<<
>>

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ


В 60-х годах Казем-Бек часто высказывает мысль об объективном характере развития общества. «Все в мире, в том числе и в политической жизни,— пишет он,— развивается по естественным, непреложным законам»53.

Его идеи о естественном, закономерном характере развития общества имели положительное значение. Эти высказывания были брешью в идеалистическом подходе к истории, характерном для его мировоззрения в целом. Но, даже говоря об объективных законах развития общества, он не представлял, как эти законы прокладывают себе дорогу.
В некоторых речах, произнесенных до 50-х годов, он приписывал религиозно-фаталистический характер событиям общественной жизни, в частности утверждал, что ход общественного развития «направляется неотвратимой судьбой»54. Но в 60-е годы Казем-Бек стремился преодолеть фаталистическое и механистическое понимание принципа детерминизма, свойственное ряду его прежних работ.
Казем-Беку не был чужд принцип историзма. Общественная жизнь, пишет он, не стоит на месте, она непрерывно развивается. В ней, как и в органической природе, в недрах старого возникает новое историческое русло, новое направление, новое движение. «В политической жизни народов,— замечает он,— при постепенном движении вперед... образуются и разливаются новые ручьи», которые возникают тогда, когда «прежнее русло истощило почвы, по которым протекало и для которых в историческом смысле всегда бывает очень трудно возрождение своими собственными средствами»55. При этом Казем-Бек в абстрактной форме высказывает догадку о том, что новое в общественной жизни обладает большой жизненностью. «Богатство содержания,— пишет он,— жизненность, в каждом молодом создании, в каждой непочатой почве бывает так велико, что достаточно случайного толчка, достаточно воззвания одного отважного и энергичного человека, чтобы вызвать из недр данной среды
53 Там же.
64 А. Казем-Бек, О некоторых политических переворотах..., л. 2.
55 А. Казем-Бек, Обозрение Востока в политическом отношении..., стр. /121.
165
изумительные, необычайные силы и излить их широкою и сокрушительною или плодотворною рекою на поприще истории»56. Казем-Бек понимал, следовательно, что новое общественное движение возникает не случайно, а тогда, когда существующее исторически изжило себя. Но Казем-Бек не понял роли субъективных факторов в развитии общества. Он считал, что достаточно «случайного толчка» или «воззвания отважного человека», чтобы вызвать к жизни общественное движение, которое уже объективно созрело. Но «отважные люди» появляются не случайно. При созревании условий для того или иного общественного движения неизбежно возникает необходимость в том, чтобы кто-нибудь возглавил его.
«Великий человек,— говорит Г. В. Плеханов,— велик: не тем, что его личные особенности придают индивидуальную физиономию великим историческим событиям, а1, тем, что у него есть особенности, делающие его наиболее-способным для служения великим общественным нуждам своего времени, возникшим под влиянием общих и особенных причин»57.
В трудах Казем-Бека высказана догадка о поступательном характере развития общества, о том, что старое уступает место нарождающемуся. «Совершив свой цикл развития,— пишет он,— достигнув высшей степени могущества, возвысившись над всем известным тогда миром, Римская империя обнаружила, наконец, признаки дряхлости и разложения»58.
Причем падение Римской империи он определяет как прогрессивное явление, которое создало условия для утверждения и развития новых, более передовых общественных отношений. «Исход Рима был благополучным,— отмечает он,— это была не смерть, а перерождение старого в новые формы, в новые стремления». Над одряхлевшими силами Рима взяли верх германцы. Но, уступая римлянам в численном отношении и интеллектуальном развитии, они «не подавили римской народности, а слились с нею и затем вместе переродились в сильные племена, основавшие все существующие ныне государства на западе Европы». Здесь Казем-Бек про-
56   Там же, стр. '121—'122.
57  Г. В. Плеханов, К вопросу о роли личности в истории,— стр. 333,                                                                                    '         4
58  А.  Казем-Бек,  Обозрение  Востока  в политическом  отношении..., стр. 122.
166
йв'Ляет не только глубокое знание истории, но и умение разобраться в сложных явлениях общественной жизни.
Нашествие германцев только ускорило разрешение кризиса. «Рим пал,— пишет он,— но из его развалин, с прибавлением новых материалов, возникло здание Западной империи, унаследовавшей его гражданственность. науки...»59.
