<<
>>

Казнь Хосе Антонио. — Мигель де Унамуно. — Испания националистов зимой 1936 года. — Юстиция националистов. — Экономические условия националистской Испании. — Отношение церкви. — Слухи.

Отзвуки этого события особенно широко распространи лись по обе стороны фронта. Речь идет о суде над Хосе Аи тонио, который состоялся в Аликанте. Решение отдать под суд лидера фаланги, похоже, было продиктовано опасением, что, если республика рухнет, один из ее главных врагов избежит наказания.

Как всегда, страх стал отцом жестокости. Во время процесса одним из свидетелей обвинения выступил милиционер.

«Вы ненавидите подсудимого?» — спросил Хосе Антонио, который сам защищал себя. «От всего сердца», — ответил свидетель.

Основатель фаланги держался с неизменным достоинством и убедительно выступал в свою защиту, но был приговорен к смертной казни. Его брату Мигелю и его жене вынесли такой же приговор. Но с благородством, которого не отрицали даже его враги, он призвал помиловать их. «Жизнь — это не фейерверк, которым кончается вечеринка в саду», — заключил он. В результате приговор им был отменен. Но сам Хосе Антонио такого милосердия не удостоился. Принцесса Бибеску, дочь Асквита, которая в бытность свою женой бывшего румынского посла в Мадриде была известна как одна из подруг Асаньи, позвонила президенту и попросила его приостановить казнь. Асанья мрачно ответил, что не в силах ничего предпринять, поскольку он и сам заключенный. Так что 19 ноября Хосе Антонио расстреляли. Последней его просьбой было желание, чтобы после расстрела патио, на котором происходила казнь, было чисто вымыто. «Мой брат Мигель не должен ступать по моей крови», — сказал Хосе.

Долгое время об этой казни ничего не сообщалось. У националистов Хосе Антонио числился среди «пропавших без вести». (И всегда, когда на торжественных церемониях зачитывались имена мучеников-фалангистов, стоящие в строю, в подражание такому же ритуалу у нацистов, отвечали: «Здесь!») Его гибель убрала со сцены еще одного человека, который мог бы стать соперником Франко. Фернандес Куэста и Серрано Суньер, его возможный преемник, продолжали томиться в республиканских тюрьмах. В течение последующих четырех месяцев фалангу возглавлял Мануэль Эдилья, почти неграмотный механик из Сантандера. Его происхождение из недр рабочего класса заставляло Эдилью стремиться к превращению фаланги в партию радикального типа, которая будет пользоваться широкой поддержкой рабочих масс.

В отместку за смерть Хосе Антонио националисты расстрел ял и сына Ларго Кабальеро, который находился в плену с 19 июля, когда офицеры его полка двинулись из Эль-Пар- до на север на соединение с Молой. Эта потеря потрясла премьер-министра республики. Он с каждым днем все больше ревновал Пассионарию, Мьяху и других руководителей обороны Мадрида, о которых газеты всего мира писали в своих статьях.

Еще одним значительным событием, отразившимся на настроении воюющих по обе стороны линии фронта, стало изменение взглядов самых известных интеллектуалов довоенной Испании. Большинство из них во время мятежа оказались в республиканской Испании. Они подписали манифест в поддержку республики. Под ним были подписи таких лиц, как медик и биограф доктор Мараньон, бывший посол и романист Перес дс Айала, историк Менендес Пидаль, а также знаменитый писатель и философ Хосе Ортега-и-Гассет. Тем не менее жестокости республиканцев и все усиливающееся влияние коммунистов вынудили этих людей, которые так много сделали для становления республики в 1931 году, воспользоваться любой возможностью, чтобы уехать за границу.

