СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ


Гасан Алкадарский был одним из первых историков Дагестана. Его труды «Асари Дагестан» и «Диван ал-Мамнун» представляют большую ценность для изучающих историю народов Дагестана и Северного Кавказа.
Советские историки, в том числе такие известные востоковеды, как В. В. Бартольд, И. Ю. Крачковский и другие, ссылаются на Г. Алкадарского как на видного прогрессивного историка. «Гасан-Эфенди Алкадарский,— писала прогрессивная азербайджанская газета «Soz» («Слово»),— известен среди населения Дагестана и Закавказья как популярный мусульманский ученый, прогрессист, историк, оставивший ряд ценных литературных трудов»38.
Но его труды по истории, конечно, не отвечают требованиям научной историографии. Воспитанный исключительно на литературных традициях мусульманского Востока, как справедливо отмечает Али Гасанов, Г. Алкадарский придерживался приемов изложения и литературных традиций мусульманской культурной среды. Этим объясняется частый переход от изложения событий в прозе к стихам, упоминание аллаха и пророка39. История понималась им как история деяний великих личностей. Историю Дагестана он излагает поэтому как перечень военных событий и междоусобных войн, не связанных с социально-экономическими отношениями внутри страны. Войны рассматриваются им не как продолжение политики иными средствами, а как деяния полководцев и коронованных лиц.
Но при всех этих недостатках заслуга Г. Алкадарского состоит в том, что он создал систематизированный труд по истории народов Дагестана с VII до конца XIX в., в котором содержится много новых сведений. История родного края для него это летопись непрерывной, мужест-
234
37  Там же, стр. 108.
38  Рукоп. фонд ИИЯЛ, д. 1577, стр. 1—2.
39  Г. А л к а д а р и, Асари Дагестан, стр. 174.
венной и кровопролитной борьбы горцев с иноземными захватчиками. В то же время Г. Алкадарский понимает, что эта борьба сильно задержала развитие Дагестана.
Изучая историю родного края, Г. Алкадарский уделяет внимание происхождению его народностей. Его интересовали два вопроса: во-первых, являются ли народы Дагестана коренными жителями гор; во-вторых, составляли ли народы Дагестана некогда одну народность. Мыслитель преувеличивает роль арабско-персидского элемента в образовании народностей Дагестана. Как показывают археологические раскопки, проведенные в Дагестане, и другие исследования дагестанских историков, аборигенами территории Дагестана являются народы, которые жили здесь еще в глубокой древности, до появления арабских и иных захватчиков. Отвечая на второй вопрос, мыслитель пишет, что «они (дагестанцы.— М. А.) раньше не были одним народом, и религия у них была не одна».
Из факта существования здесь в прошлом различных религий (иудейской, христианской, огнепоклонничества), народов (армян, евреев, хазар, аварцев, лакцев, табасаранцев и т. д.) и языков и из общего признания историков очевидно и несомненно, пишет Г. Алкадарский, что «население Дагестана составлялось из потомков групп различных вероисповеданий и потомков многих народностей»40.
Мысли Г. Алкадарского о существовании в Дагестане до ислама различных религий не вызывают сомнения. Не опровергнуто наукой и утверждение о том, что дагестанцы в прошлом не составляли одного народа. Концепция Гасана Алкадарского о происхождении дагестанских народов представляет значительный научный интерес, хотя и не свободна от ошибок, обусловленных эпохой, а также отсутствием археологических и других данных, необходимых для последовательного и научного решения этого вопроса. Ценно и то, что он впервые поставил эти вопросы перед исторической наукой.
Гасан Алкадарский сыграл значительную роль в разоблачении различного рода реакционных теорий относительно происхождения некоторых дагестанских народов. Во времена Г. Алкадарского бытовала «теория», согласно
40 Там же, стр. 22.
