<<
>>

Активизация осады монастыря в 1674-1676 гг. при воеводе И. А. Мещеринове; падение Соловецкой обители

Военные действия с обеих сторон активизировались с 1674 г. Как уже говорилось, 31 мая воевода Иван Алексеевич Меще- ринов с войсками отправился на острова, чтобы начать летнюю осаду235. Первые действия нового воеводы были вполне привычными для осажденных: 2 июня в монастырь прибыли полковой священник Дмитрий и стрелецкий сотник Вожен Кузьмин, которым Мещеринов поручил переговоры с восставшими.
На встречу с ними из монастыря вышли: келарь, городничий старец Дорофей Морж, монастырский сотник Исачко Воронин и другие. Посланников от монастыря прогнали236. На следующий день — 3 июня 1674 г. — Мещеринов направил для переговоров с повстанцами других людей: сотника Митрофана Порошина, ранее ездившего в монастырь, и пятидесятника Андрея Трофимова. Новых посланников в обитель впустили, привели на собор. Основной темой черного собора было отношение к царю. По словам стрельцов Мещеринова, на соборе про царя «говорили непристойные речи». Конфликт между восставшими и посланниками Мещеринова оказался столь острым, что обоих стрельцов не выпустили из монастыря, а посадили в тюрьму. Только 14 июня они получили разрешение покинуть обитель237. Тем временем Иван Мещеринов впервые за годы осады обратил внимание на Анзерскую пустынь. 4 июня сотник Вожен Кузьмин привез оттуда на Заяцкий остров к воеводе старца Авраамия, черного дьякона Питирима и «соловецкого мятежника, выходца казненого» старца Александра (у него были отсечены рука и нога за участие в Коломенском восстании, после чего Александр — в миру Алексей Иванович Кадашевич — постригся в Соловецком монастыре). Общение Мещеринова с анзерскими старцами убедило воеводу в лояльности Анзерской пустыни к властям. Мещеринов настолько поверил анзерским старцам, что послал Авраамия и Питирима в Соловецкий монастырь для уговоров. (Анзерских старцев прежде посылал в обитель и К. А. Иевлев.) Навстречу Авра- амию и Питириму вышли военные руководители Соловецкого монастыря — сотники Исачко Воронин и Самко Васильев. После недолгого разговора анзерские старцы вернулись к Мещеринову и сообщили о нежелании осажденных вести переговоры238.0 судьбе Митрофана Порошина и Андрея Трофимова анзерские старцы ничего не сказали. 13 июня 1674 г. Мещеринов направил в монастырь новых увещевателей. Они повезли грамоту — на этот раз не от Ивана Алексеевича, а от двинского воеводы думного дворянина Федора Нарышкина и дьяка Афанасия Зыкова, которые исполняли царский указ об уговорах повстанцев. Нарышкин и Зыков сами выбрали посланников: священника холмогорского Спасского собора Кирилла Андреева и подьячего двинской съезжей избы Василия Истомина239.14 июня посланники с Двины смогли пройти в монастырь. Их впустили через узкие Квасоваренные ворота и провели в Трапезную, велев не смотреть по сторонам. Это была самая короткая дорога по территории монастыря. На соборе посланникам указали келаря, но имени его не назвали. Позднее посетившие обитель двиняне заявили, что «келарь ростом мал, и чернцов с ним в Трапезе было много». Посланники передали келарю отписку двинского воеводы, но документ не был даже прочитан до конца. Призывы покориться царю вызвали сильное возмущение присутствовавших. По утверждению посланников, «в то время чернцы и белцы говорили с большим упорством, а иные чернцы в то время молчали»240.
