<<
>>

2.3 Монофелитская уния: «история идей» сквозь историю церкви

Прежде, чем обратиться к идейному содержанию полемики, вызванной монофелитской унией, необходимо получше представить себе спорившие стороны. Когда мы обратимся, наконец, непосредственно к истории идейных конфликтов, мы столкнемся с большим разнообразием оттенков внешне довольно похожих концепций, сторонники которых будут считать друг друга еретиками, или, наоборот, с внешне антагонистическими концепциями, сторонники которых будут считать друг друга единоверцами.
Во всем этом очень легко запутаться, если не соотносить изучаемые споры с исторической реальностью—то есть если не знать, кто кого анафематствовал и кто с кем имел церковное общение.

Поэтому в данном случае мы немного отступим от нашего принципа не излагать подробности церковной истории. Сделать это тем более необходимо, что и с церковной историей этого периода все обстоит не так просто. Все обстоятельства, перечисленные ниже, известны—иногда более, иногда менее широко—но до сих пор они не принимались во внимание во всей полноте. В любой публикации по истории монофелитской унии непременно будет написано, с кем не был в церковном общении Максим Исповедник,—но нам бы хотелось также учитывать, кто с кем в церковном общении был.

Перейдем теперь к обзору фактов.

В 620-е гг. патриарх Сергий нашел себе единомышленника в лице епископа Фасиса в Лазике (область Грузии) Кира (t 642 г.), и в 631 г. ему удалось сделать Кира халкидонитским патриархом Александрии. В то же время император Ираклий—грубо нарушив церковные правила—наделил Кира властью императорского наместника в Египте.

В 633 г. Кир провозгласил в Александрии Пакт об объединении халкидонитов и монофизитов. В отличие от Каринского документа, пакт содержал компромиссную догматическую формулу, заимствованную из Дионисия Ареопагита, но впервые примененную в качестве компромиссной:

Единый Сын и Христос действовал как божественное, так и человеческое единым богомужным действом (энергией).

«Богомужное действо»—цитата из Послания IV Дионисия Ареопагита. Догматический компромисс с монофизитами был первоначально провозглашен—Киром в Александрии в 633 г.—в форме моноэнергизма.

Вслед за этим Кир, воспользовавшись своей гражданской властью, стал принуждать египетских монофизитов к признанию его в качестве патриарха, но не слишком в этом преуспел. Уния получила в Египте некоторое распространение, в основном, за счет некоренного населения (греков и сирийцев), впрочем, весьма многочисленного,—тогда как коренное население, копты, сохранило верность монофизитскому патриарху Вениамину. Вениамин скрывался в Верхнем Египте и ждал своего часа, который настал, когда арабские войска вторглись в Египет в 638 г. Копты встречали мусульман как освободителей, византийские гарнизоны едва успевали эвакуироваться. За ними последовали греки и сирийцы и, в конце концов, отбыл сам патриарх Кир. Египет сдался без боя (окончательная эвакуация византийского гарнизона из Александрии совершилась в 642 г.), и вина в этом церковной политики Кира была очевидной. После Кира все халки- донитские патриархи Александрийские будут титулярными, не имеющими возможности даже посетить Египет, и это положение изменится только в X веке.

Довольно резко отреагировали на опубликованный Киром пакт и в халкидонитском стане.

Находившийся в то время в Египте Софроний, один из лидеров палестинского монашества, обратился к Киру и Сергию с критикой пакта, усмотрев в нем возрождение монофизитства и ереси Аполлинария. Столкнувшись с оппозицией, которая обещала стать серьезной, Сергий сделал шаг назад. В том же 633 г. он издал еще один официальный документ, так называемый Псифос (Yrjtpoq—«мнение», «постановление (судебное)»). Псифос предписывал Киру «более никому не позволять говорить ни об одной, ни о двух энергиях во Христе», хотя в тексте давалось понять, что его автор предпочитает формулу с «единой энергией».

Псифос на время установил условия того «худого мира», который обе стороны будущего конфликта посчитали пока что лучше «доброй ссоры».

