<<
>>

Республиканская Испания. ~ Ее политическое и региональное дробление. —? Коммунисты и республиканцы. — Ревность и упадок Ларго Кабальеро. ~ Новая армия. — Успехи республиканских реформ. — Бунт в Бильбао.

В январе республика могла с гордостью оценить итоги зимы. Но, в значительной мере устранив кризисные явления, республика заплатила за это дроблением, частично географическим, а частично и политическим.

Например, Барселона представала и облике мирного города. Жители Валенсии откровенно ворчали, что «каталонцы не воюют». Рабочая диктатура, которая в авгуе те царила в Барселоне, практически прекратила свое существо вание. Неужели Маркс был прав, говоря, что анархизм неизбеж но перерождается в мелкобуржуазную стихию? Анархисты и и самом деле КЛОНИЛИСЬ к упадку. Убежденность, что будущее принадлежит им, динамизм, политические взгляды, чуждые ме лочности, и, конечно, престиж советского оружия сделали партию коммунистов привлекательной для массы амбициозных личностей1. Число членов партии выросло к концу 1936 года до 300 ООО человек. Но если бы не «зримая пропаганда» (советские самолеты), то, по мнению Гонсалеса Пеньи, их было бы кудц меньше. Коммунисты Барселоны благодаря их приверженное! к частной собственности и противостоянию революции пользой вались повсеместной поддержкой. PSUC агитировала за роспус революционных комитетов, чтобы вся исполнительная власть, фактическая и номинальная, принадлежала Женералитату, п котором они доминировали вместе с «Эскеррой». С начала ян варя соперничество между анархистами и PSUC приобрело ое< і бенно острый характер, когда последние вознамерились поставить на пост министра продовольствия давнего антианархисі.і, своего генерального секретаря Комореру. Тот немедленно разогнал «хлебные комитеты», возглавляемые CNT, которые котрій лировали поставки продовольствия в Барселону. Государство не вмешивалось в вопросы обеспечения Каталонии. Было отменено даже нормирование продовольствия. Это немедленно вызвало осложнения, ибо цена на хлеб росла быстрее, чем зарплата. Затем хлеба стало не хватать. В предыдущем году не удалось снять весь урожай, но анархисты приписали нехватку хлеба неумелому руководству Комореры. Началась война лозунгов. Плакаты CNT призывали к смещению Комореры, а призывы PSUC гласили: «Меньше болтовни! Меньше комитетов! Больше хлеба!» «Вся власть Женералитату!». Между тем стали привычным и горестным зрелищем хлебные очереди по 300—400 человек у закрытых пекарен. Порой, когда хлеб так и не доставляли, милиции приходилось прикладами разгонять очереди. Жизнь не имела ничего общего с мечтами о прекрасной утопии июля 1936 года.

Ниже по побережью, в Валенсии, обстановка была куда более революционной, чем в Барселоне. Почти все предприятия и магазины захватили их собственные работники. Но поскольку в Валенсию перебралось правительство, это дало ему возможность осуществлять контроль над Леванте, который до ноября был почти независимым. Что же до анархистов-диссидентов, то в «неподконтрольные» Таранкон и Куэнку, которые чуть не привели правительство к трагическому концу, были направлены воинские части. После стычки оба города стали образцовыми социалистическими центрами, хотя раньше ни в одном из них UGT не обладало сильными позициями. Все же и тут возник конфликт между коммунистами и инархистами — особенно по вопросу продажи апельсинов из Валенсии. С июля 1936 года торговлей занимались комитеты UGT и CNT, представляя всех поставщиков, но только не тех, Кто выращивал апельсины.

