<<
>>

Республиканская Испания. — Революция в Мадриде. — В Новой Кастилии. — В Барселоне и Каталонии. — В Валенсии и Андалузии. — В Басконии, Сантандере и Астурии.

Когда схлынула первая волна бурных восторгов победы над мятежниками, в Мадриде воцарилось не столько революционное, сколько воинственное и драчливое настроение. Улицы были запружены милиционерами в их синих «монос» — эти рабочие спецовки стали униформой Республиканской армии на Мадридском фронте.

В некогда элегантном и даже щеголеватом городе стало опасно появляться в хорошей одежде — был риск, что такого человека могут обвинить в фашизме. На улицах по явились сотни девушек из рабочих предместий, собиравших деньги, особенно для международной организации Коминтерна «Красная помощь». Громкоговорители все время вещали о по бедах на всех фронтах. Иностранные наблюдатели единодушно отмечали отсутствие у испанцев психологического стресса из-за войны. Не в пример странам, участвовавшим в Первой мировой войне, или России с ее Гражданской войной, сексуальная жизш.

її Испании бурно функционировала. Браки с величайшей легко- с гыо заключались прямо в штаб-квартирах милиции, а немного погодя партнеры с той же легкостью забывали о них. Позже ripa- нительство признало законными любые браки милиционеров, включенные после 18 июля любым военным комитетом или офицерами. Получил право гражданства и, как говорилось, -брак просто так». В соответствии с ним женщина считалась законной женой мужчины, с которым она прожила десять месяцев или от которого ждала ребенка1. Столь же легко стало и поручить развод.

Подлинной исполнительной властью в Мадриде была партия UGT, поскольку она отвечала за снабжение продоволь- егиием и городское хозяйство. Профессиональные чиновники н массе своей не отличались преданностью республике или работали спустя рукава, лишь часть дня — чем, впрочем, не отличались от правительства Хираля. Было предпринято несколько попыток провести чистки на гражданской службе, но многие чиновники различных убеждений так и остались на і ноих местах. UGT работала в относительном содружестве с ( NT, своими старыми противниками, хотя забастовка строи- іелей, которая стала последним поводом для их вражды, тянулась до начала августа. На популярном плакате того времени (>ыли изображены двое убитых милиционеров из UGT и CNT, ручейки крови которых сливались в общую лужу.

За UGT в Мадриде просматривалась коммунистическая партия.

Политическая пропаганда и тактическое искусство лидеров коммунистов были главными причинами растущего их влияния, хотя играла роль и старая вражда между фракциями Ларго Кабальеро и Прието в социалистической партии2. Коммунистическая пропаганда, руководимая Хесусом Эрнандесом, основное внимание уделяла двум темам: организации социальной политики и сравнению нынешнего сопротивления с мятежом и восстанием испанского народа против войск Наполеона в 1808 году.

На первом этапе революции, в котором UGT играл заметную роль, сделать удалось немного. Были экспроприированы предприятия и поместья, о владельцах которых точно знали, что они на стороне националистов. Вскрыли тысячи банковских счетов, конфисковали несчетное количество домов, драгоценностей и дорогих вещей3.

Революционная молодежь устроилась во дворце финансиста Хуана Марча, а Палас-отель стал приютом для трудновоспитуемых подростков. Правые газеты были захвачены их соперниками с левого фланга.

Была также реквизирована вся промышлен- ность, выпускавшая военную продукцию, — формально военным министерством, но на деле рабочими комитетами. Позже управляющие других фирм стали организовывать подобные же комитеты, чтобы, разделив с ними ответственность, избежать худшего исхода. Они быстро охватили всю промышленность в Мадриде, а поскольку отвечали за свою деятельность перед профсоюзами, а те, в свою очередь, перед политическими партиями, концерны обрели пусть и не прямое, но косвенное политическое руководство. Тем не менее в августе правительство в Мадриде контролировало всего 30 процентов промышленного потенциала. Банки не были реквизированы, но они работали под неослабным наблюдением министерства финансов. Ввели мораторий на возвращение долгов и. ограничения на снятия сумм с текущих счетов, но во всем прочем банки функционировали нормально. Новая финансовая политика сказалась лишь в том, что суммы арендной платы сократили на 50 процентов. Кроме ночных убийств, после которых на Каса-де-Кампо оставались лежать трупы4, самой заметной приметой революции в Мадриде стали общественные рестораны, которые организовывали профсоюзы. Для них поставлялись продукты, получаемые профсоюзами из сельскохозяйственных районов в Леванте. Излюбленное блюдо из риса и картошки с мясом подавалось в этих ресторанах в неограниченном количестве. Хлеба не было, поскольку равнины Северной Кастилии, где росло зерно, оказались в руках мятежников. На этом этапе развития событий они считали, что могут принудить республику к сдаче угрозой голода. В общественных ресторанах, на многих складах и в магази нах чеки, выдаваемые профсоюзами, обменивались на продукты или вещи. Заработная плата во всем Мадриде стала выдаваться в виде таких же клочков бумаги. Деньги начали исчезать, и торговцы закупали лишь то, что они точно могли продать. Этому экономическому хаосу положил конец мадридский муниципалитет, который взял на себя контроль за выдачей чеков и снабжение хоть какой-то пищей семей милиционеров, безработных и мадридских нищих. Тем не менее разорились многие торговцы, принимавшие эти платежные средства, кото рые так никогда и не были оплачены. Милиционеры стали платить сами себе по 10 песет в день (в одних случаях они изымались из средств предприятий, на которых они работали, вдруг! им платили правительство или профсоюзы), и сумма эта вып. чивалась их иждивенцам даже в случае смерти кормильца.