Там они отреклись от поддержки республики1. Совершенно противоположных взглядов придерживался выдающийся и словоохотливый баскский философ Мигель де Унамуно, автор «Трагического ощущения жизни», верховный жрец «Поколения 1898 года». С началом Гражданской войны он оказался на территории националистов. Еще 15 сентября Унамуно продолжал поддерживать движение националистов в их «борьбе за цивилизацию против тирании». Но к 12 октября изменил свои воззрения. В этот день в большом зале Университета Саламанки проходила большая торжественная церемония фестиваля. На ней присутствовали епископ Саламанки, гражданский губернатор, сеньора Франко и генерал Мильян Астрай. Председательствовал Унамуно, ректор университета. После церемонии открытия Мильян Астрай яростно обрушился на Каталонию и Страну Басков, назвав их «раковыми опухолями на здоровом теле нации. Фашизм, который принес Испании здоровье, будет знать, как уничтожить их, — он вырежет эти образования из здоровой плоти с решительностью хирурга, который отбрасывает ложное сострадание». Толпа из задних рядов зала поддержала оратора любимым девизом Аст- рая: «Да здравствует смерть!» Затем Астрай прибегнул к уже знакомому обращению к толпе. «Испания!» ~ выкрикнул он. И тут же ему автоматически откликнулась часть присутствующих. «Единая Испания!» — снова выкрикнул Астрай. «Великая!» — ответила аудитория. И на последний выкрик Астрая: «Испания!» — его сторонники крикнули: «Свободная!» Несколько фалангистов в их синих рубашках приветствовали фашистским салютом непременный ряд портретов Франко на стенах зала. Теперь взгляды всех присутствующих обратились к Унамуно, который неторопливо поднялся и сказал: «Выслушайте мои слова, вы все. Все вы знаете меня и знаете, что я не могу хранить!

молчание. Порой молчать означает лгать. Ибо молчание можно понять как соучастие. Я хочу оценить речь — если ее можно так назвать — генерала Мильяна Астрая, который присутствует среди нас. Давайте отбросим личные оскорбления, прозвучавшие в этой внезапной вспышке поношений в адрес басков и каталонцев. Сам я родился, конечно, в Бильбао. Епископ, — здесь Уна- муно показал на прелата, сидящего рядом с ним, — нравится ему это или нет, каталонец из Барселоны. — Он сделал паузу. В зале царило испуганное молчание. В националистской Испании таких речей еще не произносили. — И только что, — продолжил Унамуно, — я услышал бессмысленный некрофильский вопль: «Да здравствует смерть!» И я, который провел всю жизнь, осмысливая парадоксы, рожденные из бессмысленного гнева или других эмоций, должен сказать вам, умной и опытной аудитории, что этот нелепый парадокс вызывает у меня отвращение. Генерал Мильян Астрай — калека. Давайте скажем об этом без обиняков. Он инвалид войны. Как Сервантес. К сожалению, сейчас в Испании слишком много калек. И если Бог не внемлет нашим молитвам, скоро их будет еще больше. И мне доставляет боль мысль о том, что генерал Мильян Астрай будет определять психологию масс. Калека, лишенный духовного величия Сервантеса, он испытывает зловещее облегчение, видя вокруг себя уродства и увечья». При этих словах Мильян Астрай не смог больше сдержаться. «Долой интеллигенцию! — заорал он. — Да здравствует смерть!» Со стороны фалангистов послышался одобрительный гул. Но Унамуно продолжал: «Здесь храм разума. И я его верховный жрец. Это вы оскорбляете его священные пределы. Вы можете победить, потому что у вас в достатке грубой силы. Но вы никогда не убедите. Потому что для этого надо уметь убеждать. Для этого понадобится то, чего вам не хватает в борьбе — разума и справедливости. Я все сказал». Наступило долгое молчание. Затем профессор канонического права сделал смелый жест. Взяв Унамуно под руку — с другой стороны рядом с ким сидела сеньора Франко, — вместе с ним пошел к выходу. Но это было последнее выступление Унамуно. С тех пор ректор находился под домашним арестом. Умер .он от разрыва сердца в последние дни 1936 года. Эта трагедия его последних месяцев была естественна для общества, в котором по сентябрьскому закону все книги «социалистического и коммунистического содержания подлежали уничтожению как угрожающие общественному здоровью». В декабре эти книги (или любое издание «в целом разрушительного характера») подлежали сдаче в течение сорока восьми часов.

