Наука и идеология

Идеология есть комплекс идей и концепций, с помощью которых человек понимает общество, социальный порядок и самого себя в этом обществе и мире.

Идеология возникает в качестве особой практики в Новое Время, когда происходит становление массового социального субъекта, а наука приобретает ключевой статус.

Одним из первых термин «идеология» ввел французский философ Д. де Трасси, использовав его в качестве синонима научного анализа, способности мыслить, позитивного знания. Однако привычным для философского дискурса остается значение термина «идеология», в котором она четко противопоставляется науке.

Идеология есть результат распада мифа и функционирует как один из вариантов рефлексивной практики, представляя собой противоречивый синтез рационального и нерационального. В последнее время поиски релевантных структуре идеологии гносеологических концептов сопровождаются ссылкой на сферу трансрационального. Гносеологические исследования идеологии пролегают в русле анализа символов, стереотипов, эмоций, подсознательного. С. Жижек отмечает, что в идеоло- гии присутствует интенция познать мир рационально, но она сопряжена с догадкой, что в этом мире есть нечто трансрациональное, неподотчетное разуму.

Идеологическая рефлексивность, претендуя на рациональность, укрепляется и легитимизируется в постиндустриальный период, с характерным для него высоким престижем науки. Подразумевая под идеологией строительство мира идей, 3. Бауман видит начало ее влияния на интеллектуальный мир с XVIII века.

Идеология, ничего не продуцируя самостоятельно, осуществляет, по выражению М. Мамардашвили, «рационализацию» представлений, порожденных повседневностью. Она комбинирует, систематизирует эти представления, прибегая к использованию философской, научной и прочей специализированной терминологии и логико-методологических средств, но пользуется ими формально. Идеология отличается, например, от социальной науки тем, что, используя готовые выводы, она выстраивает определенную модель действий и систему рационализации этих действий, не обязательно совпадающую с научными выводами в социальном познании.

Главную социальную опасность идеологии американский социолог Ч. Р. Миллс видит в нарастании «рациональности без разума», то есть в использовании рациональных средств науки для достижения иррациональных целей.

Эксплуатация научного и философского арсенала сообщает результатам идеологической рефлексии видимость строгой логической последовательности и тем самым теоретичности. Идеологические конструкты (идеологемы) представляют собой рафинированные систематизированные разработки, и эта утонченная системность в совокупности с научной терминологией оказывает внушающее воздействие на сознание, готовое в любой системности видеть синоним строгости и научности. Идеология - неотъемлемая часть социальной рациональности, которая обустраивает собственную «экзистенциальную» территорию за счет чужих практик, приспосабливаясь к чужим дискурсам.

Близость идеологии к философским системам позволяет ей играть роль мировоззрения, редуцированного до прагматических целей, ассоциирующихся с практиками социальной инженерии и технологии. Идеология в своих основах пытается отвечать массовым ожиданиям как теоретического, так и утилитарного сознания.

Конец XX века засвидетельствовал крушение большинства идеологий, что позволило артикулировать тезис о «конце идеологии».

Идея «конца идеологии», озвученная еще К. Манхеймом, вступает, однако, в противоречие с законом «вечного возвращения», угаданного Ф. Ницше, в результате которого смерть одной из форм культуры сопровождается рождением новой. Ф. Ницше разрабатывал теорию идеологии, проводя анализ социальной мифологии, что привело его к выводу о «вечности» идеологии, поскольку она коренится в психологических и ценностных предпосылках индивида. Идеологию нельзя устранить, как невозможно устранить оценочные суждения. Идеология как часть культуры не исчезает, а демонстрирует смену одних ее форм другими. Очевидно, что речь должна идти не о «конце идеологии», а о разрушении ее специализированных форм. Устойчивость архетипа идеологии в общественном сознании и в социально-исторической практике склонны видеть в том, что идеология есть в принципе религиозно-мотивированная система ориентаций.

