<<
>>

12. Античная философия и современная наука

Влияние идей античной философии на современную науку также неоднократно отмечается самыми разными исследователями, которые, правда, не всегда указывают теологические контексты, из которых пришли в последние эти первые.
Так, Ю. В. Гавриченков979, ссылаясь на работу И. Д. Рожанского «Развитие естествознания в эпоху античности» (1979), пишет, что в «Тимее» Платон, проведя синтез доктрин Левкиппа и Демокрита с пифагорейской концепцией числа, создал настолько глубокую и оригинальную физическую концепцию, что ее эвристичность стала пониматься только в эпоху кризиса классической науку, когда к доктрине материи основателя Академии обратились такие физики, как Гейзенберг. У Платона идея порождает материю, является принципом ее устройства. Доктрина Платона об идеях и душе представляет собой учение о порождении человеком своей души для мира-космоса и природы. Исследователь утверждает, что развитие современной науки начинается с открытия Г. Галилеем «принципа инерции», который, как показано в его монографии, непосредственно вытекает из «принципа единого» Парменида, положенного Платоном и Аристотелем в основание диалектики980. Ученый отмечает также неизбежность появления перводвижателя Аристотеля в учении последнего о вечном движении в природе, хотя, собственно, вечным и непрерывным движением (божественным), создаваемым перводвижателем может быть только равномерное и непрерывное движение по кругу. Аристотель к сорока годам осознал мир как самоорганизующуюся и саморазвивающуюся систему и оставшуюся жизнь посвятил исследованию конкретных процессов развитию в природе. Однако его рукописи пролежали в подвале неопубликованными 130 лет, где были испорчены червями и сыростью, а затем еще (в римские времена) и невежественными переписчиками. В результате сохранилась только четверть его работ. Вместе с тем Платон был более востребован как античным обществом, так и христианской религиозно-идеологической доктриной, и его работы практически не пострадали. Из Платоновской академии вышли школы академиков, скептиков и неоплатоников, оказавшие огромное внимание «на всю последующую философию вплоть до сегодняшнего дня». Влияние Платона было перманентным, причем когда утверждается, что эпикурейцы, стоики, академики, скептики и неоплатоники одинаково использовали в своих работах как философию первого, так и Стагирита, то идеи последнего использовались преимущественно в той части, которая не противоречит учению Платона981. П. Муурсеп982 указывает на значение философии Гераклита для современной физики, отмечая, что его философия природы репрезен- тирует пример мощного ума на ранней стадии развития европейской цивилизации, работающего в том же направлении, что и интеллекты большинства самых современных ученых-естествоиспытателей, занимающихся проблемами самоорганизующихся систем. Поэтому во время доминирования позитивистски-прагматического мировоззрения философия эфесца едва ли могла быть адекватно понята. Его рассматривали как находящегося в абсолютной оппозиции к Пармениду, а философию понимали как дескрипцию природы, основанную на здравом смысле, что крайне далеко от научного подхода. Однако с точки зрения «новой науки» вещи видятся иначе: гераклитовская текучесть и гибкость в качестве методологического базиса стала почти неизбежной для современной науки, изучающей природу.