В городах и сельской местности Новой Кастилии, респу ликанской Эстремадуры и Ламанчи, как и в столице, тон з давали UGT и революционная молодежь, социалисты • коммунисты. Анархисты встречались редко. Тем не менее

всех этих районах революция проходила по образцу Мадрида. Продолжали существовать старые муниципальные власти, работавшие вместе с комитетами Народного фронта. Экспроприации были нечастым явлением. Например, магазины и предприятия в Талавере-де-ла-Рейна могли быть заклеены объявлениями «Здесь работает коллектив». Но это означало, по доходом распоряжается не рабочий контроль, а он делится между хозяином и рабочими. В сельских районах Ламанчи и Новой Кастилии большие поместья все же конфисковали, и ими управляли теперь местные отделения UGT. С материальной точки зрения для рабочих ничего не менялось, они получили то же жалованье. На юге в Сьюдад-Реале, главном городе Ламанчи, было конфисковано только одно предприятие — электростанция. Рынки, кафе и магазины продолжали оставаться теми же, что и прежде. Доктор Франц Боркенау, посетивший эти места в августе, отметил, что коровы на новой коллективной ферме под Сьюдад-Реалем хорошо выглядят, а іерно, для хранения которого приспособлена часовня, убирается вовремя. До коллективизации рабочие жили в Сьюдад- Реале и приезжали на уборку. Теперь они обитали в доме владельца поместья, где сами себе готовили. Пища, хотя ее ы.шо и немного, была лучше, чем раньше. До войны эти же рабочие ломали технику, купленную землевладельцем, поскольку считали, что он хочет понизить им жалованье. А теперь сами выписали молотилку из Бильбао.

Революция, центром которой в июле 1936 года стала Барселона, отличалась от событий в центре Испании тем, что там ею руководили анархисты. Подлинным руководящим органом и Барселоне и во всей Каталонии стал Комитет антифашистской милиции, сформированный 23 июля. Возглавили его FAI и CNT. Барселона стала пролетарским городом, которым Мадрид никогда не был. Экспроприации прошли повсеместно. Отели, магазины, банки, заводы были или реквизированы, или закрыты. Реквизированные управлялись комитетом из бывших техников и рабочих5. Тщательно изучались банковские книги. О каких тратах, о каких доходах, о каких подкупах шла в них речь! А затем (как заметил рабочий комитет строительства барселонского метро) «мы выставили на всеобщее обозрение эти авантюры!». Поскольку огромное и помпезное псевдоготическое здание Торговой палаты было захвачено под штаб-квартиру FAI и CNT, казалось, что все идет как полагается. Никто не рисковал появиться в одежде, свойственной среднему классу. Ношение галстука могло кончиться арестом6. Все 58 церквей Барселоны (кроме кафедрального собора, спасенного приказом Женералитата) были сожжены. Много ценного бен- зина потратили впустую в попытках сжечь построенное Гауди здание «Святое семейство» (Sagrada Familia), но, увы, оно было из цемента. В начале августа еще оставались несколько церквей и монастырей. Но восторг, который вначале вызывали сцены их разрушения, сошел на нет, и районы руин заботливо охранялись пожарными,

К тому времени власть, обретенная анархистами в Барселоне, вызвала у них чувство ответственности, изумлявшее тех представителей среднего класса, которые еще оставались в городе. CNT приказал всем своим членам возвращаться на работу. Сам анархистский профсоюз уже обладал немалой властью: своей радиостанцией, восемью ежедневными газетами, массой еженедельников. Периодические издания отслеживали каждый аспект жизни общества. На частых митингах выступали лучшие ораторы анархистов. В подобном размахе деятельности кое-кто из анархистов усмотрел забвение чистоты прежних идеалов: вожди, по их мнению, стали политиканами, которых интересует только власть. Это был единственный случай в истории, когда анархисты контролировали жизнь большого города. И можно только удивляться, как мало пользы извлекли они из этой возможности.