Таким образом, идея конца идеологии бессмысленна. Конструктивным представляется исследование тех различных наборов предпосылок мысли и действия, которые предопределяют наш выбор познавательной позиции и наш познавательный путь.

Неразработанность методологических оснований теории идеологии побуждает искать варианты ее концептуализации на пути взаимо- дополнительности представлений об идеологии как систематизированном и теоретически обоснованном субъективном интересе (К. Маркс, Г. Маркузе, JI. Альтюссер); об идеологии как ценностной форме определенного социального порядка и системе властных отношений легитимации (М. Вебер, Э. Дюркгейм); об идеологии как феномене, имманентном социальным структурам и языку (Р. Барт, Ж. Лакан, Ю. Кри- стева, М. Фуко). Именно в этом смысловом перекрестье толкований идеологии возможно обозначить механизм ее влияния на науку.

К. Маркс очертил контуры идеологии через анализ анатомии общественного сознания. Он выявил социально-экономический детерминизм генезиса, циркуляции и смены различных форм общественного сознания. В методологическом плане это положение, перенесенное в область познания, фиксирует тот факт, что «эпистемы», «парадигмы», «научно-исследовательские программы» устроены одинаково по принципу социально-классовой ангажированности, другими словами, являются идеологиями.

JI. Альтюссер делает акцент на идеологических практиках, к которым причисляет большинство аспектов социальной жизни, в частности, теоретические практики, подразумевая под ними производство знаний. JI. Альтюссер не отождествляет науку с идеологией, но указывает на универсальные структурные характеристики общества, которые соотносятся с универсальными структурами человеческого мышления. Он определяет идеологию как систему представлений с акцентом на их знаковый, смысловой характер. Системы представлений являются системами значений, посредством которых происходит организация нашего видения мира. Анализ идеологии по JI. Альтюссеру предполагает исследование не только языка и представлений, но и материальных форм - институтов и социальных практик, с помощью которых мы живем и организуем свою жизнь.

Р. Барт полагает, что идеология функционирует в пределах дискурса власти. Идеология означает самое внутреннее устройство языка и речи, посредством которых отдаются приказы и формируются ценности (идеолекты). Идеология, с точки зрения Р. Барта, - это фабрика смыслов. Язык здесь не является простым орудием содержания, он активно это содержание производит, направляет его к заранее выбранному значению.

Согласно М. Бахтину, все идеологическое обладает значением: оно представляет, изображает, замещает нечто вне его находящееся, то есть является знаком. В мир идеологии может войти только то, что социально значимо, а идеологический знак определяется социальным кругозором данной эпохи и данной социальной группы. Используя термин «идеология», он вводит понятие идеологической среды, идеологического кругозора, ценностного центра эпохи. М. Бахтин инициировал создание системы наук, объединенных общим предметом - идеологией, понимаемой в широком смысле. Среди наук об идеологии - психологии, литературоведения, языкознания - исключительное значение было отдано последнему. Выделяя науку о языке, М. Бахтин подчеркивал, что в ее предмет входит «жизненная идеология», не охваченная другими науками, которая помимо собственной важности, является средой формирования специальных идеологий: морали, права, науки. В этом плане неизбежным представляется пересечение познавательных полей различных областей гуманитарного знания и инонаучных систем, включающих в себя литературу, искусство, то есть то, что выходит за пределы науки. Идеологический дискурс по своей природе полисемичен, ибо в нем выражен конфликт с другими ценностями, в него включены голоса критиков и оппонентов, что требует пристального внимания к идеологии как процедуре экспликации социальных голосов, погруженных в толщу «другости», «чужой речи» (3).

