1897-1900 гг. ВРЕМЯ ДО РУССКО-КИТАЙСКОЙ ВОЙНЫ.


12 августа 1897 года прибыл в войско вновь назначенный наказ- ный атаман, Генерального штаба генерал-майор Грибский. Служа долго в Приамурском крае, лично занимаясь переселением уссурийцев в Южно-Уссурийский край, Константин Николаевич близко ознакомился с бытом казаков.
Его управление войском замечательно мерами улучшения, направленными как на боевую подготовку войска, так и на развитие его хозяйства.
В отношении последнего он первый стал основательно бороться с сибирской язвой, но не паллиативными мерами, как-то: дымокурами, снятием с подножного корма и прочими карантинными средствами, а введением прививки сибиреязвенной вакцины. Результаты вышли блестящие. Если бы население не пряталось, а охотно каждый год делало бы прививки, то эта губительная для края сибирская язва мало- пом^лу исчезла бы.
При Грибском была открыта в войске шорно-седельная мастерская, о пользе которой нечего и рассказывать. При нем же впервые в войске появился агроном, способствовавший не столько развитию в населении сельскохозяйственных познаний, к которым казаки вообще относятся с недоверием, сколько снабжением их земледельческими орудиями и машинами. Заведен небольшой оборотный капитал, на который войско стало непосредственно выписывать орудия из Америки и снабжать ими в долг, в рассрочку, население.
Казакам понравились эти новшества; они убедились в негодности допотопных сох, сабанов, в которые впрягали до 8 пар волов; они узнали сколько хлеба и времени тратится зря на рассевание руками, на молотьбу копытами лошадей, на веяние по ветру и пр. Теперь почти нет

двора, где не были бы: усовершенствованные плуги, бороны, жнеи, сенокосилки, грабли, сортировки, молотилки и пр.
Первый агроном С.И. Мацевич, а после него В.Т. Ковалев, не остановились на этом: они, разъезжая по войску, пробуждали в казаках любовь к землепашеству, твердили об удобрении полей, напоминая казакам, что скоро, с утверждением земельных наделов, не придется им пользоваться обширной, втуне лежащей, целиной. Труды их не остаются бесследными: земледелие в войске пошло быстрыми шагами, запашки везде усилились; сбьгг, до некоторой степени, гарантирован и -что ни говорят про казаков, они не отстают от крестьян и, будучи заняты военным делом, идут ухо в ухо с ними, несмотря на то, что ¦УШІ/Д правительство более лелеет крестьянина, обставляя его даровыми средствами и способами в развитии хозяйства; на казака же эти благодеяния не распространяются.
Не оставил К.Н. Грибский без внимания школьного образования: при нем бьш построен пансион (общежитие) в Благовещенске, где помещались до 40 казачьих малолетков, обучавшихся в гимназии и других учебных заведениях города Благовещенска. За небольшую плату казаки со средним достатком, а бедные — бесплатно имели полную возможность приютить своих детей в городе, не боясь за судьбу их.
Жаль, что это полезное учреждение долго не просуществовало: в населении, преимущественно богатом, появилось недоверие к администрации войскового правления, чисто личного свойства, поэтому оно отказалось от денежной поддержки и ремонта здания. Пансион бьш закрыт в 1906 году. Теперь население (беднейшее) спохватилось, но было уже поздно: обширное здание куплено в собственность войска и перестроено под квартиры...
К.Н. Грибский установил обязательные экзамены в станичных школах особыми комиссиями, при участии офицеров; приказал отвести при школах участки земли для устройства питомников, которые служили бы практическим средством для распространения полезных сельскохозяйственных сведений в населении под руководством учителя и ввел праздник древонасаждения, как лучшее средство к развитию среди народа любви к лесу, особенно в безлесных районах, например в Пояр- ковском и Николаевском округах.
При генерале Грибском применено было к войску Высочайше утвержденное 3 июня 1891 года положение об общественном управлении станиц, взамен действовавшего издания 1870 года. Он же в приказах, циркулярах и словесно старался объяснить станичникам пользу нового положения, расширявшего деятельность общественного самоуправления.
При старом дела, решались скопом, крикуны брали верх, а умные оставались в стороне; при новом же — дело решается особыми выборными от каждых 10 дворов. «Расширяется, — писал генерал Грибский, — власть и значение станичных атаманов и общественных сборов и судов, что необходимо ввиду замеченного упадка населения в нравственном отношении — в молодежи проявились несвойственные казачьему сословию наклонности и воззрения, как например, — неуважение своей семьи, неоказание старшим себя почтения, пьянство, нарушение дисциплины — явления, ранее почти неизвестные войску». Разбор дел в станичных судах и деятельность их упорядочена, явились почетные судьи. «Теперь — заключал генерал Грибский, — не может иметь места в войске такое проявление самовластия, как было в поселке Союзовском, где сход местных «Соломонов» молодую, беременную казачку, за какие-то нелады со свекром и подозрение ее в краже ситцевой юбки, присудил к позорному
Амурские наказанию, состоящему в том, что ее публично водили с метлой по всему казаки поселку и заставляли мести улицу, от чего она пришла в такое отчаяние, что на другой же день лишила себя жизни».
Ведя войско по пути хозяйственного развития, К.Н. Грибский не забывал о боевой его подготовке. Приказы его пестрят замечаниями об упадке дисциплины в полку, отсталости его в строевом отношении и все это он относит к бездеятельности командира полка; требует, напоминает, назначает сроки к исправлению замеченных недостатков, но все это не приводит к лучшему и кончается только с переводом командира в Забайкалье.
С назначением командиром полка полковника Печенкина, энергичного, заботливого, казака душой, дело воспитания полка изменилось. В короткий срок, благодаря вложенной ранее Винниковым закваске, полк нельзя было узнать. На последнем смотру перед русско-китайской войной генерал Грибский, найдя все в блестящем состоянии, сказал офицерам: «...признаться я стыдился носить до сего времени мундир полка, теперь, видя таких молодцов-казаков, я беру слово назад, с удовольствием одеваю ваш мундир и буду с гордостью его носить».
  1. 1901 гг. РУССКО-КИТАЙСКАЯ ВОЙНА.