235
которой кубачинцы (этническая группа, примыкающая к одному из основных народов Дагестана—• даргинцам), занимающиеся ювелирными делами, произошли от французов и потому, мол, являются такими искусными мастерами. Сторонники этой «теории» не допускали, что дагестанцы («дикари и невежды») могли заниматься столь изящным и тонким ремеслом. Г. Алкадарский решительно отвергает эти несостоятельные, ненаучные в своей основе рассуждения и доказывает, что подобные навыки вообще не передаются по наследству, а обусловлены материальными причинами.
«Причина же,— писал он,— почему кубачинцы — мастера, в том, что окрестности их селений неудовлетворительны для посевов, и потому они издавна отказались от земледелия и занялись производством оружия и золотых дел мастерством, а их жены научились изготовлять хорошие сукна»41. Таким образом, условия жизни, включая и производственную деятельность, определяют, по мнению Г. Алкадарского, занятия, образ жизни и во многом психический склад любого народа. Иначе говоря, специфические черты каждого народа объясняются особенными условиями его жизни, и ни у одного народа нет таких сверхъестественных черт, которые возвышали бы его над другими народами.
Гасан Алкадарский пытается осмыслить взаимоотношение социальной и биологической сторон жизни народа в целом и человека в отдельности. Всякому человеку и народу, пишет Г. Алкадарский, свойственно стремление к знаниям и другие качества. Следовательно, нет способных и неспособных людей и народов, а проявление тех или иных способностей зависит от специфических особенностей их жизни. «Человеку свойственно развивать знание,— пишет он, — и если, подобно кубачинцам, кто-нибудь из остальных дагестанцев станет стараться в приобретении мастерства, разве не достигнет цели?..»42.
Мыслитель догадывался о том, что человек как биологическое существо характеризуется лишь определенными возможностями, предпосылками к развитию. Человек же как существо общественное есть продукт, результат конкретных социальных условий. Только конкретная и в осо-
41  Там же, стр. 25.
42  Там же, стр. 147—148.
бенности социальная действительность определяет уровень, степень развития возможностей, заложенных в человеке.
Знания человека и народа в целом, их занятия, образ жизни и характер, по Г. Алкадарскому, есть продукт условий их жизни. Но условия жизни мыслитель понимал узко, ограниченно, не учитывая определяющей роли способа производства. Более того, условия жизни, по его мнению, определяются просвещенностью и вообще культурным уровнем людей. Получался порочный круг: человек есть продукт условий жизни, а условия жизни зависят от уровня просвещения и культуры людей.
Высокий уровень науки и просвещения несомненно облегчает борьбу людей за создание лучших условий жизни (например, применяя научные агрономические знания, даже на неплодородных землях можно получать большие урожаи). Но наука и просвещение не могут играть решающей роли в изменении условий жизни народа, т. е. в развитии общества. Они сами зависят от способа производства материальных благ, прежде всего от уровня развития производительных сил.
Но положительным было то, что Алкадарский придавал большое значение исследованиям культурного наследия народов. Он осуждал феодальных правителей Дагестана за то, что они не проявляли заботы о развитии науки, литературы. «...Из многочисленных старинных книг (работы местных ученых.— М. А.),— пишет он,— нет заметных остатков, и в течение тысячи лет после Гиджры нигде не было здесь собранной библиотеки... большинство книг, имеющихся в школах и мечетях, собрано в XVIII веке»43. Гасан Алкадарский собрал ценный материал о выдающихся ученых, философах и поэтах. Перечислив имена более 100 ученых, богословов и поэтов, он в ряде случаев описывает их взгляды и основное направление научной деятельности.
Гасану Алкадарскому была близка идея взаимосвязи и взаимовлияния восточной и дагестанской культуры. Влияние восточной, преимущественно арабоязычной, науки и философии, пишет он, стало особенно заметным в XVIII в., «в эпоху корифея науки и учителя дагестанских философов Магомеда Кудутлинского». Вместе с тем он
236
43 Там же, стр. 156.