После убийства Трильяса, президента профсоюза докеров UGT, — скорее всего, это было делом рук анархистов — FAI и CNT вместе с другими партиями осудили это преступление. В один голос они предупредили, что любой, кто позволит себе стрелять или грабить, будет казнен. «Уголовный мир Барселоны позорит революцию», — заявили они. FAI приказал всем своим членам проявлять особую бдительность, чтобы пресекать такие позорные действия. «Покончить с этими подонками! Если мы этого не сделаем, то уголовники разделаются с революцией, обесчестив ее». Официально политика анархистов была довольно сдержанной — и должна была быть таковой по крайней мере «до падения Сарагосы». Но по ночам на дороге, ведущей из Барселоны к горе Тибидадо, продолжала слышаться стрельба. Не прекращались аресты «фашистов». Что будет после победы? Конечно, не дешевая «буржуазная» демократия «Эскерры». UGD и CNT смогут «руководить всей хозяйственной жизнью Испании без помощи извне». Но 26 июля CNT в Каталонии официально предупредила своих сторонников, что не стоит «заглядывать дальше победы нал фашизмом».

Одним из необычных последствий господства анархистов в Каталонии стало перерастание движения каталонских сепарати; стов (номинально они продолжали руководить Каталонией) партию, которая, как правило, поддерживала мадридское прав

тсльство7. Барселонская милиция с анархистами во главе распространила свое влияние по всему Арагону, что гарантировало республиканцев от противостояния центрального правитель- ала. 9 августа в Олимпийском театре в Барселоне^состоялся массовый митинг анархистов, протестующий против распоряжения Мадрида о призыве в армию части резервистов, где им придется служить под командой офицеров. «Мы не может быть солдатами в форме! Мы хотим оставаться милицией Свободы! Конечно, на фронте. Но только не в казармах с солдатами, не имеющими отношения к Народному фронту!» Протестуя против центрального правительства, они наконец сомкнули ряды с давними каталонскими сепаратистами. Но Женералитат, опасаясь последствий появления «политических армий», согласился с правительством в Мадриде и поддержал Создание регулярной «рмии с назначенными сверху офицерами, без определенных Политических убеждений. В этом важнейшем пункте Женерали- тат получил поддержку новой Объединенной социалистической Партии Каталонии (PSUC), состоящей из четырех левых групп, Которые объединились после мятежа. Хотя генеральным секретарем партии стал ветеран социалистического движения (и ан- Тианархист) Коморера, коммунисты (так же как и в слиянии Молодежи национальных социалистов и коммунистов в апреле), благодаря их подавляющему большинству, уму и твердости, ста- ли доминировать в партии. PSUC даже вошла в Коминтерн. ІЮТ в Барселоне, где она, конечно, находилась под политическим руководством социалистов, тоже попала под контроль коммунистов. Если к 19 июля в барселонских профсоюзах состояло 12 ООО членов, то к концу месяца их число выросло до 35 ООО. Наличие партийного билета или профсоюзной карточки помогало раздобывать пищу, и, кроме того, революционная обета- ювка настойчиво требовала объединения. И хотя по сравнению CNT (только в Барселоне этот профсоюз числил в своих рядах 351) ООО человек) эта организация была весьма малочисленной, она стала ценным подарком для коммунистов.

PSUC, естественно, склонялся к армейской системе, а не милицейской. Коммунистическое руководство партии не тіш о поддерживать настроения масс, ибо надеялось завоевать осподстео путем проникновения в официально признанное равительство. По сути, не существовало партии, которая так, пк коммунисты, была заинтересована в распространении в рмии своих политических взглядов. Они надеялись добиться ели путем пропаганды в среде офицеров и рядовых. Тем не снее формальная политика коммунистов в Барселоне и Мад- Иде отвергала все, что могло бы помешать победе в войне, а Политические контакты между товарищами» должны были

приблизить победу. Все же PSUC постоянно ссорился с анархистами из-за любых мелких реформ, предлагаемых Женера- литатом, — на 15 процентов повысить заработную плату, ввести 40-часовую рабочую неделю. Кроме того, в первые же дн; после разгрома мятежа PSUC предложил оказать финансову: поддержку вдовам погибших бойцов. Но Гарсиа Оливер, вы; ступавший от имени CNT, заявил, что «уменьшение рабочих: часов может привести к поражению революции». Коммунисты, которые планировали проводить социальные реформы лишь после победы революции, также не собрались удовлетворять настоятельные требования бедных слоев населения, которые уже не испытывали желания присоединяться к анархистам.