После несчастной для китайцев войны с японцами в 1895 году иностранные державы, пользуясь слабостью Китая, стали хозяйничать в нем как у себя дома. Русские, завладев Порт-Артуром, стали вести железную дорогу не по своей стороне, как сперва было задумано, а по Манджурии. Такое хозяйничанье иностранцев возбудило в народе неприязнь, перешедшую во вражду и ненависть. Нашлись патриоты, которые воспользовались этим настроением, подняли знамя восстания с целью изгнания «заморских чертей» из своей страны. Наибольшей популярностью у мятежников пользовалась партия «Большого кулака»,
Оборона Благовещенска. Художник А.А. Сахаров. 1902 г.
Оборона Благовещенска. Художник А.А. Сахаров. 1902 г.

открывшая свои враждебные действия под названием «боксерского восстания». Волнение началось в Тяньцзине, Пекине, а затем перешло на нашу строящуюся железную дорогу. Работавшие до того спокойно «ходи» в одно прекрасное время, прекратив работу и подстрекаемые прибывшими боксерами, стали разрушать полотно дороги, жечь, грабить склады и убивать русских. Последние, покинув имущество на произвол судьбы, бежали в Харбин, который оказался в осадном положении. Но этим не закончилось — волна восстания докатилась до Амура...
глава II
  1. го июня 1900 года была объявлена мобилизация войскам Приамурского военного округа. Две первоочередные сотни полка развернулись в шестисотенный Амурский полк, 3-я сотня полка развернулась в трехсотенный Амурский дивизион.