Опять-таки следует принять в рассуждение, хотя Муурсеп об этом и не говорит, что как философия Гераклита, так и Парменида теоцен- тричны; без учета этого фактора базовые смыслы и интенции их дискурсов останутся существенно скрытыми. Однако только гераклитовский базис недостаточное основание для методологии современной науки, тем более что идеи эфесца были подвергнуты резкой критике и Аристотелем, взгляды которого, в свою очередь, часто противопоставлялись Платону. И именно критика Аристотелем Платона может стать той «территорией», с которой открывает новый подход как к самому Стагириту, так и ко всей современной науке. Французский философ и математик Р. Том пишет: «Мне кажется, что в сердце аристотелизма находится латентный (и перманентный) конфликт между Аристотелем — логиком, риториком и даже, когда он критикует Платона и древних, софист, — и другой Аристотель, который интуитивен, феноменолог и почти вопреки самому себе тополог. И именно с этим вторым (крайне непонятым) Аристотелем, я работаю и склонен забыть первого»291 . При этом развитие Аристотеля шло скорее к платонизму, чем от него. Совершенно очевидно, что в XIX в. «первый» Аристотель Тома был отвергнут, и никто серьезно не думал о существовании «второго». Но сегодня вещи изменились, и можно приступать к анализу аристотелизма второго типа. В заключении ученый приходит к выводу, что физика и метафизика Аристотеля являются ценным источником глубоких мыслей для любого прогрессивного мыслителя и в нашем веке. Более того, именно в свете аристотелевской метафизики современная наука и математика могут найти свой путь в эпоху конца господства классической науки и позитивистской философии. В. И. Пржиленский983 также рассматривает, в том числе, влияние античных доктрин (многие из которых философско-теологические в первоисточниках) на современные представления о возникновении и развитии науки. Касаясь, в частности, темы лингвистического поворота XX в., Пржиленский указывает, что Парменида можно считать первым из известных представителей философии языка, так как его ответы на вопросы о происхождении бытия (ученый не отмечает теологические коннотации этого понятия, которое Парменид прямо называет Богом) или возможности его исчезновения опираются на обращение к смыслу слова. Тезис Парменида «одно и то же, мыслить и быть» — это закон соответствия слова и его смысла, программа постижения вещей, основанная на доверии к языку. Но если раньше смысл жил своей жизнью, фиксируя сферу недоступного для человека, что, царствуя над ним, ограничивало его волю, то теперь за исследователями пойдут уже технологии, превращающие смысл из цели в средство. Благодаря этому, по мнению исследователя, можно попробовать задавать новые правила, генерировать новые языковые игры, создавать новые формы жизни. Рассматривая далее противопоставление Платона и Галилея в классическом науковедении (как представителей созерцательно-схоластического и опытно-научного типов мышления) или, более широко, Платона вместе с Аристотелем как преодолеваемых в процессе рождения новоевропейской науки (преодолевающими же были Галилей, Ньютон и Декарт), Пржиленский отмечает, что последующее развитие мысли привело к утверждению о сходстве и даже генетической связи между доктринами Галилея и Платона. Так, неокантианцы Коген, Кассирер, а затем и другие ученые, занимавшиеся проблемами истории науки (Койре, Лосев, Гайденко), показали, что математизация природы, совершенная Галилеем, может рассматриваться как воплощение учения Платона об идеях (которые, не будем забывать, сам Платон считал божественными) как сущностях математической природы. Более того, при реконструкции борьбы платонизма и аристотелизма, которая шла как в поздней античности, так и в средневековье выяснилось, что Галилея вообще можно рассматривать как представителя позднеренессансного платонизма, ведь антисхоластическое течение всегда стремилось найти математические сущности за материальными формами видимого мира. В XX в. философия вступила в посттеоретическую стадию развития, когда пришло время поиска неявных онтологических допущений, скрытых метафор и метонимий. Стало ясно, что неявные допущения — это результат длительного опыта определенного рода. Классическая модель науки сформировалась под влиянием интеллектуальной, политической и правовой жизни античности, которые основывались на общей идее разума (который, опять-таки, считался