Положение дел в обеих Испаниях продолжало разительно шличаться одно от другого. Разве только тысячи испанцев поддерживали ту или иную сторону в силу чистой случайности или оттого, где они оказались в июле 1936 года. Позже они оказались под воспламеняющим воздействием пропаганды, призывавшей отбросить свой оппортунизм и сомнения и преданно служить тому делу, в поддержку которого они вроде бы выступили. Для националистов главными заботами были война, армия и ее организация. Политические и социальные перемены глубоко волновали только ближайших последователей Хосе Антонио. Подавляющее большинство новоиспеченных фалангистов (их называли «Новые рубашки»), которые присоединились к движению лишь во время мятежа, куда меньше были озабочены сильной социальной; программой. Конечно, «Новые рубашки» продолжали искать; свою манеру политического поведения. Кстати, ни одна no-J литическая партия не росла так стремительно, как фаланга, — даже коммунистическая партия в республике. Если в июле в ее рядах было 75 ООО человек, то к концу года она уже насчитывала миллион членов. Многие были выходцами из CEDA. Тем не менее немцу Велцкеру, который прибыл в Севилью после закрытия немецкого посольства в Аликанте, националистская Испания показалась «оптимистической» и «фривольной». Он сетовал, что не была начата ни одна из программ для решения «социальных вопросов, в которых и крылись корни Гражданской войны» и что не была введена всеобщая воинская повинность, которая, как он считал (ошибочно), существовала в республиканской Испании.

Но в любом случае война все же вызвала радикальные перемены в Испании националистов. Самой известной организацией стала «Зимняя помощь», основанная в Вальядолиде вдовой Онеснмо Редондо, лидера фалангистов, погибшего под Альто-де-Леоном. Она впервые собралась в единственной комнате Вальядолидского детского центра. Через несколько месяцев ее отделения распространились по всей националистской Испании2. Но так как ее название совпадало с аналогичной нацистской организацией в Германии, то вскоре она была переименована в «Социальную помощь». Из нее выросли и другие организации, например «Кухня братства», обеспечивавшая одеждой нуждающихся и детские дома. В то же самое время существовала насущнейшая необходимость развивать производство во всех сферах, без чего невозможно было выиграть войну. Волей-неволей это привело к определенным переменам. Даже Кейпо де Льяно, несмотря на всю свою браваду, обеспечил 9000 фермеров семенным зерном, что позволило возделать миллион акров в Андалузии, которые в противном случае так и лежали бы невспаханные.

Численно небольшие, но хорошо вооруженные силы на линии фронта выражали характер общества националистов3. Его лидеры постоянно опасались волнений в тылу и посему продолжали расстреливать всех возможных врагов режима, в том числе, случалось, и заключенных. Канталупо, новый итальянский посол, начал свою дипломатическую миссию с просьбы положить конец этим расправам. Франко твердо заверил его, что заключенных больше не расстреливают.

Есть возможность проследить четыре стадии в манере казней, которые проводили националисты. С самого начала расстреливали без каких бы то ни было юридических процедур. Несколько позже стали прибегать к уловкам, типа «убит при попытке к бегству». С октября 1936-го до февраля 1937 года заключенным предоставлялась возможность самим защищать себя перед трибуналом, хотя свидетелей, как правило, не выслушивали. С февраля 1937 года и до конца войны все дела рассматривались военным советом. Это создавало видимость справедливости, но приговоры все равно выносились по политическим мотивам. Многим приходилось долго и мучительно ждать казни.

К тому времени определились многие особенности, характерные для националистской Испании. Дак, пока военно-полевые суды в привычном порядке рассматривали дела, были организованы специальные конфискационные комиссии, которые изымали собственность осужденных, а раньше это происходило от случая к случаю и беспорядочно.