237
указывает на влияние дагестанской науки и культуры на культуру народов Востока. Многие дагестанцы поддерживали связь с учеными Востока. По мнению Г. Алкадарского, не только те дагестанские ученые, которые обосновались в Багдаде, Дамаске, Сане, но и проживавшие в Дагестане внесли определенную лепту в так называемую арабоязычную культуру. Приводя список наиболее видных ученых Дагестана XVII—XVIII вв. и первой половины XIX в., Г. Алкадарский считает необходимым обратить на них внимание как на незаурядных «двигателей» восточной культуры, достойных занять место на страницах истории не только Дагестана, но и вообще мусульманского Востока44.
XIX век характеризуется ростом политической активности горцев, усилением в Дагестане антиколониального и антифеодального движения. Связанный со своим народом, Г. Алкадарский не мог оставаться в стороне от этой борьбы. Однако из-за цензурных соображений он не мог откровенно высказывать свои мысли. Этим главным образом и объясняется непоследовательность, противоречивость многих высказываний Г. Алкадарского. Он сам говорит об этом на первых страницах его работы «Асари Дагестан»: «Если сведения эти окажутся смутными и речь моя печальною, то не удивительно, ибо меня судьба смутила и опечалила»45.
Гасан Алкадарский отвергал идею отделения Дагестана от России. Он понимал, что дагестанцы преодолеют свою экономическую и культурную отсталость, только если приобщатся к культуре России. «Некоторые ученые, обладавшие недостаточным благоразумием, и приверженцы суфизма, — писал он, — не учтя реальности, вообразили... что дагестанцы сумеют, не покоряясь России, создать и сохранить некоторое самостоятельное управление»46.
Как известно, борьба горцев под руководством имамов и восстание 1877 г. закончились поражением. Это показало Г. Алкадарскому и другим трезво мыслящим людям, что Дагестан в сложившихся исторических условиях не может освободиться от гнета царизма. Таким
44  Там же, стр. 159.
45  Там же, стр. 15.
46  Там же, стр. 128.
238
образом, позиция Г. Алкадарского сводилась к тому, чтобы, оставаясь в союзе с Россией или в составе царской России на равноправном положении, приобщиться к русской и европейской цивилизации и занять достойное место среди других народов мира. Однако это было утопической мечтой мелкобуржуазного просветителя.
Вместе с тем Г. Алкадарский не мог примириться с жестокой колониальной политикой царизма на Кавказе. Он любил свой народ, гордился его героическим прошлым и хотел видеть его свободным и равноправным. Г. Алкадарский разделял идеи антиколониальной и антифеодальной борьбы горцев, возглавлявшейся Шамилем. Но он не понял, что в борьбе горцев 1824—1859 гг. участвовали две социальные силы (влиятельные группы духовенства и узденчества во главе с Шамилем и широкие горские массы), конечные цели и стремления которых были противоположны. Г. Алкадарский не увидел эволюции в социальной политике Шамиля. Отсюда — идеализация им Шамиля как последовательного защитника и выразителя интересов горских масс. Осуждая жестокие и несправедливые действия наибов и других представителей власти имамата по отношению к горцам, Г. Алкадарский часто не винил в этом Шамиля, полагая, что беззакония в имамате творились вопреки Шамилю. Более того, он идеализировал общественные порядки, политические и гражданские учреждения, существовавшие в имамате. «После своего вступления во власть Шамиль-Эфенди,— пишет Г. Алкадарский,— ввел среди народа очень справедливые порядки, желанный строй и законченное политическое и гражданское управление, а именно: в подвластном ему районе, кроме священного шариата, все существовавшие там нормы права, вроде адата и обычая, он совершенно упразднил»47.
Конечно, система политического и гражданского управления имамата на первом этапе борьб!/ горцев под флагом шариата служила объединению горцев, облегчению положения крестьянских масс, но затем, когда Шамиль и его наибы разбогатели, имамат стал поддерживать верхушку узденчества и духовенства. Кроме того, Г. Алкадарский упустил из виду реакционную сторону деятельности Шамиля, стремление изолировать Дагестан
47 Там же, стр. 134.