Министерство сельского хозяйства Платило этой организации 50 процентов международной цены урожая при поставке и 50 процентов — после продажи и вычета расходов. Те, кто выращивал апельсины при поддержке министра сельского хозяйства коммуниста Урибе, заявили, что Комитеты получают прибыль, а им ничего из нее не достается. Комитеты же утверждали, что если урожай апельсинов будет продаваться в частном порядке, то не только придет конец профсоюзам, но и частные торговцы будут оставлять валюту

границей. Неприкрытая ненависть хозяев апельсиновых рощ к комитетам нашла отражение в январском мятеже в пуэбло Кульера. Селение, которое внезапно объявило о своей Независимости, зажгло маяки на берегу моря, чтобы привлечь Корабли националистов, и повернуло оружие против Валенсии. Против крестьян, враждующих с анархистами, правитель- ству пришлось предпринять те же репрессивные меры, что к свое время к самим анархистам, хотя и по другим поводам.

В Мадриде враждебность между коммунистами и анархис тами имела иной аспект. С одной стороны, он отображал не которые аспекты ссоры между Мадридом и Валенсией, а с другой — начало диспута между коммунистами и Ларго Кабальеро. После боя у дороги на Ла-Корунью Клебер доказывал, что республика должна перейти в наступление, которое возглавят интербригады. Но тут он столкнулся с ревностью, которую вызывал у Мьяхи и других испанских командиров. Ларго Кабальеро, полный зависти к международному престн жу Пассионарии и других коммунистов, которые во время осады продолжали оставаться в Мадриде, заявил, что Клебер хочет использовать интербригады для коммунистического пе реворота. Анархисты Мадрида поддержали Мьяху и тем самым в первый раз, хоть и косвенно, Ларго Кабальеро. Но даже и и этом случае идеи Клебера могли бы восторжествовать — не вызови он подозрений у Андре Марти. В результате Клебер был отстранен от командования и перебрался жить в неболь шую гостиницу в Валенсии. В то же самое время Розенберг бе і всякой видимой причины (может, она заключалась в его ен рейском происхождении, а тогда как раз стал проявляться до селе скрытый антисемитизм Сталина) оставил свой пост посла в Валенсии и вернулся в Москву, где вскоре «исчез» в ходе чисток, которые стремительно набирали обороты. И остальные русские уезжали домой из Испании — с теми же последстви ями. На одном из приемов в Мадриде появился генерал Бер зин, который попрощался с возвращающимися на Родину офицерами. Скоро и сам Берзин, почетный гость на этом сбо рище живых мертвецов, будет отозван и его постигнет та же судьба. А тем временем в Испании коммунисты внезапно пре кратили многословные нападки на своих врагов. Вместо это го к делу приступило НКВД, штат которого состоял главным образом из иностранных коммунистов, ибо испанские не пользовались его доверием. Количество советских людей и Испании никогда не превышало 2000 человек, но все они за нимали ключевые позиции. Барселонским радио руководи і Козлов-Гинсберг. Некий Владимир Бирчицкий был ведущей фигурой среди производителей оружия. По всей республике расползались упорные слухи о «контроле русских». Без сомне ния, их незнание Испании, их стремление к секретности при водило (как и других иностранных коммунистов) к серьезным ошибкам.

Обретя власть, коммунистическая партия глубоко проник ла во все поры республиканской администрации и с помощью

НКВД, руководимого Орловым, запустила щупальца и в среду молодежной организации коммунистов и социалистов и в другие организации, готовя повод для той самой чистки коммунистов и других марксистов в Испании, второй этап которой уже разворачивался в России2. Первым проявлением испанской чистки стала кампания PSUC, имевшая целью выставить POUM из каталонского Женералитата. Наконец, 16 декабря Нин вышел из него. Анархисты, как и другие партии, не скрывали своего удовлетворения, так как все они отрицали агрессивную и самоуверенную манеру POUM. Тем не менее анархистов слегка беспокоили не только распространение влияния коммунистов, но и исходящие от них угрозы. «Каталония не сомневается, — гремела «Правда» от 17 декабря, — что началась чистка анархистов и троцкистов и что она будет вестись с той же энергией, как и в СССР». Но пока никаких действий не предпринималось. Антонов-Овсеенко, советский генеральный консул (который в то время как бывший троцкист и сам должен был испытывать страх за будущее), 22 декабря публично выразил свое восхищение каталонскими анархистами. К тому времени насилие и жестокости народных трибуналов и «чека» заметно пошли на убыль — может быть, потому, что большая часть работы уже была сделана. В самом деле, перед Гражданской войной в республиканской Испании оставалось лишь несколько членов старых правых партий. Но ирсмя от времени спорадически продолжались дикие преступления милиционеров, особенно в отдаленных провинциях.

