НИКОЛАИ ОГАРЕВ

Гибкое определение, которое выше отнесено к Герцену, в равной мере верно и в отношении его ближайшего друга и сотрудника Николая Огарева (1813-1877). Жизненные пути его и Герцена тесно переплетались со студенческой скамьи до последних лет в эмиграции.
В юности оба пережили романтический период дружбы, основанной на взаимной симпатии и разделяемых обоими идеалов (в верности которым они поклялись на Воробьевых Горах). В одно и то же время Герцен и Огарев были студентами Московского университета и вместе основали студенческий кружок, в котором они обсуждали идеи сенсимонистов и других представителей «нового палингенеза истории». В 1834 г. Огарев был, как и Герцен, арестован и сослан в Пензенскую губернию. Вернувшись из ссылки, он, подобно Герцену, увлеченно изучал немецкую философию; с 1841 по 1846 г. он учился в Германии. Хотя в это время оба друга были далеко один от другого, идейная эволюция Огарева по-прежнему была поразительно схожа с идейной эволюцией Герцена: подобно последнему, Огарев нащупывал путь к «философии действия», пытался «преодолеть» гегелевский идеализм и внимательно читал произведения Фейербаха (именно Огарев познакомил Герцена и других своих московских друзей с Фейербахом во время кратковременного приезда в Россию в 1842 г.). Позднее пути друзей на время разошлись: пока Герцен начинал за границей разрабатывать свою теорию русского социализма, Огарев обосновался в своих поместьях, освободил крестьян от крепостной зависимости и ввел ряд нововведений, цель которых состояла в том, чтобы поднять уровень жизни рациональными методами ведения хозяйства. Однако как только Огарев приобрел заграничный паспорт (после смерти Николая I), он уехал из России и присоединился к Герцену в деле создания «свободной русской печати». Он стал соредактором «Колокола» и делил с другом все успехи и неудачи этого издания. ГЛАВА 10. Истоки «русского социализма» 197 Как политический мыслитель Огарев в принципе разделял мировоззрение Герцена, хотя по ряду вопросов он расходился с ним в деталях и даже не соглашался с другом. Огарев писал стихи, но в первую очередь его интересовали практические вопросы - такие как организация революционного движения и экономические аспекты русского социализма. Даже в 1857 г., когда, подобно Герцену, Огарев еще верил в возможность осуществления принципиальных демократических и общественных реформ мирным путем, он писал о целесообразности организации тайного общества в России («Заметка о тайном обществе»). Разочарованный ограниченностью земельных реформ, начатых Александром II, Огарев вынашивал планы свержения царского правительства посредством революции с участием армии и крестьянства. Эти планы основывались на тщательном изучении уроков декабристского восстания и антифеодальных крестьянских бунтов: армия, по замыслу Огарева, должна была выступить первой и обеспечить общий порядок и дисциплину, а вооруженные крестьяне должны были поддержать восставшую армию боевыми дружинами. Огарев больше, чем Герцен, склонен был апеллировать к революционному крестьянству: Герцен довольно скептически относился к возможности крестьянской революции и подчеркивал необходимость сохранить культурные достижения образованной элиты. Огарев легче сходился с обычными, рядовыми людьми из числа сочувствовавших делу революции, и в 1862 г. он стал редактором нового периодического издания «Общее вече», целью которого было приобрести аудиторию из более простых читателей, чем были у «Колокола» (крестьяне, рабочие, солдаты и староверы). Одно из писем Огарева шестидесятых годов дает отчетливое и яркое представление об этой стороне его личности: «...если у нас явится Пугачев, то я пойду к нему в адъютанты, потому что я сотой доли так не ненавижу польское шляхетство, как ненавижу русское дворянство, которое пошло, подло и неразрывно связано с русским правительством» .