Ссоры, временами вспыхивавшие между анархистами и коммунистами, отражали те противоречия, которые много лет назад существовали между Марксом и Бакуниным. Они обрели особую остроту именно теперь, когда предполагалось, что PSUC может войти в региональное правительство. 31 июля Компаньс повысил свой ранг — он был теперь не просто президентом Женералитата, а президентом всей Каталонии. Это был новый шаг к обретению полного суверенитета Каталонии, и, как и все прочие, он не был согласован с Мадридом. Три члена PSUC вошли в преобразованный Женералитат. Анархисты угрожали покинуть Комитет антифашистской милиции, если PSUC не выйдет из правительства. Что партии и пришлось сделать. Их время нанести ответный удар еще придет. Но они уже попытались разоружить милицию анархистов в тех кварталах, что находились под их контролем. CNT, объявив эти намерения предательскими, яростно выступил против и добился успеха. «Товарищи, — обратился 5 августа FAI к PSUC, — вместе мы одолели кровавое чудовище фашистскою милитаризма. Так давайте же будем достойны нашей победы и до окончательного триумфа станем крепить единство наших действий. Да здравствует революционный антифашистский союз!»

В стороне от анархистов и PSUC стоял POUM, полутроцкистская партия, главным образом из бывших каталонских коммунистов. Она значительно выросла с начала войны. Мно гие вошли в нее, считая, что партия эта противостоит и не дисциплинированности анархистов и жесткости PSUC. Ино странцы, проживавшие в Барселоне, вступали в POUM из- ta романтических убеждений, считая, что эта партия в самом деле воплощает великую мечту об Утопии. Доктор Боркенау отметил, что в среде этих политэмигрантов царила атмосфера политического энтузиазма; они откровенно радовались при ключениям, которые несет с собой война, с облегчением чувствовали, что серые и грустные годы изгнания позади, и бе- зоговорчно верили в «полный успех» республиканцев. И POUM, чья новая штаб-квартира расположилась в отеле «Фалькон» на Рамблас, сосредоточил усилия на том, чтобы его незнакомое имя стало широко известно в обществе — большие буквы этой аббревиатуры появлялись на автобусах и машинах, шла настойчивая агитация за создание правительства «только из рабочих».

События в Барселоне нашли отражение во всей Каталонии и в республиканском Арагоне. В пуэбло- были созданы политические комитеты. Власть, как и повсюду, оказалась в руках самой сильной партии, несмотря на ее формальное представительство. Повсюду она принадлежала CNT, но в провинции Л ери да господствовал POUM. Обычно над зданием муниципалитета висел красный флаг с серпом и молотом, напоминая о магнетическом притяжении, которое СССР вызывал у всех пролетарских партий, а не только у коммунистов. Железные дороги и общественные службы находились под контролем только CNT и UGT. Церкви во всех деревнях были сожжены. В некоторых местах, где до августа их не поджигали, особенно на курортах вдоль побережья Коста-Браво, излюбленных средним классом, преобладали умеренные настроения. Доктор Боркенау заметил, с какой печалью женщины несли в костер молитвенники, образы, статуэтки и другие талисманы, которые имели не столько религиозную ценность, сколько были предметами семейной гордости, частью повседневной жизни семьи. В целом все представители «буржуазии», включая священников, юристов, врачей, были расстреляны, а их дома и земли перешли к муниципалитетам. Как и повсюду в Каталонии, жестокость революционеров сопровождалась странными проявлениями великодушия. Например, французскому писателю и летчику Антуану де Сент-Экзюпери, который в то время был военным корреспондентом, удалось уговорить революционный комитет одной деревни даровать жизнь монаху, Пойманному в лесу. Анархисты обменялись радостными рукопожатиями друг с другом и с монахом, поздравляя его со спасением. В Каталонии не было больших поместий, и революционеры Не могли решить, что делать с землей, которая попала им в руки. Наконец осенью было принято решение: половина конфискованных земель переходит под управление комитетов, а вторая половина распределяется между беднейшими крестьянами. Ко- итеты в пуэбло будут получать и половину арендной платы, а ругая половина значительно сокращена. В Каталонии не мог- ли предусмотреть, как крестьяне будут обращаться с собственностью «буржуев».. В Сереньене, где не осталось ни одного пред ставителя среднего класса (включая и ветеринара), доктор Боркенау вместе с английским коммунистом Джоном Корнфор- дом наблюдал, как уничтожались все документы, имеющие от - ношение к сельскому хозяйству. Посреди главной площади был разведен огромный костер, языки пламени которого поднимались выше церкви, и молодые анархисты торжествующе кидали в него все новые связки бумаг.