божественным). Этот последний должен был выполнять функцию инстанции, которая максимально надежно защищает от ошибок и заблуждений. При этом античное учение о разуме нашло свое практическое применение в совершенствовании души или поиске персонального блага (этика), определении коллективного блага (политика) и нахождении справедливости (право). К идее разума имеют отношение как обоснование нравственного выбора, так и аргументированное вменение вины или политическая риторика, посредством которой один гражданин убеждает других в правильности предлагаемого решения. Дотеоретическое знание получено без применения теории и рассуждений, и процесс его получения до сих пор остается загадкой, так как ссылки на интуицию или тысячелетний случайный опыт и неметодологическое наблюдение представляются неубедительными. Теология, по мнению ученого, возникает из стремления систематизировать знания, получаемые из догматов вероучения. Христианские откровения, священное писание и предание возникли в ситуации, где законы логики не имели никакой силы, и Ветхий, и Новый заветы были даны тем, кто жил в дотеоретическом мире, где запрет на противоречия не имеет смысла. Как в свое время математики и юристы строили дедуктивные системы, основанные на очевидных аксиомах геометрии и права, так теологи строят дедуктивную систему выводов из истин, полученных в откровении. Поэтому исходные истины могут не подчиняться законам формальной логики, но выводы строятся в соответствии со всеми принципами разума. Уместна для современных дискуссий о возможности глубокого понимания природы мира и центральная идея Аристотеля о необходимости существования нематериальных субстанций для полного понимания природного мира, о чем пишет в своей статье М. Фреде984. Он фокусируется на представление Аристотеля истории философии от ее начала и до его собственного времени (Мет. А 3-10, особенно А 3-6). Это происходит первый раз в истории; Аристотель также испытывал значительные затруднения, стремясь объяснить, что такое материя. Вплоть до наших дней комментаторы расходятся во мнениях, каких взглядов придерживался о ней философ. Высшей формой знания является мудрость, то есть знание первоначал и первопричин. «Метафизика» начинается с требования (А 3), чтобы люди их познали, и что существует четыре вида причин или принципов: материя, форма, движущая и финальная причина. Во фрагменте А 2 Аристотель утверждает, что мудрость, знание первоначал и первопричин, непродуктивна, она не направлена на практическую пользу. Философы влекутся к ней потому, что хотят избавиться от своего незнания и стремятся к знанию ради самого знания. Стагирит также полагал, что необходимо допустить существование нематериальных субстанций для полного понимания природного мира. Расхождения были только в вопросе о природе этих интеллигибилей как противоположных чувственно воспринимаемых сущностям или субстанциям. Платон и платоники постулировали идеи или математические сущности различных видов. По мнению Аристотеля, они были иного рода, чем думали платоники, а именно отделенными интеллектами (божественными), особенно Бог (Met. Z 16 1040 b 27-32; Met. L 6-10). В любом случае он полагал, что наше понимание мудрости зависит от того, является ли физический мир всем, что есть. И это отражено в А 1-2, где указывается на различие мудрости в широком смысле слова, которое покрывает теоретическое знание вообще, и мудрость в ее высшей форме, в которой она заслуживает названия «божественной», так как включает в себя познание Бога, начал всего, и потому, что, возможно, только Бог может иметь это знание. Ряд эвристических идей и концепций, выработанных в античности на основе религиозно-теологического мышления, оказали, по-видимому, влияние на формирование основных установок техногенной цивилизации и ее науки через посредство христианства. Так, В. С. Степин среди ценностей техногенной цивилизации, возникшей как развитие синтеза достижений античной и христианской культурных традиций, отмечает «восприятие природы в качестве закономерно упорядоченного поля объектов» (которое, следует иметь в виду, и является с точки зрения античности важнейшим проявлением действия Бога в мире)985. Пример Сократа показывает, что идея рационального постижения мира в западной культуре выступает условием правильных действий, воплотившись в идеал и практику научной рациональности, в формирование которой важную роль сыграло