29 июня 1-я 2-я сотни полка вошли в состав Харбинского отряда и двинуты были на пароходах вместе с 4-м Восточно-Сибирским линейным батальоном и 1-й батареей на выручку Харбина.
При проходе мимо Айгуна отряд не встретил никаких враждебных действий со стороны китайцев, прошел спокойно за ним и пароход «Селенга», на котором был пограничный комиссар полковник Кольд- шмидт,* провожавший войска; но шедший в Благовещенск пароход «Михаил» с пятью баржами, на одной из которых были артиллерийские запасы, китайцы 1-го июля в Айгуне задержали, открыв по нему огонь. Не знавшие ничего командир парохода и сопровождавший груз штабс- капитан Кривцов были удивлены. На знаки китайцев остановиться пароходу, с последнего был брошен якорь. Кривцов на китайской лодке переехал на берег и приведен был к амбаню для переговоров. В это время подошел пароход «Селенга» с комиссаром. Узнав в чем дело, после бесполезных переговоров с китайцами, Кольдшмидт приказал «Михаилу» сниматься с якоря и следовать за ним. Лишь только наш пароход двинулся, как по нему открылся огонь и не прекращался за все время следования до 1-го нашего поста. Полковник Кольдшмидт, получив серьезную рану, не переставал распоряжаться; казаки наши, бывшие в конвое на пароходе, деятельно отстреливались. Подойдя к посту N 1-й, раненый Кольдшмидт передал командование «Селенгой» начальнику поста хорунжему Вертопрахову.* Отбиваясь от стрелявших повсюду китайцев, «Селенга» и «Михаил» прибыли в Благовещенск, буквально изрешеченные неприятельскими пулями и гранатами. Кроме комиссара были ранены два казака, боцман и лоцман. При встрече была масса публики: вид избитых пароходов, печальный вынос раненых свидетельствовали о бывшем бое и начале военных действий; известие об этом с быстротой молнии разнеслось по городу...
  1. го июля по приказанию генерала Грибского был двинут отряд для наказания Айгуна, вероломно открывшего враждебные действия; с ним ушел и сам генерал Грибский, оставив городе два орудия, три взвода линейцев, две роты запасных солдат и сотню нерчинских казаков, случайно застрявших в городе. Наши три сотни ушли туда же. Лишь только отряд открыл стрельбу по Айгуну, это было в 6 часов вечера, как со стороны беззащитного города послышался грохот пушечных выстрелов... Генерал Грибский немедленно прекратил стрельбу, велел отряду возвратиться в город и, оставив заслоном полусотню казаков, сам спешно поскакал с остальными казаками в Благовещенск.

Здесь он застал бомбардировку города китайцами в самом разгаре; жители, объятые паникой, метались по городу; трусливые, среди которых, к сожалению, много было лиц интеллигентных, мчались в Астрахановку,* другие разбивали магазины, ища оружие... и пр. Восста-

Амурские новив порядок и успокоив немного жителей города, генерал Грибский казаки принялся за устройство обороны: были организованы и вооружены старыми ружьями отряды дружин добровольцев, на берегу установлено наблюдение, копали ложементы... артиллеристы наши удачно поджигали Сахалян.* На другой день бомбардировка не утихала; пули, бомбы осыпали береговые здания, появились раненые и убитые. Волнение и беспокойство жителей беззащитного города росло, присутствие же в городе нескольких тысяч мирных китайцев усиливало опасное положение: в случае высадки китайских войск эта многотысячная толпа китайских рабочих, понятно, набросилась бы на горожан и приняла бы участие в истреблении их, тем более, что у них находили потом патроны, ружья и петли...
Надо было их удалить из города. Генерал Грибский распорядился о переправе их у поселка Верхнє-Благовещенского. С 4 числа началась переправа под охраной запасных солдат, вооруженных топорами и под наблюдением местной полиции.
С очищением города от опасного элемента, положение его, беспрестанно осыпаемого гранатами и шрапнелями, не улучшилось, снаряды и патроны у нас были на исходе, китайцы же делались смелее: их высадка с одним орудием у первого поста, обратившая в бегство дружину крестьян, чуть было не смявших нашу роту, сожжение самого поста произвели в городе удручающее впечатление. Даже у смелых начинало в душе зарождаться сомнение в спасении.
Такое осадное положение города продолжалось до 20 июля, то есть до прибытия шедших на помощь войск: из Сретенска шел генерал Александров, за ним Ренненкампф,* из Хабаровска — полковник Сервианов.
Вне города, то есть в войске, дела с обороной обстояли несколько иначе. Атаман Грибский, призывая в своем приказе молодцов-амур- цев взяться за оружие и по-казачьи решительно и быстро расправиться с дерзкими нарушителями покоя, говорил им: «Помните казаки, что предки ваши, геройские защитники Албазина и доблестные атаманы Поярков, Хабаров и др. не страшились врага и храбро его сокрушали» и советовал им так расправиться с китайцами, чтобы «имя амурского казака прогремело по всей Манджурии и стало грозой в китайском населении». Оно так и случилось: казачье население сразу радостно откликнулось на призыв своего атамана: стар и млад, вооружась, бдительно охраняли телеграфную линию, девушки в казачьем одеянии с шашками ходили патрулями в станицах, запасные же и малолетки принялись за очищение пикетов китайских. Храбрые екатерино-никольцы, несмотря на отказ в содействии командира дивизиона, сами переправляются на своих лодках к пикету, сжигают его и уничтожают оторопевших китайских солдат. За разбитие 11-го июня знаменитой 4-й пади, е 3* і аствовала 2-я сотня дивизиона и льготные казаки, войсковой ЛР^дгаман генерал Гродеков называет казаков «орлами».
В Радде было лучше, там 12-го июля 72 наших льготных казака, под командой сотника Кузмицкого, поддержанные солдатами 10-го Восточно-Сибирского батальона из отряда Сервианова, лихо атаковали значительный оборонявшийся китайский пикет, уничтожили его вместе с оборонявшимися солдатами, взорвали три пороховых погреба и отобрали 116 ружей. К сожалению в этом деле у нас был убит казак Харин, первый вскочивший в укрепление, и несколько солдат.
Отчаянные пашковцы, в числе 16 человек, подкараулили идущую »ямкой с Радцевского пикета военную лодку с 20 китайцами-солдата- ми, при трех офицерах, метким залпом повалили тянувших лодку, наносились на лодку и перерубили всех без остатка. Наскок был неожидан-