Что означает «молчание» некоторых членов собора? Возможно, это проявление неуверенности в том, что нужна вооруженная борьба, сомнение в допустимости сопротивления царю. Тогда «молчание» «иных чернцов» — свидетельство того, что внутреннее единство так и не было достигнуто. Судя по тому, что из монастыря постоянно выходили недовольные восстанием монахи и миряне, наблюдение священника Кирилла Андреева и подьячего Василия Истомина вполне достоверно. Кирилл пытался увещевать повстанцев устно. Кончилось все банальной дракой. «За бороду ево, попа, драли и из монастыря их вытолкали з бесчестием»241. В тот же день — 14 июня — выпустили и прежних посланников (Митрофана Порошина и Андрея Трофимова), находившихся в монастырской тюрьме с 3 июня. Во второй половине июня Мещеринов столкнулся с новой проблемой. Оказалось, что Анзерская пустынь активно поддерживает повстанцев, помогает им. Выяснилось также, что все 11 человек, проживающих в пустыни, не принимают церковную реформу. Серия допросов показала, что ан- зерские старцы твердо стоят на своих позициях. Они отказывались каяться, даже когда их обвиняли в материальной помощи восставшим. После некоторого нажима три анзер- ских монаха (строитель Илларион, старцы Нафанаил и Па- хомий) покаялись, заявили о принятии реформы, но так и не сообщили Мещеринову и Нарышкину никаких данных о Соловецком монастыре, упорно ссылаясь на неосведомленность. Так что нет особых оснований верить в искренность покаяния анзерских старцев. Всех троих сослали в Антониево-Сийский монастырь, предоставив им как раскаявшимся относительную свободу передвижений по территории монастыря. В ночь на 28 сентября 1674 г. Нафанаил и Пахомий бежали «неведомо куды». Остальные восемь анзерских монахов отказались приносить даже такое формальное покаяние. Главными «завотчиками» были признаны старцы Симон и Александр (тот, что был наказан за участие в Коломенском восстании)242. Переговоры с повстанцами, попытки воспрепятствовать подвозу в монастырь продуктов — все это было и в первые годы восстания. Но с лета 1674 г. резко активизируются военные действия, осадные мероприятия. Мещеринов приказал спустить часть воды из Святого озера. В результате обмелели колодцы в монастыре, остановилась мельница243. С восьми сторон Мещеринов приказал подводить шанцы, подкопы к стенам244. Напротив Белой, Архангельской, Корожной и Квасоваренной башен были срублены «роска- тьи высокие, выше монастырские городовые стены и насыпаны каменьем». Оттуда из пушек и ружей начали обстрел монастыря. Стало опасно ходить по территории обители. Много было убитых, искалеченных. «И они, воры, — сообщал Мещеринов в отписке, — в туманные дни и в то время, как шанец в тех ближних местех не было, из монастыря тех побитых и рваных воров выносили в убогой дом к Аноф- рею245и завертя в парусину без гробов в анбар метали». Позднее в Анофриевской церкви нашли около 20 трупов чернецов и бельцов246. Были и пленные. Осенью, например, в бою были взяты 2 старца и 13 мирян247. Однако зимой 1674/75 г. осада ослабела. 24 сентября 1674 г. Мещеринов с войсками ушел из-под монастыря в Сумской острог, несмотря на строжайшие царские указы стоять под монастырем248. Жесткая осада лета 1674 г. усилила внутренние противоречия между осажденными. Конфликт вспыхнул 16 сентября 1674 г. На черном соборе сотники Исачко Воронин и Самко Васильев от имени всех оборонявших монастырь заявили, что не будут защищать обитель, если священники продолжат молить Бога за царя249. Таким образом, решение черного собора от 28 декабря 1673 г. некоторыми священниками не выполнялось. Среди обитателей монастыря вновь разгорелись споры о допустимости немоления за царя, об отношении к священникам, о необходимости вооруженной борьбы. Большинство иноков и мирян были настроены на решительные боевые действия, но некоторые, судя по всему немногие, священники, монахи и бельцы не допускали возможности прямого противостояния властям, хотя и не принимали реформу. 