Таким образом, наиболее перспективной линией концептуализации идеологии представляется анализ места и функции идеологического производства, воспроизводства и легитимизации в науке через понимание идеологии как специфической знаковой системы. Эта исследовательская перспектива поддержана и Ю.Кристевой, утверждающей, что идеологема может быть представлена в качестве материализованной интертекстуальной функции, которую можно установить на разных уровнях текстов и носителем которой является знак. В пределах этой позиции представляется оправданным исследовательский интерес к се- миозису идеологии или анализу генезиса и функционирования идеологической знаковой системы. Идеология рассматривается как органическая часть культурной матрицы. Главной социальной функцией идеологии в этом ракурсе является вторичное кодирование и моделирование социальной реальности, происходящее поверх культурной матрицы. Семиозис идеологии представляет способ символизации мира, результатом которого является производство идеологических знаков и воспроизводство идеологической знаковой системы. Трактуя идеологию как семиотический процесс, мы утверждаем, что идеология использует ту знаковую систему культуры, в которую она включена и, таким образом, выступает в качестве ретранслятора культурных кодов своего времени.

Семиотический подход к изучению идеологии предполагает анализ того, как значение и смысл служат установлению и поддержанию отношений доминирования.

Определение идеологии требует ее дополнительных экспликаций как неконстантной части культуры определенного социума, который интегрируется в науку. Как происходит такая интеграция? Динамику идеологии можно эксплицировать благодаря «отсадкам истории», зафиксированным в виде прототипов, архисюжетов, тематизаций, исторических и мифологических параллелей логико-культурных детерминант. В литературоведении, например, эта проблема решается через введение понятий «гипертемы» и «гипертекста», которые являются носителями высшей темы и основой идеологического ядра произведения.

В более широком смысле идеология входит в культуру посредством прецедентных текстов. Прецедентные тексты характеризуются: 1.

Значимостью для той или иной личности в познавательном или эмоциональном отношении; 2.

Сверхличностным характером, то есть распространенностью и известностью в широком кругу предшественников и современников; 3.

Хрестоматийностью, то есть многократным использованием (26, с.45).

Знание прецедентных текстов есть показатель принадлежности к эпохе. Прецедентный текст выявляет иерархические символические характеристики картины мира и классифицирует их по тому, насколько они значимы для социума. Прецедентные тексты как воплощение культурно-значимых идей способствуют концентрации понятий, более глубоко и полно отражающих бытийный мир, процессы, происходящие в нем, а также возможности его познания. Прецедентные тексты формируют культурно-языковую картину мира, которая в условиях господства субъективности, начавшегося с Нового времени, разворачиваются в качестве индивидуальной картины мира в сознании личности. В отношении бесписьменных обществ речь может идти о «сакральных текстах» (П. Бурдье), которые, войдя в коллективное управление в форме поговорок, гномической поэзии, могут функционировать как инструменты признанной власти, которую получают, присваивая себе инструменты интерпретации.

Американский философ науки Дж. Холтон предпринял разработку концепции тематического анализа науки, который дает возможность находить черты постоянства, некоторые относительно устойчивые структуры, воспроизводящиеся в науке даже в периоды ее революционных изменений. Дж. Холтон настаивает на отличии тематического анализа от юнговских «архетипов», куновских «парадигм», «эпистем» М. Фуко. Тематические предпочтения в большей степени обусловлены субъективностью ученого, а не его социальным окружением или научным сообществом. Это помогает объяснить формирование принадлежности к традиции, школе, направлению через маркированность традиции, узнаваемость авторской стратегии. Выявление устойчивых тем, приверженность им со стороны ученых, их погруженность в социокультурный контекст позволяет рассматривать науку как вид культурной деятельности с присущими ей универсальными тенденциями логического характера, но и зависимую от идеологии. Основные объекты изучения в рамках тематического анализа - слова, которые по самой своей природе скрывают человеческую мысль в той же степени, в какой и открывают ее. Поэтому, считает Дж. Холтои, важной целью исторических исследований и самой философии является обнаружение этих не переданных в словах мыслей, реконструкция скрытых процессов мышления, которые всегда прячутся за высказанными словами. Итоги научной работы в рамках тематического анализа предполагают учет культурной эволюции за пределами науки и ее влияние на науку через технологию, этику, литературу, идеологию (29).

