<<
>>

3.3 Ересь агноитов и антропологический аспект единства субъекта в Христе

Основная часть излагаемых в этом разделе сведений была получена в 1980-е—1990-е гг., и основная часть обсуждаемых здесь источников была введена в научный оборот тогда же (а некоторые другие очень важные источники—не ранее 1970-х гг.).
Первый их общий обзор и анализ был предложен в 1989 г. кардиналом А. Грилльмайером, когда часть источников еще оставалась неопубликованной (GRILLMEIER II/2). Дальнейший анализ и библиографию см. в LOURIE 1997.

Речь идет о заполнении одного из самых обширных белых пятен в истории догматической полемики с VI по VII века, которое кардинально поменяло прежние представления об истории догматических споров, когда все сведения ученых о ереси агноитов ограничивались краткими и разрозненными упоминаниями,— да и к тем относились без должного внимания.

3.3.1 Ересь агноитов:

Фемистий, Феодор, Псевдо-Кесарий

Вскоре после 536 г. некий диакон Фемистий, сторонник Севира Антиохийского, выступил с выводами из учения Севира, до которых, как это видно из его сочинений, сам Севир не доходил. Севир не успел принять участия в развернувшейся полемике, и поэтому с развернутыми возражениями Фемистию выступил от севириан некий монах Феодор. Сочинение последнего сохранилось в переводе на сирийский язык и было впервые издано в 1994 г. Это главный из имеющихся у нас источников по начальному периоду споров вокруг новой ереси—ереси агноитов.

Свое название агноиты получили (разумеется, от противников—в качестве бранного) вследствие того, что они приписывали Христу неведение (ayvoia). Слова Христа о том, что Он не знает времени Судного Дня (Мк. 13, 32; ср. Мф. 24, 36), истолковывались ими в том смысле, что Христос как человек вообще не обладал этим знанием. Речь шла не просто о том, что Он не мог обладать таким знанием в силу ограниченности человеческой природы—это было очевидно, и с этим никто не спорил,—а о том, что это знание вообще не присутствовало в сознании Иисуса. Получалось, что сознание Иисуса отличается от того, что можно было бы назвать сознанием Сына Божия.

Севириане, а за ними и халкидониты посчитали, что через подобное разделение сознания Христа в христологию протаскивается двухсубъектность. Лидер тогдашних севириан Феодосий, патриарх Александрийский (один из трех Александрийских патриархов-конкурентов, со стороны монофизитов-севириан; 536566/567), анафематствовал Фемистия, после чего агноиты образовали отдельную секту. Вплоть до конца VI века она оказывала существенное влияние на севириан, да и на халкидонитов тоже, но уже в VII веке следы этой секты теряются. Главное ее значение не в ней самой, а в тех догматических положениях, которыми отреагировали на нее монофизиты и халкидониты.

Тут надо заметить, что догматические споры, возникавшие в севирианской среде, в VI веке автоматически переходили к халкидонитам. Внутренние противоречия как среди номинальных сторонников Халкидона, так и среди противников обычно оказывались в ту эпоху более высокими барьерами, чем

Халкидонский орос. Император не считал нужным скрывать такую позицию даже в официальных выступлениях. Патриарх Феодосий вынужден был провести почти все время своего служения вне Александрии, если и не под домашним арестом, то под пристальным наблюдением тогдашних «спецслужб»,—но не где-то далеко в изгнании, а в Константинополе и почти что при дворе (до смерти императрицы Феодоры в 548 г.

он был одним из ее приближенных).

Уже в 540-е гг. вопросы, поднятые в связи с ересью агноитов, обсуждаются при императорском дворе в Константинополе. Православное учение формулирует близкий ко двору богослов, подлинного имени которого мы не знаем, так как свод его догматических сочинений (так называемые Вопросоответы) дошел под именем св. Кесария, брата св. Григория Богослова. Только в 1960-е гг. удалось определить время и место деятельности Псевдо-Кесария, а полное издание Вопросоответов (дошедших на языке оригинала—греческом) появилось лишь в 1989 г. Те «вопросоответы», которые посвящены вопросу о «неведении» Христа (с 15 по 30), являются близким к тексту пересказом антиарианского произведения IV века —Анкората св. Епи- фания Кипрского, но текст Епифания перефразируется таким образом, что в него вводятся новые богословские концепции, и поэтому иногда меняется то содержание понятий, которое было у Епифания (см. подробный анализ в: LOURIE 1997).