239
от влияния европейской и русской культуры, усиление религиозного фанатизма, против которого сам Г. Алка-дарский боролся всю жизнь.
Вместе с тем Г. Алкадарский лучше, чем многие современные ему мыслители, сумел понять причины поражения движения горцев. «Сила Шамиля,— пишет он,— в последнее время стала ослабевать из-за того, что народу надоела война»48. Эта же самая мысль высказывается им в другой работе: «История завершается тем... что люди гибли, население потеряло возможность заниматься хозяйством и больше не могло выдержать таких тяжких лишений»49.
В связи с проблемой движения горцев под руководством имамов Г. Алкадарский рассматривает сущность идеологии тариката. Он довольно подробно освещает историю распространения тарикатской идеологии в Дагестане. «Тарикат есть некоторая система,— пишет мыслитель, — сопутствующая мусульманскому шариату, но не есть новое учение, обязывающее людей пускать в ход кинжалы и сабли, а скорее есть путь, делающий людей более кроткими, терпеливыми и смиренными». «Предпринятые ими (имамами.—М. А.) действия,— пишет он,— не соответствуют ни шариату, ни тарикату»50.
Действительно, тарикат учит своих последователей отвлечься от земной жизни и полностью предаться мыслям об аллахе. Только таким путем человек, вступивший на путь тариката, может достигнуть своей цели, т. е. приблизиться к богу и стать шейхом (мюршидом). Являясь разновидностью суфизма, тарикат учит, как правильно отмечает Г. Алкадарский, не борьбе, а полному отказу от всего земного и созерцанию бога. Если в отношении тариката Г. Алкадарский прав, то в отношении шариата он явно грешит. Признанный во всем Дагестане как знаток шариата, Г. Алкадарский лучше, чем кто-либо другой, знал, что шариат делит мир на правоверных и неверных и требует от мусульман бороться против инако-верующих, но отвергал этот принцип, как и многие другие установления шариата, считая его несовместимым с современной ему действительностью.
240
48   Г. А л к а д а р я, Диван ал-Мамнун, стр. 62.
49  Г. А л к а д а р и, Асари Дагестан, стр. 142.
50  Там же, стр. 131.
Гасан Алкадарский считал учение тариката безвред--ным. Его подлинные принципы («совершенствование нравов», «созерцание бога»), по мнению мыслителя, «достойны благодеяния и не опасны для общества». Вместе с тем он отмежевывается от современных ему последователей тариката, считая их поведение и действия (вымогательство и обман) несовместимыми с подлинным учением тариката. Поддержка Г. Алкадарским учения тариката не случайна. Как мы указывали, он не был свободен от веры в бога, не понимал социальной сущности религии и к тому же воспитывался в кругах тарикатских шейхов. Но в то же время Г. Алкадарский осуждает не только Кази-Магомеда и Шамиля, но и те идеи, за которые боролись горцы и которые нередко поддерживал сам мыслитель. «А между тем,— пишет он,— Гази-Эфенди и другие ему подобные в Дагестане, превратив тарикат в искание главенства и в путь к власти, склонили посредством его простой народ дагестанский на свою сторону и несправедливо дискредитировали его название, а сами стали причиной притеснения для приверженцев истины»51.
Противоречивые высказывания Г.
Алкадарского о борьбе горцев под руководством имамов обусловлены тем, что он вынужден был скрывать свои подлинные мысли.
Так же непоследовательны были оценки им восстания 1877 г. Г. Алкадарский указывает на то, что это восстание имело внутренние причины: бедственное положение горских крестьян и жестокие методы управления царских властей. Все «злее... становился бедняк,— пишет он,— пыл борьбы не угасал»52. Горцы не подчинялись царским властям, не приходили по их вызову, саботировали их мероприятия53. Но тем не менее этого восстания, по его мнению, не произошло бы, если бы не «лживая пропаганда турецких агентов и заинтересованных лиц» из местного населения. Он понимал, что представители ханско-бекских фамилий и высшего духовенства всячески поощряли и поддерживали восстание, преследуя цели восстановления своих былых привилегий. Гасан Алкадарский называл «пустыми» мечты о восстановлении ханско-
51 Там же.
