<<
>>

ОЧНАЯ СТАВКА

  Вероломное убийство калги и нурэддина буджакскими мирзами —
Инает Герай отправляется из Крыма в Стамбул — Встреча Мурада IV,
Инаета Герая и Кан-Темира в султанском дворце —
Казнь Инаета Герая и Кан-Темира
(1637)
По причерноморским степям вновь протянулась длинная полоса ханской конницы — но на этот раз всадники следовали в обратном направлении: к Крыму.
Во главе вереницы шествовал хан, а замыкали ее покоренные буджакские улусы со своими предводителями. Наконец, впереди простерлась ширь Днепра. Хан с большей частью войска переправился через реку и свернул к Перекопу, а калге с нурэддином было поручено отвести буджакцев на их новые кочевья у Сют-Су. Ожидая, пока все улусы подтянутся к Днепру, Хусам Герай и Саадет Герай встали у крепости Джан-Керман. Начальники гарнизона вышли к ним навстречу с дарами и приветствиями — и братья, решив вознаградить себя за тяготы похода, проводили время в пирах, на которых обильно лилось вино. Вместе с принцами пировали и их новые товарищи — буджакские мирзы.46

Наконец, все собрались, и Хусам Герай повел буджакцев к переправе. Наблюдая за ними, Саадет Герай подметил в поведении мирз нечто странное: Урак и Салман-Шах о чем-то таинственно перешептывались, а их улусы заметно замедлили ход. Нурэддин поделился своими подозрениями с братом — но Хусам Герай лишь пренебрежительно махнул рукой: мол, куда этим слабакам мечтать о заговорах, когда с ними нет Кан-Темира!47 Братья оставили буджакцев переправляться, а сами отошли чуть поодаль и развернули свои походные шатры: переход на противоположную сторону они отложили до завтра. Посвятив вечер очередному пиршеству с щедрыми возлияниями, Хусам с Саадетом крепко уснули, и на лагерь опустилась тишина.
В предрассветный час их разбудили выстрелы и крики: лагерь калги и нурэддина был со всех сторон окружен наседающими буджакцами. Мирзы уже прорвали кольцо малочисленной охраны и рвались к шатрам. Хусам Герай спросонья вскочил на ноги и не успел выхватить оружия, как неприятели вцепились в него. Буджакцы жаждали его немедленной смерти — и здесь пришлось вмешаться вожаку заговорщиков, Салман- Шаху: древний обычай степи не позволял ни в каких обстоятельствах проливать кровь потомков Чингиза — ибо как народ будет повиноваться правителям, если каждому позволено поднимать на них руку? Обхватив Хусама и заслонив его средь сутолоки боя своим телом, Салман-Шах вскричал: «Не проливайте ханскую кровь — довольно уже и того, что мы их победили и опозорили!». Но взбешенные мирзы не слушались даже собственных начальников. Два брата, Кутлуша и Маметша, подскочили к Хусаму Гераю, и первый вонзил калге саблю в спину, а второй взрезал ему кинжалом грудь и на виду у всех умылся неприкосновенной кровью правителя. Саадет Герай, уже оседлавший коня и яростно пробивавший себе путь к бегству, увидел творящееся с братом, спрыгнул наземь, бросился к телу — и был тут же изрублен саблями.48