В конце 1936 года неудача прямого штурма Мадрида и повсеместная стабилизация линии фронта вызвала уныние в во- гпиых кругах националистов и их заграничных сторонников. Но экономически националистская Испания оказалась в прекрасном положении. Ее песета была конвертируемой валютой И стоила вдвое больше, чем песета республики. Продоволь- твия оказалось в избытке, и существовала поддержка старых с панских, финансистов и банкиров. Их кредиты помогали риобретать снаряжение и, кроме того, нефть от техасской гсфтяной компании.

В то время националистская Испания административно |'>ыла разделена на две части. Бургос считался официальной резиденцией правительства. Здесь же находились казначейство, министерства юстиции и труда, представительство католической церкви, которая по традиции выражала правый кшскт идеологии националистов. В Саламанке обосновались і пива государства, фалангистская организация, министерство иностранных дел, военное министерство, посольства и поли- шческое руководство немецкого и итальянского континген- та. Споры между министерствами в двух городах были выражением подспудных противоречий в руководстве режима.

В атмосфере националистской Испании господствовала пропаганда — точно так же, как и в республиканской. Она была пронизана неприкрытой ненавистью. Таинственным образом появился список лиц, арестованных или убитых республиканцами, и в него были включены все, кто пропал без вести на территории националистов. В националистской Испании культивировалось представление о республике как о царстве анархистского террора, которым руководят «наемные убийцы из Москвы». Слухи ходили в избытке. В Сарагосе группа кар- листов убеждала французского журналиста, что Торез при содействии Блюма и Даладье совершил во Франции военный переворот, что Петэн воюет с ними на юге страны и, когда Гражданская война во Франции завершится, Л аваль предоставит армию в распоряжение испанских мятежников.

Близким союзником режима националистов продолжала оставаться испанская церковь. Разводы и гражданские браки, зарегистрированные при республике, были аннулированы. В одно из воскресений в церкви Богоматери Бургосской во время торжественной мессы священник внезапно разразился бурной речью. «О вы, которые слышите меня! — воззвал он. — Вы, которые называют себя христианами! Это вы несете ответственность за все, что случилось. Ибо это вы терпели в своей среде и даже брали на службу тех, кто собирался в организации, враждебные нашему Господу и нашей стране. Вы не внимали нашим предостережениям, вы общались с евреями и франкмасонами, атеистами и отступниками, помогая им укреплять свои ложи, целью которых было ввергнуть нас в хаос. И да послужит вам предостережением сегодняшняя трагедия! По отношению к этим людям вы должны были быть — как и все мы — столь же непримиримы, как огонь к воде... не иметь с ними никаких дел... Никакого прощения преступным разрушителям церквей, убийцам священников и монахов! Да будет вытоптано их семя — дьявольское семя — порождение дьявола. Ибо истинно говорю я вам: сыны Вельзевула — вра ги церкви!»4 Своим главным делом церковь продолжала счи тать борьбу с масонством. Тем не менее существовала разница между преданностью иерархов испанской церкви делу нацио налистов и отношением Ватикана. Правда, когда в сентябре папа Пий XI принимал у себя 600 беженцев из Испании, он говорил о «сатанинском» поведении безбожников в Испании Но сейчас, в конце декабря, Франко жаловался итальянскому послу Канталуяо на отношение папы к националистам. Пред ставцтель Франко в Ватикане предложил папе публично осу дить басков. Но под влиянием баскского епископа Витории Пий отказался. Максимум того, что он сделал, — выпустил буллу, осуждая сотрудничество католиков с коммунистами. Папа выразил скорбь по поводу казни нескольких баскских священников националистами и весьма мрачно оценил перспективы Франко. Возможно, причиной такого отношения со стороны папы были беспокоившие его близкие отношения Франко с язычниками Муссолини и Гитлером.