Б2 Там же, стр. 144.
63 Г. А л к а д а р и, Диван ал-Мамнун, стр. 13.
16 М. А. Абдуллаев
241
бекской власти и имамата в Дагестане и требовал покончить с этой «игрой в косточки».
Каждый желает ханом стать, угрожая народу,
Когда кончится это ребячество я игра в хан-ханы54.
Игра с огнем, затеваемая теми, кто стремится к ханской власти, предупреждал Г. Алкадарский, принесет разорение и обнищание горцам. Восстания, провоцируемые неразумными людьми из ханско-бекских фамилий, разоряют его родину и «отбрасывают ее назад на десятилетия»55. Али Каяев в ряде случаев неверно оценивает позиции Г. Алкадарского, считая, что тот не учитывал причин, толкнувших крестьян на восстание. «Он не удосужился,— пишет Али Каяев,— выяснить, почему народ, живущий в благоденствии и спокойствии, выступил против хорошего правительства, которое заботилось о нем. Если бы он вспомнил об этом, то свои обвинения он адресовал бы не бедному народу, а правительству-угнетателю, заставившему его подняться на восстание»56.
Действительно, Г. Алкадарский не понял всех социальных причин, побудивших простых горцев восстать в 1877 г., и преувеличивал роль турецких, агентов. Но его работы, посвященные этому событию, в тех условиях имели положительное значение. Это признает и Али Каяев.
Характеризуя отношение Г. Алкадарского к этому восстанию, Али Каяев пишет, что Гасан «не поддался на обман, когда во время восстания 1877 г. были слухи о победах турок над русскими на фронте. Он видел, что ожидает Дагестан, если поднимется восстание. Поэтому он был против восстания, разъяснял его вред, чтобы удержать народ. Однако народ не прислушался к его голосу, даже стал с подозрением относиться к нему»57.
Резко осуждая местных и турецких вдохновителей этого восстания, Г. Алкадарский глубоко сожалеет по поводу того, что горцы не осознали с самого начала всех пагубных последствий восстания. Мыслитель разоблача-
54   Альманах  «Дуствал»   («Дружба»),   1964, №  1   (на  лезг.  яз.) (пер. К. Мусаева).
55  Там же.
56   Фонд арабских |рукописей Даггосуниверситета, д. 6.
57  Высказывание содержится в рукописи, которая хранится у сына ученого.
24?
et спекуляцию феодально-клерикальных кругов Дагестана на помощи «единоверной Турции». «Как может Турция помочь дагестанцам,— пишет он,— проживающим в глубоком тылу Российской империи, когда сама каждый раз оказывалась битой Россией?»58. Как мы уже знаем, он последовательно придерживался русской ориентации. Исходя из соотношения сил царской России и Дагестана и исторического опыта борьбы, Г. Алкадарский преходит к выводу, что горцам лучше не выступать с оружием в руках против царизма, чтобы не навлекать на себя страдания и лишения. В этих условиях он считал более разумным ориентироваться на постепенное приобщение горцев к русской цивилизации. Для дагестанского мыслителя, не знавшего закономерностей общественного развития, такая точка зрения объяснима, хотя фактически это было апологетикой царизма. Борьба против классового и национального гнета является главной движущей силой общественного развития, непременным условием пробуждения классового самосознания и интернационального воспитания трудящихся.
Гасан Алкадарский признавал существование в Дагестане «взаимно противоположных классов», т. е. богачей и бедняков. Однако, не понимая причин их возникновения, он объявил это законом природы.
Нажитое человеком не от храбрости его, И не потому бедняк беден, что он ленив. Богатство я бедность — закон природы 59.