Совершив это злодеяние, мирзы поскакали назад, к Днестру, развернув вслед за собой и всех буджакских переселенцев с их кибитками и стадами. Отрядам, бросившимся на помощь калге из Джан-Кермана, осталось лишь хоронить покойников.
Жуткая новость о гибели братьев мгновенно достигла Инае- та Герая.
Она означала полный провал всех его смелых планов. Других ханских родичей на смену калге и нурэддину в Крыму не было — да если бы даже таковые и имелись, то заменить Ху- сама, чей вклад в стратегию восстания был не меньшим, чем ханский,49 в любом случае, не мог никто. Ждать помощи с севера тоже не приходилось: Владислав IV ясно показал свою волю к невмешательству в крымско-османский конфликт,50 а с казаками вместо союза вышло недоразумение: пока ханские войска с горсткой запорожцев стояли у Ак-Кермана, другие казацкие ватаги разграбили оставшиеся под Перекопом ногайские улусы. Узнав об этом еще в Буджаке, хан с калгой недоумевали, обращаясь к польским властям: как же так, мы в голодную зиму удержали от набегов такое множество людей, а казаки вероломно грабят нас? В итоге, прощаясь с Павлом Бутом на Днепре, хан задержал в Крыму двадцать человек из его отряда до тех пор, пока ущерб не будет возмещен.51
Хан в одночасье лишился обоих своих главных помощников — единственных, на кого мог полностью полагаться во всем Крыму. А стоять в одиночку против всей Османской империи не был способен ни один человек на земле. Крымцы подбадривали своего повелителя и уговаривали его вместе отомстить буджакцам52 — но что был для хана перепуганный собственной дерзостью Буджак, когда с моря на Крым уже надвигалась османская эскадра, а запасы пороха, четыре недели назад заказанные калгой у поляков, еще не прибыли в ханский арсенал. Отстреливаться от морской армады было некому и нечем.

Оставшись один, Инает Герай в одиночку принял и свой последний бой: он решил отправиться к султану и доказать ему в открытой беседе, что виновниками нынешнего противостояния являются восе не крымцы и их хан.
13 июня турецкий флот показался у берега и встал на якорь в Кефе. Вместе с янычарскими отрядами в Крым прибыл и новый хан, назначенный на смену Инаету. Как ни горько было Инаету Гераю получить известие об отставке, все же его могло утешать хотя бы то, что султан не рискнул воплотить в жизнь свой возмутительный замысел о превращении Крымского Юрта в обычную провинцию. Вопреки ожиданиям, новым ханом оказался не Ша- хин, а сын Селямета Герая — Бахадыр Герай. Новоприбывший правитель сразу же объявил, что не враждует с Инаетом Гераем, и если тот желает плыть в Турцию, то пусть отправляется в путь без помех и опасений.53
На следующий день Инает Герай отплыл в Стамбул.
Ждать султанской аудиенции довелось недолго. 1 июля Инае- та Герая позвали во дворец, где османский султан, крымский хан и буджакский предводитель, наконец, встретились глаза в глаза. Инает Герай стал излагать длинный перечень смут, бедствий и разрушений в Крыму, вызванных бесчинствами неуправляемого мирзы. Кан-Темир не остался в долгу и перешел в наступление, обвиняя хана в мятеже против султана. Однако их доводы мало интересовали Мурада IV: он уже давно решил, чем должна закончиться эта очная ставка. Султан смотрел на человека, который еще недавно наводил на него страх; которого казарменная чернь прочила в османские падишахи, заклиная не упустить шанса: «Всех нас тяготит свирепость этого бесноватого султана, а сейчас такое подходящее время, какого Аллах и раз в тысячу лет не дает»...54
Выслушав обоих, Мурад IV обратился к Инаету Гераю: «Послушай, Инает Герай, мы ни в чем тебя не обделили, дав тебе и