Ниже по побережью, в Валенсии, хунта Мартннеса Баррио, поставленная Хиралем, чтобы контролировать пять провинций Леванте, проявила еще большую беспомощность перед комитетами контроля, чем Женералитат перед Комитетом антифашистской милиции. Мартинес Баррио был вынужден обосноваться на жительство в сельской местности, а не в Валенсии. Хотя CNT продолжала оставаться сильнейшей группой, под началом которой были и порт, и транспорт, и строительные рабочие, Валенсия считалась более буржуазным городом, чем Барселона, хотя в ней экспроприаций было меньше. UGT контролировала положение дел в среде «беловоротничковых» рабочих, а они стойко придерживались позиций Ларго Кабальеро. Республиканцы, у которых было много надежных сторонников из нижних слоев среднего класса и богатых крестьян, делили свои симпатии между теми, кто видел свой шанс в развитии сепаратистского движения в Валенсии, и теми, кто неуклонно поддерживал Асанью и Хираля. Коммунистическая партия в Валенсии была невелика, не пользовалась симпатиями и постоянно грызлась с анархистами. Она вела здесь политику такую же сдержанную, как и республиканцы, и поддерживала Мартинеса Баррио. Позже компартия обрела поддержку среди богатых крестьян Валенсии поскольку успешно претворяла в жизнь план распределени экспроприированных земель среди крестьян и выступила про,н тив анархистов, стоявших за коллективизацию и запрещение частной торговли.

В Андалузии революция по духу была главным образом анархистской, и на ней не сказывалось даже ограниченное влияние центральных властей из Барселоны. Во многих пуэбло муниципальные советы слились с новыми комитетами. Дороги и общественные службы контролировали как прежние чиновники, так и милиционеры, назначенные комитетом. Каждый город действовал сам по себе и нес за это ответствен ность. Мятежники занимали территории совсем рядом с Ка талонией — в Севилье, Гранаде, Кордове, в портах Кадиса Альхесираса, и это вызвало особые опасения республиканце Между лидерами анархистов, угнездившимися в таких город как Малага, и обитавшими в маленьких пуэбло, царила неприкрытая враждебность. Первые хотели утвердиться в деревнях, но встречали сопротивление местных лидеров, которые воспринимали их появление как покушение на свои права. Революция тут носила куда более экстремистский характер, чем по всей Испании. Во многих местах была полностью ликвидирована частная собственность, а торговцам отказались выплачивать долги. Часто деньги объявлялись вне закона. В деревушке Кастро-дель-Рио под Кордовой образ жизни стал напоминать мюнстерскую коммуну баптистов 1530 года — частый обмен товарами был запрещен, закрылся деревенский (>ар, употребление кофе жителями деревни преследовалось. -Они хотят вести нормальный образ жизни, как те, кого экспроприировали, — заметил доктор Боркенау, — и в то же время избавиться от их богатств». В этом регионе большие поместья продолжали обрабатывать те, кто и раньше работал в них, по теперь они не получали заработной платы — в деревенской столовой им в соответствии с потребностями выдавались продукты. Было совершенно непонятно, что делать с землями, лежавшими между пуэбло. Там повсеместно стояли казармы, брошенные взбунтовавшимися гражданскими гвардейцами, которые, укрепившись на верхушках холмов, в монастырях и других труднодоступных местах, стали вести жизнь разбойников, грабя соседей. Дольше всех продержался гарнизон капитана гражданской гвардии Кортеса в монастыре Сайта-Мария- де-ла-Кабеса в горах к северу от Кордовы.