В конце 633 или начале 634 г. Софроний (t638) был избран патриархом Иерусалимским. По обычаю, сразу после восхождения на престол он обратился с Окружным посланием (634) к главам всех поместных церквей, то есть, фактически, ко всем православным. В подобных посланиях, наряду с официальным извещением о своем патриаршестве, патриарх должен был высказаться по основным проблемам текущей церковной жизни.

Патриарх Софроний, соблюдая требование Псифоса, не стал упоминать о «двух энергиях» во Христе, зато подверг открытой критике учение о «единой энергии». Началась вежливая и приглушенная полемика между сторонниками Сергия и Софрония, и уже на этом этапе главным защитником позиции Софрония стал его духовный сын Максим Исповедник (580-662), о котором нам придется много говорить в дальнейшем. Со стороны Сергия к полемике подключился игумен Пирр, будущий патриарх Константинопольский (639-641, сразу после смерти Сергия, и повторно в 654 г.). Стороны продолжали соблюдать требования Псифоса. В своем Послании 19, адресованном Пирру летом 633 г., св. Максим выражает удовлетворение Псифосом, положившим конец ереси в Александрии. Он не утверждает прямо учения о двух энергиях во Христе, но достаточно прозрачно на него намекает.

В 638 г. Иерусалим и вся Палестина были захвачены арабами и оказались потерянными для империи; в том же году, спустя несколько месяцев после падения Иерусалима, умер патриарх Софроний. Во главе противников учения о «единой воле» остается св. Максим—простой монах, не облеченный священным саном. Одновременно Сергий переходит в наступление: он обращается с письмом к Римскому папе Гонорию (625-638) с прямым вопросом о мнении папы относительно количества энергий во Христе, не скрывая при этом своей собственной позиции. Ответ приходит именно такой, какого Сергий ждал: Гонорий ясно исповедует учение об одной энергии. Сразу же после этого Сергий подготавливает императорский эдикт—действуя уже не от своего имени, а от имени императора,—Изложение (Екбгрк;— экфисис) веры (октябрь 638 г.). Гонорий не успел выразить своего отношения к эдикту, так как умер чуть раньше; впрочем, в историю он всё равно вошел как еретик и был анафематствован Шестым Вселенским собором.

Через год, в декабре 639 г., не успев добиться официального церковного одобрения Экфесиса, умирает Сергий. Ему наследует Пирр, который собирает в 640 г. собор в Константинополе и получает одобрение Экфесиса со стороны всех восточных патриархов. Только Римские папы отказываются одобрить Экфесис. В феврале 641 г., еще при жизни Ираклия, папа Римский Иоанн IV на соборе в Риме предает Экфесис анафеме.

Издание Экфесиса означало конец политике Псифоса. Новый догматический документ однозначно заявлял о единстве «воли» (ОЕАГЦШ) ВО Христе, обосновывая это единство единством энергии. Моноэнергизм превратился в монофелитство.

Догматическая полемика из приглушенной превращается в открытую и бурную. Начинает оформляться церковный раскол, в котором св. Максим становится неформальным лидером партии меньшинства.

По легенде, имевшей хождение в кругах сторонников св. Максима, император Ираклий пожалел об издании Экфесиса и счел, что Сергий ввел его в заблуждение. Как бы то ни было, в 641 г.

Ираклий умер, так и не изменив общее направление церковной политики.

Главная арена деятельности св. Максима перемещается в это время в латинскую Северную Африку—церковную область, принадлежавшую Римскому патриархату. Там в 645 г. у него происходит диалог с низложенным и изгнанным (по политическим причинам) экс-патриархом Пирром, в котором Максиму удается переубедить своего оппонента (стенограмма Диалога с Пирром сохранилась40). Впоследствии Пирр не удержался от соблазна вернуться к монофелитскому вероисповеданию, чтобы возвратиться на Константинопольский престол—и пополнить собой список еретиков, анафематствованных Шестым Вселенским собором. Второе патриаршество Пирра было прервано смертью через полгода.