также христианское миропо нимание. В его рамках было развито представление о человеческом разуме как маленькой копии божественного разума, способной постигать план и закон божественного творения, запечатленного в мироздании (надо сказать, что подобное понимание присутствует уже у досо- кратиков), — поэтому оказывалось возможным понять, как действует последнее, раскрыть его логику и внутренний закон. Именно на основе этого понимания постепенно сформировался особый тип рациональности, реализовавшийся затем в развитии новоевропейской науки, занявшей приоритетное место в техногенной культуре. Знаменательно, что, по мнению С. Фуллера, «вообще нет смысла говорить о противостоянии науки и религии, которое впервые возникло, как считают историки науки, в последней четверти XIX в., когда сторонники Дарвина явно оспорили теологический контроль над университетами»986 987. Степин также отмечает, что в современной науке сформировалось новое видение природной среды — природа начинает рассматриваться уже не как конгломерат объектов и механическая система, а как целостный живой организм. Причем эти идеи, связанные, в том числе, с концепциями В. И. Вернадского о биосфере, обосновываются многочисленными фактами и научными теориями. Ученый указывает на связь этих воззрений с мировоззренческими установками восточных культур и традиционных космогоний Востока. Интересно также посмотреть, как идеи античных философов о космогенезе ассимилируются современными учеными. Об этом, в частности, пишут Л. М. Гиндилис и А. Д. Панов в журнале Философские 296 науки . Сформулированная в рамках философской теологии эксплицитно еще Платоном концепция о разумной божественной силе, находящейся вне нашей Вселенной и создавшей ее, находит в последнее время все больше подтверждения в работах ученых, о чем, например, свидетельствуют некоторые доклады, сделанные 21-26 ноября 2005 г. в Дубне в рамках международного симпозиума «Процессы самоорганизации в универсальной истории». Л. М. Гиндилис (Государственный астрономический институт им. П. К. Штернберга, МГУ им. М. В. Ломоносова), излагая современные научные представления о космогенезе, приходит к выводу о невероятности только естественнонаучного объяснения на- правленного характера и качественных особенностей генезиса нашей Вселенной, останавливаясь на концепции ее создания демиургом (т. е. буквально заимствуя термин Платона из диалога «Тимей». — Г. X.); «Представления об эволюции мироздания, характерные для некоторых философских систем и уходящие корнями в мифологическое сознание, начиная с XX века, становятся достоянием науки»297. Идеи эволюции в научной картине мира, вначале развитые в геологии и биологии, частично затронули и астрономию (происхождение Солнечной системы, эволюция звезд идр.), но не относились к Вселенной в целом. Столетиями в европейской культуре господствовало представление о ее стабильности: в отличие от изменчивого мира земной природы небеса представлялись неизменным царством вечного порядка. Но после теоретического предсказания и экспериментального подтверждения расширения Вселенной эти представления радикально изменились, и астрономия стала эволюционной, что открыло возможность построения единой эволюционной картины всего мироздания. Расширение Вселенной не сводится к чисто механической картине изменений: физические условия в ранней Вселенной фундаментально отличались от современных — в ней материя находилась совершенно в ином состоянии. Таким образом, чтобы достичь наблюдаемого в настоящее время состояния, Вселенная должна была пройти сложный путь эволюции. Согласно современным представлениям, она возникает из вакуумно-подобного состояния и проходит несколько фаз, или стадий развития: адронная эра, лептонная эра, эра излучения и эра вещества (в которой мы живем). В процессе этой эволюции из кварк-глюоновой плазмы возникают устойчивые элементарные частицы, из которых в процессе первичного нуклеосинтеза возникают ядра первых химических элементов, затем на стадии рекомбинации образуются атомы водорода и гелия, начинается эволюция вещества во Вселенной. Формируются звезды, в недрах которых идет синтез более тяжелых химических элементов, в межзвездной среде, в атмосферах звезд образуются молекулы — открывается путь для химической эволюции и возникновения жизни. В процессе биологической эволюции возникают формы, способные нести разум. На этом эволюция, по-видимому, не