венец, и престол, и власть, а ты взамен того ответил неповиновением и неблагодарностью. Ты осаждал принадлежащие к моим богохранимым владениям город Кефе и крепость Килию и разорил их, ты несправедливо предал смерти кефинского бейлербея, кади и многих мусульман. Разве за милости и внимание платят злом? Если ты не боялся моей сабли — то как же ты не побоялся гнева и возмездия Аллаха? Смертная казнь такого неблагодарного злодея может принести только огромную пользу религии и государству». Затем Мурад IV подал знак стражникам — и те, выведя Инаета Герая из зала, задушили его.55
Угроза смертью однажды уже звучала в султанском письме Инаету, но хан, уразумев ее как выражение крайнего гнева падишаха, не поверил в зловещую буквальность этих слов: ведь казнь османским султаном чингизидского хана представлялась современникам чем-то совершенно неслыханным, о чем ни в Турции, ни в Крыму никто не мог и помыслить. Требуя встречи с падишахом и, конечно, предвидя, что аудиенция может закончиться неблагоприятно, Инает Герай был готов к опале, к ссылке, к тюрьме — но никак не к казни.
Вовсе не гибель кефинского наместника от рук Хусама и отнюдь не взятие Килии толкнули Мурада IV к такому поступку. Причина заключалась в другом: Инает Герай, несбывшийся кандидат в османские султаны, заставил Мурада испытать страх. Мало кто в мире мог всерьез напугать повелителя Османской империи — и если хану удалось сделать это, тем страшнее была уготованная ему расплата.
Похороны Инаета Герая были обставлены с торжеством: целая череда везирей и судей сопровождали его гроб от врат султанского дворца до главной столичной святыни — азиза Эюб-Ансари, где опоясывали себя «мечом Пророка» вступавшие на престол османские правители. Там и был похоронен первый в истории крымский хан, казненный по велению султана.56

Мурад, несомненно, и сам понимал, какое вопиющее беззаконие сотворил на глазах всей империи. Подобное обхождение с ханом грозило вызвать новый бунт в Крыму — а разве к этому стремился султан, едва подавив мятеж Инаета? Положение следовало срочно исправлять, и поскольку убитого хана было уже не вернуть, султану пришлось придумывать иные способы умиротворить крымцев. И такой способ нашелся. Поразмыслив, Мурад IV не без оснований решил, что подходящим воздаянием за казнь Инаета Герая может стать лишь смерть столь ненавистного Крыму буджакского вождя. Как ни полезен был Кан-Темир падишаху, постоянное заступничество за него начинало обходиться Османской державе слишком дорого — да и сам мирза уже давно раздражал многих при стамбульском дворе своим стремлением занять место в кругу османских вельмож.
В эти дни Кан-Темира переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, сбывалась его мечта: он, подобно Эдиге, стал истинным распорядителем ханского трона. Один его враг уже истлел в Эски-Юрте, второй остывал в могиле на Эюб-Ансари, а третий продолжал томиться на Родосе — ведь это именно Кан- Темир убедил султана поставить ханом не Шахина, а Бахадыра,57 ставшего отныне вечным должником своего буджакского покровителя. С другой стороны, султан окончательно утвердился в решении отселить Буджакскую Орду подальше от Польши, а Кан-Темира отправить в Анатолию, дав ему в утешение пост наместника над провинцией Кара-Исар.58 Давняя мечта при- дунайских пашей осуществилась; и Кан-Темир отнюдь не был рад этому: ведь расстаться с Буджаком означало для него утратить основу своей мощи — свою орду, чьи воинственные улусы беспрекословно подчинялись ему как родовому старейшине.
Готовясь к отбытию в Кара-Исар, Кан-Темир разместился в одном из пригородных дворцов на азиатском берегу Босфора. Три его старших сына, Ай-Темир, Туй-Темир и Джелял, остались в Буджаке, а младший отпрыск, Усеин, проживал при отце.