ный, китайцы не успели даже взяться за оружие. После уже войны, возвратившиеся на Амур китайцы рассказывали, что в Пашковой в числе офицеров был убит Юань-жень, «душа боксеров», выехавший в Радде для установления дня взаимного нападения на русских и что открытие стрельбы по «Михаилу» было преждевременно и сделано его солдатами вопреки намерения айгунс- кого амбаня, вообще не разделявшего воинственных замыслов генерал-губернатора Шэу.* Этого Юань-женя видели раддевцы за два дня до разбития пикета разгуливавшим вместе с начальником пикета по станице и дарившим конфекты мальчуганам нашим и говорившим казакам о вековой дружбе. Вообще ласковостью своей он хотел усыпить бдительность казаков.
глава II
Н.И.              Гродеков
Н.И.              Гродеков,              приамурский              генерал-
губернатор.
Точно таким же образом действовали казаки и прочих станиц и к 20 июля по всему побережью Амура были уничтожены все стоявшие китайские пикеты.
К 17 июля были стянуты к Благовещенску подкрепления. В ночь с 17 на 18 была рекогносцировка дорог на Сахалян и Айгун отрядом наших казаков под командой Генерального штаба капитана Запольско- го. Поиск этого храброго капитана был удачен, взято с боя два орудия и сбита была стоявшая застава. К несчастью, тут мы лишились смелого сотника Резунова, убитого китайцами при атаке фанзы. Запольский был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.
В ночь с 19 на 20 июля была совершена переправа наших войск на китайскую сторону против поселка Верхне-Благовещенского, первыми переправились наши три сотни под начальством полковника Пе- ченкина. Китайцы, усилив беспрерывную пальбу по городу, при виде наступавших казаков и переправлявшихся войск, пришли в полное смятение и в беспорядке кинулись бежать к Айгуну. Сахалян, державший наш город в страхе 20 дней и осыпавший его ядрами и бомбами, горел...
Под деревней Колушанами китайцы, занимая сильную позицию, скрытые ложементами, оказали сильное сопротивление, но меткий огонь артиллерии и стрелков и лихая атака наших 4-й и 5-й сотен Амурского полка и 1-й сотни Амурского дивизиона опрокинули и сбили китайцев и с этой позиции. Тут бьш убит сотник Волков, наш молодой поэт, командовавший 4-й сотней, и ранено более 10-ти человек.
Не устоял и главный опорный пункт китайцев — город Айгун; 22 июля, под дружным напором наших войск, действовавших с двух сторон, он бьш взят, а жители и войска в беспорядке бежали по дороге в Цицикар.*
Войсковой атаман, благодаря генерала Грибского и войско за взятие Айгуна, восклицает: «Амурские казаки, впервые бывшие в бою, показали себя достойными преемниками своих предков, завоевателей Амура, Амурскому войску слава! Ура! Ура!»
Для преследования отступивших китайцев «до изнеможения», ге-
нерал Гродеков назначает генерала Ренненкампфа, бывшего лихого командира Ахтырского полка, приказывает дать в его распоряжение, по возможности, всех казаков, причем «предела движения отряда не указывает — «все будет зависеть от лихости казаков». «Помните - наставлял Гродеков, — кто ушел из под Айгуна от нашей пехоты и артиллерии, не должен уйти из-под шашек казаков; действуйте так, чтобы весть об Айгунской победе дошла до Мергеня* вместе с казаками».
Сотник Л.П. Волков.

