<<
>>

Раздел IV, в котором идет речь о том, насколько государство должно быть сильно своими сухопутными войсками

Данный раздел охватывает обширную область и потому разбит на ряд подразделов, означенных на полях463. Самое могущественное государство в мире не может похвалиться тем, что наслаждается безмятежным покоем, если оно не в состоянии во всякое время оградить себя от непредвиденного нашествия и неожиданного нападения.
Для этой цели такому великому королевству, как французское, необходимо всегда иметь на содержании некоторое число военных, достаточное, чтобы предотвратить планы, которые ненависть и зависть могут вынашивать против его благосостояния и величия, когда считают его пребывающим в безмятежном покое, или по меньшей мере, чтобы подавить эти планы в зародыше. Кто силен, тот часто оказывается прав в делах государственных, а слабому нелегко добиться, чтобы большинство не считало его неправым. И как с воином, не носящим постоянно шпаги, приключается множество неприятностей, так и государству, которое не находится всегда начеку и в готовности защитить себя от внезапного нападения, приходится многого опасаться. Общественные интересы обязывают тех, кто руководит государством, править им таким образом, чтобы обезопасить его не только от любой беды, коей можно избежать, но еще и от страха перед напастями, который способен охватить государство. Могущество государя — единственное средство, которым можно этого добиться, а посему остается только выяснить, какие силы нужно содержать в королевстве Поскольку разум велит соблюдать пропорцию между опорой и тем, что она поддерживает, то очевидно, что для поддержания такой громады, как французское королевство, нужны недюжинные силы. Те, которые необходимы для достижения столь важной цели, могут и должны быть разного свойства, иначе говоря, из людей военных, призванных охранять государство, одних следует зачислять в действующий резерв, что- бы они были в готовности всякий раз, когда в том возникает потребность, а другие должны постоянно находиться на марше, чтобы в любое время быть в состоянии как следует держать оборону. Численность военных, которых необходимо содержать в королевстве Дабы надлежащим образом обеспечить приграничные города и содержать войско, способное противостоять любому неожиданному нападению, необходимо иметь в постоянной боевой готовности не менее 4 тыс. всадников и 40 тыс. пехотинцев, и можно, не обременяя государство, навербовать 10 тыс. дворян-кавалеристов и 50 тыс. человек пехоты в резерв, дабы они также были готовы встать в строй всегда, когда того потребуют обстоятельства. Скажут, может быть, что для обороны государства не нужны столь значительные приготовления; однако поскольку эти нововведения не только не будут в тягость Франции, но, напротив, принесут пользу и дворянству и народу, то утверждаю, что они необходимы, дабы быть в состоянии вести войну, когда это понадобится для блага государства. Война иногда бывает необходима По мнению самых здравомыслящих людей, иногда война — это неизбежное зло, а в других случаях — и совершенно необходимое, причем такое, которое может принести добро. Время от времени государства испытывают в ней нужду, чтобы очистить себя от опасных внутренних брожений; отвоевать нечто им принадлежавшее; отомстить за нанесенное оскорбление, которое, оставшись безнаказанным, может повлечь за собой новое; защитить от притеснения своих союзников; остановить продвижение завоевателя и сбить с него спесь; предотвратить явные угрозы, от коих нельзя избавиться иным образом; либо, наконец, по разным другим причинам.
Я заявляю, и это истинная правда, что война несправедливая не может быть удачной, ибо если она несправедлива, то, даже если в мире признают ее успешной, все равно придется держать за нее ответ перед судом Божьим. Ввиду этого первое, что необходимо предпринять, когда возникает потребность взяться за оружие, — как следует убедиться в справедливости повода, побуждающего это сделать, чем должны заняться сведущие люди464, обладающие необходимыми способностями и порядочностью. По выполнении данного условия надлежит думать только о средствах успешного ведения войны, среди коих не последнее место отводится правильному выбору момента. Между человеком, который мстит под влиянием гнева, и тем, кто делает это по велению разума, существует та разница, что если первый причиняет зло с риском получить в ответ то же самое и скорее предпочитает пострадать, чем упустить шанс навредить своему противнику, то второй скрывает свои намерения до тех пор, пока ему не представится случай воз- дать обидчику за совершенный им проступок таким образом, чтобы самому при этом не разделить его страданий. Первый ведет себя подобно зверю, следуя природным инстинктам, второй же поступает как человек, ибо ведом разумом. Для успешного ведения войны недостаточно правильно выбрать удобный случай, иметь войско надлежащей численности, изобилие денежных средств, продовольствия и военного снаряжения; главное, чтобы люди годились для поставленной перед ними задачи, чтобы их можно было держать в рамках дисциплины и заставить жить по определенному распорядку, а еще важно целесообразно расходовать деньги, съестные и военные припасы. Легко давать подобные наставления общего характера, однако их воплощение на практике бывает затруднено, и тем не менее если этим пренебречь, то победить в войне можно будет разве что благодаря случайности или чуду, на что разумные люди никогда полагаться не должны. Основные недостатки французской нации Нет в мире нации, столь мало способной к войне, как наша: легкомыслие и нетерпеливость, проявляемые ею в ничтожных делах, — вот две причины, которые слишком наглядно подтверждают этот тезис, к моему огромному сожалению. Хотя Цезарь говаривал, что франки понимают толк в двух вещах: в военном искусстве и в ораторском465, признаюсь, до сих пор не могу понять, на каком основании он приписывает им первое из названных достоинств, учитывая, что терпение в трудах и нуждах — качество, необходимое для ведения войны, — встречается среди них крайне редко. Если бы это свойство сопутствовало их храбрости, то и вселенной было бы мало для расширения французских завоеваний, но как мужество, данное французам Господом, позволяет им сломить любое сопротивление силой, так легкомыслие и лень делают их неспособными