Следуя примеру родителя, юный мирза не считал нужным сдерживать свой буйный нрав и вел себя в турецкой столице, по отзывам османов, словно в степных аймаках. Пристрастие к разгулу довело его до беды: в одной из пьяных драк Усеин-мирза убил стамбульского жителя.59 Быть может, в другое время ему и спустили бы это с рук, но теперь, когда султан задался целью извести Кан-Темира, делу был дан полный ход. Усеина судили без всяких поблажек, приговорили к казни и отсекли ему голову, а тело погрузили на телегу и отправили к отцу. Увидев у своих ворот похоронную повозку, убитый горем Кан-Темир в отчаянии не удержался от угроз в адрес падишаха. Так у Мурада IV появился верный повод обвинить его в измене.
В тот же день, 10 июля, к жилищу Кан-Темира направился султанский служитель. Постаревший степной богатырь явно утратил былую бдительность, не раз спасавшую его от гибели в прежние годы. Открыв гостю дверь и впустив его в дом, Кан-Темир принял ту же смерть, что девять дней назад постигла Инаета Герая: мирза был удушен толстым шелковым шнуром.60
Эти полные трагизма события, развернувшиеся по ту сторону моря, произвели сильнейшее впечатление на весь Крымский Юрт. И на полуострове, и в окрестных степях люди скорбели о погибших.
В ногайских улусах, без сомнения, было пролито много слез по поводу предательского убийства великого героя, превратившего Буджак чуть ли не в отдельную державу, с которой поневоле считались и Крым, и Польша, и Турция. Было очевидно, что без Кан- Темира слава вольного степного улуса стремительно померкнет. Нет, не к добру молодые мирзы ослушались у Днепра Салман- Шаха: разлитая кровь Чингиза взывает к мести, и вот, уже начала мстить...
Пока степняки оплакивали своего вождя, в Крыму от села к селу разлеталась весть о прискорбной участи Инаета Герая. Жители

полуострова были потрясены свершившимся: как писали современники, «земля содрогнулась от горя, а люди слагали скорбные плачи, ибо лишились такого прекрасного правителя, благороднейшего султана, который расцвел, словно весенний цвет, и вскоре вновь исчез с глаз людских».61
D. Skorupa, Stosunki polsko-tatarskie, 1595-1623, Warszawa 2004, s. 149. Айваз Ге- рай, поименованный в списке сыновей Гази II Герая в “Розовом кусте ханов” (Халим Гирай султан, Розовый куст ханов или История Крыма, Симферополь 2004, с. 58), в других источниках больше не упоминается. Известно также, что у Инаета Герая было девять сестер (Материалы для истории Крымского ханства, извлеченные по распоряжению императорской Академии наук из Московского главного архива Министерства иностранных дел, изд. В. В. Вельяминов-Зернов, Санкт-Петербург 1864, с. 139). Халим Гирай султан, Розовый куст ханов или История Крыма, с. 58. О конфликте Хусама Герая с Богдан-Ахмедом Гераем, сыном Мехмеда III Герая, см.: В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты до начала XVIII в., Москва 2005, с. 369, а также Примечание 68 в предыдущей главе. A.Bennigsen, Ch. Lemercier-Quelquejay, Le khanat de Crimee au debut du XVIe siecle. De la tradition mongole a la suzerainete ottomane, “Cahiers du monde russe et sovi6tique”, vol. XIII, nr. 3, 1972, p. 332. S. Przyt^cki, Ukrainne sprawy. Przyczynek do dziejowpolskich, tatarskich i tureckich w XVII wieku, Lwow 1842, s. 7. В.Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 372. M.Berindei, La Porte ottomane face aux cosaques zaporogues, 1600-1637, “Harvard Ukrainian Studies”, vol. I, nr. 3,1977, p. 304; KorespondencjaStanislawaKoniecpolskiego, hetmana wielkiego koronnego (1632-1646), oprac. A. Biedrzycka, Krakow 2005, s. 278. Этот тактический ход, служащий средством уклониться от участия в персидской кампании, не составлял секрета для политиков того времени. Английский посол в Стамбуле Томас Роу писал еще в 1626 году: «Не желая быть призванным на войну в Азии, он будет искать любые пути, чтобы остаться на месте, каждый раз поднимая на границе новые столкновения» (Wyjqtki z negocyacyi kawalera Sir Thomas Roe w czasie poselstwa jego do Porty Ottomahskiej od r. 1621 do r. 1628 inclusive, w Zbior pamiqtnikdw historycznych о dawniej Polszcze, wyd. J.U.Niemcewicz, t. V, Lipsk 1840, s. 337). Эти слова относились к Мехмеду III Гераю, и время показало, что прогноз посла оказался ошибочен: Мехмед III Герай не был замечен в намеренном провоцировании пограничных конфликтов. Однако изложенный тут образ действий находит полное соответствие в политике Кан-Темира.
Некоторые источники добавляют, что Кан-Темир вышел-таки с ханом в персид-