Тем временем деятельность Максима приобретала всё больший успех. В течение 646 г. ряд поместных соборов в Северной Африке осуждает Экфесис и обращается к императору, патриарху Константинопольскому и папе Римскому с просьбой поддержать это осуждение. В том же году св. Максим отправляется в Рим. Консолидация всего христианского Запада против монофелитства уже вполне очевидна. Не менее очевидной становится и угроза нового религиозного противостояния для единства того, что еще оставалось от Византийской империи—помимо небольшой области вокруг Константинополя это Карфагенский экзархат в Северной Африке и Равеннский экзархат (и некоторые зависимые от него области, включая Рим) в Италии. Возникает такое положение, когда защиту веры св. Максимом и его сторонниками на Западе становится невозможно отличить от сепаратизма, то есть вполне реального, а не выдуманного государственного преступления.

Отныне религия начинает жестко связываться с политикой: Максимово исповедание веры в две воли Христа занимает место политической идеологии, оправдывающей сепаратизм обеих западных провинций империи, Африки и Италии.

В 646 г. Карфагенский экзарх Григорий, опираясь на поддержку противников монофелитов, заявил о своей независимости от императора, причем обосновывал свой поступок религиозными мотивами. Если бы уже в следующем 647 г. Григорий не пал в битве с арабами, еще неизвестно, чем могло закончиться для империи его восстание. Было ясно, что и в Италии назревали подобные же события.

В таких условиях император Констант II (641-668) решается на отмену политики Экфесиса и возвращение к политике Пси- фоса. В конце 647 г. он издает Типос—еще один императорский эдикт о вере, составленный монофелитским патриархом Константинополя Павлом (641-653, также анафематствован Шестым Вселенским собором). Типос запретил «...враждовать, спорить и какого бы то ни было рода обсуждения вопроса об одной воле и одной энергии или о двух энергиях и двух волях». Экфесис, вывешенный в момент своего издания для всеобщего обозрения в главном приделе собора Св. Софии, был, наконец, оттуда убран. Императорская власть вновь предложила единомышленникам св. Максима «худой мир».

Но теперь уже мир отказалась принять диофелитская сторона, которая потребовала полного и недвусмысленного осуждения монофелитства. В 649 г. только что избранный папой Римским Мартин собирает в Риме (в Латеранском дворце) поместный собор, который анафематствует Типос. Вдохновителем и одним из главных организаторов собора стал св. Максим, который также и подписал его деяния (обычно такие документы подписывали только епископы и другие крупные должностные лица церкви). Латеранский собор 649 г. означал объявление войны императору, причем войны не только церковной, но и гражданской.

Типос имел статус государственного закона и был лишен какого-либо догматического содержания. Принципиальная допустимость государственных законов такого рода всегда признавалась Церковью, и сам же св. Максим показал пример подчинения подобному закону в пору действия Псифоса. Поэтому Латеранский собор не имел возможности обвинить государственную власть в том, что она вмешивается не в свое дело.—Собор и не стал этого делать, а вместо этого фактически обвинил императора в ереси (анафематствовав изданный лично императором Типос), а также запретил в пределах Римского патриархата подчиняться одному из государственных законов. Это уже было шагом к сепаратизму.

12 — 4121

Действительно, учитывая предысторию царствования Константа до издания Типоса, в его приверженности к ереси можно было не сомневаться. Содержавшийся в Типосе запрет публичного исповедания ереси был отнюдь не равен осуждению ереси, тем более что он сопровождался точно таким же запретом исповедания православия. Типос не давал оснований для восстановления евхаристического общения между теми, кто успел его прервать. Невозможность дальнейшего обсуждения вопроса об энергиях и волях привела бы к тому, что восстановление единства иерархии пришлось бы провести так, как будто ни одна из ее частей никогда не впадала в ересь. Именно поэтому Латеранский собор занял такую жесткую позицию—требуя не просто отмены Экфесиса, но и покаяния в ереси со стороны тех, кто успел Экфесису подчиниться.

Однако, издавший Типос Констант (а точнее, составивший его патриарх Павел) не хуже, чем отцы Латеранского собора, разбирался в механизмах церковного управления, и поэтому расчет с изданием Типоса был, в целом, оправданным.

