<<
>>

ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ И СОЦИАЛЬНЫЕ ИДЕИ СЛАВЯНОФИЛОВ

Центральный вопрос славянофильской идеологии - отношение России к Западной Европе - славянофилы рассматривали в свете всемирной философии истории. Исходные принципы их философии были сформулированы в 1839 г.
Киреевским в неопубликованной статье «Ответ Хомякову» и позднее развернуты им в большой работе «О характере просвещения Европы в его отношении к просвещению России» (1852). Склад европейской цивилизации, утверждает Киреевский, сложился из трех основных составляющих: из христианства, из молодых варварских народов, разрушивших римскую империю, и из классического наследия. Отделение от римского наследия - главная особен- Ср.: Tschizevskij D.I. Gegiel w Rossii. Paris, 1939 108 Анджеи Валицкий. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... ность, отличающая Россию от Запада. На предславянофильской стадии своего идейного развития' Киреевский считал это обстоятельство достойным сожаления, а сделавшись славянофилом, увидел в нем благословение. Древний Рим, на взгляд Киреевского, был рационалистической цивилизацией, представлявшей собой «торжество чистого, голого разума, на себе самом основанного, выше себя и вне себя ничего не признающего»2. Римляне преуспели главным образом в сфере юриспруденции, в пагубной рационализации и формализации жизненных и общественных уз. Юридический рационализм римского государства казался силой, скрепляющей общество, но в действительности он разорвал органические, объединяющие людей связи. Римское общество было искусственным соединением рационально мыслящих индивидов, которыми двигали личные амбиции и которые признавали только одну общественную связь - общие деловые интересы. Государство - «всеобщая» сфера - отделилось от сферы частных, антагонистических интересов и возвысилось над ней в качестве отчужденной внешней силы, приковавшей людей друг к другу, но не объединивших их. Унаследовав этот языческий рационализм, Западная Европа встала на путь развития, обреченного на постоянную борьбу антагонистических интересов между людьми. В отличие от Запада Россию обошло это роковое наследие; поэтому в ней установились чисто христианские начала - начала, которые находятся в полной гармонии с духом славянской крестьянской общины. «Весь частный и общественный быт Запада, - писал Киреевский, -основывается на понятии отдельной независимости, предполагающей индивидуальную изолированность. Отсюда святость внешних, формальных отношений, святость собственности и условных постановлений выше личности»3. В этом мире возможно только внешнее, искусственное единство, исключающее свободу; вот почему европейская история (по острому выражению Хомякова) была борьбой между «единством без свободы» и «свободой без единства». Согласно Хомякову, первый принцип воплотился в католической церкви: она установила абсолютную власть папы, разменяла узы любви на институциональные связи и уподобилась иерархическому и авторитарному государству. Второй принцип нашел свое выражение в протестантизме: ' То есть когда Киреевский был редактором журнала «Европеец» (1932). В то время его мировоззрение, испытавшее влияние философского романтизма любомудров, было явно прозападным (на что указывает название его журнала). Статья Киреевского «Девятнадцатый век», опубликованная в «Европейце», вызвала подозрения у самого императора, и это привело к закрытию журнала.