Небезынтересно и то, что, по Казем-Беку, конкретной причиной падения Римской империи, Византии и Персии явилась обветшалая форма правления, борьба за власть между партиями и сословиями. Если падение Римской империи было ускорено нашествием германских племен, замечает он, то Византия «обнаружила явное бессилие во внутренней борьбе партий, ознаменованной то анархией, то деспотизмом, лишенным всякого исторического смысла и перешедшим из политического значения в жалкую игру частных лиц и общественных кружков»60. Казем-Бек, как это видно, говорит только о политической стороне кризиса, переживаемого Византией, но не учитывает роли экономических причин, породивших его.
Одной из важнейших причин разло.жения Римской империи и Византии мыслитель считал устарелость их форм и системы правления. Однако трудно сказать, что он имеет в виду под формами и системой правления: государственный и общественный строй в целом или формы государственного устройства. Но эта мысль в любом случае заслуживает внимания. По нашему мнению, основную причину падения Римской, Византийской и Персидской империй он усматривает в том, что система социальной организации общества и формы государственного устройства в них изжили себя.
Казем-Бек не ограничился констатацией того факта, что в обществе, как и в природе, господствует объективная закономерность, он попытался показать особенности проявления закономерностей общественного развития. Мыслитель писал, что Византии ничто не угрожало и «она могла бы существовать еще гораздо дольше, если бы в истории, как в природе, были терпимы подобные существования». «Жизнь обусловливается неумолимым
59  Там же, стр. 123.
60  Там же, стр. 124
167
движением вперед и не Допускает никаких остановок; всякий новый день, и тем более новый век, требует для себя новой пищи, новой деятельности».
Казем-Бек констатирует тот факт, что в обществе происходит непрерывное движение и развитие, любое общество не терпит застоя и старый строй сменяется новым.
В каждую эпоху общество выдвигает новые задачи, новые идеалы. В Византии, Римской империи и в Персии господствующие сословия и партии делали отчаянную попытку сохранить обветшалые общественные порядки, но это оказалось невозможным. Таким образом, новое, прогрессивное в общественной жизни встречает сопротивление старого, отжившего. Но для Казем-Бека новое и старое — абстрактные силы, противостоящие друг другу и борющиеся друг с другом, не имеющие ни классового содержания, ни конкретного носителя. Хотя он часто говорит о борьбе сословий, партий в той или иной стране, но, разумеется, он был далек от понимания причин этой борьбы и сущности общественного прогресса.
По мнению Казем-Бека, выразителем прогресса выступают не отдельные классы, а народ в целом. «История в периоды истощения сил одного народа,— пишет Казем-Бек,— призывает другой к деятельности, которая бывает тем обширнее и энергичнее, чем этот призванный народ свежее, чем более он чужд до того времени исторического поприща»61. Мыслитель, следовательно, подчеркивает, что, чем менее активно народ выступал на историческом поприще в прошлом, тем более энергично будет выступать в будущем. В тех исторических условиях эта идея имела положительное значение, так как вопреки теориям, унижающим народы отсталых и порабощенных стран, признавала, что эти народы способны к общественному прогрессу.
Исходя из своей просветительской позиции, Казем-Бек нередко сводил общественные противоречия к борьбе просвещения и невежества. Просвещение встречает на своем пути невежество, фанатизм и мракобесие духовенства. Но сколько бы невежество ни силилось заглушить семена просвещения, заявляет Казем-Бек, «семена производят новые всходы; неусыпный промысел берет
61 Там же, стр. 125—126.
168
свое, и, наконец, настает пора, когда истина начинает процветать, просвещение укореняется»62.
В конце 50-х годов XIX столетия внимание Казем-Бека привлекло нараставшее революционное движение народа Персии против помещичье-крепостнического строя и усиливавшаяся национально-освободительная борьба народов Кавказа. Он стремится выяснить, что является причиной и движущей силой революционных движений. Но идеалистический подход к историческим событиям не позволил ему понять сущность революционной борьбы и освободительного движения народных масс.
К проблеме освобождения колониальных и зависимых стран Казем-Бек подходил с позиции просветительства. Он считал возможным их преобразование путем передачи просвещения в руки представителей самого народа. Это требование в тех исторических условиях, безусловно, имело прогрессивное значение.