к преодолению малейших препятствий, которые хитрый противник, не спешащий действовать, противопоставляет их горячности. Из-за этого они не годятся ни для завоеваний, требующих длительного времени, ни для сохранения тех, что достались им в одночасье466. Они не только легкомысленны, нетерпеливы и непривычны к перенесению тягот, но, сверх того, их обвиняют в постоянном недовольстве настоящим и недостаточной привязанности к родине, причем это обвинение имеет весьма серьезные основания, ибо нельзя не признать, что среди французов те, кто не выполняет обязанностей, лежащих на них от рождения, попадаются чаще, чем во всех прочих нациях на свете. Среди других народов находится мало тех, кто берется за оружие против своего естественного государя, а на любой войне против Франции всегда можно встретить французов. Когда же их вооружают для защиты своей страны, ее интересы им настолько безразличны, что они не делают никаких попыток преодолеть свои природные недостатки ради ее пользы. Представление балета «Успехи французского оружия», устроенное 7 февраля 1641 г. в большом зале театра, размещавшегося во дворце кардинала Ришельё, по случаю бракосочетания племянницы кардинала, маркизы Клер-Клеманс де Майе-Брезе, с герцогом Энгиенским (будущим Великим Конде). Ж. д'Эгмон (1601-1674), ок. 1641 Они покрывают сотни миль в поисках битвы, но не согласны неделю ждать подходящего случая для оной, потому что скука овладеет ими раньше, чем они приступят к делу. Для них не существует опасности, но они готовы подвергаться ей, не терпя каких-либо неудобств; малейшее промедление для них невыносимо, они не в состоянии проявить хладнокровие и чуть-чуть подождать удачного момента, и даже слишком продолжительное благоденствие может им наскучить. В начале кампании они выказывают чрезвычайное усердие, и воистину в ту минуту они больше, чем мужчины, но в скором времени их пыл гаснет, так что они сравниваются с людьми обычного мужества, а в конце концов вообще теряют вкус к деятельности, расслабляются, и вот они уже меньше, чем женщины467. Они всегда готовы продемонстрировать боевой дух при условии, что их поведут в сражение тотчас же, однако он напрочь покидает их, когда нужно ожидать подходящего случая, хотя их собственная честь, слава нации и служба государю обязывают их его сохранять. Вечер Ф. де Пуайи (1622-1693), ок. 1641-1643 Эстамп является почти зеркальным отображением гризайля «Представление балета...», однако вместо кардинала на переднем плане изображен герцог Гастон Орлеанский. Возможно, кардинал не желал предстать перед широкой публикой, для которой (в отличие от картины) предназначалась гравюра, сидящим в присутствии короля, либо стремился продемонстрировать, что не участвует в придворных увеселениях, будучи занят более важными делами, а может быть, эстамп создавался уже после его кончины. Они не умеют ни пользоваться плодами победы, ни сопротивляться победоносному шествию удачливого противника; благополучие ослепляет их больше, чем кого бы то ни было, и однако же в напастях и трудах они не проявляют ни мужества, ни рассудительности. Короче говоря, они подвержены стольким порокам, что не без причины некоторые здравомыслящие люди недоумевают, каким образом французская монархия сумела сохраниться со времени своего зарождения, ведь хотя она всегда находила верных сынов, готовых ее защищать, однако при всяком нападении враги встречали внутри нее отщепенцев, которые, как гадюки, прилагали все старания, чтобы терзать внутренности своей матери. Мне хорошо известно, что в противовес этим несовершенствам французы обладают и прекрасными качествами: они храбры, преисполнены учтивости и человеколюбия, их сердце совершенно не знает жестокости и настолько чуждо злопамятства, что они легко идут на примирение. Но хотя качества эти являются украшением гражданской жизни или сущностью христианства, одна-ко в отсутствие хладнокровия, терпения и дисциплины они подобны изысканным блюдам, поданным без соуса, который делает их гораздо вкуснее. Отдаю себе отчет в том, что Провидение Господне, все проявления коего достойны восхищения, особенно заслуживает оного благодаря тому, что ему было угодно уравновесить отрицательные свойства каждой нации положительными, тем самым компенсировав их недостатки. И пусть французы как нация легкомысленны и нетерпеливы, но их храбрость и порывистость зачастую позволяют им с одного раза делать то, на что другим требуется немало времени. Пусть их беспокойный нрав мешает им добровольно оставаться на военной службе, но благодаря милости Господа народ наш столь многочислен, что всегда находится определенное количество людей, коих то же самое легкомыслие побуждает искать деятельности, когда другие хотят от нее отойти, но и эти последние готовы вернуться, прежде чем уйдут те, кто занял их место. Пусть из-за недостатка любви к родине они иной раз берутся за оружие, чтобы воевать против собственного короля, но их непостоянство и скорая перемена желаний, к коей они склонны, приводят к тому, что, будучи неспособны в оных утвердиться, они причиняют больше зла себе, чем своей стране. Не подлежит никакому сомнению, что испанцы превосходят нас в постоянстве и твердости, в ревностном служении и верности королю и отечеству, однако при этом их неплодородная и пустынная в некоторых местах страна так бедна жителями, что без присущей им твердости она оказалась бы покинута на произвол судьбы. Впрочем, если некоторые из французов становятся на сторону противников своего государя, то испанцы устраивают мятежи, а иногда бунтуют целыми войсками468. Императору повезло, потому что он повелевает нацией, взращивающей воинов, но это преимущество имеет и свою оборотную сторону, так как его подданные469 легко перебегают из одного стана в другой и даже меняют веру, да еще весьма склонны к пьянству, а во время военных кампаний ведут себя куда разнузданнее, чем французы. Одним словом, у каждой нации есть пороки, и разумнее всех те народы, которые сами стараются приобрести качества, коими природа их обделила. Легче прибавить к мужеству, храбрости и обходительности французов хладнокровие, терпение и дисциплинированность, чем наделить нации флегматические тем огнем, коего они от роду лишены. Французы способны ко всему, при условии что те, кто ими руководит, умеют как следует научить их, что им надлежит