2 Киреевский И.В. Полное собрание сочинений / Под ред. М.О. Гершензона: В2-ХТ. М., 1911.Т. l.C. 111. 3 Там же. С. 113. ГЛАВА 6. Славянофилы 109 он имел относительное оправдание в качестве негативной реакции, но не является положительным началом. Последующими стадиями духовной эволюции Европы, перечисляемыми Хомяковым, были: философия Просвещения, которая проложила дорогу Французской революции, и германский идеализм, который в конечном итоге привел к обожествлению человека у Фейербаха и апофеозу эгоизма у Штирне-ра. Эта духовная эволюция сопровождалась соответствующими общественными изменениями: таковы возрастающая атомизация и рационализация общества. Атомизация, в свою очередь, логически привела к идее «договора» как единственной форме связи между атомизиро-ванными, изолированными индивидами. Отсюда ясно, что «общественный договор» «не изобретение энциклопедистов, но действительный идеал, к которому стремились сначала неосознанно, а теперь стремятся осознанно все западные народы» (Киреевский). На смену органическим общинам пришли ассоциации, основанные на голом расчете, и человеческая энергия получила совершенно новое направление - вовне, - обратившись в лихорадочную, не знающую покоя деятельность. В этой бездушной «логико-технической» цивилизации правит механизм индустриального производства. «Одно осталось серьезное для человека: это промышленность; ибо для него уцелела одна действительность бытия: его физическая личность. Промышленность управляет миром без веры и поэзии. Она в наше время соединяет и разделяет людей; она определяет отечество, она обозначает сословия, она лежит в основании государственных устройств, она движет народами, она объявляет войну, заключает мир, изменяет нравы, дает направление наукам, характер - образованности; ей поклоняются, ей строят храмы, она действительное божество, в которое верят нелицемерно и которому повинуются. Бескорыстная деятельность сделалась невероятною; она принимает такое же значение в мире современном, какое во времена Сервантеса получила деятельность рыцарская»'. Славянофилы думали, что в древней, допетровской России они нашли совершенно иную форму общественного развития. Православие - форма христианства, не зараженная ни языческим рационализмом, ни светскими амбициями католицизма, - принесло с собою принцип, неизвестный Западу, - начало «соборности» (Хомяков)2. Эта форма общественной связи, основанной на «свободном единстве» верующих, исключает как самовольный индивидуализм, так и его насильственное ограничение. Взаимоотношение между простым Там же. С. 246. Слово «соборность» происходит от существительного «собор» и глагола «собирать» (приводить в связь, соединять). 110 Анджей Валицкшг. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... народом и правителем, которого этот народ «призвал» к власти (аллюзия на «вызов варягов»), основывается на взаимном доверии. Здесь неведом ни разъединяющий людей эгоизм частной собственности как некоей привилегии, лишенной всяких обязательств, ни жесткое разделение собственности на землю и проистекающие из него антагонизмы. В древней России базовой общественной единицей была деревенская «община», основывавшаяся на общем пользовании землей, взаимном согласии и общности обычаев и управлявшаяся «миром» -советом старейших, которые решали все споры в соответствии с освященными преданием традициями и руководствовались принципом единодушия, а не механическим большинством избирательных голосов. Общественное единение поддерживалось, прежде всего, нравственной связью - связью убеждений: это она соединяла всю Русь в один великий «мир», всенародную общину веры, земли и обычая. На первый взгляд может показаться, что в этой картине нет места абсолютному правителю или сильной централизованной власти. На самом деле, однако, славянофильское истолкование русской истории имело мало общего с идеализацией древнерусской свободы декабристами или с представлением Лелевела о славянском коммуна-лизме. В отличие от этих концепций, славянофильский идеал «древнерусской вольности» не имел ничего общего с «республиканской свободой». Этот факт с особой ясностью проявляется в исторических сочинениях Константина Аксакова. Республиканская свобода, утверждал он, - это политическая свобода; она предполагает активное участие народа в политических делах и событиях жизни; в противоположность этому, древнерусская свобода означала свободу от политики — право жить по неписаным законам веры и традиции, а также право на полную