Между официальным принятием Экфесиса всей признанной государством иерархией (640 г.) и изданием Типоса прошло около семи лет—небольшой срок для рецепции или отвержения какой бы то ни было догматической формулы или собора. В данном случае особенно важно то, что, как было показано в предыдущей главе (раздел 3.3), учение о единой энергии во Христе выглядело весьма традиционным, особенно в Константинополе. Оно могло выглядеть иначе в Палестине, где когда-то был Леонтий Иерусалимский и где прошло монашеское воспитание св. Максима, а также в Римском патриархате, где восходящая к папе Льву Великому богословская традиция была авторитетнее той, что восходила к папе Вигилию и Пятому Вселенскому собору, отнюдь не органичной для латинского Запада. В Константинопольском патриархате, не говоря об Антиохийском, была заведомо невозможна такая консолидация вокруг диофелитской догматической формулы, как та, что была получена в Риме. Поэтому даже принятие восточными епископами Экфесиса еще не означало автоматического принятия ими того учения, которое представлялось св. Максиму еретическим. Всё зависело от толкования, а толкования давались самые разные. В такой ситуации патриарх Павел мог быть уверен, что на Востоке Максим с его слишком ригористической позицией будет маргинализирован. Типос, а не Латеранский собор (равно как и не Экфесис) соответствовал в конце 640-х гг. сознанию восточной иерархии, как моно-, так и диофелитской.

После принятия Типоса в 647 г. и до самого Шестого Вселенского собора (680-681 гг.) иерархия восточных патриархатов представляла собой взятую в неизвестной пропорции смесь моно- и диофелитов, а вовсе не однородную массу еретиков. Возможно, это давал понять сам св. Максим. В его Житии упоминается эпизод, когда на вопрос, считает ли он всех, кто в общении с восточными патриархами, находящимися вне Церкви, Максим ответил, что не берется ни о ком судить, но сам для себя решает—не иметь с этими патриархами никакого общения.

Какова бы ни была позиция Максима и других отцов Лате- ранского собора относительно епископата, признавшего ана- фематствованный ими Типос, общую позицию Церкви выразит Шестой Вселенский собор: он одобрит и примет для себя в руководство Деяния Латеранского собора, а также анафематству- ет всех монофелитских патриархов. Однако, все без исключения отцы Шестого Вселенского собора—это как раз те епископы, которые признавали Типос. Никто из них не приносил за свою жизнь «под Типосом» никакого покаяния. Собор вообще исходил из презумпции невиновности всего наличного епископата, и только в ходе богословской дискуссии на соборе было определено, кого из нынешних епископов следует признать еретиками и низложить.

На Шестом Вселенском соборе не будет и речи о том, чтобы признать путь Максима Исповедника и папы Мартина единственно возможным—как это делают многие современные исследователи, лишая, тем самым, себя возможности проследить реальный смысл событий церковной истории и соответствующей истории идей. Отцы Вселенского собора предпочли и вовсе не упоминать о Максиме.

Выразившаяся в издании Типоса церковная политика патриарха Павла имела успех и пережила его самого, умершего в 653 г. События, последовавшие в Италии за Латеранским собором, оправдывали опасения императора, но в условиях действия Типоса власть получала необходимую свободу движений. Поскольку отказ отцов Латеранского собора подчиниться Типо- су был нарушением законов империи, император приказал своему представителю в Италии экзарху Равенны Олимпию арестовать Мартина и заставить всех епископов подписать Типос. Экзарх предпочел отложиться от императора, и Италия более чем на два года стала независимой—до внезапной смерти Олимпия в 652 г. Исповедание Латеранского собора автоматически превратилось в идеологию сепаратистов, причем и Мартин, и Максим вполне это сознавали. Между строгим пониманием догматической истины и мирским пониманием государственной пользы они сознательно выбрали первое, а значит, согласились стать государственными преступниками.