В то же время Казем-Бек не признавал революционных форм преобразования общества. Для него, стоявшего на позициях субъективного идеализма, были непонятны подлинные причины общественного развития. «История человеческих страстей,— пишет он,— всегда и везде имела огромное значение... чем далее в глубь прошедшего, тем более на них зиждется политическая история народов... Страсти нередко играют решающую роль и в новейшем человечестве». Под «страстью» Казем-Бек подразумевает увлечение определенными идеями, сильное стремление к чему-либо, что он считал определяющей причиной общественного движения не только в прошлом, но и в настоящем. Идейные мотивы, побуждающие людей к деятельности, безусловно, играли и играют большую роль в общественном движении, но не они являются решающими.
Нельзя считать правильным распространение Казем-Беком выводов, сделанных им из анализа некоторых восстаний на Востоке, на революционные движения Европы. Казем-Бек считает, что фанатизм играл вреднейшую роль и нередко использовался отдельными людьми для достижения корыстных и властолюбивых целей, а многие предводители движений в эпоху средневековья и даже в новое время, обманывая народ, объявляли себя пророка-
А. К а з е м - Б е к, Баб и бабиды, стр. I.
169
ми и посланцами аллаха. Но эти верные для ряда восстаний на мусульманском Востоке черты нельзя распространять на все восстания, тем более на революции в Европе. Нельзя утверждать и того, будто все движения, происходившие под религиозным знаменем, были вызваны честолюбивым стремлением их предводителей и фанатизмом масс. «Фанатизм, впрочем, принадлежит всем революциям,— пишет Казем-Бек,— в особенности там, где предлог восстания — вера и пружина его — поверья народа. В истории реформы мы имеем много разительных тому примеров»63.
Идеалистический подход к истолкованию революций помешал Казем-Беку разобраться в сущности революционных движений в Европе и на мусульманском Востоке, понять разницу между ними. Он ограничился констатацией внешнего сходства этих движений.
Правда, в начале 60-х годов XIX в. позиции Казем-Бека в этом вопросе изменились и, исследуя восстание бабидов в Персии, он пришел к выводу, что они вызваны не честолюбивыми стремлениями предводителей и фанатизмом масс, а усилившимся деспотизмом светских властей и фанатизмом духовенства (т. е. социальным и духовным гнетом).
В связи с этим следует отметить, что в наше время некоторые историки, в том числе Н. А. Смирнов64, пытаются распространить известное положение Ф. Энгельса о характере революционных движений на Востоке на все страны Востока. Ф. Энгельс писал: «Все эти проходившие под религиозной оболочкой движения вызывались экономическими причинами; но, даже в случае победы, они оставляют неприкосновенными прежние экономические условия. Таким образом, все остается по-старому, и столкновения становятся периодическими»65. Во-первых, это положение Энгельс относит в особенности к восстаниям в Африке, но предполагает, что восстания в Персии и в других восточных странах имеют такой же характер, а во-вторых, в письме к Марксу Энгельс отмечает, что он не имел возможности подробно изучить историю Востока,
63  А. К а з ем - Б е к, Муридизм и Шамиль, стр. 183.
64   Н. А. Смирно в, Очерки истории изучения ислама в СССР, стр. 63.
65  Ф.  Энгельс,  К  истории  первоначального   христианства, — т. 22, стр. 468, прим.
170
поэтому 6 некоторых событиях там может говорить только предположительно.
По мнению Казем-Бека, бабидское движение в Персии преследовало именно «мирские интересы» и использовало религиозное знамя для борьбы против устаревшего экономического строя.
Казем-Бек преувеличивал роль личности, в частности монархов, в истории. Вначале он полагал, что просвещенные правители могут по своему усмотрению преобразовать общество. Поэтому мыслитель обращался к правителям с призывом содействовать просвещению народа и развитию науки. Но затем он изменил свои взгляды. Так, в статье «История ислама» отмечается, что «исключительные деяния мудрых императоров (имеются в виду византийские императоры.— М. А.) не могли уже предотвратить органическое разрушение державы, могли только отсрочить его на некоторое время»66. Но иллюзии относительно роли просвещенных королей не были им преодолены до конца жизни.