Анархистский характер революции в Андалузии претерпел изменения в провинции Хаэн, которая в течение нескольких лет стойко поддерживала UGT, а также в Малаге и Альмерии, где большинство докеров были коммунистами. Социальные изменения в Хаэне были незначительными. Например, в замшелом городишке Андухаре были убиты пятеро «буржуев», но их земли так и остались нетронутыми. UGT передал муниципалитету право управления большими соседними поместьями, в результате чего их продолжали обрабатывать те же батраки за прежнюю нищенскую плату. Хотя революцию в Малаге и возглавили коммунисты, она также решительно ничего не дала народу. Частично отрезанная от остальной республиканской Испании (в руках националистов к северо-востоку была Гранада), живущая под ежедневной угрозой воздушных налетов, в атмосфере слухов, что вот-вот город будет взят, Малага страдала от недостатка энтузиазма, который был свойствен революции к северу от города. Территория, протянувшаяся вдоль северного побережья Испании, была отрезана от остальной республики централь- ной равниной Северной Кастилии и горами Наварры, которые контролировал генерал Мола. Здесь существовали три сообщества — в Бильбао и Сан-Себастьяне, в Сантандере и Хихоне. В этих городах и в провинциях Бискайя и Гилускоа, где преобладали баскские националисты, продолжал существовать общественный порядок, свойственный среднему классу. Бильбао, Сан-Себастьян и окружающие их территории контролировались комитетами обороны, в которых баскские националисты преобладали над UGT, коммунистами и анархистами. Из этих трех последних групп только анархисты (у них были сильные позиции среди рыбаков и строителей) позволяли себе выступать против басков, которые не скрывали, что с недоверием относятся ко всем рабочим партиям. Поэтому в новый моторизованный корпус баскской милиции и в батальоны порядка (для милиционеров) не разрешалось вступать членам левых революционных партий, хотя среди них было много представителей, чья верность республике вызывала сомнения.

Кроме полковника Карраско, нескольких офицеров и фалангистов, которые действительно принимали участие в мятеже, в провинции Басков милиционеры расстреляли около пятисот человек. Ответственность за это несли главным образом анархисты. Но с начала августа преследования высшего и среднего класса фактически прекратились8. Священники получили свободу, возобновились церковные службы. Сожжены были лишь две церкви в Сан-Себастьяне, да и те в самом начале войны. Экспроприировали имущество лишь тех капиталистов, которые принимали участие в мятеже. Оно передавалось в распоряжение государственных органов.

Единственной приметой социальных перемен в провинции Басков был декрет, запрещающий кому-либо быть директором больше чем одной компании (это был удар не столько по буржуазии в целом, сколько по баскским миллионерам), получать ренту больше 50 процентов, как и по всей республиканско Испании. Был учрежден Отдел общественной помощи, куда случае необходимости мог обратиться любой гражданин. В же время военная промышленность Бискайи — оружейн; завод в Эйбаре, небольшие производства оружия в Гернике Дуранго, заводы в Бильбао, на которых выпускались гранат- и орудия, — была передана Комитету обороны Бильбао. Баск ские националисты также получили контроль над финансовыми структурами своей провинции. Были сформированы новые отделы для контроля крупных банков Басконии. В них входи ли четыре члена старого совета директоров, два акционера, вкладчика и четверо служащих, избранных коллегами. Ба ское министерство финансов выдвигало кандидатуры акц

неров и вкладчиков и должно было одобрить кандидатуры членов старых советов и представителей от служащих.

Несмотря на сравнительную умеренность, Баскония неизбежно должна была войти в конфликт с римско-католической церковью. После неудачи попыток церковных друзей Хосе Антонио Агирре, лидера басков, уговорить его и его партию присоединиться к националистам епископ Витории и Пам- плоны в пастырском послании, зачитанном по радио 6 августа, публично обвинил баскских католиков в приверженности республике. Но баскские священники во главе с викарием Бильбао посоветовали политическим лидерам Басконии и дальше поддерживать республику. Правда, доказательств подлинности этого пасторского послания не было, поскольку его копий никто не видел. Кроме того, оно было оглашено без соблюдения должных формальностей. И наконец, имелись основания предполагать, что епископ Витории не был полностью свободен в своих действиях (он едва ли не был заключен в своем дворце), епископ не мог знать правду о событиях в провинциях Гипускоа и Бискайя. Изменение отношения со стороны баскских националистов могло навлечь неприятности на многих людей и на саму церковь. Таким образом, баскские священники, и дальше придерживаясь своих взглядов, оставались г паствой, чьим духовным потребностям продолжали служить. Они часто вмешивались в действия властей, спасая тех, кто гановился жертвой насилия со стороны левых партий, осо- енно своих собратьев в Астуриии и Сантандере. Баскские ка- и>дические лидеры продолжали поддерживать республику, а і последствии даже входили в правительство. Они идеологиче- іки оправдывали ее существование, доказывая, что четырех условий, которые приводит святой Фома Аквинский, позволяющих восстать против государства, не существовало и послед- Тия папская энциклика отрицает законность мятежа9.