В последнее время в методологический оборот отечественной науки было введено емкое понятие логико-культурной доминантности (22). Понятие логико-культурной детерминанты призвано на междисциплинарном уровне выделять ситуацию временного преобладания, доминирования, господства определенных понятий и устойчивых способов рассуждения в науке. Специфика логико-культурных детерминант, в отличие от классических методологических единиц, ориентированных преимущественно на естествознание (парадигмы, исследовательские программы), направлена на различные пласты гуманитарной культуры, доминирующие в разные исторические периоды. Благодаря тому, что логико-культурная детерминанта сохраняет некоторую целостность, ядро, это способствует подчиненности, общему лейтмотиву, настроению или идее, охватывающим обширную сферу междисциплинарных и межкультурных связей. По мнению Г. Сорииой, функцию ЛО- гико-культуриой детерминанты в разное время выполняли такие разные методологические концепции и одновременно идеологии, как ПОЗИТИВИЗМ, прагматизм, «психологизм или антипсихологизм». Сам методоло- гизм стал одной из ведущих логико-культурных детерминант и идеологий в культуре XX века.

Таким образом, способы проникновения идеологии в научную практику реализуются незаметно, посредством доминирования институциональных структур, приоритетов исследовательских стратегий, технологий и языков науки. Речь может также идти о национально- ориентированных допущениях, пронизывающих всю культуру науки. Проникновение идеологии в науку происходит в рамках определенной эпистемической системы, которая сама выступает как продукт более широкой социокультурной парадигмы. После того, как эпистемическая система сформировалась, становится невозможным отделить социокультурные компоненты от воздействия КОГНИТИВНЫХ факторов. Систе- ма приобретает статус идеологии, жестко детерминируя последующее развитие науки. Только в периоды научных революций происходит разрыв со старой идеологией и переход к новой эпистемической системе, а, следовательно, к новой идеологии.

Методологическая артикуляция проблемы идеологических детерминант знания требует своего обоснования в рамках определенной философии науки, задающей парадигмальные характеристики того или иного образа науки. Становление современного образа науки есть результат того, что так называемая телеологическая эпоха (в терминологии О. Конта) уступила место сначала метафизической эпохе, а затем эпохе позитивистской, выразившейся во взлете науки и техники. Позитивизм в качестве мощной господствующей идеологии оказал влияние на все стороны социальной жизни. Крупнейшие мыслители нашего столетия - Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, Ю. Хабермас - однозначно отметили господство объективности, логического формализма в современной философии и науке. Соответствующая этим стандартам философия науки исходила из позитивистского постулата, что образцом научной рациональности является наука, освобожденная от ценностей, идеологических суждений.

Ценности в момент становления науки перешли в ведение религии, а объективные знания ориентированы были на истину, а не на ценности. Уязвимость освобожденного от догм рационального познания побуждала философов, например, Г.Гете, к поиску особого типа научного мировоззрения, соединяющего знания и ценности.

К. Гемпель первым сделал прагматичный шаг в сторону от позитивизма, создав новый образ науки, который допускал ценности не только в контексте обоснования, но и в контексте открытия. Т. Кун довел эту линию в философии науки до конца, предположив, что научная рациональность всего лишь функция парадигмы, внешние рамки, складывающиеся по ценностным суждениям научного сообщества.

Благодаря Т. Куну произошло размежевание в философии науки на экстерналистское и интерналистское направления. Первое сосредоточилось на социолого-исторических научных исследованиях в жанре «case study», демонстрируя социальную обусловленность знания и понимая научную рациональность описательно и свободно, как то, что делают ученые в повседневности и в конкретных организационных условиях. Второе направление - собственно философия науки - стало развиваться в гемпелевском русле, решая вопрос о том, насколько в науке допустимы некогнитивные вненаучные основания, то есть насколько решение ученого принять или отклонить теорию может быть не формальным, а реально-ценностным.