делать. Присущее французам мужество, которое побуждает их искать войны во всех частях света, подтверждает этот тезис, ибо живут они как испанцы в своих войсках, как шведы — в своей стране, как хорваты470 — в своих полках и как голландцы — в своих провинциях. Они соблюдают тогда дисциплину, как свойственно и тем и другим, а сие прямо доказывает, что если внутри страны они остаются со своими природными недостатками, так это оттого, что к ним здесь относятся терпимо и не знают, как оные исправить. Если внутри королевства они не соблюдают надлежащей дисциплины, в том не столько их вина, сколько начальствующих над ними, которые обыкновенно довольствуются изданием прекрасных распоряжений, но не прилагают должных усилий, чтобы обеспечить их выполнение. Нет ничего легче, чем составить правила о том, как надо жить, и нет ничего труднее, чем воплотить их на практике, но все-таки это не является чем-то неосуществимым. Следует, ежели возможно, разъяснить справедливость этих правил, прибегая к доводам рассудка, а затем безжалостно и непреклонно наказывать тех, кто их нарушает. Если одно, два или три наказания не пресекут ослушания, то оно в конце концов возьмет верх; и смею сказать Вашему Величеству, что ежели Вы отыщете лиц, достойных командовать, то у Вас не будет недостатка в подданных, умеющих подчиняться, ибо совершенно очевидно, что распространенное повсюду мнение о неприспособленности французов к порядку и дисциплине исходит лишь из неумения наших полководцев выбирать средства, необходимые для достижения поставленных ими целей. Осада Ла-Рошели, где в течение тринадцати месяцев двадцатипятитысячная армия получала приказы и повиновалась им, как это делали бы монахи, если бы носили оружие, равно как пиньерольский поход471, где происходило то же самое, четко подтверждают сказанное мною. Однако необходимо, чтобы военачальник делал свое дело невзирая на лица и слыл бы таковым, поскольку ясно, что ежели в нем не увидят достаточно твердости, помогающей оставаться непреклонным в строгом исполнении учрежденного им устава, то никто не будет считать себя обязанным оный соблюдать или, по крайней мере, многие отважатся на его нарушение, думая, что могут совершить это безнаказанно. Но если командующий будет столь же неутомим в раздаче наказаний, как нарушители устава в совершении проступков, то его твердость положит конец нашему безмерному легкомыслию. А без такого средства никак не приходится рассчитывать на то, что удастся удержать в пределах разума столь кипучую и порывистую нацию, как наша. Казни Марийяка и герцога де Монморанси в одночасье привели в должное повиновение всех вельмож королевства, и, смею уверить, наказание десяти офицеров и пятидесяти солдат поддержит дисциплину во всей армии и сделает ее способной к выполнению всего, что будет угодно. И ежели наказывать всех, кто не исполняет свой долг и свои обязанности, то наказанных будет мало, ибо немного найдется желающих с радостью рискнуть головой, когда станет известно, что гибель неизбежна; поэтому, предав смерти нескольких, можно сохранить жизнь многих, а также повсеместный порядок. Никогда недостатки нашей нации не проявлялись столь ярко, как в царствование Вашего Величества, которое, будучи ознаменовано большим счастьем и беспримерным благоразумием Вашей политики, было также отмечено, по мнению самых здравомыслящих людей, многими изменами, которые Вы пережили, и многими легкомысленными поступками, совершенными Вам во вред. Рассмотрев многократно причины как тому, так и другому, не боюсь сказать, что эти легкомысленные поступки и многочисленные измены происходили от слабости управления в пору несовершеннолетия Вашего Величества472, когда люди настолько привыкли к разного рода вольностям, что решили, будто и во время Вашего царствования смогут продолжать их с прежней безнаказанностью. Можно отметить несколько причин существования этих недостатков. Первая причина состоит в том, что с ростом числа коллежей, монашеских общин и чиновников в судебном и финансовом ведомстве стало меньше солдат, чем раньше, а из-за этого число покинувших армию дезертиров кажется больше, ибо ныне уже нет стольких людей, как прежде, которые становились бы на место воинов, отказавшихся исполнять свой долг. Во-вторых, раньше военные могли скорее разбогатеть, чем сейчас, когда кредиторы и откупщики собирают все сливки во Франции к великому неудовольствию тех, кто оказывается вынужден рисковать своей жизнью почт задаром. В-третьих, военачальники сегодня менее строги в налаживании воинской дисциплины и менее суровы в наказании дезертиров, чем наши отцы. В-четвертых, французы так долго не вели войны за границей473, где бы им довелось биться с сильным противником, что почт забыли военное ремесло и разучились выносить тяготы, к которым они столь мало привычны, хотя таковых много надлежит претерпеть, когда приходится иметь дело с врагом бдительным, хитрым и мощным. Прибавлю к этим рассуждениям, что здоровье Вашего Величества не позволяло Вам всегда находиться в армии, а несправедливость французов такова, что они начинают роптать там, где им приходится рисковать жизнью, ежели не видят своего короля, присутствие коего, как им кажется, обеспечивает в какой-то степени их безопасность. Лишь враги французского государства могут с успехом воевать, имея второстепенных полководцев: присущее их нации хладнокровие дает им это преимущество; французы же менее, чем кто бы то ни было, способны так поступать, ибо тот же пыл, который вселяет в них мужество и желание сражаться, придает им также нетерпение, которое ничем, кроме присутствия короля, побороть нельзя. Если иногда случалось так, что крупной кампании под руководством младшего военачальника сопутствовал успех, то тут же выяснялось, разумеется, что те, кого осенила удача, были людьми, пользовавшимися непререкаемым влиянием как в силу доверия, питаемого к ним государем, так и благодаря собственным достоинствам, или же военные действия не столь долго продолжались, чтобы, одолев неприятелей, нельзя было бы победить еще и нрав французов. Недостатки, свойственные дворянству Мне очень тяжело, что я вынужден напоминать здесь о пороках, которые Ваше Величество многократно наблюдали у своего дворянства, однако они настолько очевидны и общеизвестны, что скрыть их невозможно. Мое доброжелательное отношение к дворянству заставляет