В Хихоне на побережье Астурии ситуация осложнялась тем, о в казармах Симанкас продолжала сопротивление граждан- ая гвардия под командованием полковника Пинильи. Тем менее во время осады казарм отношения между UGT, CNT коммунистами стали там даже ближе, чем в дни восстания J934 года. Белармино Томас, депутат от социалистов, был гу- •рнатором провинции Астурия, и правительство передало ему сю полноту власти. Поскольку наземная связь с Мадридом ыла прервана, ему приходилось действовать столь же незави- имым образом, как и его баскские и каталонские коллеги. Он редседательствовал в комитете, состоявшем из двух коммуни- Тов, двух членов CNT, двух из UGT, двух из FAI; по столько с членов комитета было от Объединения социалистической

молодежи, от левых республиканцев вместе с одним представителем либертарианской (анархистской) молодежи. Шахты в Астурии были под контролем совета, в который входил директор, представляющий государство, несколько техников, заме- сти-^ель директора, секретарь и трое рабочих. Директор мог действовать только с разрешения рабочих, и вся эта управленческая система представляла собой уникальное сочетание рабочего контроля и национализированного предприятия.

Дома в Хихоне, подвергавшиеся непрерывному обстрелу крейсера националистов, были разрушены. В них жили бедняки. Они вели пуританский образ жизни и верили в будущее. Огромные плакаты, развешанные по городу, изображали крас-, ный материк Испании, в центре которого стоял маяк, лучи которого освещали всю Европу. Текст на плакате гласил: «Испания осветила весь мир! Вива Народный фронт Астурии!» По, ночам громкоговорители разносили по пустым улицам хорошие новости с далеких фронтов. Хихон, притулившийся на самом краю негостеприимной Атлантики, казалось, был единственным одиноким советским городом, предоставленным самому себе.

Что же до Сантандера, этот город стал неколебимым форпостом UGT, что и следовало ожидать, ибо он с незапамятных времен был единственным портом Кастилии. Его комитет обороны обладал большой степенью независимости от центрального правительства в Мадриде.

С самого начала Гражданской войны военная тактика этих, трех провинций исходила из верности республике на севере, но была значительно затруднена политическими распрями. Единственное общее, что оказалось у них после нескольких недель войны, — это нехватка продовольствия. Порой появлялись пиво, сигареты, сыр и немного рыбы, но припасов было немного, Символом Северной Испании в конце 1936 года стал уроженец Хихона по прозвищу «человек, которого боятся даже кошки». Он мог попасть камнем в кошку с расстояния в двадцать ярдоп, И тогда вечером на обед подавался жареный цыпленок.

Примечания 1

Нет необходимости уточнять, что этот указ привел к появле* нию двоеженства, но его отмена вызвала еще большую неразбериху, В 1937 году республику отличало обилие случайных связей. 2

Престиж коммунистов заметно повысился из-за безупречною порядка в организованном ими так называемом Пятом полку. 3

В соответствии с позднейшими подсчетами общая сумма конфискованных денег и ценностей составляла (по всей Испании но время войны) 330 миллионов песет (8 миллионов фунтов стерлингов), а золота и драгоценностей — 100 миллионов песет (2,5 миллиона фунтов стерлингов). Эти данные кажутся достаточно достоверными. 4

С юмором, которым всегда славились мадридцы, они называли трупы этих несчастных рыбами, у которых стеклянные тлаза и постоянно открытые рты. 5

Подавляющее большинство барселонских владельцев предприятий или расстреляли, или им удалось скрыться. Остались лишь те, кто пользовался хорошей репутацией за отношения с рабочими. Предприятия «Форд» и «Дженерал электрик» были захвачены в Барселоне в начале августа. После протеста американского правительства Испания выплатила компенсацию. В целом республика старалась не конфликтовать с другими государствами, реквизируя их предприятия. 6

Газета анархистов «Солидаритет обрера» осудила советского министра иностранных дел Литвинова как буржуа, который носил шляпу. Анархистский профсоюз шляпников немедленно выразил протест. 7

Долгое время этого не замечалось. В августе, когда было захвачено барселонское отделение Банка Испании и университет Барселоны порвал связи со своими коллегами в Мадриде, право на жизнь обрели совершенно противоположные тенденции.

* Хотя в крепостях и на кораблях, превращенных в плавучие тюрьмы, все еще продолжали содержаться почти три тысячи заключенных, среди которых было много женщин и детей.

? Условия Фомы Аквинского таковы: —

общественные блага (религия, справедливость и мир) должны быть серьезно нарушены; —

восстание должно быть сочтено необходимым общественными лидерами в целом и достойными людьми, представляющими народ в национальных организациях, —

должна существовать глубокая уверенность в успехе начинания и убежденность, что беды, принесенные революцией, не будут больше, чем беды из-за ее отсутствия; —

никакими иными средствами не излечить нарастание опасности ценностям общества.