ский поход,, но дойдя с ним до местности под названием «Soutoud», развернулся и отправился назад в Буджак. Поход был сорван, и Инает Герай решил наказать Кан-Темира за это (M.Kazimirski, Precis de Vhistoire des Khans de Crimee depuis Van 880jusquen Van 1198 de IHegire, “Journal Asiatique”, t. XII, 1833, p. 438). Если «Soutoud» — это искажение гидронима Сют-Су, то следует вспомнить, что именно на реку Сют-Су в свое время переселял Буджакскую Орду Мехмед III Герай. Возможно, Инает Герай вернулся к вопросу о переселении орды — и это могло спровоцировать Кан-Темира на разрыв с ханом. А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в., Москва - Ленинград 1948, с. 246; В. Baranowski, Stosunki polsko- tatarskie w latach 1632-1648, Lodz 1949, s. 53. Османские историки перечисляли эти три ногайских сообщества следующим образом: «1) Большой Ногай, которые не подчинены никакому падишаху и не принимают ничьих повелений; 2) Малый Ногай, явно выказывающие повиновение крымским ханам, но внутренне питающие к ним вражду; и 3) Мансур, известные своей жестокостью и кровопийством» (В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 372; Халим Гирай султан, Розовый куст ханов или История Крыма, с. 60). Количество кочевников, переселившихся в 1634-1636 гг. в Крымский Юрт, в точности не установлено, но общая численность волжских ногайцев накануне переселения оценивается от 80 до 120 тысяч человек. См. соответствующие расчеты в: В. В.Трепавлов, История Ногайской Орды, Москва 2002, с. 493-499. А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 239-241. См. работы, подробно рассматривающие события переселения волжских и кубанских ногайцев в 1634-1636 гг. во владения крымских ханов: В. В. Трепавлов, История Ногайской Орды, с. 417-425; А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 223-241; В. Д. Сухоруков, Историческое описание земли Войска Донского, Новочеркасск 1903, с. 165-175; В. В. Трепавлов, Малая Ногайская орда. Очерк истории, вкн.: Тюркологический сборник, 2003-2004: Тюркские народы в древности и средневековье, Москва 2005, с. 300.
Переселение жителей Большой Ногайской Орды на территорию Крымского Юрта было массовым, но не поголовным: часть ногайцев осталась на прежних кочевьях, признав калмыцкое господство, другая часть осела в окрестностях русской Астрахани, а третья откочевала южнее, в сторону Кавказа. Это считается финалом существования Большой Ногайской Орды как государственного образования. Малая Ногайская Орда продолжала существовать еще долгие годы, хотя часть ее жителей