меня рассмотреть оные, дабы отыскать для них оправдание и надлежащее средство исправления. Уважение, коим дворянство пользовалось в прошлом, почти не позволяет поверить, что в ряде случаев во время Вашего царствования оно поступало дурно; но я покажу, без сомнения, причину этого тем, кто видел последствия. Всякий понимает без труда, что существует великая разница между духом, который по своей природе воспаряет ввысь, и самыми грубыми частями тела, которые привязаны к земле. Цвет дворянства, который добровольно ищет войны, проникнут тем самым духом, что стремится вверх и пользуется всеобщим уважением, та же часть, что идет воевать лишь под принуждением законов королевства, подобна если не осадку, то по меньшей мере остающемуся на дне бочки и попахивающему осадком вину, которое так мало ценится, что его и лакеям едва ли можно подносить. Во всяком сообществе гораздо больше плохих людей, чем хороших, а поскольку малое количество сора способно испортить груды зерна, то нет ничего удивительного в том, что и в дворянстве в целом большинство портит малую часть, хоть и лучшую; а для трусливых и совершенно равнодушных к государственным интересам легче легкого сбить с пути истинного благородных, ибо в подобных случаях заражение почти неизбежно. И как лучшее вино, смешанное с осадком, никуда не годится, так и служба лучшей части дворянства не только бесполезна, но и вредна, когда вместе с ней служит сброд, из-за которого она меняется к худшему. Дворянское ополчение474 Поскольку эти рассуждения дают мне повод поговорить о дворянском ополчении, то я не могу умолчать о том, что по причине отсутствия сильного военачальника у этого войска, состоящего из дворян, оно не знает ни порядка, ни дисциплины. Снабжение этого войска настолько ненадежно, что из-за легкомыслия, трусости, злого умысла или прихоти трех-четырех человек оно может рассыпаться в один момент. Сие воинство гораздо сильнее разоряет местности, по которым проходит, чем регулярные войска, которые, получая жалованье от Вашего Величества, оплачивают некоторую часть своих издержек, тогда как ополчение не платит вообще ничего. Ополчение никогда не несет в армии караулов, от чего происходит двойное зло: во-первых, его собственная праздность, во-вторых, отвращение к службе, которую испытывают из-за этого остальные. Если ополчение не вступает в бой сразу же по прибытии на место, то оно готово отправиться восвояси так же быстро, как явилось, и постоянно этим угрожает, а уходя, не только своим дурным примером подстрекает многих людей к дезертирству, но еще и самые изобретательные из этих вояк выдумывают все, что только хитроумие может подсказать им для оправдания собственного позора и для создания впечатления, что они делают это не без причины; в результате войска ослабевают, да еще и приходят в замешательство. Вашему Величеству лучше меня известны эти истины, проявления коих Вы наблюдали в своем присутствии, а потому, не преувеличивая пороков воинства, чьи совершенства я бы охотно описал, совесть моя обязывает сказать смело, что не следует ни при каких обстоятельствах прибегать к подобной помощи, которая гораздо более вредна, нежели полезна государству. Но чтобы королевство не было лишено службы дворянства, всегда являвшегося его главной опорой и обязанного служить ему во время войны, ибо получило свои владения с этим условием и в мирное время находится в более выигрышном положении по сравнению с народом, то надобно обложить данью все дворянские вотчины в каждом бальяже475 в зависимости от их доходов, а полученные средства направить на создание регулярных частей, в которые будут приниматься и те, кто предпочтут служить лично, чем платить подати со своих владений, однако с тем уговором, чтобы они дали обет выполнять все возложенные на них обязанности. Благоразумие требует привлекать людей на службу по их способностям и восполнять природные недостатки искусством. По этой причине надлежит прибегать к услугам дворянского сословия, если есть желание получить от него какую-то пользу. В продолжение данного наблюдения, идя далее, я должен отметить, что успешно вести большую войну силами одних лишь французов почт невозможно. Иностранцы необходимы:476 Иностранцы совершенно необходимы, чтобы поддерживать численность армии, и хотя французская кавалерия прекрасно подходит для сражений, но для несения дозоров и тягот войны без иностранцев обойтись нельзя. Наша нация, столь кипучая и бурная в битвах, не обладает ни бдительностью, чтобы нести караульную службу, ни способностью затевать такие планы или намерения, которые не могут быть исполнены без труда. Французские войска всегда наполовину состояли из иностранцев, и мы на собственном опыте убедились в том, как опасно поступать по-другому. Следует восполнять недостатки нашей нации достоинствами тех, кто может нам помочь и между тем исправить, насколько возможно, наши несовершенства. О том, как трудно найти хороших военачальников, и о качествах, которыми они должны отличаться Наряду с нехваткой дисциплинированных, твердых и верных своему долгу солдат у нас еще сильнее ощущается потребность в военачальниках, которые бы обладали необходимыми качествами, поэтому недостаточно восполнить лишь один из этих пробелов, надобно заняться и вторым. Мало на свете, а во Франции еще меньше, чем где-либо, таких людей, которые бы не ослеплялись в благоденствии и не теряли бы мужества и рассудительности в несчастьях и самых тяжелых обстоятельствах. Тем не менее в руководстве государством и на командных постах в армии необходимо иметь людей, свободных от этих слабостей, а иначе возникает риск никогда не получить плодов от благоприятных случаев, которые Господь может нам ниспослать, и многое потерять при первом же злосчастном повороте судьбы. Хотя голова и направляет остальные органы тела, а рассудительность является наинужнейшим свойством для того, кто отдает приказы, все-таки, по правде говоря, я бы скорее пожелал полководцу больше мужества при среднем уме, чем много ума при посредственном мужестве. Кто-то может выразить удивление по поводу данного утверждения, так как оно противоречит тому, что многие думают на сей счет, но причина сему очевидна. Те, кто наделен большим мужеством, не теряя головы в опасности, сохраняют весь разум, данный им от Бога, а рассудительность прекрасно служит им в таких