Это объяснение, конечно, ненаучно. Но поскольку такая точка зрения была направлена против распространенных в Дагестане реакционных теорий происхождения классов, она в целом имела положительное значение. Одна из этих теорий — религиозная — исходила из Корана, который связывает происхождение классов с волей божества. «Мы,— говорится в Коране,— разделили среди них их пропитание в жизни ближней и возвысили одних степенями над другими, чтобы одни из них брали других в услужение»60. Другая теория доказывала, что богатст-
58   Г. А л к а д а р и, Диван ал-Мам.нун, стр. 219.
59  Там же, стр. 264.
60  Коран, XXXXIII, 31.
16*
243
во будто бы является результатом упорства в труде и храбрости в борьбе, а бедность — следствием лени и слабости.
Гасан Алкадарский называл несправедливым деление общества на богатых и бедных.
Сколько крупных мудрецов старались Понять такое положение, Но ни ум, ни наука не в силах познать и изменить его 61.
Эти нотки пессимизма и агностицизма связаны с незнанием закономерностей общественного развития, с непониманием того, что неравенство исторически обусловлено. Примечательно здесь то, что дагестанский мыслитель выражает озабоченность социальной несправедливостью, царящей в обществе. Он встал на защиту бедноты и завещал сыновьям и внукам не думать, что бедняк хуже богача; и среди бедняков есть мудрецы.
Не смотри на одежду, познай человека. Бедность не пятнает мудреца, Как тучи не заслонят солнце 62.
Мыслитель подчеркивает, что «никто не ел ничего лучшего, чем то, что добыто собственным трудом и потом...». Трудящиеся массы, указывал он, находятся в тяжелом положении. «Горцы...— писал он,— нанимали участки земель, которые пахали сохой... отдавали помещикам издольщину...»63.
В своих статьях в газете «Экинчи» Г. Алкадарский выступал в защиту интересов крестьян. Садоводство и продажа фруктов, говорил он, являются одним из основных источников существования населения Южного Дагестана, но власти не создают необходимых условий для того, чтобы горцы могли вывезти фрукты на рынки России. В одной из статей Г. Алкадарский осуждает произвол хозяев пароходной компании64. Он с глубокой болью пишет о разорении и обнищании крестьянских семейств и требует, чтобы государство оказало помощь разорившимся крестьянам. Говоря о классовой позиции Г. Алка-дарского, Али Гасанов пишет, что он был «искренним
61  Г. Алкадари, Диван ал-Мамнун, стр. 264.
62  Там же, стр. 274.
63  Там же.
64  «Экинчи», 1875, № 10.
244
другом масс, происходя из узденей (свободных крестьян)»65. В этой оценке есть доля правды. Однако Г. Алкадарский в основном связывал тяжелое положение горцев с их отсталостью и невежеством.
В оценке классовой позиции Г. Алкадарского Али Га-санов не учитывает сложного и противоречивого отношения мыслителя к господствующим классам. Непонимание подлинной сущности классов, абстрактность и либерализм, характерные для его мировоззрения, мешали Г. Ал-кадарскому последовательно выступать в защиту трудящихся масс. Анализ его работ свидетельствует о том, что он осуждал феодальные порядки и положительной стороной деятельности Шамиля считал устранение феодальной раздробленности, истребление феодальной знати и ликвидацию ряда сословных феодальных институтов,. В частности, он писал: «Уже не было таких вещей, как ханские порядки — вроде того, чтобы подчиненный перед начальством снимал шапку и все время стоял, а обращением при встрече стало только ассаламу-алейкум и алейкуму-сса-
лам»66.