Ответ Псевдо-Кесария на ересь агноитов принципиально не отличается от ответа севириан. Те и другие соглашаются, что Христос не мог иметь знания Судного Дня как человек. Однако, те и другие настаивают, что Он имел это знание как человек—но не по свойствам человеческой природы, а по свойствам божества. То знание, которое имел Бог Логос, стало знанием Христа— именно потому, что не было во Христе никакого другого «носителя» знания, кроме ипостаси Логоса. Сознание Христа было единым, то есть отдельного от Логоса человеческого сознания Христа, какого-либо другого, нежели Логос, «Я» Христа,—не существовало.

Такова основная идея ответа на ересь агноитов, общего для всех сторонников односубъектной христологии (разумеется, кроме самого Фемистия, хотя и он считал себя сторонником одно- субъектной христологии).

Обратимся теперь к их категориальному аппарату, который был одинаковым у севириан и у Псевдо-Кесария.

Понятие единства сознания Христа формулировалось как единство «энергии» (у Псевдо-Кесария два синонимичных термина, которые оба можно перевести словом «деятельность»: evepyeia и ттра^к;)-

Так, в произведениях антиагноитской полемики 540-х гг., рожденных в севирианской среде и в среде халкидонитов из близкого окружения императора Юстиниана, мы впервые встречаемся с описанием единства сознания Христа через моноэнергизм— представлении о единой «энергии» во Христе.

В христологических концепциях той поры можно встретить упоминание как об одной, так и о двух «энергиях» во Христе. Очевидно, что содержание понятия «энергия» при этом различно: ведь если даже количество «природ» во Христе могло называться разным, либо одна, либо две,—и это не всегда служило признаком различия в вере, то тем легче такое могло быть с термином «энергия».

В следующем столетии, в VII веке, Церковь постигла величайшая смута, связанная с этими формулировками—об одной или двух энергиях во Христе. Несмотря на то, что и тогда все конфликтующие стороны вполне отдавали себе отчет относительно возможностей употребления различной терминологии для выражения одного и того же богословского содержания, обвинения в подделке документов VI века зазвучали тогда чересчур часто. Как всегда в подобных случаях, это повлекло за собой интенсивное переписывание истории и доставило—да и продолжает доставлять—немало трудностей для восстановления исторической картины VI века. Этих трудностей нам сейчас придется коснуться.

<< | >>
Источник: Лурье, В. М.. История Византийской философии. Формативный период.—СПб.:.—XX 553 с.. 2006

Еще по теме 3.3 Ересь агноитов и антропологический аспект единства субъекта в Христе:

  1. 3.1.3 Единство сознания Христа как обоснование монофелитства
  2. Антропологический аспект этногенетического исследования
  3. Субъект и объект познавательной деятельности. Единство познания и практики. Субъект и объект
  4. ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ ОБЩЕСТВА: АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Таркан И.И.
  5. Глава V. Схемообразование как аспект действования понимающего субъекта
  6. «ПАПИЗМ - НЕ ЕРЕСЬ И НЕ СХИЗМА», - заявляют филокатолики
  7. Ересь папизма
  8. 2.7 Ересь Аполлинария и ее опровержение у св. Григория Богослова
  9. Догмат о Святой Троице и «арианская ересь»
  10. Водопьянова Наталия Евгеньевна. РЕСУРСНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОМУ ВЫГОРАНИЮ СУБЪЕКТОВ ТРУДА (на примере специалистов «субъект-субъектных» профессий), 2014
  11. 2.9 Божественность Святого Духа: Василий Великий, Григорий Богослов, ересь Македония и Второй Вселенский собор (381 г.)
  12. Антропологические замечания о вкусе
  13. Антропологический сон
  14. Глава 14 М. МИД ОБ АНТРОПОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВАХ КУЛЬТУРОЛОГИИ
  15. Мимезис как антропологическое понятие
  16. Раздел II. МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ ОРИЕНТАЦИИ ПОСТКЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