Коммунисты вели свою кампанию против коллективизации и-мли, а анархисты продолжали упорствовать в своих главных Фсбованиях. Никто не обладал достаточной силой, чтобы на- I іоить на своем. Так что вопрос об экспроприации собственности продолжал висеть в воздухе, крупные поместья находились под управлением муниципалитетов (или комитетов, Которые продолжали отдельное существование), а условия ра- 1)п 1Ы для прежних батраков оставались почти такими же, как И раньше. Там, где первыми успели обосноваться анархисты, И Каталонии, Арагоне, на некоторых зерновых угодьях в Ла- Ианче и фермах сахарной свеклы в Малаге, продолжало суще- іпновать коллективное хозяйство. В Арагоне насчитывалось ?s процентов малых совместных хозяйств. Весь урожай оставшіся под контролем местных комитетов. Анархисты утверж- Дни и, что рост производства зерновых на 30 процентов обязан Их руководству.

Доводы в пользу преимущества милицейской системы перед армейской продолжали оставаться становым хребтом споим между анархистами и коммунистами. Штабные офицеры

республики пришли к выводу, что бригады смешанного состава — отдельное самостоятельное подразделение, с собственной артиллерией и минометами, техническими и медицинскими службами, — появившиеся во время марокканских войн, являются лучшим видом организации во время войны. На самом деле такая тактика была принята потому, что ее поддержали коммунисты и их русские советники. Указ, положивший конец милиции, после чего началась реорганизация армии, был опубликован в конце декабря. Инициатива по созданию регулярной армии принадлежала заместителю военного министра генералу Асенсио и его советникам из старой армии, таким, как Мартин Бласкес. «Либертарианская молодежь» указала на опасность: ведь именно такая армия и восстала в июле. Генеральный совет FAI потребовал отмены военного приветствия, равной платы для всех военнослужащих, доставки газет на позиции и введения солдатских советов на всех уровнях. «Соли- даридад обрера» ворчала о «помешательстве на дисциплине», «неомилитаризме» и «психозе сплочения». «Железная колонна» у Теруэля восстала против финансовых статей указа, ущемляющих милицию. До сих пор платили всей колонне. Теперь каждому предстояло получать деньги индивидуально. Анархистов пришлось силой принуждать к выполнению новых правил. Они (и UGT), естественно, без большой радости приняли роспуск милиции, тем более что после расформирования Пятого полка было объявлено, что возглавит первую смешанную бригаду его командир Листер. На деле же милицейские формирования существовали еще несколько месяцев, хотя уже не носили имен, а выступали под номерами. Флаги отдельных политических партий бросались в глаза так же часто, как и республиканский. На Арагонском фронте политические ко лонны существовали до середины года. Единой формы еще не существовало, хотя все носили вельветовые бриджи и куртки на «молниях». Военная подготовка продолжала оставаться н низком уровне, так как все винтовки были на фронте, да и что имелись в наличии, повсюду, кроме нескольких участк Мадридского фронта, оказывались непригодными к боев действиям, а артиллерии повсюду не хватало. Гранаты б такими некачественными, что могли взорваться как в гу врагов, так и в руках того, кто их бросал. Повсеместно не х тало карт, дальномеров, перископов, биноклей; нечем бы чистить оружие. Оруэлл, выпускник Итонского корпуса п готовки офицерского состава, с ужасом обнаружил, что в лонне POUM никто и не слышал о такой вещи, как чис оружия. Как правило, меткость стрельбы никуда не годила Сплошь и рядом дисциплина базировалась лишь на верно

классу, а не на приказах офицеров, хотя генерал Асенсио, заместитель военного министра и создатель новой республиканской Народной армии, настаивал, чтобы офицеры носили военную форму.