самореализацию в нравственной сфере, на которую не смеет посягать государство. Эта теория опиралась на проводившееся славянофилами различение между двумя видами истины - «внутренней» и «внешней». Внутренняя истина — это голос совести в индивидуальном человеке, а в обществе это ценности, заключенные в религии, в традиции и обычае, словом, все те ценности, которые в совокупности создают внутренне объединяющую людей силу и помогают выковать общественные связи, основанные на разделяемых всеми нравственных убеждениях. Внешняя же истина представлена законом и государством, которые, в сущности, конвенциональны и искусственны, «внешние»; все эти отрицательные качества Киреевский и Хомяков относили к институциональным и социальным связям, сложившимся в процессе рационализации и формализации. Аксаков шел еще дальше других славянофилов: он считал все формы юридических и политических отношений изначальным злом; на противоположном полюсе было об- ГЛАВА 6. Славянофилы 111 шинное начало, воплощением которого представала деревенская община, основанная (по Аксакову) исключительно на доверии и единодушии, а не на гарантиях закона или внешне обусловленных соглашениях, которые характерны для рационального контракта. На взгляд Аксакова, различие между Россией и Западом состоит в том, что в России государство не доразвилось до такого «начала», на котором по большей части основывается организация общества. Когда хрупкость человеческой природы и требования безопасности делали необходимым политическую организацию, русские «призывали» к себе «заморских» правителей', для того чтобы не нанести вреда «внутренней правде» путем огосударствления самих себя; русские цари получили абсолютные полномочия, так что народ мог устранить все контакты с «внешней правдой» и всякое участие в делах государства. Взаимоотношения между «землей» (то есть народом, руководимым «внутренней правдой») и государством основывались на принципе взаимного невмешательства. По своей собственной, свободной воле государство советовалось с народом, который высказывал свою точку зрения на земляческих съездах, но окончательное решение оставлял за монархом. Люди могли быть уверены в своей полной свободе жить и мыслить так, как им угодно, в то время как монарх имел полную свободу действий в политической сфере. Это отношение всецело зависело от нравственных убеждений, а не от юридических гарантий, и именно это определяет превосходство России перед Западной Европой. «Гарантия - зло, - писал Аксаков, - где она необходима, добро отсутствует; а жизнь, в которой отсутствует добро, пусть лучше погибнет, чем будет продолжаться с помощью зла» . Аксаков признавал, что между идеалом и действительностью часто бывает большой разлад, но он приписывал это всецело человеческому несовершенству. Он резко осуждал правителей, которые пытались вмешиваться во внутренние дела «земли», но даже в случае Ивана Грозного, жестокости которого он осуждал, Аксаков не допускал, чтобы «земля» имела право на сопротивление, и славил ее многострадальную лояльность. Парадоксальный аспект аргументации Аксакова - в том, что он подсознательно применяет к прошлому России одно из основных положений западноевропейского либерализма - принцип полного отделения политической и социальной сфер. В то же время он отвергает как либеральный конституциализм, так и само содержание либераль- Аксаков имеет в виду легенду о «призвании» варягов из «Начальной летописи» Нестора. Согласно этой легенде, киевское государство было основано «норманскими» (скандинавскими) князьями, которых пригласили находившиеся в раздоре местные племена для того, чтобы править ими. 2 Аксаков К.С. Поли. собр. соч.: В 3 т. Т. 1. М, 1861-1880. С. 9, 10. 112 Анджеи Валицкий. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... ного идеала свободы. Интерпретацию Аксаковым свободы «земли» не следует смешивать со свободой индивида, поскольку в его понимании свобода относится только к «земле» как целому; это не свобода индивида в общине, а свобода общины в вопросах веры, традиции и обычая от вмешательства извне. Это невмешательство не имело ничего общего с доктриной либерализма о laissez faire, поскольку, согласно Аксакову, нравственные принципы «земли» снимают проблему экономического индивидуализма. Даже призыв Аксакова к свободе слова не был у него по-настоящему либеральным требованием, поскольку не предполагал плюрализма убеждений или оппозиции меньшинств внутри общества. Требуя свободу в неполитической сфере, Аксаков