случаях; тогда как имеющие очень мало мужества легко утрачивают присутствие духа и при малейшей угрозе приходят в такое смятение, что сколь бы велик ни был их ум, он им совершенно бесполезен, ибо страх его полностью парализует. Не вижу большой разницы между тем, чтобы поручить распоряжение финансами вору, а командование армией — человеку с недостатком мужества. Корыстолюбие первого и его страсть к стяжательству приводят к тому, что он не всегда пользуется случаем для умножения богатства своего государя; второй же, охваченный желанием спасти собственную жизнь и оградить себя от различных опасностей, которые живут лишь в его воображении, невольно упускает весьма благоприятные возможности для своих войск и избегает их; и если первый способен совершить проступок от стремления к наживе, то второй — от намерения обезопасить свою жизнь. Среди мужественных людей одни храбры по природе, а другие — лишь по рассудку. Первые гораздо лучше подходят для службы в качестве солдат, чем полководцев, поскольку обыкновенно их храбрость сопровождается некоторой грубостью. Вторые же годятся на роль командиров, однако желательно, чтобы их разумная смелость не была лишена природной, ибо иначе приходится опасаться, что предвидение многих невзгод, каковые могут произойти, но часто не происходят, заставит того, кто действует с излишней рассудительностью, отказаться от предприятий, которые бы удались другим, менее умным, но более отважным. Недостаток рассудительности прибавляет немало смелости некоторым людям, которые совершают поступки тем более рискованные, чем менее они осознают опасность, коей подвергаются. Другим же рассудок весьма помогает изображать великую храбрость в некоторых случаях, с виду опасных, но на деле не являющихся таковыми ни сами по себе, ни в представлениях тех, кому Бог дал больше ума, чем другим. Главному военачальнику не нужна смелость, лишенная рассудительности, однако, ежели он в высшей степени прозорлив и благоразумен, то ему необходима честность, которая помешает выдавать показную храбрость за подлинное мужество. Человек часто скрывается за столькими личинами, что весьма трудно распознать, в каких поступках он руководствуется головой, а в каких — главным образом сердцем. Есть люди настолько храбрые от природы, что они остаются такими до могилы. Другие же, не относящиеся к этому типу, в молодости прилагают усилия к тому, чтобы казаться таковыми, дабы приобрести себе некоторую славу, под сенью которой могли бы честно прожить жизнь. Едва эти последние достигнут поставленных целей, как храбрость их исчезает, потому что они взяли свое, а источником их мужества является хитроумие, а не природная склонность. Следует весьма остерегаться назначения полководца такого рода, припомнив о том, что двуличие у отдающих приказания опасно в той же степени, в какой рассудительность и мужество им необходимы. Два эти качества должны присутствовать почт в равной мере, но в сочетании со многими другими. Поскольку великие дела — это не детские игры, то поистине они требуют зрелости от тех, кто их творит; но также правда и то, что если зрелость в рассуждении, которая приходит с годами, полезна для составления плана, то пыл юности не менее полезен для воплощения оного, да и известно, что удача нередко улыбается молодым, но отворачивается от стариков. Необходимо заметить по этому поводу, что существует разительное отличие между новичком из числа молодых людей и пожилых. Молодому новичку трудно быть хорошим военачальником. Чтобы достичь вершин, следует быть молодым по возрасту, но иметь за спиной годы службы и некоторый опыт. И хотя люди пожилые обычно мудрее всех, в серьезных или рискованных предприятиях они не являются лучшим выбором, потому что часто им не хватает юношеской горячности, нужной в таких случаях. Итак, мужество, ум и удачливость — вот три качества, настоятельно необходимые военачальнику, ибо, хотя среди них мало таких, которые бы обладали всеми тремя сразу, все же трудно ожидать великих свершений от тех, что полностью лишены пусть даже одного из них, разве что в дело вмешается случай. Но если повезет и найдется такой, в ком эти свойства соединятся, то будет весьма легко исправить недостатки тех, кого будет решено поручить его руководству. Один из таких недостатков, который причиняет нам наибольший вред, как я уже отмечал, — это свойственное нашей нации легкомыслие, каковое делает ее почт неспособной долгое время пребывать в одном положении и приводит к тому, что едва только армия собрана, как она тут же уменьшается наполовину. Способ обеспечить армию необходимыми средствами к существованию Время от времени мне приходила в голову мысль о том, что наилучшим средством обеспечить содержание военных и поддержать среди них дисциплину было бы вновь ввести в армию легионеров477, что когда-то практиковалось в королевстве, — прибавив к тому некоторые особые уставы, крайне необходимые, чтобы придать этому средству надежность, но разум и опыт побудили меня оставить подобную мысль. Разум ясно показывает, что дело, порученное попечению многих, оказывается менее надежным, поскольку каждый перекладывает его на своего сотоварища, и выбор, который делается сообща, редко бывает продиктован одним лишь разумом, ибо, хотя людей благоразумных и порядочных много, все же дураков и злодеев всегда больше. А опыт учит всех, что хуже всего расходуются общественные деньги107. Кроме того, могу доподлинно заявить, что, когда насущные нужды государства вынуждали Ваше Величество прибегать к помощи войск, присланных другими правителями и находящихся под предводительством и на довольствии их офицеров, что я сам наблюдал дважды во время последней войны478, эти войска всякий раз обходились нам вдвое дороже и устраивали беспорядков не меньше, а то и больше, чем другие, и были хуже обеспечены, чем одновременно с ними набранные войска под командованием военачальников, находящихся у Вас на жалованье. Эти соображения позволили мне четко увидеть, что набор и содержание войск не следует возлагать на провинции; государи должны сами этим заниматься и могут содержать армию и поддерживать в ней порядок, ежели захотят употребить средства, пригодные для этой цели, следующим образом. Все солдаты должны быть внесены в списки, в которых нужно указать имя каждого, место его рождения и жительства, чтобы, если они разбегутся, было