также откочевала к Крыму. Впоследствии (особенно после репрессий Бахадыра I Герая против майсурской знати в 1639 г.) часть переселенцев подалась из ханских владений обратно на восток. А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 246. А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 246-247. Le khanat de Crimee dans les Archives du Musee du Palais de Topkapi, ed. A. Bennigsen,
p.              N. Boratav, D. Desaive, Ch. Lemercier-Quelquejay, Paris 1978, p. 147. Эти слова Асан-аги передает сам Инает Герай в письме к главному везирю (Le khanat de Crimee dans les Archives du Musee du Palais de Topkapi, p. 147). А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 246-247. Время от времени, в моменты наибольшей напряженности крымско-османских противоречий, с крымской стороны звучала угроза «покинуть Крым и уйти в степи», на «старые юрты», «в крепость Майкоп». Помимо описываемых событий весны 1636 г., она встречается и в письме Шахина Герая Реджеб-паше 1624 г., и в разговоре калги Хусама Герая с польским послом в апреле 1637 г. (Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 368).
О подобном же намерении «поставить на Днепре город, перевести к Днепру все крымские улусы и отложиться от турецкого султана» заявлял еще в 1593 г. и Гази II Герай (Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с Московским государством в XVI и XVII вв., хранящиеся в Московском главном архиве Министерства иностранных дел, изд. Ф. Ф. Лашков, Симферополь 1891, с. 32; Статейный список московского посланника в Крым в 1593 году Семена Безобразова, изд. Ф.Ф. Лашков, “Известия Тарической ученой архивной комиссии”, №15, 1892, с. 82).
В реальности эта угроза была невыполнима — ведь даже если допустить, что кочевая и полукочевая прослойка населения Крымского Юрта теоретически и была способна к такому исходу за пределы полуострова, то образ жизни и хозяйствования горожан и оседлых селян исключал такую возможность. Поэтому данную фразу следует отнести к устойчивым риторическим оборотам, чья семантика лежит, прежде всего, в религиозной идеологии. Смысл фразы следует понимать следующим образом: «мусульманский правитель, чья власть лишь и удерживает эту землю в составе “дар ус-салам” (“мира ислама”), покинет ее вместе с мусульманским войском — и тогда она достанется иноверцам, а вина за эту утрату ляжет на обидчика». Такое толкование подтверждают и слова Шахина Герая: «Если все мы покинем отечество, и крымские земли попадут в руки неверных, то останется ли за вами Кефе и другие ваши крепости?.. Теперь мы ожидаем от вас, что вы не сделае-