Наиболее последовательно данную линию проводит британская исследовательница М. Хессе, которая полагает, что задача философии науки состоит не в фиксации и слепом отражении ценностных установок ученых, но в осознании того, что наука является ценностносодер- жащим предприятием, в котором могут наличествовать как правильные, так и неправильные ценности. Модель М. Хессе исходит из того, что научная практика принципиально ценностна, и ценностные суждения науку не портят, а, значит, они оправданы. Основная цель науки состоит в аккумуляции прагматически оправдавших себя истинных высказываний, дающих возможность ориентироваться в окружающем мире и управлять им. Отвечая на вопрос о том, что есть правильные ценностные установки в науке, М. Хессе приходит к выводу, что это вне- научные, мировоззренческие установки ученых, которые диктуются в высшей степени прагматической максимой на достижение результата, напрочь очищенного от любых идеологических нагрузок. Другими словами, ученый не имеет права на какие бы то ни было ценностные суждения вне этого сугубо прагматического сознания. Он не имеет права приспосабливать науку к идеологии, но только вправе черпать идеологические установки из самой научной прагматики. М. Хессе исходит из того, что наука стремится не просто к знанию, самоценному в своей раздробленности, а к некоему целостному знанию, в котором важны не достижения отдельных теорий, но их «сети», совокупности. Ученый, ориентированный на картину всеобщей взаимосвязи явлений, всегда будет исходить из ценностей, предпочитающих сходство, а не различие вещей. Прагматика науки не может допустить, что любой объект, входящий в ее сферу, стал бы рассматриваться привилегированно, как отличный от других объектов. Отсюда правильной фундаментальной ценностью науки следует признать приоритет сходства над различием.

Таким образом, решение проблемы идеологической нагруженно- сти науки с интерналистских позиций позволяет противостоять релятивизму методологических концепций историко-социологической ориентации. Постулированный постпозитивизмом релятивизм не в состоянии выполнить роль методологического ориентира, исповедуя принцип интерпретации познания с позиций его нестабильности и зависимости от различных условий и ситуаций. Концепция М. Хессе представляется более продуктивной, так как решает обозначенную проблему в другом ключе. Вопрос идеологии с ее точки зрения может быть поставлен следующим образом: если правильные ценностные установки вырабатывает прагматичная наука, то именно она реально выполняет в обществе культурную функцию, поставляя ему ценности, причем, в отличие от идеологии, правильные ценности (см.: 30).

Следует отметить приспособление методологии науки к целям идеологии. Помимо продукта науки (знания, научной картины мира) большим идеологическим потенциалом обладает сама методология научного познания. Идеология стала пользоваться в своих целях методологическими средствами, создаваемыми наукой для познания. Например, мощным методологическим приемом науки был и остается редукционизм - сведение объекта к максимально простой, желательно механической системе, которую можно описать на языке математики. У распространенной в естествознании идеологии редукционизма и сциентизма имеются реальные социокультурные основания, к числу которых относится исключение из исследования в классическом неорганическом мире исторических аспектов. В физике исторический подход реализуется лишь в последние десятилетия, благодаря концепции И. Пригожи- на. Немецкий философ Р. Ридль полагает, что сциентистский редукционизм является идеологией квантифицирования реальности. Эта идеология вырастает на недостатках наших форм восприятия эмерджентности, скачкообразного возникновения новых качеств. В совокупности с ограниченностью восприятия историчности это служит питательной ПОЧВОЙ для точки зрения на физику как "внеисторическую» науку. Развитие всего естествознания в русле данной идеологии препятствовало, и до сих пор препятствует, взаимодействию с гуманитарными науками.