17 сентября из монастыря самостоятельно вышли священники Митрофан и Амбросим, а также мирянин Июд- ка Иванов сын Рогуев. В тот же день по решению монастырских властей высланы были священники Геронтий, Павел, старцы Варлаам, Дионисий и Манассия250. Таким образом, очередной тур внутренней конфронтации закончился победой наиболее радикального крыла восставших. Весной 1675 г. конфликты в монастыре вспыхнули с новой силой. На день Алексея человека Божия (17 марта) во время всенощного бдения загорелась Трапезная, примыкающая к Успенской церкви. В связи с этим пожаром начались взаимные упреки. Противники восстания обвиняли радикальных повстанцев в поджоге. Руководители движения, в свою очередь, заявили оппонентам: «Вы за государя Бога молите, что де от вашего богомолия гнев Божий пришел и Трапеза выгорела. А впредь де за государя станете Бога молить, и от вашего моления и весь монастырь выгорит»251. Споры и обвинения вынудили келаря Нафанаила Тугуна начать расследование. Неизвестно, к какому выводу пришел келарь, но его выводы возмутили радикальных повстанцев. (Возможно, была обнаружена какая-то простая и прозаическая причина пожара.) Нафанаил был смещен с должности келаря и выведен из малого собора. Через некоторое время, поостыв, радикалы вновь включили Нафанаила Тугуна в число соборных старцев, но келарем остался назначенный в середине марта Никаноров послушник Феодосий252. В конце мая 1675 г. десять человек во главе с сотником Логгином Кемлянином и Петром Запрудой поехали на берег за рыбой. Там они узнали о мерах, предпринятых Меще- риновым по подготовке летней кампании 1675 г., о количестве войск и т. п.253 25 мая И. А. Мещеринов с отрядом почти в 1000 человек пошел из Сумского острога к Соловецкому монастырю254. Часть войска во главе с Г. Бушем воевода направил вперед на Кузовские острова, чтобы внезапно напасть на тех соловецких иноков и мирян, которые выехали из монастыря на рыбные ловли255. Сам Мещеринов 31 мая с небольшим отрядом (в 185 человек) высадился в Глубокой губе у Железных ворот, напротив обители256. Соловецкие повстанцы, заранее узнавшие о планах воеводы, приготовились к «встрече». В узком месте — на мысу, где ладьи проходят возле берега, — повстанцы обстреляли войско из пушек. Мещеринов вынужден был отойти. После первой попытки подойти к пристани воевода направил майора Степана Келена с отрядом выбить повстанцев от Железных ворот (так назывался узкий проход возле мыса). Со стороны восставших боевыми действиями руководил Петр Запруда. После боя повстанцы с мыса отошли в монастырь257. На следующий день — 1 июня 1675 г. — Мещеринов высадился в Глубокой губе перед монастырем. Тем временем другой соловецкий отряд во главе с Самойлой Васильевым занял городки, ранее построенные царскими войсками для осады монастыря, и кожевню, находившуюся вне стен обители. После продолжительного боя воеводе удалось овладеть городками. Ему помогло то, что 1 июня от Кузовских островов подошли основные силы. В первые же дни осады Мещеринов начал интенсивный гранатный обстрел обители. Применялись зажигательные ядра258. Один из выходцев (псаломщик Сергий), рассказывая воеводе о реакции осажденных на такой обстрел, утверждал, что первоначально действия воеводы вызвали «страх» в монастыре. «И как де граната на кровлю падет, и кровли ломало, а проходов не пробивали... А зажигалные де ядра наметывали мокрыми войлоками и тем гасили». Осажденные также заливали зажигательные ядра водой259. В отписках от 6 июня и 18 июля Мещеринов признал, что после первого испуга осажденные поняли, что войска не могут нанести серьезный ущерб монастырю. С новой силой началась стрельба со стен по царскому отряду. Поскольку верхние бойницы были повреждены гранатными ядрами, повстанцы установили пушки на городовой стене между Никольской и Корожной башнями (напротив лагеря Мещеринова) и стреляли «промеж зубцов», подняв пушки «на векшах» (на подъемных блоках)260. По утверждению Мещеринова, восставшие стреляли даже «с соборной церкви из главы из затинных пищалей в городки»261. Мещеринов организовал в июне — начале июля строительство десяти дополнительных земляных городков вокруг Соловецкого монастыря. Особое значение он придавал двум городкам у губы — напротив Рыбных (Сельдяных) ворот. Выход из губы в море воевода прикрыл четырнадцатью деревянными брусами на цепях («по семи сажен брус»), чтобы повстанцы не могли выйти на ладьях262. Чтобы укрепить монастырь, осажденные сделали на стенах и башнях рогатки и доски с крупными гвоздями в 4-6 рядов. Однако зимой эти сооружения засыпало снегом263. На