности, включающей в себя попытку утвердить свое отличие от русской культуры. При обсуждении вопросов перехода на
латинскую графику, лидер радикального национального объединения «Иттифак» Ф. Байрамова писала: «Здесь не только о языке поставлен вопрос. В первую очередь нам нужно, чтобы наша нация, наша политика отошли от России»’6.
В отличие от публикаций первой половины 1990-х гг., тема отличия Татарстана от российского культурного пространства не получила своего продолжения. Сегодня подчеркивается инструментальный характер алфавита: это удобная графическая система для татарского языка и средство эффективного овладения новыми компьютерными технологиями[338]. Тем не менее проблема развития и статуса татарского языка в республике продолжает оставаться актуальной до сих пор. Доминирование русского языка во всех сферах общественной жизни тревожит этнически ориентированных татар. Особенно наглядно эта озабоченность проявляется на страницах татароязычной прессы, в которой наряду с журналистскими материалами, публикуются письма и статьи заинтересованных читателей. Так, одна из авторов публикаций приводит в пример детский лагерь «Полет», где отдыхают 500 девочек и мальчиков. Она сетует на то, что все они разговаривают на русском языке, все мероприятия проходят на русском языке, кругом звучит русская музыка. Далее, она пишет о тех мерах, что предпринимает республиканское министерство образования: издание учебников, проведение конкурсов и олимпиад на татарском языке, и делает вывод, что эти усилия тратятся впустую, так как: «вот в таком лагере дети быстро забудут «этот проклятый язык» — так называют его! Здесь в лагере нет места другому языку». Автор видит выход в том, чтобы построить лагерь по типу «Малый Артек», где будут жить и отдыхать дети татар’[339].
Естественно, что среди причин сужения сферы употребления татарского языка национальная интеллигенция выделяет главную: отсутствие вузов с обучением на татарском языке. Авторы публикаций сетуют на то, что Госсовет республики принял в 1997 г. решение о создании национального университета, но до сих пор нет ни университета, ни его концепции[340]. Проблемы видятся не только в нехватке сил и средств. Один из авторов, Т. Айди, пишет: «Открытие татарского национального университета поможет поднять статус татарского языка. Но чтобы сохранить татарина как татарина — этого еще мало. Потому что программа, которая будет отражать потребности империи не будет соответствовать и совпадать с потребностями татар. История мировоззрения, обычаи и традиции там всегда будут в качестве половой тряпки. Вот почему нужна школа, которая будет создана не на деньги государства, а на наши. А денег у нас сегодня нет. Значит мы зря мечтаем об университете»[341].

В последние годы, казалось бы, безобидный вопрос графической системы татар получил политическую окраску. После вмешательства федерального Центра в ход языковой реформы, связанной с переводом письменности татар с кириллицы на латиницу, и последующего запрета Госдумы на ее введение в республике, тема языка и алфавита стала обсуждаться чаще и эмоциональнее, не только в татароязычной, но и в русскоязычной прессе. Актуальность темы поддерживается включением в обсуждение помимо журналистов, политиков, экспертов, ученых, общественных деятелей и читателей. Официальная позиция подается, как правило, с точки зрения разграничения полномочий между Москвой и Казанью. Например, «Республика Татарстан» цитирует выступление Председателя Госсовета РТ Ф. Му- хаметшина: «Думаю, что это неправильно — указывать из Москвы, какому народу каким шрифтом писать на своем родном языке. Это не дело и не полномочия федерального центра. Я думаю, что не стоит даже утруждать себя принятием такого рода закона»2’. По Конституции РФ — это компетенция республики.
В высказывании противопоставляется стратегия федерального центра, который вновь хочет сосредоточить все властные функции в своих руках, и интересы татарского народа, стремящегося по своему разумению сохранить свою культуру и язык. Два понятия «российское государство — этническая культура» выстраиваются в оппозиции друг к другу, причем первое наделяется чертами диктатора, а второе — жертвы. Таким образом, этнический фактор используется как один из немногих оставшихся в распоряжении власти ресурсов, помогающих отстоять свое республиканское «Я», а этническая культура и язык становятся той зоной, где наиболее близко совмещаются интересы этнически ориентированных татар и стратегия властной элиты.