А тем временем Ларго Кабальеро продолжал ревновать ко всем в Мадриде, особенно к Пассионарии, которая пользовалась огромной популярностью. Его отношения с Мьяхой и командным составом оставались напряженными. Кабальеро уже не нравилось присутствие в Мадриде советского посла Розенбер- га. 21 декабря Сталин прислал Кабальеро письмо, полное сдержанных братских советов: метод парламентской борьбы может оказать в Испании более революционное воздействие, чем в России, но даже и в этом случае российский опыт может пригодиться в Испании. Особенно после появления в Испании некоторых «военных товарищей», которые получили приказ следовать указаниям испанцев и действовать только в роли советников. Сталин просил Кабальеро, «как друга», сообщать, на- I сколько успешно действуют советники, и поделиться своими соображениями, удовлетворяет ли его деятельность Розенберга. Письмо кончалось советом уважать собственность «крестьян и иностранцев», а в тылу националистов организовывать партизанские силы. Не стоит также нападать на мелкую буржуазию и прохладно относиться к Асанье и другим республиканцам3. И в самом деле политическая сдержанность Испанской коммунистической партии позволила ей устанавливать рабочие контакты с либеральными республиканцами. Политика республиканцев, не говоря уж о ее главной цели одержать победу в войне, была весьма сходна с политикой коммунистов в вопросах военной и экономической стратегии. В ходе одного из своих редких появлений на людях 21 января в Валенсии Асанья говорил почти таким же языком, как и Пассионария, настаивая на том, что «военная по- нитика... должна иметь только одно выражение — дисциплина и подчинение ответственному правительству республики».

Теперь Асанья был согласен с коммунистами и считал, что социальные и прочие реформы могут подождать до окончательной победы. Он принял ту политику, которая обеспечива- | ) влияние коммунистической партии. Чтобы выиграть войну, действовать надо было именно так, как действовала она. Сдержанность коммунистов обеспечила им дружеские отношения не только с республиканцами, но и со многими профессиональными офицерами в армии, которые считали коммунистов деловыми и хорошо организованными людьми. Анархисты, казалось, искренне удивились близости коммунистов с институтами «буржуазной» демократии. На национальном молодежном конгрессе, который в январе состоялся в Валенсии,

генеральный секретарь Союза коммунистической и социалистической молодежи Сантьяго Каррильо заметил: «Мы — не марксистская молодежь. Мы боремся за демократическую парламентскую республику». «Солидаридад обрера» назвала его слова «реформистским шарлатанством». «Если Союз социали- ститической молодежи — ни социалисты, ни коммунисты, ни марксисты, то кто же они?»

Что же до социалистов, то UGT (членство в котором выросло до двух миллионов) теперь установил тесное сотрудничество с коммунистами. Всю зиму коммунисты добивались объединения социалистической и коммунистической партий в соответствии с той моделью, которая существовала в Каталонии и в молодежном движении. Оба крыла социалистической партии, и Ларго Кабальеро и Прието настороженно относились к этим подходам.

К весне 1937 года правительство Ларго Кабальеро стало повсеместно искать возможности замедлить революционный процесс. Политические комитеты, которые стремительно появились во всех селениях, в июле были заменены муниципальными советами. Национализацию иностранных фирм прекратили, а остальных отложили. Кроме того, правительство всеми силами старалось положить конец коллективному управлению предприятиями. Оно стремилось поставить промышленность, национализированную или находящуюся в частном владении, под контроль государства. Поэтому предприятиям, где господствовали анархисты, была затруднена выдача кредитов. Некоторые фабрики, куда перестал поступать хлопок, даже остановились.