казаки
В состав летучего отряда вошли: полусотня 3-й сотни (хорунжий Белинский), 4-я сотня (сотник Вондаловский*), 5-я сотня (хорунжий Вертопрахов), 1-я и 2-я сотни Нерчинского полка, всего же 491 конь при двух конных орудиях.
Ураганом понеслись казаки под начальством своего смелого генерала; под Эйюром 25 июля они нагнали китайцев; разыгрался бой; в то время как артиллерия противника, по словам Ренненкампфа, стала сниматься, бывшая впереди наших сотен 5-я амурская сотня, несмотря на крайне неблагоприятную для конного действия местность, в конном строю вылетела вперед, атаковала артиллерию противника в левый фланг, причем захватила два орудия, изрубив их прислугу. За этот подвиг хорунжий Вертопрахов награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. Отстреливаясь, неприятель отступил. К сожалению, первая победа не обошлась без потерь в наших сотнях: были убиты два казака и тяжело ранен сотник Вондаловский. 28 июля был бой под Малым Хинганом; здесь, как передает сам Ренненкампф, чины отряда, воздавая должное самоотверженности молодцов-амурцев, упорно защищавших одну гору, назвали эту гору «Амурской горой».
Генерал Гродеков,* извещенный об успехах отряда Ренненкампфа, выражая ему свою благодарность, прибавляет: «Горжусь приамурскими казаками, таких молодцов еще не было».
Далее отряд, подкрепленный 6-й сотней нашего полка, гонит противника, не дает ему отдохнуть под Мергенем и нагнав под Цици- м 15 августа, дает решительный бой, в результате которого столица Хэйлунцзянской провинции* с населением в 50 тысяч, занятая гарни- Чоном в 6700 человек при 43 орудиях, была взята отрядом в 460 казаков при 8 орудиях и первым комендантом был назначен есаул Пешков.* А за эту победу генерал Гродеков, не зная, как благодарить, называет казаков «чудо-богатырями».
Не довольствуясь этим, Ренненкампф берет Гирин.* Здесь, вблизи Гирина, при занятии усадьбы Сун-джа-туна, Ренненкампфа спасает от смерти казак 6-й сотни Антипьев. Далее мелькают: Дагушан,* Телин,* Шуаян, но тут дальнейший порыв вырвавшихся казаков сдер- кживает уже генерал Гродеков и приказывает возвратиться в Гирин. На возвратном пути отряд Ренненкампфа участвует в покорении князя Хандепо,* несет серьезные потери под Монпашаном и 20 октября бла-

гополучно прибывает в Гирин, где расформировывается. Здесь участвовавшие в отряде Ренненкампфа сотни соединяются с остальными сотнями полка. Началась более или менее мирная жизнь полка, тревожимая многочисленными экспедициями по горам Манджурии с целью окончательного умиротворения взволнованной страны, но и в них наши казаки показали себя молодцами.
За эту войну 4-я, 5-я и 6-я сотни заработали серебряные трубы, а 1-я сотня дивизиона знаки на шапки.
I %ава //
Генерал Ренненкампф за блистательные действия со своим лихим отрядом получил два Георгия, 4-й и 3-й степени, зачислен почетным стариком Димского хутора. Сам генерал Гродеков награжден брильянтами украшенной шашкой. Гордясь такой высокой наградой, войсковой атаман в своем заключительном приказе, очерчивая общую деятельность казаков за всю кампанию, свидетельствует: «Вы, приамурские казаки, вполне оправдали те надежды, которые на вас возлагали. Вы действительный и крепкий оплот государства на китайской границе». Благодаря же Всевышнего за дарованные войскам победы, он лично пожертвовал десять тысяч рублей на сооружение в Хабаровске храма во имя покровителя казачьих войск Алексия, Божия человека.
Так кончилась китайская кампания. Всегда и во всех военных действиях наши казаки, руководимые своими отважными начальниками Ренненкампфом, Ладыженским, Печенкиным, Запольским и другими, ознаменовывают себя целым рядом прекрасных дел, подвигами самоотвержения и вполне заслуженно приобретают славу и, таким образом, вплетают ветвь в лавровый венок всего славного казачества.
В ноябре 3-я очередь была уволена на льготу. Из казаков 2-й очереди Амурского дивизиона была составлена сотня под именем 2-й и на нее возложено наблюдение за границей по Амуру на всем протяжении Хингана. 3 декабря 147 казаков 3-й очереди полка при 220 лошадях, с гордым сознанием исполненного долга, обильно украшенные георгиевскими крестами, оборванные, в китайских курмах и шапках, весе-
Переправа войск через понтонный мост на реке Ляохэ.
Переправа войск через понтонный мост на реке Ляохэ.