Государственная власть перестала бы быть властью, если бы оставила такое поведение безнаказанным. Как только в 653 г. Равеннский экзархат был возвращен под власть Константинополя, папа Мартин и Максим Исповедник были арестованы и доставлены в столицу (согласно другим источникам, Максим был арестован уже в Константинополе, куда прибыл, чтобы в отсутствие находившегося на войне императора проводить идеи Латерана).

Процесс папы Мартина состоялся почти сразу же, в 653 г. Ему не предъявлялось никаких обвинений религиозного характера— да это и невозможно было сделать, не нарушая запретов Типоса,— но вина его в государственных преступлениях была очевидной: поддержка Олимпия. Папа Римский не был частным лицом, его церковная власть имела светское измерение и неизбежно давала материал для политических выводов. В соответствии с государственными законами об измене суд приговорил его к смерти. Император заменил смерть на изгнание в Крым, в Херсонес, климат которого воспринимался византийцами примерно так же, как русскими—климат Колымы. Не вынеся тяжелых условий ссылки, усугубленных голодом, как раз в то время постигшим те местности, святой папа Мартин умер в Херсонесе в 655 г.

Процесс Максима Исповедника откладывался до 655 г. Собирали доказательства его вины во всевозможных политических интригах, но, как показал процесс, ничего убедительного так и не нашли. Максим еще менее, чем папа Мартин был причастен к политике напрямую, так как, в отличие от Мартина, не обладал никаким «административным ресурсом». Главная его вина—поддержка сепаратизма посредством создания для него подходящей идеологии—не нуждалась в доказательствах по причине своей очевидности. Однако за идеологию (диофелитство) судить было нельзя—это запрещалось Типосом. Судьи вышли из положения традиционным для таких случаев способом: осудить за существующую вину посредством ложного обвинения в несуществующей. Приговор был достаточно мягким: не смерть, а изгнание, и не в Крым, а во Фракию.

Обвинители Максима сами не относились всерьез к политическим обвинениям против него, но продолжали—вполне справедливо—считать его идеологию опасной для государства, а потому неоднократно, в 656 и 658 гг., пытались уговорить его хотя бы видимым образом, не меняя своих мыслей, поддержать императора тем, чтобы причаститься с патриархом. В условиях действия Типоса такой вариант подходил императору, но, разумеется, не мог устроить Максима.

Читая Житие Максима Исповедника, созданное в кругу его близких последователей, можно вынести впечатление, будто 650-е гг. были в Византии временами гонений на веру диофелитов. Но читая Деяния Шестого Вселенского собора—особенно список его участников, которые почти все были тогда архиереями официальной церкви,—в это поверить нельзя. Как же было на самом деле?—К сожалению, у нас очень мало документов, отражающих сознание рядовых людей и особенно сознательных диофелитов того времени. Впрочем, один яркий документ есть. Это рассказ неизвестного автора-монаха, дошедший до нас в серии рассказов из монашеской жизни середины VII века, которая сохранилась в качестве дополнения к Лугу Духовному Иоанна Мосха (произведению VI или начала VII в.)—но не в греческом оригинале, а в грузинской версии. Наша серия рассказов дошла лишь по-грузински, причем грузинский текст является переводом с утраченного арабского перевода, который сам был переводом с утраченного греческого оригинала.

Автор сообщает о себе, что вынужден был бежать от религиозных преследований со стороны монофелитских государственной и церковной властей. Он называет дату начала преследований и те обстоятельства, которые дали к ним толчок: 660 г., резкое изменение внутренней политики Константа.

Действительно, в 660 г. Констант, не издавая никаких новых законов, которые задевали бы интересы церкви, изменил характер своего правления, превратив его в тиранию. Желая гарантировать передачу императорской власти сыновьям, Констант насильно постриг в монахи и вскоре убил своего брата Феодосия, что обернулось расколом византийского общества, а со стороны императора вызвало новые насильственные меры. В 661/662 г. император покидает небезопасный для него Константинополь и пытается сделать своей постоянной резиденцией Сицилию. Одновременно обострилось положение с внешними противниками, особенно в Италии (где наступали и арабы, и лангобарды), причем это обернулось консолидацией еще одной оппозиции. В результате, император был убит на Сицилии при дворцовом перевороте в 668 г.