Хотя причины всех этих ссор можно понять с учетом той железной хватки коммунистов, испанских и иностранных, в тисках которой находилась Испания, нельзя не признать, что правительство Ларго Кабальеро нащупывало пути создания в Испа нии лучшей жизни. Ббльщая часть ресурсов республики уходила на военные нужды, но еще никогда раньше образованию не уделялось столько внимания. В 1937 году на него было потрачено 143 миллиона песет, по сравнению с 3 миллионами в 1936 году Конечно, эта сумма не так велика, как может показаться, по скольку республиканская песета подверглась инфляции. Тем не менее реальные траты на образование выросли в пять раз. Количество новых школ, открытых в 1937 году, достигло тысячи. Если в Испании 1931 года было 37 ООО учителей, то в республиканской Испании 1937 года их стало 60 ООО. В 1937 году действовало 2000 военных школ, в которых учили читать неграмотных милиционеров. Несмотря на споры вокруг коллективизации, декрет от октября 1936 года, легализовавший экспроприацию земель, принадлежавших националистам, революционизировал жизнь в Испании. В мае 1937 года Институту аграрной реформы было передано около 4 миллионов гектаров (15 процентов всех земель). Были обеспечены кредит в 80 миллионов песет, снабжение семенным зерном и удобрениями. Между июлем 1936 года и октябрем 1937-го площадь обрабатываемых земель выросла на шесть процентов. Почти повсеместно в республиканской Испании к началу 1937 года крестьяне были или собственниками своей земли, или работали в коллективных хозяйствах. Арендаторы и безземельные батраки, зависевшие от прихотей лендлордов, практически исчезли.

В промышленности, несмотря на трудный компромисс в тех концернах, которые продолжали номинально находиться в частном владении4, рост производства увеличился на 30— 50 процентов, особенно в тех отраслях (например, в текстильной), которые работали непосредственно на войну. В здравоохранении, несмотря на нехватку врачей и потребности военной медицины, количество мест для туберкулезных больных стало на тысячу больше, чем в 1936 году. В 1937 году прошли повсеместные прививки от оспы, дифтерии и тифа, а к концу года центров помощи детям стало больше, чем перед войной во всей Испании. Самоотверженная деятельность иностранных медиков-добровольцев сказывалась по всей республике, устанавливая новые стандарты гигиены и заботы о здоровье. Эти успехи, достигнутые в военной обстановке, было нелегко игнорировать. В области обыкновенной юстиции (противостоящей политической целесообразности) заметно увеличилось количество дел, рассматриваемых в обычном порядке. За этими переменами стояла непривычная фигура министра юстиции анархиста Гарсиа Оливера. 3 января 1937 года он произнес, возможно, самую необычную для министра юстиции всех времен речь. «Справедливость, — заявил он, — должна пылать жарким пламенем; справедливость должна быть живой; справедливость не должна быть связана узами профессии. Это неправда, что мы решительно презираем книжную ученость и юристов. Но факт, что юристов было слишком много5. Когда между людьми установятся те отношения, какими они должны быть, отпадет необходимость красть и убивать. И в первый раз давайте признаем, что здесь, в Испании, обыкновенный преступник не является врагом общества. Он скорее его жерта. КТО осмелится сказать, что никогда не пойдет красть, ПУСТЬ даже его гонит необходимость накормить голодных де- ii'ii? Не надо думать, что я выступаю в защиту грабежей. Но ічільшую часть своего естества человек унаследовал не столько щ Бога, сколько от животного. И я твердо убежден: справед- ливость — столь тонкая вещь, что для понимания ее надо обладать лишь сердцем».