Редукционизм создал основу для огромных аналитических возможностей науки, одновременно усложнив процедуру изучения СЛОЖНЫХ объектов: живой природы, человека. Способность упрощать явление, изобретать простые и даже примитивные причинно-следственные связи были использованы идеологией с целью манипулирования массовым сознанием при помощи телевидения, СМИ. У науки идеология переняла также эффективное методологическое средство - представлять объект в виде модели - от сложных аналоговых моделей до художественных метафор. Все большее воздействие на сознание оказывает интеллектуальная конструкция самого высокого уровня - теория. Идеология настолько эффективно использует научные теории, что они начи- нают господствовать в культуре и воспринимаются обыденным сознанием как вечные и очевидные истины.

Глубокие изменения в обществе невозможны без идеологического обоснования. Наука участвует в формировании основ идеологии через воздействие на самого человека путем изменения картины мира, внедрения научного метода познания и мышления, путем создания нового языка. Картина мироздания как естественный порядок вещей во все времена был важнейшим инструментом воздействия на сознание. В любом обществе картина мира служит для человека тем основанием, на котором строятся представления об идеальном или допустимом устройстве общества. Любой претендующий на минимальную стабильность политический строй нуждается в обосновании своей законности, соответствии естественному порядку вещей, в таких аргументах, которые были бы убедительными для достаточно большой доли населения. Особенно наглядна роль идеологий в переломные моменты жизни общества, когда происходит слом старых социальных структур, производственных отношений, системы власти. Сама наука как часть культуры в эти моменты испытывает глубокие преобразования.

В качестве примера можно привести взаимодействие науки и идеологии на этапе становления буржуазного общества как общества гражданского, с приоритетом индивидуалистического мировоззрения, подкрепленного механистической картиной мира и возрождением атомистической концепции. Философские основания индивидуализма, заложенные Т. Гоббсом, не потеряли своей актуальности и сегодня, они пронизывают идеологические лозунги всякий раз, когда возникает необходимость легитимации свободной рыночной экономики и соответствующего ей политического порядка. Другой пример - идея прогресса, возникшая и развитая в науке, которая стала одним из оснований идеологии индустриального общества. Наука задала принципы легитимации прогресса, опираясь на свой собственный образ как социального института, доминирующего в культуре и общественной жизни.

Предлагая человеку определенную картину мира и формируя его тип мышления, наука закладывает основания для принятия фундаментальных постулатов идеологии. Прагматичная и гибкая идеологическая практика, включающая разработку объясняющих общество концепций и идей, превращение их в сообщения и внедрение этих сообщений в общественное сознание, нуждается в механизмах, переводящих научные знания на язык идеологии. Особый мир слов - логосфера - включа- ет в себя язык как средство общения и все формы вербального мышления, в котором мысли облекаются в слова. Язык как система понятий, слов, благодаря которым человек воспринимает мир и общество, есть самое главное средство подчинения. Уже Новое время потребовало нового языка для объяснения мира, который был лишен святости. Естественный язык стал постепенно вытесняться специально создаваемым языком. Слова стали рациональными, очищенными от множества уходящих в глубь веков ценностных смыслов. Из науки в идеологию, а затем в обыденный язык перешли в огромном количестве слова, не связанные с контекстом реальной жизни. Когда вместо силы главным средством власти стала манипуляция сознанием, власти понадобилась полная свобода слова, то есть превращение его в безличный, неодухотворенный инструмент.

Противоречат ли идеологические функции науки нормам познавательного процесса? Реально присущие научной практике и научному методу свойства - опираться на предположения, модели, неявное знание, - создают для ученого широкую область неопределенности, в которой он может маневрировать в соответствии со своими идеологическими предпочтениями. Главное в научной идеологии состоит не в том, что она открыто высказывает, а в том, что она замалчивает. Для обозначения и осмысления явлений ученые пользуются нестрогой терминологией, взятой из вненаучной практики. Уже отсюда вытекает возможность расхождения во мнениях ученых, принадлежащих к разным группам. Особым типом неявных знаний считается та совокупность не вполне научных представлений и верований, которую некоторые историки и философы науки называют научной идеологией.