тесь причиной разорения здешних мечетей и медресе» (В.Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 356-357). А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 248. В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 373; Халим Гирай султан, Розовый куст ханов или История Крыма, с. 59; А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 247-248; Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 291; E. Schiitz, Eine armenische Chronik von Kaffa aus der erste Halfte des 17. Jahrhunderts, “Acta Orientalia Academiae Scientarum Hungaricae”, vol. XXIX, nr. 2, 1975, s. 155; M. Kazimirski, Precis de Vhistoire des Khans de Crimee, p. 438.
Османские хроники говорят, что Кефе был взят обманом: хан осадил город, и кефинцы выдали ему Ибрагим-пашу и местного кади на том условии, чтобы городу не было причинено никакого вреда, но хан нарушил обещание, и его войска разгромили и разрушили Кефе. Однако летопись армянского священника (описывающая грабеж города войсками Шахина Герая в 1624 г.) ничего не говорит о разграблении Кефе в 1636 г, хотя и подтверждает казнь паши. Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 290, 298. В связи с восстанием Инаета Герая султан приостановил свой указ об отселении Буджакской Орды и позволил Кан-Темиру остаться в Буджаке на том условии, чтобы он соблюдал мирный договор с Польшей и не нападал на ее территории (М. Berindei, La Porte ottomane face aux cosaques zaporogues, 1600-1637, p. 305). А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 248. Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 351. Le khanat de Crimee dans les Archives du Musee du Palais de Topkapi, p. 151. См. Том I, c. 346 и прим. 119. В. Baranowski, Stosunki polsko-tatarskie w latach 1632-1648, s. 45. Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 298; B. Baranowski, Polska a Tatarszczyzna w latach 1624-1629, Lodz 1948, s. 54. Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 300.
Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 321-322, 345; M. Грушевський, Icmopin Укра'ши-Руси, т. VIII, ч. I, Кшв - Jlbeie 1922, с. 228-229, 246; В. Baranowski, Polska a Tatarszczyzna v latach 1624-1629, s. 54-55. Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 376; Воссоединение Украины с Россией: документы и материалы, т. I, Москва 1953, с. 177; М. Грушевський, IcmopiR Укра'ши-Руси, т. VIII, ч. I, с. 236. Le khanat de Crimee dans les Archives du Musee du Palais de Topkapi, p. 151-152. Эту численность войска приводят материалы русских посольств в Крыму (А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 248). Польские агенты в Стамбуле называли другую цифру: 70 тысяч {Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 347). Однако русские источники в данном случае выглядят более надежными: они добавляют, что на войну вышло практически все боеспособное население ханства; «в Крыму остались одни старики». Приводимую ими цифру подтверждает и Конецпольский {Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 373). Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 351. Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 351-352; В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 373; Халим Гирай султан, Розовый куст ханов или История Крыма, с. 59. Полную цитату см. в: В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 374. Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 366. Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 293; А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 247. Вместе с сыном Хусама Герая был задержан и сын Инаета Герая, двумя годами старше. Через несколько месяцев буд- жакские мирзы говорили, что оба ребенка были убиты по велению султана (см. ниже). Полный пересказ речей Хусама Герая см. в: Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 365-369. Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 354. Korespondencja Stanislava Koniecpolskiego, s. 347.
Описание Черного моря и Татарии, составил доминиканец Эмиддио Дортелли дАсколи, префект Каффы, Татарии и проч. 1634, изд. А. Л. Бертье-Делагард, “Записки императорского Одесского общества истории и древностей”, т. XXIV, 1902,
с.              120. Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 369. См. полную цитату в: В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Ото- манской Порты, с. 374. Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 355. Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 372; В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 374-375. Джан-Керманом в XVII в. называли бывший Ак-Чакум (Очаков). В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 375; Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 372. А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 249; В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 375; Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 370, 372; Grausame Zeiten in der Moldau. Die Moldauische Chronik des Miron Costin, 1593-1661, iibers. und komment. von A. Armbruster, Graz - Wien - Koln 1980, s. 147; M. Berindei, La Porte ottomane face aux cosaques zaporogues, 1600-1637, p. 305. Каменецкий староста Миколай Потоцкий писал: «На этих двоих [Хусаме и Саа- дете Гераях] и зиждился наш союз с ханом, который во всем поступал согласно их мысли» (Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 371). О роли Хусама Ге- рая как главного идеолога восстания говорили и османские историки {Collectanea z dziejopisow tureckich rzeczy do historyi polskiej sluzqcych, wyd. J. S. Si^kowski, t. I, Warszawa 1824, s. 195; В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 376).
В некоторых источниках гибель Хусама и Саадета Гераев выступает как главная причина отказа хана от дальнейшего сопротивления: так, в Польше говорили, что Инает Герай, потрясенный смертью братьев, добровольно отрекся от трона (В. Baranowski, Polska a Tatarszczyzna w latach 1624-1629, s. 85, prz. 3). С другой стороны, после успехов Инаета Герая в Буджаке Владислав IV стал вести себя более решительно: король даже выразил в письме согласие помочь хану во-