Северные территории республики в целом оставались в стороне от ссор на юге. Тем не менее тут были свои трудности. 4 января на Бильбао совершили налет девять «Юнкерсов- 52», которых прикрывали «хейнкели». Два из них были сбиты советскими истребителями. Немцы приземлились на парашютах. Один был убит толпой, разъяренной этим бессмысленным налетом. Другого спас от такой же смерти советский летчик. Тем временем Бильбао кипел гневом. Людская ярость усиливалась подступающим голодом, поскольку пароходам с продовольствием приходилось преодолевать морскую блокаду националистов. Бурная толпа, состоящая главным образом не из басков, а из беженцев Астурии, Кастилии и Галисии, двинулась к зданиям, где в Бильбао содержались политические заключенные. Начальники тюрем по телефону стали связываться с правительством Басконии. Они говорили, что их силы на исходе и надзирателям вот-вот придется открыть ворота тюрем. На помощь им был послан батальон UGT. Но солдаты примкнули к толпе, из которой неслись проклятия тем, кто «призвал немцев убивать наших детей». Первыми были снесены ворота в тюрьме Ларонге, и солдаты батальона UGT устроили бойню, в ходе которой уничтожили 94 заключенных. В другой тюрьме, в монастыре Анхелес Кустодьос, погибли 96 пленников. В монастыре кармелитов, тоже превращенном в тюрьму, заключенные вместе с шестью охранниками из басков забаррикадировали лестницу. Затем по сигналу во всем монастыре разом выключили освещение. Толпа решила, что монастырь будут бомбить, и отхлынула, оставив всего лишь четыре трупа заключенных. Наконец прибыл моторизованный отряд баскской полиции. По трагической иронии судьбы им командовал Телесфоро Монсон. Недавно он вел переговоры с националистами об обмене этих же самых политических заключенных, но, поскольку Франко настаивал, что хочет иметь дело только с правительством Валенсии, его миссия потерпела крах. Замешанные в преступлении милиционеры UGT были арестованы, и толпа рассеялась. Баскское правительство решило загладить этот акт массового безумства. Семьям убитых (большинство из них были родом из Бильбао) разрешили проведение похоронных служб и траурных процессий. Шесть солдат батальона UGT были приговорены к смертной казни, и в виде публичного акта унижения отменена цензура журна-1 листских репортажей о смертоубийстве в тюрьмах.

13 января анархисты Бильбао решили к своей выгоде воспользоваться напряженной атмосферой в городе. Их плакаты требовали участия в правительстве, но с этим справиться было нетрудно. Через несколько недель была запрещена газета анархистов, и впредь на проведение их митингов требовалось получать разрешение. Правительство сознательно не посылало полицию, состоящую из басков, для разгона толп у тюрем, где баски, как правило, не собирались из страха, что ухудшатся отношения между басками и другим населением. Последним следствием этих волнений стало безусловное главенство баскских националистов в Бискайе.

Примечания 1

Даже генерал Мьяха сказал Пьетро Ненни, что он предпочел Третий Интернационал Второму. «Мне нравятся коммунисты, — объяснил он, — потому что у них хватает решительности. Социалисты сначала болтают, а потом делают. Если же коммунисты говорят, то уже после действий. Говоря военным языком, они обладают преимуществом». 2

23—30 января состоялся суд над Пятаковым, Радеком и другими старыми большевиками. Тринадцать человек из них были расстреляны. 3

В первый раз письмо это было опубликовано в «Нью-Йорк тайме» 4 июня 1939 года, куда его передал Аракистайн, посол в Париже в 1936— 1937 годах, ставший к тому времени яростным антикоммунистом. Когда письмо прибыло в офис Кабальеро, никто не мог прочесть неразборчивую подпись. Пригласили Кодовилью, агента Коминтерна. И он не смог ее разобрать. Лишь сотрудники Розенберга из советского посольства расшифровали имена Сталина, Молотова и Ворошилова. 4

В Каталонии указ от 9 января обязал частных владельцев решать вопросы заработной платы, рабочего времени, приема новых работников, выпуска продукции — и ежемесячно представлять эти отчеты в рабочие комитеты. 5

Эти слова имеют весьма зловещий подтекст. В республиканской Испании были убиты 127 служителей юстиции.

<< | >>
Источник: Томас Хью. Гражданская война в Испании. 1931—1939 гг. / Пер. с англ, И. Полоцка. — М.: ЗАО Центрполи- граф. — 573 с.. 2003 {original}

Еще по теме Республиканская Испания. ~ Ее политическое и региональное дробление. —? Коммунисты и республиканцы. — Ревность и упадок Ларго Кабальеро. ~ Новая армия. — Успехи республиканских реформ. — Бунт в Бильбао.:

  1. Глава 49 Начало кампании в Стране Басков. — Армия националистов. — Баскская армия. — Бомбардировка Дуранго. — Тольятти предлагает политическое уничтожение Ларго Кабальеро. — Кризис в Барселоне. — Баски предлагают посредничество.
  2. А.Г. Серебряков БРУНЕТСКАЯ ОПЕРАЦИЯ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ АРМИИ ИСПАНИИ
  3. Поражения республиканцев и их причины. — Бойня в Образцовой тюрьме. — Падение правительства Хираля. — Ларго Кабальеро формирует свое министерство.
  4. Наступление в Арагоне, — Республиканская армия. — Мельчите. — «Неизвестные подводные лодки». — Конференция в Пионе. — Испания в Лиге Наций. — Италия признает Иионские соглашения. — Муссолини упал духом. — Конец арагонского наступления. — Астурийская кампания. — Падение Хихона и завершение войны на севере.
  5. Сражение при Б руне те. — Республиканская армия. — 15-я интернациональная бригада. — Наступление. — Наступление остановилось. — Смерть Натана. — Безвыходное положение в Лондоне, — Компромиссный план контроля ІІлимута. — Германо-испанское экономическое соглашение. — Контрнаступление националистов в Брунете, — Конец сражения. — Потери республиканцев. — Неподчинение в интернациональной бригаде.
  6. Анархистские забастовки. ~ Республиканская Конституция. — Кастильбланко. — Закон о земле. — Условия сельского хозяйства в Испании.
  7. ФОРМИРОВАНИЕ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ИННОВАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ КАК ФАКТОРА ПОВЫШЕНИЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ И УЛУЧШЕНИЯ КАЧЕСТВА ЖИЗНИ В. Н. Бунгов
  8. Республиканская Испания. — Революция в Мадриде. — В Новой Кастилии. — В Барселоне и Каталонии. — В Валенсии и Андалузии. — В Басконии, Сантандере и Астурии.
  9. Рождение Второй республики. — Состав ее первого правительства. — Аяькала Самора. — Радикалы. — Чистые республиканцы. — Асанья. — Jnsiitucion Libre de Ensenanza. — Ларго Кабальеро, Индалесио Прието и испанские социалисты. — «Эскерра» и каталонские националисты. — Кардинал Сегура.
  10. Наступление в Эстремадуре. — Кампания против POUM. — Политический кризис в Валенсии. — Падение Ларго Кабальеро. — Доктор Негрин. — Цравительство Негрина.
  11. Франко и Портпела Вальядарес. — Тюрьмы открываются. — Асанья возвращается к власти. — Кампания убийств фаланги. — Ларго Кабальеро как «испанский Ленин». — Появление Кальво Сотело. — Генерал Мола в Памплоне. ~ Ссоры в среде левых. — Смещение Алькалы Саморы. — Апрельский мятеж. — Асанья становится президентом. — Заговоры коммунистов. — Хосе Антонио присоединяется к конспираторам.
  12. Республика осенью 1937 года. — Негрин и коммунисты. — Окончательное поражение Ларго Кабальеро. — Прието избавляется от комиссаров. — Пассионария выступает против Прието. — SIM. —- «Туннель смерти». — Скандал из-за Альбасете. — Экономические условия республики. — Хемингуэй пишет «Пятую колонну— Конгресс писателей. - Мальро, Эрнандес и Спендер. — Ошибка Бертольта Брехта. — Слухи о мире.
  13. Республиканская пресса
  14. МОДЕЛЬ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ИННОВАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ В. Н. Бунгов
  15. РЕСПУБЛИКАНСКИЕ ИНСТИТУТЫ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ; КАКОВА ВЕРОЯТНОСТЬ ИХ ДЛИТЕЛЬНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ?
  16. Глава 71 Испания националистов и Испания республиканцев после окончания кампании на Эбро. — Тяжелое положение республики и ее сдержанность, — Конец POUM. — Планы мирных переговоров. — Кампания в Каталонии. — Две армии. — Первоначальное сопротивление. — Крах. — Падение Барселоны.
  17. УПАДОК ЭКОНОМИЧЕСКИЙ И УПАДОК ПОЛИТИЧЕСКИЙ
  18. 2. Политический и военный упадок.
  19. Коллектив авторов. Отраслевые, секторальные и региональные особенности реформы бюджетных учреждений в России, 2005