Восемь лет гонений на диофелитство не успели привести к существенным кадровым переменам в иерархии, поскольку император был слишком занят своими светскими противниками. Более того: диофелитство как идеология только укрепилось, постепенно приблизившись к статусу идеологии оппозиции лишившемуся социальной опоры Константу. Однако на судьбе Максима Исповедника, которого Констант считал одним из главных своих идейных противников, новый курс императора сказался фатально.

В 662 г. Максим был вызван из ссылки в Константинополь для нового судебного процесса, на сей раз не только светского, но и церковного (император сам нарушил свой Типос). Церковные власти лишили Максима статуса монаха, а светские власти подвергли 82-летнего старца бичеванию, отрубили ему правую руку и вырезали язык, после чего отправили в ссылку в Лазику, в крепость Схимарис, где климатические условия, с точки зрения византийцев, были близки к Херсонесу. Здесь св. Максим Исповедник умер через два месяца, 13 августа 662 г.

После Константа законная власть перешла к его сыну Константину IV Погонату («Бородачу»; 668-685), который сразу же подавил восстание в Италии и казнил узурпатора. Гонения на диофе- литов немедленно прекратились. Официально продолжал оставаться в силе Типос, но реально усиливалась идеология противников монофелитства, на стороне которой были теперь симпатии императора.

Внешнеполитическое положение империи Ромеев продолжало, однако, ухудшаться. Главной опасностью оставались арабы, грозившие установить полное господство на море и тогда уже окон- чательно уничтожить империю. И тут впервые после Ираклия и впервые в истории войн с арабами произошло своего рода чудо, которое не только спасло Византию, но и изменило ход мировой истории вот уже на полтора тысячелетия: христианский беженец из Сирии Каллиник из Илиополя (Маббога) изобрел «греческий огонь», которым в морском сражении в 678 г. был сожжен весь арабский военный флот. Господство мусульман на море так и не состоялось, а Византия сохранила потенциал даже для последующего частичного реванша.

Изобретение греческого огня, секрет которого хранился так тщательно, что он исчез вместе с византийским государством, не было такого рода чудом, чтобы устанавливать в честь него церковный праздник, однако невозможно было не заметить закономерности: нашествие арабов было попущено тогда, когда император Ираклий встал на путь монофелитства, а остановить его удалось только тогда, когда император Константин затормозил на этом пути. Греческий огонь можно было изобрести на сто лет раньше или на сто лет позже или не изобрести вообще, но он был изобретен именно тогда, когда империя была готова отступить от ереси.

Наконец, в 680 г. начал и в 681 г. закончил свою работу Шестой Вселенский собор в Константинополе, который предал монофе- литство анафеме и низложил тех иерархов, которые—во главе с патриархом Антиохийским Макарием—не пожелали от него отказаться.

Тем не менее, было бы большим преувеличением считать, что даже после Шестого Вселенского собора монофелитство было разгромлено. Символично, что в Деяниях собора имя св. Максима упоминается только два раза, и оба раза—в качестве ересиарха, в речи главного монофелита Макария Антиохийского. Несмотря на то, что собор опирался на Деяния Латеранского собора, то есть именно на богословие св. Максима, никакой попытки реабилитации имени Максима предпринято не было, причиной чему могли быть двойственные чувства по отношению к Максиму со стороны многих иерархов собора. Собор не стал прославлять или хотя бы реабилитировать и папу Мартина.

В находившейся под властью арабов Сирии собор признания не получил, поскольку в VII веке серьезная оппозиция монофелит- ской унии существовала там только со стороны части яковитов. Только в VIII веке, когда массы византийских военнопленных, признававших Шестой Вселенский собор, оказались на территории Халифата в Сирии, вопрос церковного единства халкидонитов стал там актуальным. Постепенно это привело к разделению между маронитами как особой христианской конфессией, придерживающейся веры монофелитов, и халкидонитами, находящимися в общении с Византией. Марониты до сих пор сохранили довольно архаичный сирийский культурный субстрат, подвергшийся, тем менее, сильному влиянию сначала сирийских яковитов, а затем, начиная с XII века, римского католичества. К настоящему времени марониты, основная часть которых находится на территории Ливана, составляют особый патриархат в составе католической церкви.