Борьба Г. Алкадарского за преодоление отсталости и приобщение горцев к «русской науке, промыслам и технике» свидетельствует о том, что объективно он стремился к капиталистическим преобразованиям. Его идеал — постепенные преобразования, осуществляемые сверху при поддержке широких горских масс. Эта точка зрения связана с непониманием им того, что царизм не мог пойти на осуществление таких преобразований, которые в какой-то степени отвечали бы интересам простых горцев. Хотя Г. Алкадарский по существу выступал против феодальных порядков и высказывался в пользу капиталистического развития Дагестана, в силу своей социально-политической незрелости он не мог выступить с требованием ликвидации феодализма и господства класса феодалов в целом. Как правило, он ограничивался тем, что констатировал свое недовольство действиями феодалов в Дагестане, где «в прошлом преобладали насилие и зло, а справедливость и милосердие не применялись. Правители и старейшины, взяв за правило хищение, грабеж, убийство, аресты, не делали различия между запретным
65  Г, А л к а д а р и, Асари Дагестан, стр. 176.
66  Там же, стр. 135.
245
и дозволенным»67. Как известно, юридические законы и нормы нравственности, определяющие запретное и дозволенное в классовом обществе, обусловливаются интересами господствующего класса.
Так же противоречиво было отношение Г. Алкадар-ского к ханам и бекам. Он делит представителей господствующих классов на добрых и недобрых и даже посвящает стихи добрым господам и чиновникам, расхваливая их щедрость, доброту, гуманность и внимание к беднякам. Сулейман Стальский в стихотворении, посвященном смерти Г. Алкадарского, писал:
Очень больно сердцу поэта — Горе, что трудно вынести, Плачет господин и крестьянин, Какое большое горе 68.
Феодалы оплакивали его смерть потому, что он часто шел с ними на компромисс.
Изучая историю родного края и задумываясь над его судьбой, Гасан Алкадарский пришел к выводу, что Дагестан своими силами не может противостоять крупным державам и существовать как самостоятельное государство. На протяжении всей истории горцы подвергались постоянным нападениям со стороны иноземных завоевателей.
Были они (горцы. — М. А.) под протекторатом властителей Аббасидских, Пока Тимур-калека не покалечил их слегка. То здесь главенствовали шахи Персии, То распоряжались здесь некоторые хункяры.
То крымские татары бросали сюда войска, То скитался отряд татарский 69.
Присоединение Дагестана к России он считал единственно правильным и прогрессивным актом, так как оно, по его мнению, обезопасит горцев от набегов извне и обеспечит условия для развития духовной культуры. Он писал:
67  Там же, стр. 165—156.
68  Газ. «Коммунист», 17. V. 1959 (подстрочный перевод с лезгинского А. Гусейнова).
69   Г. А л к а д а р и, Асари Дагестан, стр. 16.
246
Хвала аллаху, дошла теперь очередь России, Создался контроль над справедливостью в народе, Для дагестанцев открылись двери к просвещению И открылось ло.прище для честного мирного труда 70.
Гасан Алкадарский, конечно, ошибался, надеясь на то, что царизм будет отстаивать справедливость и ограждать народ от произвола местных ханов. Правда, царское правительство хотя не сразу, но все же ликвидировало политическую власть ханов и установило единые законы для всего Дагестана, что было, безусловно, положительным явлением в тех исторических условиях.
Прогрессивное значение присоединения Дагестана к России Г. Алкадарский усматривал также в том, что оно создавало условия для вовлечения горцев в торговые отношения, выгодные как для горцев, так и для России. «Если кавказские продукты будут вывозиться в Россию,—• писал он,— конечна, приморские города станут благоустроенными и население получит огромную пользу»71. Деятельность Г. Алкадарского, направленная на преодоление отсталости горцев и приобщение их к русской науке, технике, на развитие торговли с Россией, имела большое значение. По мнению дагестанского мыслителя, присоединение к России выводило Дагестан на широкую дорогу исторического развития, по которой шли цивилизованные народы.
При этом Г. Алкадарский считал, что приобщение Дагестана к России не означает отказа от самобытности в местной культуре. Тем более это не означает, по его мнению, что дагестанский народ будет находиться в неравноправном, подчиненном положении. Наоборот, именно потому, что жители гор хотят стать в один ряд со всеми другими народами и развивать свою национальную культуру, они должны приобщиться к русской и европейской цивилизации. Являясь сторонником русской ориентации, Г. Алкадарский в то же время выступал поборником местной культуры, обогащенной достижениями русской и европейской культур.