в то же время хочет, чтобы каждый индивид полностью подчинял себя «миру», больше того - подчинял «по совести», а не «по закону». Его идеал - «свободное единство», основывающееся на полном единодушии: последнее должно свести к минимуму внешние ограничения, но в то же время оно исключает индивидуальную автономию и любое отступление от общинных традиций. Самая большая трудность, с которой столкнулись славянофилы в своем истолковании русской истории, заключалась в том, что им надо было найти удовлетворительное объяснение петровских реформ. Приходилось спросить себя: как было возможно, чтобы истинно христианское община Древней Руси не устояла перед натиском низшей цивилизации, основывающейся на «внешней правде»? Вина, полагали славянофилы, была не в народе, а в государстве и той части элиты, которая обольстилась чисто внешними достижениями народов Европы. Цивилизация, основывающаяся на рационалистических критериях, может развиваться быстрее и легче, чем цивилизация, основывающаяся на христианских началах, поскольку ее развитие не зависит от внутреннего совершенства ее человеческого потенциала; поэтому Европа опередила Россию в материальной сфере и построила такую цивилизации, технические достижения которой вызывали зависть у Петра и его сторонников. Петровские реформы, по мнению славянофилов, перерезали связующие нити между высшими слоями России и простым народом1. Лейтмотив славянофильской идеологии - возникший в результате этого разрыв в русской жизни, противоречие между «народом» и «обществом» - просвещенной элитой, усвоившей западные образцы. Славянофилы утверждали, что до Петра помещичьи хозяйства были органической частью «народа». Под «народом» они подразумевали только такие слои общества, которые оставались верными древней традиции; например старомосковские купеческие семьи были частью «народа», тогда как купечество, вовлеченное уже в процесс вестернизации, относилось к «обществу». ГЛАВА 6. Славянофилы 113 Народ культивировал стабильные обычаи, тогда как общество поклонялось капризам моды; народ сохранял патриархальную семью, тогда как общество переживало разрыв семейных связей; народ оставался верен древнерусским обычаям, тогда как общество было искусственным порождением петровских реформ. Вестернизованные русские сделались «колонизаторами в своей собственной стране» (Хомяков). Оторванные от народных корней, эти люди потеряли чувство исторической принадлежности и стали тем, в чем их винил Чаадаев, - людьми без отечества, чужаками в своей собственной стране, бездомными бродягами. С этой точки зрения, возвращение просвещенных слоев общества в лоно православия и «народных начал», сохранившихся в современной деревенской общине, казалось единственной надеждой на выздоровление России.
<< | >>
Источник: Валицкий А. История русской мысли от просвещения до марксизма. 2013

Еще по теме ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ И СОЦИАЛЬНЫЕ ИДЕИ СЛАВЯНОФИЛОВ:

  1. 2. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ И ИСТОРИЯ. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ и СОЦИОЛОГИЯ. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ И СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ, ФИЛОСОФИЯ ПОЛИТИКИ И ПОЛИТОЛОГИЯ
  2. Есть ли различие в понимании русской идеи у Вл. Соловьева и славянофилов?
  3. РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ И. Г. ГЕРДЕРА «ИДЕИ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА»
  4. § 30. ФИЛОСОФИЯ СЛАВЯНОФИЛОВ
  5. Рецензия на книгу И. Г. Гердера «Идеи философии истории»
  6. ТЕМА 4. СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕИ НЕМЕЦКОЙ КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ
  7. ТЕМА 11. ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ И ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ.
  8. Философия истории и социальная философия.
  9. Бертран Рассел. История западной философии и ее связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней, 2008
  10. Что такое социальная философия? Как соотносится социальная философия с общественными науками°
  11. И. В. Рязанов. История философии: от философии Древнего Востока до Немецкой классической философии Учебное пособие, 2014
  12. Краткая история идеи
  13. 5.2. Западники и славянофилы
  14. Раздел 2 ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: ИСТОРИЯ ИДЕИ И ЕЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ
  15. ИСТОРИЯ ИДЕИ УНИВЕРСАЛЬНОЙ ХАРАКТЕРИСТИКИ
  16. ЧАСТЬ З Идеи философии