Если Герцен стремился установить историософские основания русского социализма, то Огарева больше интересовали экономические аспекты социализма. Опираясь на детальный анализ конкретных экономических факторов, он пытался доказать, что капитализм в России - явление искусственное и не может рассчитывать на успех. С другой стороны, существование крестьянской общины показывает, что социализм не только «литературное представление» - как в Западной Европе, разлагающейся вследствие экономического индивидуализма, - но представление, реально укорененное в сельском хозяйстве и народных обычаях России; его, это представление, нужно толь- 1 См.: Литературное наследство. Т. 61. М., 1953. С. 824. 198 Анджей Валицкий. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... 199 ко перенести с общинной собственности на землю на общинное возделывание земли для того, чтобы социализм стал реальностью. Естественная склонность русского крестьянства к социализму - гарантия того, что можно установить федеральную систему правления, избегнув тем самым централизации и регламентации сверху, что было основной слабостью революционного коммунизма Бабефа. Огарев вполне понимал: что то, что он предлагает, - это аграрный социализм, и он был вполне последователен в своих выводах. Например, он заявлял, что города в России не нужны, обвинял Чернышевского в «городском» социализме и упрекал западноевропейских социалистов в непонимании того, что отмена частной собственности на землю - это conditio sine qua поп системы социализма. Философские взгляды Огарева эволюционировали от религиозно окрашенного романтического идеализма юности через гегельянство к материализму и атеизму. Повлиял на Огарева и позитивизм: различие между материализмом и позитивизмом, полагал он, состоит в том, что последний не пытается определить всеобщее «начало» бытия внутри своей системы, тогда как для материалиста таким началом является материя; на практике, однако, Огарев считал, что та и другая системы основываются на «положительном знании». Во взглядах Огарева на общество механистический материализм соединяется с историческим идеализмом: с одной стороны, Огарев подчеркивал, что исторический процесс - составная часть естественной истории; с другой стороны, он разделял взгляд Просвещения, в соответствии с которым перво-двигатель прогресса - развитие и распространение научного знания. Влияние Гегеля можно почувствовать в убеждении Огарева, что прогресс совершается не линейно, а скорее по спирали. Для Огарева характерен также «физиологический» детерминизм: в этом отношении на него повлиял выдающийся русский физиолог И.М. Сеченов; следуя учению Сеченова, Огарев отвергал свободу воли как идеалистический предрассудок и пытался заменить «фатализм предопределения» -«фатализмом причины и следствия». Эта точка зрения отличалась от более сложной концепции, выдвинутой Герценом в его «Письме о свободе воли». Но вопреки своему детерминизму Огарев склонялся (пожалуй, в большей мере, чем Герцен) к волюнтаризму в политической деятельности. Одно из проявлений этого - отсутствие критической дистанции по отношению к политическому авантюристу Нечаеву. Сегодня мы знаем, что Огарев тесно сотрудничал с Нечаевым и написал большинство прокламаций, которые распространяла Нечаевская организация. Интересно также отметить, что в дискуссии, затеянной Герценом в «Письмах к старому товарищу», Огарев поддерживал Бакунина.
<< | >>
Источник: Валицкий А. История русской мысли от просвещения до марксизма. 2013

Еще по теме НИКОЛАИ ОГАРЕВ:

  1. Николай Салос
  2. ПЕРЕПИСКА С НИКОЛАЕМ РЕМОНОМ
  3. НИКОЛАЙ БЕРДЯЕВ (1874—1948)
  4. НИКОЛАЙ ЛОССКИЙ (1870—1965)
  5. Архиепископ Николай (Добронравов)
  6. Блаженный Николай Кочанов
  7. АКАФИСТ СВЯТИТЕЛЮ НИКОЛАЮ
  8. Поспелов Г.Н., Николаев П.А., Волков И.Ф.. Введение в литературоведение, 1988
  9. НИКОЛАЙ КУЗАНСКИЙ
  10. НИКОЛАЙ НИКИТИЧ ПОПОВСКИЙ (1730-1760)