И все же самые серьезные трудности зимой 1936/37 года Франко доставляли карлисты. 8 декабря руководство карлистов издало декрет об учреждении Королевской военной академии для подготовки молодых офицеров, которым предстояло заменить тех, кто погиб в боях. С первого взгляда этот замысел был не лишен смысла. Но его инициаторы не посоветовались с генералом Франко. И не стоит удивляться, что Франко сообщил лидеру карлистов графу Родесно, что он «возмущен» столь явным актом неподчинения. Затем Франко дал указание генералу Давиле, главе администрации Бургоса, проинформировать Родесно, что создание академии может быть оценено только негативно. Фаль Конде, верховный лидер карлистов Испании, который, по мнению Франко, и был вдохновителем смысла академии, получил приказ в сорок восемь часов покинуть страну. До военной хунты карлистов это безапелляционное распоряжение дошло 20 декабря. Они решили не выражать протестов и согласиться, главным образом потому, чтобы доказать свою невиновность. Они заявили, что не собирались предпринимать никаких попыток переворота. Фаль Конде отправился в Лиссабон, любимое место отдыха всех їн-женцев правых взглядов в Испании. Позднее Франко объяснил немецкому послу Фаупелю, что, не опасайся он за настроения карлистов на фронте, расстрелял бы Фаля Конде5.

Примечания

1 Романист Пио Бароха оказался в националистской Испании, котрую тоже не стал поддерживать.

?' В октябре 1937 года их было 711, через год — 1265, а в октябре |1Ж-го — 2S47. Организация носида добровольный характер, хотя, конечно, пользовалась поддержкой властей.

1 Во время Гражданской войны на стороне националистов не Пило призывников. Воинский призыв существовал в республике, но, пік как ей постоянно не хватало оружия, их присутствие не особен- іц> сказывалось.

' Без сомнения, звучали и другие голоса. Так, епископ Витории не потерял глубокого уважения у своих баскских прихожан. Епископ Иимпдоны короткое время даже находился под домашним арестом.

Говорят, что архиепископ Сантьяго ответил на выступления фалангистов, требовавших более суровых мер против анархистов Астурии, словами: «Хватит преступлений!»

5 Нельзя отрицать, что карлисты обладали высоким боевым духом. Одного из них спросили, кого следует оповестить в случае его смерти «Моего огца, — сказал он, — Хосе Марию де Монтехурра из монтехурр- ской милиции, 65 лет». — «А если и его убьют?» — «Моего сына, Хосе Марию де Монтехурра из монтехуррской милиции, 15 лет». Я и сам находил в карлистских архивах медицинские справки о серьезных ранениях пятнадцатилетних бойцов. Между июлем и октябрем 1936 года в армию националистов вступили 40 ООО добровольцев из Наварры - десятая часть населения провинции.

<< | >>
Источник: Томас Хью. Гражданская война в Испании. 1931—1939 гг. / Пер. с англ, И. Полоцка. — М.: ЗАО Центрполи- граф. — 573 с.. 2003

Еще по теме Казнь Хосе Антонио. — Мигель де Унамуно. — Испания националистов зимой 1936 года. — Юстиция националистов. — Экономические условия националистской Испании. — Отношение церкви. — Слухи.:

  1. Националистская Испания в августе. — Флаг националистов. — Большой митинг в Севилье. — Кредит из Техаса. — Перебранка с Германией. — «Молодой генерал».
  2. Характер Испании националистов
  3. Глава 71 Испания националистов и Испания республиканцев после окончания кампании на Эбро. — Тяжелое положение республики и ее сдержанность, — Конец POUM. — Планы мирных переговоров. — Кампания в Каталонии. — Две армии. — Первоначальное сопротивление. — Крах. — Падение Барселоны.
  4. Вмешательство и невмешательство. — Блокада со стороны националистов. — Германия и Италия признают националистов. — Испано-итальянское соглашение от 28 ноября. ?— Обсуждение немецкой и итальянской помощи. — Фаупель. — Испания перед Лигой. — Британский план посредничества. — Британия и волонтеры. — Американские добровольцы. — Закон об эмбарго в США. — «Мар Кантабрико». — План контроля. ~ Муссолини и Геринг.
  5. Церковь в Испании 1931 года. — Ее роль в истории Испании. — Церковь и образование. — Отношения с Ватиканом. — «Дебаты».
  6. Испания националистов. — Преследования. — Жестокость. — Смерть Гарсиа Лорки. — Юридическое оправдание репрессий.
  7. Мюнхенский кризис. — Франко объявляет о своем нейтралитете. — Влияние Мюнхена на Испанию. — Националисты стоят на своем. — Советский Союз меняет свс политику. — Вывод интернациональных бригад. — Муссолини| отводит 10 ООО бойцов. — Парад «интернационалистов» в Барселоне. — Речь Пассионарии. — Комиссия Лиги Наций. — Филип Чэтвуд в Испании. — Последнее наступление на Эбро. Потери в сражении на Эбро.— Англо-итальянское соглашение пп Средиземному морю вступает в силу.
  8. Умиротворение севера. — Казнь шестнадцати баскских священников. — Итальянцы плохо ведут себя. — Ссора Герм а ни с Франко из-за шахт. — Армия националистов.
  9. Сражение на Эбро. — Его непродуманность. — Начало кампании. — Националисты застигнуты врасплох. — Наступление на Гандесу. — Война на истощение. — Внутренн кризис республики. — Новое правительство доктора Негрина. Попытки заключения сепаратного мира. — План вывода. — Муссолини соглашается отвести часть сил. — Чехословацки кризис и Испания.
  10. Касас-Вьехас. — Падение правительства Асаньи. — Выборы в ноябре 1933 года. — Хиль Роблес и СЕВА. — Хосе Антонио Примо де Ривера и рождение фаланги. — Начало испанского коммунизма.
  11. Гражданская война в Гражданской войне. — Барсело взял контроль над Мадридом. — Сиприано Мера отвоевал центр города. — Перемирие. — Переговоры с националистами. — Говорит Бургос. — Неудача переговоров. — Наступление националистов. — Эвакуация столицы. — Уход к побережью. — Окончание войны.
  12. Ситуация в марте 1938 года. — Нападки на Прието. — Потопление «Балеар». — Наступление в Арагоне и бегство республиканцев. — Трудовой кодекс националистов.
  13. Республика осенью 1937 года. — Негрин и коммунисты. — Окончательное поражение Ларго Кабальеро. — Прието избавляется от комиссаров. — Пассионария выступает против Прието. — SIM. —- «Туннель смерти». — Скандал из-за Альбасете. — Экономические условия республики. — Хемингуэй пишет «Пятую колонну— Конгресс писателей. - Мальро, Эрнандес и Спендер. — Ошибка Бертольта Брехта. — Слухи о мире.
  14. Мирные переговоры. — Их провал. — Условия генерала Франко. — Миссия в Бургосе сенатора Берара. — Франция и Англия признают правительство националистов.
  15. Анархистские забастовки. ~ Республиканская Конституция. — Кастильбланко. — Закон о земле. — Условия сельского хозяйства в Испании.
  16. Дипломатические битвы августа 1936 года. — На пути к пакту/ о невмешательстве. — США держатся в стороне. — Уловки Италии. — Хитрости Сталина. — Розенберг в Мадриде и его миссия. — Отношение Германии. —? Комитет мистера Иде на.
  17. Русский националист
  18. ГЛАВА Ш. ВРАЖДЕБНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ УКРАИНСКИХ БУРЖУАЗНЫХ НАЦИОНАЛИСТОВ В МЕЖДВОЕННЫЙ ПЕРИОД
  19. ЗЕЛЕНЫЕ, НАРОДНЫЕ ВОЖДИ, НАЦИОНАЛИСТЫ