Сопоставление общероссийской и республиканской этнической идентичностей в информационном поле Татарстана отчетливо прослеживается в дискурсах, формируемых неофициальными изданиями. В основе стратегии татароязычной газеты «Татарстан яшьляре» лежит формирование этнических ценностей посредством утверждения своего этнического «Я» через образ другого, которым выступает Россия. Напротив, «Вечерняя Казань» подвергает сомнению значимость этнической составляющей республиканской идентичности, так же, как и правомерность выделения республики в качестве самостоятельного субъекта в рамках России. Характерный прием, который используют эти газеты для утверждения своих дискурсов — «Вечерняя Казань» сообщая о решении правительства РТ обсудить всенародно проект Конституции РТ, приводимой в соответствие с российским Основным Законом, пишет: «Проблема всенародного обсуждения Конституции в том, что этот документ не увеличит толщину масла на хлебе у Васи Пупкина, не ввернет выкрученную соседом лампочку в его подъезде и не вылечит от болезни... Словом, никаким лишним благом не обрадует обывателя... следовательно, подавляющая часть населения наверняка останется равнодушной к ее обсуждению» [342].
Особенно ярко, в соответствии со стратегией «Вечерней Казани», подаются темы ключевые: языка, республиканского гражданства, эт- ничности в республике. А стратегия прореспубликанской и этнической ориентации газеты «Татарстан яшьляре» делает объектом сарказма и насмешек уязвимые стороны российской внутренней и внешней политики. Причем обе газеты «окрашивают» в соответствующие тона даже самый, казалось бы, нейтральный материал. Так, в субботнем номере «Вечерней Казани» (это особенно популярный у аудитории номер, «толстушка» с телепрограммой на всю неделю) в рубрике «Субботний репортаж» напечатана статья журналистки газеты с названием: «Я татарский бы выучила! Только где!» У репортажа — особая маркировка, отличная от других публикаций: более темный цветовой фон внутри рамки и крупный, напечатанный жирным шрифтом заголовок на второй полосе. Журналистка рассказывает о перипетиях, связанных с поиском бесплатных курсов татарского языка. Начинается репортаж с иронической фразы: «Помнится закон принимали с большой помпой. Сколько пылких речей было сказано.»[343]. Казалось бы, весь пафос публикации, звучащая в ней крити
ка, направлены на то, чтобы власти города усовершенствовали систему обучения татарскому языку, который имеет статус второго государственного языка. Однако другие публикации, в которых газета освещает языковые проблемы в республике, говорят о том, что тема татарского языка для газеты — это лишь повод для того, чтобы высказать свое неприятие другой культуры, которая претендует в республике на равноправие с русской культурой.
С конца 2001 г. большой резонанс получило дело С. Хапугина, подавшего иск в Конституционный суд РФ с требованием отмены обязательного изучения татарского языка в объеме русского языка в средней школе. Подробности этого дела постоянно освещаются на страницах «Вечерней Казани» в специально отведенной для этой темы рубрике «Дело движется». Само название рубрики говорит о заинтересованности газеты в победе подавшей иск стороны. Судя по тону трансляции «дела», газета активно формирует ряды недовольных уроками татарского языка в школе. Газета приводит, наряду с рациональными аргументами (например, нехватка времени на множество предметов), и такие: «Необходимо учитывать, что язык является важнейшим элементом национальной культуры, которая, в свою очередь, участвует в формировании той или иной идеологии и психологии, религиозных взглядов, образа мышления и уклада жизни. Недопустимо насильственное привитие культуры гражданам, для которых она не является родной. Это неминуемо ведет к напряженности в межнациональных отношениях».[344] Тонкость приема состоит в том, что газета позицию неприятия этнической составляющей культурной политики республиканского правительства высказывает не от имени редакции, а от имени рядового гражданина Татарстана.
В стратегии газеты «Татарстан яшьляре» более четко проявляется оппозиция «мы — они» в сфере государственного строительства и отношений федерального центра и субъекта Федерации, хотя иногда характеристики в адрес российского государства экстраполируются на его этническое большинство — русских. Обсуждение изменений в Конституции РТ в газете подается через призму оппозиции «мы — они». При этом часто используются ассоциации, связанные с тоталитарным прошлым. Характерным примером служит аналитическая статья «Последний предел отступления, где он?»[345]. Один из ее подзаголовков носит название: «В подвалах ГПУ». Автор, рассказав о про
цессе обсуждения изменений в Конституции РТ участниками делегации из Казани и комиссией со стороны Центра, приводит высказывания участников обсуждения со стороны республики, а затем делает вывод о том, что конституционная реформа грозит «сломом всей политической архитектуре Татарстана», что здесь «не берется в расчет история народа, его интересы». А затем следует прогноз: «При таком подходе легко спровоцировать радикализацию татарской части населения».