заканчивается, а вступает в новую фазу — возникновения сверхразумных сил. Рассматриваемая картина эволюции относится к барионной материи, которая составляет не более 4-5 % материи физической Вселенной. В общей картине эволюции Мироздания необходимо учитывать и небарионную составляющую. Трудность состоит в том, что природа ее до конца не ясна. Примерно 30 % небарионной составляющей, как считается, приходится на так называемую темную материю (темное вещество), состоящую, по-видимому, из очень массивных слабо взаимодействующих частиц. А около 70 % приходится на темную энергию, или космологический вакуум. Темная материя распределена в пространстве неравномерно и, по-видимому, является той матрицей, на которой строятся структуры, состоящие из барионной материи. В отличие от темной материи, космологический вакуум равномерно заполняет пространство физической Вселенной. Благодаря отрицательному давлению, порождающему антигравитацию, он является причиной того импульса, который привел к расширению Вселенной, и он же обусловливает ее ускоренное расширение в современную эпоху. Пространство, из которого образуется трехмерная физическая Вселенная, по современным представлениям, является многомерным. По-видимому, оно заполнено темной материей и темной энергией, а возможно, и другими неизвестными нам формами материи, что тоже следует учитывать в общей картине эволюции мироздания. Кроме того, следует учитывать топологическую структуру пространства, возможность существования топологических тоннелей (или кротовых нор), которые могут связывать не только удаленные области нашей Вселенной, но и различные вселенные в Мультиверсе. Построение всеобъемлющей картины эволюции Мироздания — дело будущего, утверждает ученый, но уже сейчас следует иметь в виду ограниченность чисто барионной эволюции298. Ключевыми этапами в цепи эволюции, по-видимому, следует считать возникновение жизни и разума; хотя, возможно, нет четкой грани, отделяющей живое от неживого. Аналогичная ситуация имеет место в проблеме происхождения разума (и сознания). Примитивные виды сознания, по-видимому, присущи самым простым формам жизни, а по некоторым данным, даже «неживой» материи. Для определенности следует говорить о человеческом разуме и человеческом сознании. Отличительной чертой человеческого разума можно считать самосознание и вытекающее из него чувство ответственности. С этим чувством связано нравственное начало, или совесть. Возникновение этих категорий не сводится к развитию мозга и, видимо, требует выхода за пределы биологической эволюции. Первые этапы эволюции, связанные с образованием вещества и его фрагментацией — образованием звезд и планет — подчиняются сравнительно простым физическим законам. Правда, и они реализуются благо- даря очень специальному и тонко подобранному выбору начальных условий в виде набора фундаментальных констант (антропный принцип). Здесь можно было бы добавить, что сама случайность именно такой первоначальной калибровки условий и установления только физических констант, обеспечивающих стабильность нашего мира, как подсчитано, абсолютно невероятна (порядка 10~юо). В то же время для образования живой клетки требуются весьма сложные программы, необходимые для биологической эволюции. Объяснить ее только действием хаотических мутаций и отбором, по-видимому, невозможно, В частности, остается открытым вопрос о направленном характере эволюции: почему она идет от простого к сложному? Отсюда возникает представление о предопределенной эволюции, которое полностью не отрицает дарвиновского отбора. Считают, что отбор происходит на последней стадии эволюции, когда определяются организмы, наиболее приспособленные к данной среде — это напоминает испытание опытных образцов в техноэволюции перед запуском их в серию. Возможно, программы происхождения и эволюции жизни являются универсальными для всей Вселенной и были заложены в той сингулярности, из которой она возникла. То есть, они потенциально присутствуют в сингулярности, подобно тому, как в зародыше присутствует программа развития всего организма; в таком случае сингулярность предстает как зародыш (мифологическое «мировое яйцо»), из которого постепенно разворачивается Вселенная во всем многообразии ее свойств и структур (включая жизнь и разум). Но тогда неизбежно возникает вопрос о происхождении этого зародыша и об источнике заложенных в нем программ. Поэтому естественно