бы легче их разыскать. Секретарь суда любой местности должен знать, сколько солдат в ней набрано, а судьи обязаны пристально следить за тем, чтобы лица, покинувшие армию без надлежащим образом оформленного и действительного отпускного свидетельства, брались под стражу и наказывались по всей строгости закона, в противном случае самих судей следует лишать чинов, если выяснится, что они знали о возвращении таких солдат, но оставили их поступок безнаказанным. Что касается призванных в солдаты, то каждый из них обязан отслужить три года, не требуя увольнения, за исключением случаев явно выраженного заболевания, но зато с условием, что по истечении указанного срока им нельзя будет отказать в отпуске, когда они таковой потребуют. Это условие представляется тем более необходимым, учитывая, что француз, полагающий, что к нему применяют принуждение и удерживают его против воли, обычно думает только о побеге и ради этого был бы готов расстаться с тысячей жизней, имей он столько; и наоборот, когда он волен покинуть армию, то есть большая вероятность, что он добровольно в ней останется, ибо природа, как правило, побуждает людей желать дозволенного меньше, чем запретного. Солдат, получивший увольнение, должен будет зарегистрировать его в канцелярии суда той местности, откуда он был призван. Командиры и офицеры полка не могут по какой бы то ни было причине принимать солдат из других полков под угрозой лишения военных чинов и даже лишения дворянства, если они из благородных. А если выяснится, что какой-то солдат оставил свою часть, не получив увольнения, то он будет безо всякого снисхождения отправлен на галеры, в какое бы время ни был пойман, и никакая перемена места и состояния не может избавить его от этого наказания. Отпускное свидетельство не будет считаться действительным, если оно не было подписано полковником или другим лицом, командующим войсками в его отсутствие, и скреплено печатью полка. Каждый полк должен иметь прево, комиссара, контролера и казначея, которые обязаны за ним следовать, иначе им грозит не только разжалование в рядовые, но и примерное наказание. Если возникнет какое-то нарушение и прево не назначит за него наказания по военным законам, то его самого подвергнут наказанию, когда жалоба об упомянутых нарушениях будет доведена до сведения Вашего Величества или Ваших генералов. Если в полку не хватает людей, а комиссар и контролер не сообщили об этом, то они должны ответить за это лично и быть строго наказаны. Если по вине казначея не выплачивается жалованье — будь то по причине растраты доверенных ему средств, просто из-за какой-то отсрочки, задержки или иного упущения, то он в обязательном порядке должен уплатить недостающую сумму в четырехкратном размере и подвергнуться примерному наказанию. Названные офицеры должны служить только по временному патенту, ибо разнообразный опыт научил нас, что ничто так не губит людей на королевской службе, а в особенности в том, что касается военного дела, как возведение должности в ранг постоянной479, что, собственно говоря, есть не что иное, как ранг, дающий право на воровство и безнаказанность. Командующие войсками будут ставить солдат в строй480 всякий раз, когда этого потребуют комиссары. Чтобы те, кто займет подобные временные должности, могли верно и преданно исполнять свои обязанности, комиссар будет получать 200 ливров в месяц, контролер — 150 ливров, прево — 100 ливров, его помощник — 50 ливров, а каждый из приписанных к нему лучников — 30 ливров481. Но никакого успеха в наведении порядка среди солдат и младших офицеров невозможно добиться, если не будут предписаны правила для главных командиров. Полковники, капитаны, сержанты, майоры, поручики и прапорщики не должны отлучаться со своих постов, не получив увольнения у высших генералов и командующих войсками или у Вашего Величества, а коль скоро кто-то нарушит устав, то его следует разжаловать, лишить дворянства и чинов, ежели он дворянин, или только разжаловать, ежели не дворянин, а может быть, подвергнуть и более тяжкому наказанию. Если Вам будет угодно, то Ваше Величество и для себя установит тот же закон — не давать во время войны увольнительных без законных причин, а только когда войска будут стоять на квартирах. Вы также проявите милость, ежели отпустите треть офицеров в отпуск на четыре месяца, дабы за год все они по очереди смогли в нем побывать. Если одновременно с этим прекрасным распорядком, который не может быть признан чересчур суровым даже теми, кто может от него пострадать, также уделять особое внимание солдатам, если в течение всего года выдавать им хлеб, раз в год — мундир, а каждые два месяца — жалованье, если продолжить осуществлявшиеся в 1639 году мероприятия по предотвращению среди них заболеваний, если для больных устроить госпитали, постоянно следующие за армией482, как это делалось в том же году, а тех, кто получил увечье на королевской службе, обеспечивать на всю жизнь, поселив в командорстве Святого Людовика483, выбранном для этой цели, то, смею уверить, пехота королевства будет впредь в надлежащем порядке. Кавалерия То же произойдет и с кавалерией, если, набирая ее согласно тому же порядку, который я не стану здесь снова приводить, дабы избежать навязчивого повторения, каждого кавалериста обяжут сверх того иметь две лошади верховых и одну для повозки, если больше оных ему не будет позволено иметь, если всех их заставят строго соблюдать приказы, обязывающие постоянно быть при оружии, и если в мирное время их разместят по квартирам в закрытых поселениях, дабы избежать безобразий, от коих невозможно оградить народ, когда армия расквартирована по деревням. Кавалерия проявила такую беспомощность во время последних войн, что если она и дальше останется в своем теперешнем состоянии, то ее просто придется перестать принимать в расчет. Истинная причина ее развала — это стремительное наращивание ее численности, к чему нужда в последнее время заставила прибегнуть для оказания сопротивления вражеской коннице, в которой на лошадь сажают без разбора кого попало. Именно поэтому кавалерию, в прошлом состоявшую из ловких и мужественных дворян, приходилось набирать не только из старых солдат, но и из молодых людей всех сословий, которым никогда раньше не доводилось испытывать ни своего мужества, ни своей силы. Если бы по примеру иностранцев, что