Амурские ло вступали в Благовещенск под удалой напев сочиненной урядником казаки Осиповым песни:
Заиграло солнышко на шашках, на штыках,
Сбоку офицерики гарцуют на конях.
Ой да люли, люлюшки-люли Сбоку офицерики и т.д.
Не бурюшка колышет седые облака,
Собиралась силушка «большого кулака».
Он войска манджурские к разбою призывал,
И свое невежество солнцем называл.
Мы тебе докажем, проклятый азиат,
Полки огонь откроют и шашки засият.
Меткая винтовка поставит на дыбки,
Светленькая пулька повыщелкат зубки...
<< | >>
Источник: В.Н. АБЕЛЕНЦЕВ. Амурские казаки (1-й том). Приамурье. Из века в век. Материалы, документы, свидетельства, воспоминания. / Серия «Приамурье. Из века в век» — 288 с. Издатель: ОАО «Амурская ярмарка», Благовещенск-на-Амуре, 2008г.. 2008

Еще по теме 1897-1900 гг. ВРЕМЯ ДО РУССКО-КИТАЙСКОЙ ВОЙНЫ.:

  1. Во время русско-японской войны и революции 1905–1906 годов
  2. СПИСОК ГЕОРГИЕВСКИХ КАВАЛЕРОВ ЗА КИТАЙСКИЙ ПОХОД. 1900-1901 гг..
  3. СПИСОК Г.Г. ОФИЦЕРАМ, КЛАССНЫМ ЧИНАМ, УРЯДНИКАМ И КАЗАКАМ АМУРСКОГО КАЗАЧЬЕГО ПОЛКА И ДИВИЗИОНА УМЕРШИМ, БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИМ И БЫВШИМ В ПЛЕНУ У НЕПРИЯТЕЛЯ ВО ВРЕМЯ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ
  4. 3. КИТАЙ НАКАНУНЕ ЯПОНО-КИТАЙСКОЙ ВОЙНЫ
  5. Русско-иранская и русско-турецкая войны: вовлечение Осетии в грузинскую фронду
  6. ГЛАВА 2 ФРАНЦИЯ ВО ВРЕМЯ СТОЛЕТНЕЙ ВОЙНЫ
  7. 1. НАЧАЛО И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ВОЙНЫ Превращение очередного «инцидента» в национально-освободительную войну китайского народа против японских захватчиков
  8. Японская Православная Церковь во время Второй мировой войны
  9. Во время войны сепаратизм наиболее болезненно ударил по армии.
  10. Глава третья ЭКОНОМИКА СССР НАКАНУНЕ И ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ В ОСВЕЩЕНИИ ИСТОРИКОВ ФРГ
  11. 2.3. Меры партии и правительства по организации обороны.Тыл во время Великой Отечественной Войны
  12. 7. Украинские Автономная и «Автокефальная» Церкви на оккупированной немцами территории во время Второй мировой войны
  13. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЕ ОТРЯДЫ В КОНЦЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ И ВО ВРЕМЯ ПЕРЕХОДА К НЭПУ (август 1920 —июль 1921 г.)
  14. Русская армия на третий год войны
  15. Предварительные рассуждения о понятиях «переходный период», «раннее Новое время» и о проблеме русского литературного барокко
  16. КИТАЙСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ И КИТАЙСКАЯ СТРАТЕГИЯ
  17. Флотский офицер до русско-японской войны 1904–1905 годов
  18. 2. «Самоубийство» (1897)
  19. 2. Возникновение Коммунистической партии Германии из мировой войны и русской революции
  20. 1892-1897 ГОДЫ.