Иерусалимский патриархат, также находившийся на территории Халифата, сохранял, тем не менее, более интенсивные связи с Константинополем и Римом, а потому Шестой Вселенский собор получил там реальное признание. Что касается Александрийского патриархата, то он существовал лишь номинально, так как в Египте и Нубии церковная организация халкидонитов была разгромлена коптами, отказавшимися принимать монофелитскую унию.

Непосредственно в империи Ромеев учение о двух волях Христа было признано православным и официальным, но не единственно допустимым. Его единственность слишком жестко соотносилось в сознании иерархии с политической идеологией династии Ираклидов, императора Константина IV и воцарившегося после него его сына Юстиниана II (685-695, 705-711). Когда в результате политического переворота в 711 г. император Юстиниан II был убит и к власти пришел узурпатор Вардан, принявший императорское имя Филиппик (711-713), византийская иерархия легко вернулась к официальному исповеданию монофелитства, провозгласив об этом, не спрашивая согласия папы Римского, на соборе 711 г. Разумеется, перемена официального вероисповедания понадобилась Филиппику не по причине его убежденности в истине монофелитства, а для того, чтобы получить идеологию для сплочения политической оппозиции к династии Ираклидов. Среди иерархов, возвратившихся к монофелитству в 711 г., были, как минимум, двое святых, вскоре показавших себя исповедниками православия перед иконоборцами: Андрей, епископ Критский (род. ок. 660, 1740 г. в изгнании; великий церковный песнопи- сец и составитель, в частности, Великого покаянного канона), и

Герман, будущий патриарх Константинопольский. В обоих случаях не могло быть и речи о постановке светских выгод впереди православия. Дело в том, что даже после Шестого Вселенского собора восточные иерархи хорошо помнили, что учение Максима Исповедника о двух волях во Христе не является единственно возможным способом выражения православной веры в боговопло- щение, а формулировки, содержащие выражения «единая воля» и «единая энергия», не обязательно несут еретический смысл.

Официальное возрождение монофелитства продолжалось лишь до тех пор, пока узурпатор Вардан-Филиппик не был низложен, ослеплен (713) и убит (714). Воцарившийся за ним император Анастасий II (713-715) вернулся к диофелитству, что было официально провозглашено (вероятно, посредством поместного собора в Константинополе) в 715 г. новоизбранным патриархом Константинопольским Германом—в недавнем прошлом отпадавшим в монофелитство, а в скором будущем первый защитник православия от новой ереси иконоборчества.

<< | >>
Источник: Лурье, В. М.. История Византийской философии. Формативный период.—СПб.:.—XX 553 с.. 2006

Еще по теме 2.3 Монофелитская уния: «история идей» сквозь историю церкви:

  1. 2 Внешняя история монофелитской унии
  2. Рефлексивность в истории идей
  3. 2.4. Победа богословия над философией: редкий тип конфликта в «истории идей»
  4. Бриллиантов А. И.. Лекции по истории древней Церкви, 2007
  5. Царство Божие и история церквей
  6. Николай Д. Тальберг. История Церкви Часть 1, 2008
  7. Николай Д. Тальберг. История Церкви Часть 2, 2008
  8. м. в. толстой.. ИСТОРИЯРУССКОЙ ЦЕРКВИ, 1991
  9. 2. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ И ИСТОРИЯ. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ и СОЦИОЛОГИЯ. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ И СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ, ФИЛОСОФИЯ ПОЛИТИКИ И ПОЛИТОЛОГИЯ
  10. Церкви как представители Царства Божия в истории
  11. Основания, заимствованные из истории апостольской и Церкви вселенской
  12. Скурат К.Е.. История Поместных Православных Церквей: Учебное пособие. В 2 т. -- М., Русские огни., 1994
  13. ПРИЛОЖЕНИЯ ПРИЛОЖЕНИЕ1 История Японской Православной Церкви. Хронологическая таблица