считать, что программа формирования Вселенной создается демиургом (дизайнером Вселенной), т. е. коллективным космическим разумом, который сам является продуктом эволюции предшествующих циклов Вселенной988. В конце каждого цикла эволюции возникает новый демиург, способный творить новую Вселенную. Поэтому нет оснований считать этот процесс финитным, можно думать, что творческий потенциал демиургов, беспредельно нарастая, стремится к абсолюту. А. Д. Панов, рассматривая эволюцию в широком смысле слова как процесс спонтанной самоорганизации материи во времени, приходит к выводу о парадоксальном характере этого феномена. В то же время сама логика детального изложения материала показывает ряд закономерностей, которые могут свидетельствовать как о направленном характере эволюции, так и о наличие в нем суппозиций, свидетельствующих, возможно, о неслучайном и не только спонтанном характере этого процесса. Выделяют несколько основных типов эволюции: абиогенную эволюцию от Большого взрыва до образования тяжелых элементов; предбиологическую химическую эволюцию; биологическую и социальную эволюции. Первичная абиогенная эволюция проходит через набор качественно различных ступеней: 1) до Большого взрыва, видимо, имело место несколько шагов самоорганизации вакуума и (или) пространства-времени, о которых пока нельзя судить с уверенностью; 2) через 1(Г15 сек. после Большого взрыва Вселенная существует в виде кварк-глюонной плазмы — свободных кварков, глюонов, лептонов и других частиц, которые квантовая теория поля рассматривает как элементарные. Устойчивые структуры отсутствуют; 3) за КГ6 сек. кварки связываются глюонами в адроны (протоны, нейтроны и др.). Образуются первые устойчивые структуры материи; 4) за 200 сек. происходит первичный нуклеосинтез: протоны и нейтроны ядерными силами связываются в структуры более высокого уровня (легкие ядра); 5) в течение 300 тыс. лет происходит рекомбинация электронов. Электроны связываются электромагнитными силами с первичными ядрами, образуя нейтральные легкие атомы; 6) в течение миллиарда лет первичный нейтральный газ конденсируется в протогалактики и гравитационная неустойчивость в протогалактиках ведет к образованию звезд; 7) в ходе эволюции звезд возникают тяжелые химические элементы, количество которых постоянно растет на протяжении последних примерно 12 миллиардов лет. Первые шаги абиогенной эволюции материи шли с замедлением, и существовали два инварианта универсальной эволюции: 1) эволюционный консерватизм (термин принадлежит Э. М. Галимову), суть которого в том, что каждый последующий уровень эволюции существенным образом основывается на предыдущих или включает их в себя в качестве субструктур, так что характер предыдущих шагов эволюции ограничивает ее последующие возможности; 2) эволюция является реализацией диспропорционирования энтропии, которое предполагает сосуществование как минимум двух процессов: в одном создается низкоэнтропийный (высокоорганизованный) продукт эволюции, а в сопряженном процессе в окружающую среду выводится большое число высокоэнтропийных отходов, так что в сумме выполняется вто рой закон термодинамики. Например, при рекомбинации электрона создается низкоэнтропийный продукт — атом, а в окружающее пространство излучается каскад фотонов, уносящих большую энтропию. В целом весь процесс имеет тренд в сторону структурирования, усложнения и иерархизирования первоначальной субстанции. Возникновение тяжелых химических элементов создает предпосылки для начала предбиологической химической эволюции, однако о характере этой эволюции в настоящее время мало что известно. Ясно, однако, что она является связующим звеном между первичной абиогенной и последующей биосоциальной эволюцией (по крайней мере, так было на Земле). Эволюция планетарной биосоциальной системы прошла через 19 более или менее уверенно выделяемых фазовых переходов (нумерация с нуля): 1) возникновение жизни — 4 • 109 лет назад; 2) неопротерозойская революция (кислородный кризис)—1,5 ? 