принимают в свою кавалерию всех подряд, наша научилась так же стойко, как та, выносить все тяготы, пусть и утратив при этом в какой-то степени свою прежнюю доблесть, которая делала ее достойной уважения, то мы имели бы повод утешиться; но легкомыслие и изнеженность, коими отличаются почт все сословия нашей нации, возродили в ней прежние пороки, и она потеряла то лучшее, что имела, не приобретя ничего взамен. Врачи полагают, что лечение больного можно существенно ускорить, ежели знать истинную причину его недомогания; однако же признаюсь, что хотя мне известно происхождение и источник недуга, о котором идет речь, все-таки излечение оного мне представляется весьма непростым. Если кавалерию набирать только из дворян, то нельзя будет располагать числом, способным противостоять вражеской коннице, а если принимать в нее кого угодно, то будет невозможно иметь такую кавалерию, которую история представляет как французскую. На мой взгляд, единственное средство, которым можно воспользоваться в этой крайности, — призвать капитанов набирать в свои роты как можно больше дворян и издать приказ о том, чтобы никакой роте не выплачивать жалованья, если дворяне не составляют в ней хотя бы половину. Надобно обязать всех лиц дворянского происхождения, достигших 20 лет, служить в армии484, объявив о том, что они никогда не будут произведены ни в какие чины и звания, не пройдя по меньшей мере трехгодичной службы в войсках Вашего Величества. Еще нужно запретить всем офицерам-кавалеристам принимать в свои роты в качестве солдат лиц недворянского происхождения, которым не исполнилось 25 лет и которые не служили до этого в пехоте в течение хотя бы трех лет. Наконец, следует обеспечивать строжайшее выполнение прежних военных уставов, которые предписывают, что всякий кавалерист, покинувший своего командующего во время сражения, должен сдать оружие, лишь станет известно о его измене. Если этот устав будет скрупулезно соблюдаться, то я не сомневаюсь, что французская кавалерия восстановит прежнюю репутацию, а Ваше Величество, располагая пехотой и кавалерией, в которой царит надлежащая дисцип- лина, сможете похвастаться в любое время крепостью своего оружия и будете в состоянии в мирные годы как обеспечить безопасность своих подданных, так и навести ужас на врагов. Остается лишь понять, может ли государство вынести расходы на содержание столь большой армии, наподобие той, проект создания которой я составил. Далее мы именно это и рассмотрим. Между тем, хотя есть повод надеяться, что при помощи столь полезного и простого для соблюдения распорядка, который я предлагаю, войска впредь будут обеспечены, как того можно пожелать, или по меньшей мере будут содержаться гораздо лучше прежнего, я хотел бы тем не менее сделать шесть замечаний, весьма необходимых на случай большой войны, ибо благоразумие предписывает иметь в важных делах столько средств, чтобы в них никогда не возникало недостатка. Замечания о том, как обеспечить армию и вести войну надлежащим образом Во-первых, если мы хотим иметь личный состав численностью 50 тыс. человек, то набрать в армию следует 100 тыс., исходя из того, что полк, состоящий из 20 рот по 100 человек в каждой, насчитывает не более 1 тыс.485. Во-вторых, надобно чаще пополнять войска свежими наборами, иначе по спискам войска будут сильны, а на самом деле очень слабы. В-третьих, подобные подкрепления должны происходить скорее за счет регулярного пополнения старых частей, которые нужно беречь даже в том случае, если они сильно редеют, чем за счет создания новых полков, к каковому средству, впрочем, иногда целесообразно прибегать в определенных экстренных случаях, так как зачастую солдаты охотнее записываются к известным им офицерам. В-четвертых, когда войска сокращаются из-за гибели бойцов, то лучше выплатить им жалованье в том состоянии, в какое они пришли, нежели их переформировывать, потому что невозможно обойтись с ними подобным образом, не потеряв отличных офицеров и искусных в военном деле солдат. Мне хорошо известно, что можно всех оставшихся солдат в приказном порядке развести по другим полкам. Однако на практике осуществить это совершенно невозможно, ибо привязанность солдат к своему капитану дает им повод отбыть со службы или, по крайней мере, является предлогом, который они могут выдвинуть в оправдание своего легкомысленного поступка. Прекрасно знаю еще, что при переформировании полков можно было бы последовать примеру испанцев, которые не только солдат переводят в старые части, но и офицеров. Однако же, как бы ни было легко издать такой приказ, никакой строгостью, даже самой сильной, нельзя добиться его исполнения, потому что свойственное нашей нации честолюбие и неразумие не позволяют бывшим командирам терпеть подчиненное положение, какие бы преимущества ни сулило им повиновение. В-пятых, несмотря на то, что совершенно невозможно во время войны, которая требует чрезвычайных усилий, регулярно выплачивать содержание всем, кто был поставлен в строй, как это делается во время кампаний, не вынуждающих государство перенапрягать силы, в этом случае преодолеть затруднение помогают следующие два средства. Первое состоит в надлежащем снабжении съестными припасами, чтобы солдаты никогда не испытывали недостатка в хлебе. Второе заключается в предотвращении недовольства среди командиров, которые, когда их все устраивает, станут всеми силами обеспечивать своих подчиненных в собственных интересах. И напротив, когда их в чем-то ущемляют, их жалобы и халатное отношение к делу толкают солдат к своевольству и рождают у последних мысль о дезертирстве, хотя бы сами они о том и не думали. Между тем я не хочу упустить из виду мысль о том, что правильнее всего выдавать жалованье трижды во время похода, кроме пяти месяцев пребывания на зимних квартирах, которые должны оплачиваться обычным образом. И нет ничего важнее для обеспечения воинов и успеха всех намерений, чем такое исправное снабжение их продовольствием, чтобы они никогда не терпели в нем нужды. Прибавлю в качестве шестого замечания, что эта забота — одна из первейших и что рачительное ведение хозяйства и обеспечение дисциплины — основные задачи полководцев. Армия участвует в сражениях не чаще одного раза в год, однако жизнь в ней не останавливается ни на день, причем необходимо, чтобы там соблюдался порядок, а этого нельзя добиться