М. Фуко, рассматривая идеологию в рамках схемы: дискурсивная практика - знание - наука, приходит к выводу, что наука локализуется в поле знания и играет в нем определенную роль, которая изменяется в соответствии с различными дискурсивными формациями и преобразуется вместе с ними. М. Фуко делает следующие выводы. Во-первых, идеология не исключает научности. Во-вторых, идеологическое функционирование науки может быть обнаружено в качестве теоретических погрешностей, противоречий, лакун. В-третьих, исправляя ошибки и заблуждения, дискурс не порывает с идеологией. Роль последней не уменьшается по мере того, как возрастает точность и рассеивается ложность (27, с. 185).

Таким образом, рассматривать реальную науку, игнорируя ее связь с идеологией, было бы утопией. Поэтому Г. Башляр настаивает на том, что настоящая философия науки призвана осуществлять функцию надзора в отношении идеологических поползновений, отделяя все, идущее от самой научной практики, от внешних этой практике идеологических примесей.

Амбивалентность идеологии в современной науке состоит в ее гибкой интегрированности в познавательный процесс на уровне символов, стереотипов, эмоций, подсознательного. Научные убеждения всегда имеют идеологический характер. Но идеология и наука признаются несовместимыми, поскольку знание разрушается, следуя идеологическим установкам. Исчерпавшая себя идеология как форма освоения действительности через призму корпоративных интересов науки должна быть заменена иной идеологией, утверждающей мысль о том, что при любых обстоятельствах познавательная экспансия должна получить гуманитарное и в широком смысле социокультурное обоснование. Общей тенденцией постнеклассического этапа развития науки и способа философской рефлексии о нем стало преобладание аксиологической тематики. Современная наука выстраивает отношения с новым типом идеологии, синтезирующей социальное и культурное на уровне фундаментальных ценностей, этико-гуманистических абсолютов, приоритетов рациональности и критичности. Эта идеология универсальна, ее суть выражается в ответственности за поддержание жизни, выживание рода, создание предпосылок дальнейшего развития истории. Предназначение новой идеологии в выработке координат, куда вписываются все проявления культуры, в том числе наука, по отношению к которой идеология должна выполнять важные регулятивные функции. Среди них легитимизирующая функция, которая проявляется в совокупности содержательных императивов, предписаний, запретов, в которой новая идеология выступает определенной эвристикой и представляет модельную схему деятельности, какой она должна быть на практике, применительно к современной науке. Потенциал идеологии нового типа направлен на перспективность развития науки в социокультурных координатах (8).

<< | >>
Источник: И. Г. Митченков и коллектив авторов. Эпистемология: основная проблематика и эволюция подходов в философии науки. - Кемерово : Кузбас, гос. техн. ун-т. - 423 с.. 2007

Еще по теме Наука и идеология:

  1. ИДЕОЛОГИЯ И НАУКА
  2. ИДЕОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА АССИРИИ ЛИТЕРАТУРА И НАУКА
  3. ЕСТЕСТВЕННАЯ НАУКА, СОЦИАЛЬНАЯ НАУКА И ЦЕННОСТНОЕ СООТВЕТСТВИЕ
  4. ИДЕОЛОГИЯ
  5. ИДЕОЛОГИЯ
  6. КУЛЬТУРА И ИДЕОЛОГИЯ ВАВИЛОНА
  7. ИДЕОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА ГРЕЦИИ - VI ВВ. ДО И. э.
  8. ИДЕОЛОГИЯ И РЕЛИГИЯ
  9. Идеология и конституция
  10. Новелла о сущности идеологии.
  11. ИДЕОЛОГИЯ И МОРАЛЬ
  12. Новелла о функциях идеологии.
  13. Теория и идеология
  14. 1. ОБСКУРАНТИЗМ ФАШИСТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ
  15. Идеология военная