йском, чего ранее избегал (В. Baranowski, Polska a Tatarszczyzna w latach 1624-1629, s. 83-84). Однако полностью полагаться на эти обещания Инает Герай, очевидно, уже не рисковал. Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 356, 357, 358, 366-367; M. Грушев- ський, Icmopin Украти-Руси, т. VIII, ч. I, с. 246. С. Конецпольский, обращаясь к королю, присоединялся к возмущению хана: «Ущерб, нанесенный казаками в Крыму, заслуживает наказания. Ибо если хан сумел удержать близ наших границ до полутора сотен тысяч диких татар так, что даже и курица в наших землях не пропала, то тем более этим разбойникам не следовало грабить имущества наших союзников, положившихся на мир с нами» (Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 373).
Следует заметить, что 1635-1638 гг. были периодом роста противоречий как в отношениях казачества с правительством Речпосполитой, так и внутри самого казацкого сословия. В казацкой среде существовало несколько групп влияния, проводивших разную полтику: одни стремились сохранять лояльность к правительству, а другие добивались самостоятельности. Этот раскол объясняет рассогласованность действий казаков, когда одна их часть сражается на стороне хана, а другая устраивает набеги на Крым. А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 249. А. А. Новосельский, Борьба Московского государства с татарами, с. 249. Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 369. В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 377. В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты,
с.              378. Халим Герай говорит о другом месте захоронения хана: кладбище Яхья- эфенди в окрестностях Бешик-Таша (Халим Гирай султан, Розовый куст ханов или История Крыма, с. 59). Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 378. To, что ханом был назначен не Шахин Герай, а Бахадыр Герай, стало неожиданностью для всех. Еще в конце мая,
т.              е. за несколько дней до прибытия Бахадыра Герая в Крым, молдавский господарь Лупул, сообщая в Польшу новости из Стамбула, говорил, что османская эскадра доставит на трон Шахина Герая (Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 375). Кан-Темир, разумеется, был категорически против воцарения этого своего кровного врага.
Collectanea z dziejopisow tureckich rzeczy do historyi polskiej siuzqcych, s. 243; Korespondencja Stanislawa Koniecpolskiego, s. 374, 378; M. Berindei, La Porte ottomane face aux cosaques zaporogues, 1600-1637, p. 306. Collectanea z dziejopisow tureckich rzeczy do historyi polskiej siuzqcych, s. 243; В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 378. Польские источники уточняют: жертвой Усеин-мирзы пал один из татарских мирз, проживавших в Стамбуле (В. Baranowski, Polska a Tatarszczyzna w latach 1624- 1629, s. 81). Collectanea z dziejopisow tureckich rzeczy do historyi polskiej siuzqcych, s. 243-244; В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты, с. 378. Даты в этом повествовании приведены согласно хронике Наимы, цитируемой в первом из двух вышеуказанных трудов. О том, что Кан-Темир был казнен за угрозы в адрес султана, упоминал и польский посол (Wielka legacja Wojciecha Miaskowskiego do Turcji w 1640 r., opr. A. Przybos, Warszawa - Krakow 1985, s. 172. E. Schtitz, Eine armenische Chronik von Kaffa, s. 155. Эти слова армянского священника из Кефе отражают армянскую традицию слагать и исполнять продолжительные ритуальные плачи на похоронах, своего рода произведения народной поэзии.






<< | >>
Источник: Олекса Гайворонский. Повелители двух материков. Том II: Крымские ханы первой половины XVII столетия в борьбе за самостоятельность и единовластие.. 2009

Еще по теме ОЧНАЯ СТАВКА:

  1. ОБЕ АМЕРИКИ, ИЛИ ГЛАВНАЯ СТАВКА ИЗ ВСЕХ
  2. 2.5. Конец Ставки. Бегство «быховцев» на Дон
  3. СТАВКА НА ЧУДО: СТОИТ ЛИ СПАСАТЬ СТАРУЮ РОССИЮ?
  4. В Ставке верховного главнокомандующего и на Черноморском действующем флоте при адмирале Эбергардте
  5. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ РУССКОЙ АРМИИ, ФРОНТЫ, ГРУППЫ АРМИЙ. АРМИИ. (24.11.1918-04.01.1920)
  6. УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ, используемые в учебном пособии
  7. Арест слуг Петра Федоровича
  8. Предложение денег.
  9. 24.1. ДЕНЕЖНЫЙ РЫНОК. СПРОС И ПРЕДЛОЖЕНИЕ НА ДЕНЬГИ. РАВНОВЕСИЕ ДЕНЕЖНОГО РЫНКА
  10. Интернет-стажировка: социальное партнерство и самоопределение старшеклассников (программа семинаров образовательного проекта) Т.Г.ИВОШИНА, Р.В.СЕЛЮКОВ Гимназия «Дидакт» г. Заречног
  11. Застенок
  12. Механизмы налогообложения
  13. Статья 395. Ответственность за неисполнение денежного обязательства
  14. 35. ПЕРИОД ОКУПАЕМОСТИ. ДИСКОНТИРОВАННЫЙ ПЕРИОД ОКУПАЕМОСТИ