Сравнение приведенного материала с публикацией о Конституции РТ в «Вечерней Казани» помогает ярче оттенить особенности стратегии каждого издания. В публикации газеты «Татарстан яшьляре» приводятся высказывания заинтересованных лиц (представителей власти), говорится об абстрактных интересах народа, и при этом акцентируется этнический фактор («...лакмусовой бумагой ее настроения станет День памяти, традиционно проводимый 15 октября, по количеству и настроению участников можно будет судить о том, каков градус общественных настроений» (имеется в виду татарская часть населения РТ. — Л.С.) и делается заключение: «Ничем хорошим все это в конечном итоге не обернется». Общий тон статьи пафосный. В «Вечерней Казани» подход, напротив, прагматичный. Основной акцент в публикациях делается на повседневные нужды простых жителей Татарстана независимо от их этнической принадлежности. Вся информация, содержащаяся в газете, подается с позиции простого обывателя, оппозиционного власти. Но здесь эта оппозиционность накладывается на особенности власти в республике, где этнический фактор играет заметную роль[346]. «Симметричность» стратегий и приемов этих двух газет выражается и в том, что даже краткая информация о республике (в «ВК») или о России (в «ТЯ») содержит оценочный компонент. Каждая газета нацелена на поиск негатива у противоположной стороны и умалчивание недостатков у «своей». Так, в «Вечерней Казани» дается репортаж с выставки одного из казанских художников. Репортаж носит название «Охота на ханов продолжается?» «...Равиль Загидуллин входит в тройку местных живописцев, которые упорно разрабатывают конъюнктурную для суверенной республики тему — бытописание жителей древней Казани и Булгар»[347]. Автор репортажа, характеризуя тематическое содержа
ние полотен художника, однозначно называет его конъюнктурным, и это несмотря на то, что историческая живопись является жанром, имеющим давнюю традицию. Тенденциозность в подаче события легко прочитывается. Поскольку исторические сюжеты художника часть этнической истории, то ироническое отношение автора распространяется и на нее. В другой популярной теме, посвященной обмену паспортов[348], на конкретных примерах показывается как невыгодно на практике иметь в новом паспорте вкладыш на татарском языке, какие сложности поджидают его обладателя, если он выезжает за пределы республики. В свою очередь, «Татарстан яшьляре» дает информацию о больших долгах по выплате заработной платы по всей России. Публикация «Государство снова утонет в долгах» заканчивается фразой: «А у нас в Татарстане долги по выплате заработной платы невысоки... 0,6 %» /"относительно 8 % по России. — С.Л.)[349]. Информация приходится на период обсуждения Договора о разграничении предметов ведения между Российской Федерацией и Татарстаном и подается наряду с информацией о том, что «Спикер Совета Федерации С. Миронов против разделения полномочий между Центром и субъектами.».
Итак, как видно из материалов, газеты выстраивают оппозиции «мы» — «они» и при этом каждая выбирает свою ось. «Вечерняя Казань» формирует солидарность по принципу «мы (народ) — «они» (власть), но это — власть этническая, республиканская. Власть российская представлена, как правило, обобщенно, без конкретных персонажей. Акцентируется ее функция борца за закон и справедливость. Постоянный мониторинг публикаций газеты показывает популярность темы нарушений местными властями российских законов в республике.