Следует отметить, что, когда мыслитель конкретно изучал то или иное общественное движение, он более или менее верно раскрывал роль его руководителей. В этом убеждает изучение его работ («Муридизм и Шамиль», «Мохаммед Амин», статей по истории ислама, «Баб и бабиды»).
Так, характеризуя, например, Шамиля и его наиба Мохаммеда Амина, Казем-Бек указывает, что Мохаммед Амин «ученее Шамиля, опытнее и, как кажется, красивее его, но остается одно важнейшее на стороне Шамиля достоинство, которым человек покоряет и ученых и опытных, и малых и великих,— это светлая голова, здравый самородный ум, который всегда и очаровывает и повелевает. Этим-то Шамиль покорил, соединяя под свою власть весь Дагестан, и Мохаммед Амин был в числе его мюридов и усердных слуг»67.
Историческое чутье подсказало ему неправомерность чрезмерного возвеличивания личности. Угодничество и восхваление отдельных личностей их ближайшим окружением он считал причиной порождения их самомнения.
66  А.  Казем-Бек,  Обозрение Востока  в  политическом  отношении..., стр. 48.
67   А. К а з е м - Б е к, Мохаммед Амин, стр. 231.
171
Постоянные лесть и похвалы окружающих, по Казем-Бе-ку, могут испортить даже умнейшего человека. «Самолюбие в человеке,— пишет он,— похоже на ртуть в термометре: оно поднимается от влияния жара восторгов окружающей его публики и опускается от ее холодности и равнодушия. Всякого человека, даже умнейшего, можно избаловать до крайности, в этом припадке он может думать о себе... что он нечто выше совершенства (его в природе нет и не бывало)».
Казем-Бек решительно отвергал концепцию о «непогрешимых» личностях. Если этот «непогрешимый» человек после изменения своего общественного положения поживет долго между теми же людьми, он будет «опускаться ниже и ниже и, наконец, исчезнет в общей массе. Счастлив только тот, который не пережил своей славы»68. Эти мысли Казем-Бека не лишены интереса и в наши дни.
Казем-Бек не понял решающей роли народных масс в истории. Фанатичный, невежественный народ, по его мнению, инертная сила, бессознательная, слепая толпа, которая может быть использована сильной личностью в любом направлении не только в эпоху средневековья, но и в новейшее время. «...Нельзя не сознаться с прискорбием,— пишет он,— что и в новейшем человечестве страсти властолюбцев нередко перетягивают весы судеб народных...»69.
Правда, Казем-Бек допускает, что просвещенный народ может играть значительную роль в истории, но в этом случае главная роль приписывается мудрым, просвещенным деятелям. Только в 60-х годах в работе «Баб и баби-ды» он начинает подходить к правильной оценке роли народных масс, признавая в исключительных случаях право народа на изменение общественного строя, на свержение монархической власти, на установление такого общественного строя, который соответствует природе человека.
Народ, осознавший свою свободу и право, пишет Казем-Бек, способен на самоотверженность и героизм. Все участники бабидского движения, заявляет он, «единодушно поклялись защищать свое убеждение, свою свободу и
68  А.  Казем-Бек,  Обозрение Востока  в политическом  отношении..., стр. 48.
69   А. К а з е м - Б е к, Муридизм и Шамиль, стр. 183.
172
независимость от духовенства и правительства до последней минуты жизни»70.
Несмотря на ряд правильных положений в оценке роли народных масс и личности, подлинной роли их в истории он не понял.
Казем-Бек был одним из первых дагестанцев, оценивших значение русской культуры и отдавших силы ее развитию. Правда, он понимал, что общественный строй в странах Западной Европы более прогрессивен, так как там господствовали капиталистические отношения. Поэтому он призывал использовать все лучшее, что было в цивилизации Европы. Это послужило основанием для некоторых реакционных элементов из лагеря славянофильства обвинить Казем-Бека в преклонении перед Западом, в отсутствии патриотических чувств.
Но Казем-Бек далек от мысли раболепствовать перед западной культурой. Он лишь призывал поощрять просвещение и науку и высмеивал верхушку русского дворянского общества, которая действительно пренебрегала национальными традициями и во всем слепо подражала Европе.