Рассматривая присоединение Дагестана к России как прогрессивное явление, Г. Алкадарский вместе с тем неодобрительно, зачастую с осуждением отзывается о политике царизма на Кавказе. Правда, как мы уже отме-
70  Там же.
71  «Экинчи», 1876, № 5.
247
чали, из-за цензурных соображений он был вынужден скрывать свое подлинное отношение к царизму72.
Али Гасанов в примечаниях к переводу «Асари Дагестан» пишет, что, «будучи сослан в Тамбовскую губернию по подозрению в соучастии в восстании, автор напуган царской Россией и, очевидно, не вполне искренен, ксгда говорит, что под властью России тишь и благодать»73.
В помещенном в его работе «Асари Дагестан» стихотворном письме к сыну, служившему в царском конвое, намекая на жестокую расправу царизма с горцами после восстания 1877 г., Г. Алкадарский пишет: «Много было всяких дел, но очень боязно писать. Надеемся, что бог даст властям склонность к добрым лишь делам».
Но, несмотря на боязнь и цензурные соображения, у него иногда прорывается недовольство царизмом. «В тюрьме нас морили голодом, — пишет он,— обращались с нами бесцеремонно, не считаясь ни с какими законами. Власти жестоко угнетали меня и других, сидящих в тюрьме». После восстания 1877 г. «несправедливо пострадало очень много невинных людей». «Русские власти измучили дагестанцев за эти события»74. Критика существующего в России строя содержится также в его «Завещании сыновьям и внукам».
А сколько невежд занимают высокое положение,
Расточают богатство как хотят.
А сколько мудрецов пребывают в нищете,
А сколько храбрых мужей не достигают своих целей,
А сколько трусов и бездельников живут припеваючи.
Таково отношение Г. Алкадарского к царизму, его политике на Кавказе.
72  О строгости царской цензуры можно судить хотя бы по письму основателя типографии, где печатались работы Г. Алкадарского, М. Мавраева   к Хабибулле относительно издания хроники его отца Мухаммеда Тахира Карахского «Блеск горских шашек в некоторых шамилевских    битвах».    «Я    раньше    хотел, — писал он, —печатать «Блеск горских шашек...», однако печатание ее в данном виде невозможно. А если бы ты выбросил   из   нее то, что порочит российское правительство, и переменил ее название на «Кремни Дагестана» или что-либо подобное, то я, может быть, смог бы взять разрешение для печатания». Но царская цензура не разрешила издания этой книги и после внесения поправок («Хроника Мухаммеда Тахира ал-Кара-хи...», стр. 25).
73  Г. А л к а д а р и, Асари Дагестан, стр. 176.
74  Г. А л к а д а р и, Диван ал-Мамнун, стр. 7, 248
<< | >>
Источник: М.А. Абдуллаев. ИЗ ИСТОРИИ ФИЛОСОФСКОЙ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ НАРОДОВ ДАГЕСТАНА В XIX в. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА», Москва,   1968. 1968

Еще по теме СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ:

  1. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
  2. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
  3. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА ИСТОРИЮ
  4. Социологические взгляды нового Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
  5. Б. Кроче и Ф. Николини 392 4. Взгляд вокруг меня и взгляд вперед
  6. ГЛАВА I О СХОДСТВЕ МОПХ ВЗГЛЯДОВ СО ВЗГЛЯДАМИ ЛОККА
  7. Карл Бэр. Какой взгляд на живую природу правильный и как применять этот взгляд к энтомологии.
  8. Тема 2. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ВООБРАЖЕНИЕ
  9. ЭТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
  10. Введение в систему научных взглядов Парето
  11. ЭТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
  12. ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
  13. ГЛАВА I УСОЛЬЕ : ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ.
  14. Взгляд в будущее