«Татарстан яшьляре» проводит ось «Центр (Россия) — Республика (Татарстан) — татары». Помимо пунктирных информационных блоков, в газете публиковались большие статьи-размышления. Все три обозначенных звена «Республика — Татарстан — татары» сходились в период подготовки Всероссийской переписи населения на сюжетах, связанных с ней. Одной из показательных публикаций может послужить интервью журналиста газеты с депутатом Госсовета РТ,
писателем Р. Валеевым, вышедшее под названием «Кто отделился, того медведь съест, кто разделился — съест волк». В публикации сразу же ставится проблема: грядет новая перепись населения — что она несет татарам? Депутат, говоря об увиденном им проекте бланков переписи, высказывает недоумение и возмущение — почему татар поделили на этнографические группы, а русских — нет? Далее депутат делится впечатлениями от своей поездки в Москву для обсуждения этой проблемы в Госдуме РФ, где он не получил ответа на свой вопрос. Депутат раскрывает политическую подоплеку этой процедуры. Действия российского государства характеризуются однозначно — «геноцид»: «такого рода схема переписи — это подготовка упразднения республик, в которых по такой переписи не останется 50 % титульного населения. Следовательно, осуществится девиз Сталина — «Нет народа — нет проблем»[350]. Таким образом, в публикации закрепляется связка — «татары — республика» как взаимообусловленные составные: без единства татар не будет республики, а без республики не выжить народу, как самобытному культурному организму.
<< | >>
Источник: В.С. Магун, Л.М. Дробижева, И.М.Кузнецов. Гражданские, этнические и религиозные идентичности в современной России. 2006

Еще по теме Республиканская пресса:

  1. Республиканская Испания. ~ Ее политическое и региональное дробление. —? Коммунисты и республиканцы. — Ревность и упадок Ларго Кабальеро. ~ Новая армия. — Успехи республиканских реформ. — Бунт в Бильбао.
  2. А.Г. Серебряков БРУНЕТСКАЯ ОПЕРАЦИЯ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ АРМИИ ИСПАНИИ
  3. МОДЕЛЬ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ИННОВАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ В. Н. Бунгов
  4. Каталог проблем в прессе: самостоятельность выбора
  5. Российская пресса пока еще не свободна
  6. РЕСПУБЛИКАНСКИЕ ИНСТИТУТЫ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ; КАКОВА ВЕРОЯТНОСТЬ ИХ ДЛИТЕЛЬНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ?
  7. Российскую прессу жестко наказывают за критику
  8. Каталоги ценностей в прессе: особенности менталитета
  9. СТАТЬИ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПРЕССЕ 156.
  10. ПРЕСС-РЕЛИЗ ПЕРВЫЙ ЮБИЛЕЙ «К0РИФЕЕВ»
  11. Платонов К. К.. Занимательная психология, — СПб: Питер Пресс — 288 с. gt;, 1997
  12. Раздел 11 Проект создания сети детских редакций «Молодая пресса
  13. Анархистские забастовки. ~ Республиканская Конституция. — Кастильбланко. — Закон о земле. — Условия сельского хозяйства в Испании.
  14. ФОРМИРОВАНИЕ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ИННОВАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ КАК ФАКТОРА ПОВЫШЕНИЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ И УЛУЧШЕНИЯ КАЧЕСТВА ЖИЗНИ В. Н. Бунгов
  15. Республиканская Испания. — Революция в Мадриде. — В Новой Кастилии. — В Барселоне и Каталонии. — В Валенсии и Андалузии. — В Басконии, Сантандере и Астурии.
  16. Александер Ф.. Психосоматическая медицина. Принципы и практическое применение. /Пер. с англ. С. Могилевского. — М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс. — 352 с. (Серия «Психология без границ»)., 2002
  17. Буровский А. М.. Самая страшная русская трагедия. Правда о Гражданской войне — М.: Яуза- пресс,. — 640 с.: ил. — (Вся правда о России)., 2010
  18. Буровский А. М.. Не Вторая Мировая, а Великая Гражданская! Запретная правда о войне / Андрей Буровский. — М. : Яуза-пресс. — 512 с. — (Правда Виктора Суворова)., 2012
  19. И. И Кальной и др.. Гражданское общество: истоки и современность / Науч. ред. проф. И. И. Кальной, доц. И. Н. Лопушанский. 3-е изд., перераб. и доп. — СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс». — 492 с., 2006
  20. Наступление в Арагоне, — Республиканская армия. — Мельчите. — «Неизвестные подводные лодки». — Конференция в Пионе. — Испания в Лиге Наций. — Италия признает Иионские соглашения. — Муссолини упал духом. — Конец арагонского наступления. — Астурийская кампания. — Падение Хихона и завершение войны на севере.