«Давно ли русские узнали, что их язык изобильнейший и самый гибкий в Европе? Давно ли они уверились в том, что могут обойтись и без заимствования французских слов? Впрочем, мало ли и ныне таких, которые предпочитают форму — виду, конструкцию — устройству, коммуникацию — сообщению, коллекцию — собранию и прочее? И даже таких, которые из одного педантизма оставляют слова родного языка и прибегают к французским, не умея даже правильно выговаривать или употреблять кстати?» 71.
Казем-Бек искренне гордился успехами русской науки. «Сердце радуется,— писал он,— когда мы, обозревая минувшее, видим, как умственная деятельность в России с году на год успешно совершенствуется. Стоит только обратиться к ежемесячным нашим библиографическим летописям, чтобы убедиться в том, что в нашем беспредельном отечестве... движение умственной деятельности
70  А. Казем-Бек, Баб и бабиды, стр. 148.
71  А. Казе,м-Бек, О появлении и успехах..., стр. 206.
173
в течение последнего 25-летия произвело такие неожиданные плоды»72.
В своих речах, статьях и научных трудах ученый горячо доказывал необходимость понять важность просвещения для жизни страны и принять меры к его широкому распространению. «Пусть просвещение в России стремится вперед с ее славою, — говорил он, — пусть общее учение сделается господствующей страстью и русского юношества и пусть труды, исследования, столь щедро покровительствуемые ныне правительством, возвестят Европе, что и могучая Россия скоро-может соперничествовать с просвещенными соседними ее державами»73.
В своих трудах Казем-Бек основное внимание обращал на отсталые и порабощенные народы России и Востока. Он изучал их быт и культуру, ратовал за открытие школ на местных языках, за издание на этих языках газет, за подготовку местных кадров. Так, он поддержал идею студента М. Никольского об издании газеты «Море новостей» на татарском языке. Казем-Бек разоблачал представителей помещичье-буржуазного либерализма, утверждавших, будто угнетенные народы не способны к умственному прогрессу.
Он предложил открыть Азиатский институт при Казанском университете для обучения молодежи из азиатской части России. Когда эта инициатива не была поддержана, Казем-Бек предложил принимать на факультет восточных языков Петербургского университета и на восточное отделение гимназий преимущественно жителей национальных окраин. Они «дали бы больше пользы для государства и азиатских народов России. Поэтому необходимо озаботиться приготовлением для высшего образования в восточном факультете молодых людей из инородцев»74. Хорошо понимая, что большинство детей, выходцев из этих семей, не могут окончить гимназию, он предлагал обязать местные власти содержать детей, обучающихся в гимназиях, за счет городских и сельских обществ.
Казем-Бек настаивал на том, чтобы в новый устав уни-
72  М. Казем-Бек, Труды" членов Российской духовной миссии в Пекине, стр. 1.
73  А. Казем-Бек, О появлении и успехах..., стр. 258.
74  «Материалы для история факультета восточных языков», т   I, СПб., 1905, стр. 513.
174
верситета был включен пункт, обязывающий министерство народного просвещения устраивать всех выпускников университета, особенно факультета восточных языков, \на работу по специальности.
К сожалению, эти предложения Казем-Бека не только не были поддержаны, но были названы «фантастическими». «При всем уважении к Казем-Беку,— писал тогда Н. В. Ханыков в письме к попечителю Петербургского учебного округа,— должен сказать, что требовать от правительства, чтобы оно и учило молодых людей и по окончании учения обеспечивало их карьеру, не осуществимо к действительности»75.
Сам Казем-Бек старался помочь представителям восточных народов России, которые стремились к научной и педагогической деятельности. Представители восточных народов России, подвизавшиеся в то время на поприще науки и просвещения, видели в Казем-Беке искреннего друга и учителя и часто обращались к нему за советом и помощью. Так, выдающийся мыслитель и демократ Азербайджана Мирза Фатали Ахундов посылал Казем-Беку свои работы с просьбой высказать о них мнение. Он высоко отзывался о Казем-Беке. Казем-Бека, писал он, «действительно можно считать... достойным почтения ученым»76. Свои сочинения посылал Казем--Беку и просветитель Азербайджана Аббас Кули Ага Бакиханов. В заключении на «Краткую грамматику персидского языка» Бакиханова, отосланном попечителю Казанского учебного округа, Казем-Бек пишет, что «экземпляр «Краткой грамматики на персидском языке» я получил еще раньше от автора, с которым я имею честь быть знакомым с давних лет»77.