без всемерной бережливости и чрезвычайного попечения о соблюдении дисциплины. В истории было гораздо больше армий, погибших от нехватки хлеба и отсутствия дисциплины, чем в результате действий войск противника, и я сам тому верный свидетель, что все замыслы, возникавшие в мое время, терпели провал лишь из-за этих изъянов. Люди неопытные обычно полагают, что, набрав армию и обеспечив ее жалованьем, могут сидеть сложа руки, тогда как на самом деле сколько бы денег войскам ни было дано, они не приносят никакой пользы и не могут предотвратить ее развала, ежели военные размещаются в таком месте, где не могут устроиться с удобствами. Не могу не заметить в связи с этим, что следует соблюдать осторожность и не слишком полагаться на слово простого интенданта, обязанного снабжать армию хлебом. Жизнь подобных людей — слишком плохая порука от вреда, который может причинить их нерадивость, а потому доверять их обещаниям не стоит. Заботу об обеспечении продовольствием следует возложить на людей знатных486, известных своей бдительностью, преданностью и способностями, поскольку именно от этого зависит существование армии, а зачастую и самого государства. И чем выше будет положение людей, занятых на таких должностях, тем лучше. Дабы не ошибиться на сей счет, набирая войско, нужно уделить внимание провианту, с тем чтобы для каждого полка численностью 1 тыс. человек имелось 15 подвод для постоянной перевозки двухнедельного запаса хлеба, то есть такого количества, которого более или менее хватит для проведения важной кампании, а еще сверх расчета надлежит иметь 100—200 лишних телег, ибо иначе возникнет недостаток108. Не следует забывать о том, что необходимо возить с собой мельницы и печи, и, хотя их использование не всегда сподручно, все-таки иметь их нужно, дабы пускать в дело в некоторых местах, где по-другому поступить не представляется возможным и где может произойти так, что промедление в четыре дня даст неприятелю великую выгоду перед армией, испытывающей нехватку продовольствия. А поскольку при осуществлении великих замыслов важны даже мелкие подробности, то военачальник должен обратить особое внимание на все детали своего обоза. Он должен знать, что телеги проще разгружать, чем повозки, они легче поворачивают на узкой дороге, но, с другой стороны, они и легче переворачиваются, а одна опрокинутая телега способна надолго задержать продвижение всего обоза. Поэтому генерал должен продумать свой маршрут, чтобы выбрать в зависимости от него тот способ передвижения, который сочтет наиболее подходящим. Кроме того, он должен знать, что существует два способа перевозки хлеба: в ящиках, которые весьма тяжелы и громоздки, либо на телегах с плетеными боками и покрытыми просмоленным холстом, что гораздо удобнее. После этих шести замечаний мне остается лишь дать два совета тем, на кого возложено командование нашими армиями. Во-первых, во время похода быть всегда впереди, ибо тяжело войску, каким бы сильным оно ни было, продвигаться, когда ему противостоит другое войско; и часто то, которое начинает первым, скорее может ожидать удачи. Во-вторых, занимать позицию скорее наступательную, нежели оборонительную, если это можно сделать, не проявляя безрассудства: ведь имеющий смелость нападать внушает некоторый страх своему противнику, да и натура французов — нетерпеливая и легкомысленная — мало приспособлена к обороне, тогда как их пыл и нетерпение придают им качества, помогающие успешно атаковать. Разнообразный опыт позволяет мне говорить об этом, и я уповаю, что те, кто достиг вершин полководческого искусства, скажут то же самое.
<< | >>
Источник: Перев. с фр. Л.А. Сифуровой. Ришельё Арман-Жан дю Плесси, кардинал-герцог. Политическое завещание, или Принципы управления государством. 2008 {original}

Еще по теме Раздел IV, в котором идет речь о том, насколько государство должно быть сильно своими сухопутными войсками:

  1. Раздел IV, в котором идет речь о чиновниках финансовых ведомств
  2. Раздел II, в котором идет речь об апелляциях на неправосудные решения и о способах приведения их в порядок
  3. ГЛАВА IV, в которой дано представление о том, насколько в управлении государством необходима прозорливость
  4. РАЗДЕЛ IX О возможности указать правильный план законодательства; о препятствиях, которые невежество ставит его опубликованию; о том, как невежество осмеивает всякую новую идею и всякое углубленное исследование морали и политики; о том, как оно приписывает человеческому духу непостоянство, несовместимое с длительным существованием хороших законов; о воображаемой опасности, которой (если верить невежеству) должны подвергнуться государства с открытием новой идеи и в особенности истинных принц
  5. ГЛАВА Ш, в которой показано, что государственные интересы должны быть единственной целью для правителей государств, или, по крайней мере, этим интересам должно отдаваться предпочтение перед интересами частными
  6. Раздел III, в котором показано, какой должна быть порядочность хорошего советника
  7. РАЗДЕЛ 121. ОБРАЗ ДЕЙСТВИЯ (ЦАРЯ). ПРЕДОСТАВЛЯЮЩЕГО СВОИ ВОЙСКА (БОЛЕЕ СИЛЬНОМУ, ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВО КОТОРОГО ОН ОТДАЛСЯ) 1
  8. Раздел I, в котором говорится, насколько важно, чтобы различные сословия государства оставались в определенных им границах
  9. ГЛАВА П, В которой идет речь о реформе духовного сословия
  10. Раздел V, в котором рассказывается о том, какого рода усердием должны отличаться государственные советники
  11. РАЗДЕЛЫ 155—157. РАЗДЕЛЕНИЕ ВОЙСКА НА КРЫЛЬЯ, ФЛАНГИ И ЦЕНТР ПЕРЕД ВОЙСКОМ (ПРОТИВНИКА).1 РАЗДЕЛЕНИЕ ВОЙСКА НА СИЛЬНОЕ И СЛАБОЕ.2 СРАЖЕНИЯ С ПРИМЕНЕНИЕМ ПЕХОТЫ, КОННИЦЫ, КОЛЕСНИЦ И СЛОНОВ з
  12. ГЛАВА VIII, в которой повествуется о том, какое зло обычно причиняют государствам льстецы, сплетники и интриганы455, и разъясняется, насколько важно ограждать от них королей и запретить им появляться при дворе
  13. Раздел VIII, в котором в немногих словах показано, что последней составляющей могущества должно быть для государей владычество над сердцами своих подданных
  14. Раздел III, в котором ясно доказано, что государь должен быть силен нерушимостью границ своего государства
  15. Раздел I, в котором в нескольких общих словах говорится о том, что государь должен быть силен, чтобы пользоваться уважением и своих подданных, и иностранцев