<< | >>
Источник: Томас Хью. Гражданская война в Испании. 1931—1939 гг. / Пер. с англ, И. Полоцка. — М.: ЗАО Центрполи- граф. — 573 с.. 2003

Еще по теме Республиканская Испания. — Революция в Мадриде. — В Новой Кастилии. — В Барселоне и Каталонии. — В Валенсии и Андалузии. — В Басконии, Сантандере и Астурии.:

  1. Лерру у власти. — Всеобщая забастовка в Сарагосе. — Монархисты в Риме. — Правительство Сампера. — Ley de Cultivos. — Баскские мэры. — CEDA входит в правительство. — Октябрьская революция в Мадриде, Барселоне и Астурии. — Личность Франко.
  2. Конец мятежа в Мадриде. — Толедо и Алькасар. — Конец мятежа в Барселоне. — Мятеж в Гранаде. — Валенсия. — Сан-Себастьян. — Севилья. — Ла-Корунья. — Эль-Ферроль. — Леон. — Менорка. — Смерть Санхурхо. — Разделительная Линия в Испании на 20 июля.
  3. Глава 71 Испания националистов и Испания республиканцев после окончания кампании на Эбро. — Тяжелое положение республики и ее сдержанность, — Конец POUM. — Планы мирных переговоров. — Кампания в Каталонии. — Две армии. — Первоначальное сопротивление. — Крах. — Падение Барселоны.
  4. /9 июля.— Битва в Барселоне. — Хихон. — Овьедо. — Галисия. — Провинция Басков. — Бургос. — Сарагоса. — Памплона. — Вальядолид. — Революция на флоте. — Мятеж в Мадриде.
  5. Республиканская Испания. ~ Ее политическое и региональное дробление. —? Коммунисты и республиканцы. — Ревность и упадок Ларго Кабальеро. ~ Новая армия. — Успехи республиканских реформ. — Бунт в Бильбао.
  6. Негрин в Париже. — Блюм формирует свое новое правительство. — Открытие границ. — Мощный налет на Барселону. — Муссолини удовлетворен. — Крах в Арагоне продолжается. ~ Ягуэ вторгается в Каталонию. — Убий спи SIM. ~ Негрин и Прието. — Мятеж в Барселоне. — Падет Прието. — Негрин составляет новое правительство. — Националисты выходят к Средиземному морю. — Англо- итальянский пакт.
  7. А.Г. Серебряков БРУНЕТСКАЯ ОПЕРАЦИЯ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ АРМИИ ИСПАНИИ
  8. Генерал Варела в Андалузии. — Генерал Мьяха на Кордовском фронте. — Кампания на Мальорке. — Казармы Симанкас. — Аранда удерживает Овьедо. — Москардо продолжает держаться в Алькасаре. — Воздушный налет на Мадрид.
  9. Восстание в Мелилье. —? В Тетуане. — В Сеуте. — В Лараче. — Мадрид узнает новости. — Конституционные контрмеры. — Восстание в Андалузии. — Кейпо де Льяно в Севилье. — События в Гранаде, Кордове и Альхесирасе.
  10. Анархистские забастовки. ~ Республиканская Конституция. — Кастильбланко. — Закон о земле. — Условия сельского хозяйства в Испании.
  11. Противостояние вокруг Мадрида. —- Недовольство в интербригадах. — Хемингуэй, Спендер и Оден в Испании.
  12. Мюнхенский кризис. — Франко объявляет о своем нейтралитете. — Влияние Мюнхена на Испанию. — Националисты стоят на своем. — Советский Союз меняет свс политику. — Вывод интернациональных бригад. — Муссолини| отводит 10 ООО бойцов. — Парад «интернационалистов» в Барселоне. — Речь Пассионарии. — Комиссия Лиги Наций. — Филип Чэтвуд в Испании. — Последнее наступление на Эбро. Потери в сражении на Эбро.— Англо-итальянское соглашение пп Средиземному морю вступает в силу.
  13. Битва за Мадрид. — Мобилизация населения. — Появление первой из интернациональных бригад. — Их роль в обороне. — Националисты держатся. — Появление в Мадриде Дуррути. — Асенсио пересекает Мансанарес. ~ Бой в Университетском городке. — Мадрид в огне.
  14. § 8. Демократическая революция в Испании и Народный фронт
  15. Наступление в Арагоне, — Республиканская армия. — Мельчите. — «Неизвестные подводные лодки». — Конференция в Пионе. — Испания в Лиге Наций. — Италия признает Иионские соглашения. — Муссолини упал духом. — Конец арагонского наступления. — Астурийская кампания. — Падение Хихона и завершение войны на севере.