Казем-Бек считал просвещение основным средством лечения всех недугов общества. По его мнению, на Востоке оно не только поможет покончить с фанатизмом и отсталостью масс, но и явится величайшим шагом на пути истины и прогресса.
Казем-Бек на протяжении всей жизни воздавал должное Востоку, называя его колыбелью человечества. Гово-
75  Там же, стр. 498.
76  М. Ф. Ахундов,   Письмо   к   Рухулкудс, — Музей   истории Азербайджана, рукоп. фонд 58.
77   «Архив Казанского университета им. В. И. Ульянова-Ленина», ф. 92, он. 1, лл. 2—3.
175
ря о том, что «Восток и Азия составляют огромную часть разумного мира и там таится дух цивилизации», он задавал вопрос: когда же эта цивилизация будет возрождена и какие силы способны это сделать? Казем-Бек считал, что «Запад своей политикой не может восстановить просвещение в Азии», он может только содействовать ее постепенному развитию, ибо «преобразователи страны должны родиться в самой стране»78. Казем-Бек разоблачал апологетов царизма и буржуазии, оправдывавших колониальное угнетение азиатских народов пресловутой теорией о том, что азиатские народы будто бы не способны к самостоятельному развитию.
При этом он вовсе не отрицал роли капиталистических стран в развитии просвещения в колониальных и зависимых странах. Строя промышленно-торговые предприятия, прокладывая железные дороги, создавая школы производственного обучения, капиталистические страны, заявлял Казем-Бек, некоторым образом способствуют развитию Востока. Но вместе с тем он подчеркивал, что полная цивилизация и благоденствие этих стран наступят лишь тогда, когда в них будут созданы местные кадры, способные взять просвещение страны в свои руки79.
Одной из важнейших причин культурного отставания мусульманского Востока Казем-Бек считал ислам. «Богословие, толкование законов магометовых,— говорил он,— исследование преданий и Алкорана и взаимное опровержение сделались главнейшими занятиями суннитов и шиитов. С другой стороны, суфии распространяли давно начатую свою соблазнительную философию и во все времена занимали умы обеих суеверных сект пустыми прениями. Улемы писали друг против друга, каждый владетель защищал своих святошей, а науки оставались в одних фолиантах, закупоренных в сундуки или запыленных на полках» 80. Но в то же время, противореча себе, мыслитель пишет, что причиной отставания Востока является не столько идеология ислама, сколько мусульманское духовенство, проповедуемые им фанатизм и невежество. «Собственно ислам не в состоянии противобор-
78  А. Казем-Бек, Баб и бабиды, стр. I.
79  А.  Казем-Бек,  Начало  просвещения  в  нынешней  Индии, стр. 5.
80  А. Казем-Бек, О появлении и успехах..,, стр. 264.
176
ствовать просвещению; это фанатизм духовной касты, невежество, которое везде заглушает зародыш цивилизации»81.
Вредные проявления ислама, по мнению Казем-Бека, могли быть в значительной мере преодолены, если бы во главе восточных стран стояли мудрые, просвещенные правители. Расцвет арабской культуры в VIII—X вв. Казем-Бек объясняет в основном мудростью халифов и их наместников. Эти слова Казем-Бека не лишены смысла. История свидетельствует о том, что покровительство халифов ученым и поэтам в самом деле способствовало развитию арабской культуры. Как справедливо отмечает Казем-Бек, арабские халифы, в особенности Аббасиды, привозили ученых, поэтов, мастеров из многих завоеванных стран и при их покровительстве те создавали ценные памятники арабоязычной культуры.
«Просвещению Востока,— пишет Казем-Бек,— благоприятствовали халифы, если не по собственной любознательности, то по крайней мере для своей славы»82. Это обстоятельство и привело Казем-Бека к ошибочной мысли, будто мудрые правители могут стать подлинными преобразователями страны. Отсюда его обращения к правителям и вельможам Востока — возродить былую славу восточной культуры и науки.