109лет назад; 3) кембрийский взрыв (начало палеозоя) — 570 • 10б лет назад; 4) революция пресмыкающихся (начало мезозоя) — 235 • 10б лет назад; 5) революция млекопитающих (начало кайнозоя) — 66 • 10б лет назад; 6) революция гоминоидов (начало неогена) — 24 • Ю6 лет назад; 7) антропоген — (4-5) • 10блет назад. Появились первые примитивные люди; 8) палеолитическая революция — (2-1,5) • 10б лет назад; 9) шелль — 0,7 • 106 лет назад; 10) ашель — 0,4 • 10б лет назад; 11) культурная революция неандертальцев — (150-100) • 103 лет назад; 12) верхняя палеолитическая революция — 40 • 103 лет назад; 13) неолитическая революция — (12-9) • 103 лет назад; 14) городская революция (начало Древнего мира) — 4000-3000 лет до н. э.; 15) имперская древность — 750 лет до н. э.; 16) гибель Древнего мира, начало Средних веков (500 г. н. э.); 17) начало Нового времени, первая промышленная революция (1500 г.); 18) вторая промышленная революция (1835 г.); 19) информационная революция, начало постиндустриальной эпохи (1950 г.)989 В противоположность первичной абиогенной эволюции, эволюция биосоциальной системы шла с ускорением в режиме обострения, при чем точка сингулярности приходится на первую половину XXI в., что указывает на скорое завершении этого режима эволюции. Однако как эволюционный консерватизм, так и диспропорционирование энтропии остаются важнейшими свойствами эволюции. Таким образом, консерватизм и диспропорционирование энтропии являются инвариантами всей известной универсальной эволюции. При этом различаются два разных типа эволюционного консерватизма на разных этапах эволюции: 1) сильный консерватизм: формирование атома из ядер и электронов в процессе рекомбинации. Ядра и электроны входят в атом в качестве субструктуры, существование атома без них невозможно; 2) слабый консерватизм: возникновение тяжелых химических элементов в ходе эволюции звезд, которые являются необходимой предпосылкой возникновения тяжелых элементов, но последние могут существовать также сами по себе. Возникновение тяжелых химических элементов, отмечает ученый, является не только примером слабо консервативного перехода, но и единственным подобным примером. Таким образом, вся универсальная эволюция разбивается на два сильно консервативных рукава со слабо консервативным переходом. Деление это не является чисто механическим, так как рукава качественно отличаются друг от друга. В первом рукаве эволюция идет с замедлением, тогда как во втором — с ускорением, отличаются и способы реализации механизма диспропорционирования энтропии. В первом, абиогенном, рукаве механизм не требовал внешнего источника энергии и представлял собой разные виды спонтанного нарушения симметрии. Так, однородное распределение газа симметрично (в любой точке одинаково), а конденсация галактик или звезд эту симметрию нарушает. Во втором же рукаве диспропорционирование энтропии требовало внешнего источника энергии (солнечный свет, питание организма) и было связано с более сложными нелинейными процессами самоорганизации. Однако способ соединения двух рукавов эволюции имеет до некоторой степени случайный, если не сказать «искусственный», характер, ведь критическим моментом в происхождении тяжелых химических элементов является возможность слияния ядер 8Ве и 4Не внутри звезд с образованием ядра |2С, которое возможно только благодаря наличию возбужденного состояния с энергией 7,65 мегаватт в ядре |2С. Существование такого состояния выглядит невероятной случайностью. Этот вывод ученого красноречиво говорит сам за себя, фактически показывая тот механизм, который был использован при возникновении феноменальной Вселенной.
<< | >>
Источник: Хлебников Георгин Владимирович. Античная философская теология. Изд. 2-е, испр. и доп. 2014

Еще по теме 12. Античная философия и современная наука:

  1. Раздел III. СОВРЕМЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ И НАУКА
  2. Раздел III. СОВРЕМЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ И НАУКА
  3. 3. ПОНЯТИЕ И ЦЕЛЬ АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ 3.1. Отличительные особенности античной философии
  4. В. А. Подорога, А. Б. Зыкова, И. С. Вдовина и др. Проблема сознания в современной западной философии: ПИ Критика некоторых концепций.— М.: Наука,.— 256 с., 1989
  5. В каком философском направлении поздней античности была предпринята попытка синтеза всей античной философии?
  6. Тема 2. Античная философия Зарождение философии в древней Греции и культурно-исторические предпосылки возникновения философии
  7. Глава шестая Наука и техника в античности
  8. Глава двенадцатая Античная наука в эпоху империи
  9. Раздел 4. Философия и наука: проблема самоопределения философии в культуре Нового времени
  10. Раздел 4. Философия и наука: проблема самоопределения философии в культуре Нового времени