Идеалистический подход к истории не позволил Ка-зем-Беку раскрыть подлинную роль просвещения, причины его успехов в одних странах и отставания в других. В статье «О появлении и успехах...» Казем-Бек объясняет отставание просвещения в России тем, что учение не стало господствующей страстью и что общество и в первую очередь торговцы и купцы не познали его ценности и выгоды. «...Этому виною, — пишет он, — обстоятельства, от которых везде и всюду зависят люди. Ими везде управляют страсти, прихоти, а более всего в торговом классе собственная выгода». В этих словах не раскрывались подлинные причины отставания просвещения в России, однако в них содержалось рациональное зерно: причину отставания просвещения надо искать не только в сознании людей, но и во внешних обстоятельствах, т. е. в материальной выгоде.
81  А. К а з е м - Б е к, Баб и бабиды, стр. II.
82   А. К а з е м - Б е к, О появлении и успехах..., стр. 244.
12 М. А. Абдуллаев
177
Казем-Бек, подобно французским просветителям, пытается обосновать «страсти», интерес людей принципом материальной выгоды и пользы. Так, одни только выгоды, получаемые Ост-Индской компанией, заявляет он, оказались достаточными для того, чтобы открыть глаза европейцам на значение восточного образования и изучения Востока. Европейцы «одушевились самым сильным чувством, которое иногда повелевает душою человека: это интерес, который, как волшебный жезл, собрал их в один круг, интерес, который, как самое очарование, придал восточным языкам справедливую и прочную ценность»83. При этом нельзя думать, что Казем-Бек подчиняет «страсти» и интересы только выгоде и пользе. Интерес к знанию, к духовному наслаждению для него не менее важный фактор прогресса.
Таким образом, в первый период эволюции своих взглядов определяющую силу общественного развития он все же видел в просвещении. Казем-Бек разделял иллюзии, будто просвещенные правители могут создать процветающее общество. Он не понял, что царское правительство и аппарат управления на местах не были заинтересованы в развитии просвещения угнетенных масс колониальных окраин.
Мечты Казем-Бека о процветающем обществе были выражением идеалов нарождающейся буржуазии, осуществление которых означало бы лишь замену одной формы эксплуатации другой. «Буржуазный мир, построенный сообразно принципам этих просветителей,— писал Ф. Энгельс, имея в виду французских просветителей XVIII в.,— так же неразумен и несправедлив и поэтому должен быть так же выброшен на свалку, как феодализм и все прежние общественные порядки»84. Эти слова Энгельса можно, по нашему мнению, отнести и к социальным идеалам Казем-Бека. Но в условиях дореформенной России просветительские взгляды Казем-Бека имели все же положительное значение. «Нельзя забывать, — писал В. И. Ленин, — что в ту пору, когда писали просветители XVIII века... все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками. Новые общественно-экономические отношения и их противоречия тогда

83   Там же, стр. 250—258.
84   Ф. Э н г е л ь с, Анти-Дюринг, — т. 20, стр. 18,
178
1 были еще в зародышевом состояний. Никакого своекорыстия поэтому тогда в идеологах буржуазии не проявлялось; напротив... они совершенно искренно верили в общее благоденствие и искренно желали его, искренно не видели (отчасти не могли еще видеть) противоречий в том строе, который вырастал из крепостного»85.
Дагестанский мыслитель искренне думал, что новый общественный строй, вырастающий из феодально-крепостнического, действительно явится благом для всех.
<< | >>
Источник: М.А. Абдуллаев. ИЗ ИСТОРИИ ФИЛОСОФСКОЙ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ НАРОДОВ ДАГЕСТАНА В XIX в. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА», Москва,   1968. 1968

Еще по теме СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ:

  1. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
  2. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
  3. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА ИСТОРИЮ
  4. Социологические взгляды нового Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
  5. Б. Кроче и Ф. Николини 392 4. Взгляд вокруг меня и взгляд вперед
  6. ГЛАВА I О СХОДСТВЕ МОПХ ВЗГЛЯДОВ СО ВЗГЛЯДАМИ ЛОККА
  7. Карл Бэр. Какой взгляд на живую природу правильный и как применять этот взгляд к энтомологии.
  8. Тема 2. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ВООБРАЖЕНИЕ
  9. ЭТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
  10. Введение в систему научных взглядов Парето
  11. ЭТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