башнях ставились караулы по 30 мирян. У Святых ворот — единственного широкого входа в обитель — стоял отряд в 20 человек. Остальные находились «на опасе». Каждым отрядом руководили старцы. Два сотника, Исачко Воронин и Самко (Самой- ла) Васильев «беспрестанно, днем и ночью, переменяючись» следили за обороной. Сотники контролировали также внутреннее положение, опасаясь новых переворотов. Вышедший 12 октября из обители шурецкий крестьянин Борис Якимов сын Боран заявил, что «которым де белцам они (сотники. — О. Ч.) не верят, и тех де белцов днем заставливают работать, а к ноче запирают под Квасоваренную башню, а на город и на башни не пускают»264. Свидетельство Бориса Якимова не было попыткой разжалобить воеводу или оправдаться перед властями. Сам он активно сражался с царскими войсками, а вышел, по его собственному признанию, «умереть за крест же и за молитву и за неповинные крови государевых ратных людей, которых он побивал з города... А треми первыми персты креста на себе не воображает, и к священнику на благословение не приходит, потому что де ево совесть возбраняет. А какая совесть, того он не сказал»265. Судя по другим, гораздо более лаконичным высказываниям некоторых выходцев из монастыря, в последние месяцы осады подобные настроения были вполне распространенными. Категорическая готовность умереть за веру смешивалась с ощущением собственной греховности и потребностью очиститься через принятие «мученического венца». Такие настроения созвучны тем, что привели несколькими годами позже к массовой волне самосожжений. Как правило, они исходят из понимания переживаемого времени как последнего. А в условиях надвигающегося конца света мученическая смерть представляется лучшим средством очищения души от любых грехов266. В боях принимали участие не только миряне, но и иноки267. Это обстоятельство упоминается в источниках не один раз. Подобное нарушение устава и монашеских правил было вызвано, несомненно, крайним ожесточением ситуации и твердой убежденностью старцев, что умереть с оружием в руках за благочестивое дело гораздо праведнее, чем уступить «силам зла и нечестия». Соловецкий монастырь, хорошо укрепленный, изолированный морем, обладавший значительными запасами продовольствия и боеприпасов, казалось, мог еще держаться не один год. И. А. Мещеринов пытался вынудить восставших сдаться, проводя активные боевые действия, оставшись на Большом Соловецком острове на зиму 1675/76 г. Но подкопы были разрушены повстанцами; несмотря на все трудности, военные действия восставших были энергичными. Поздней осенью 1675 г. Мещеринов попытался организовать строительство подкопов с юга — к Белой — и с северо-востока, от лагеря, — к Никольской и Квасоваренной башням, там, где земля была мягче268. Однако, по словам самого воеводы, осажденные услышали подкоп под Белой башней и «пошли рвом, укрываючись от гранатных ядер досками, по вымыслу вора донского казака Гришки Кривонога, и тот подкоп переняли от башни в дву саженях»269. Обрыв листа в отписке Мещери- нова не дает возможности узнать, что случилось с подкопами к Никольской и Квасоваренной башням. Но, судя по всему, здесь Мещеринов также не добился успеха. К середине декабря 1675 г. Мещеринов узнал от выходцев, что на Сельдяной башне нет караула. К этому времени в монастыре начала сказываться тяжелая и непрерывная осада. Среди восставших распространились массовые болезни, цинга. Впервые стало не хватать людей для постоянной обороны стен на всех участках270. Штурм монастыря Мещеринов назначил на 23 декабря. Ротмистр Степан Потапов с отрядом выступил со стороны Сельдяной башни. В это время другой отряд предпринял отвлекающий маневр у Святых ворот. Отряд Степана Потапова сумел подняться на стену, но тут наступавших заметили. Генеральный штурм монастыря 23 декабря 1675 г. не удался. С обеих сторон были убитые и раненые271. Что касается названия башни, через которую вели штурм войска Мещеринова, то тут требуется некоторое уточнение. Сейчас в Соловецкой крепости нет Сельдяной башни, есть только Сельдяные ворота, обращенные к морю. Судя по тексту источников, «Сельдяная башня» также находилась у моря272, с той же стороны, что и Святые ворота273. В эту сторону обращены три башни: Корожная, Арсенальная и Прядиленная. Речь шла об Арсенальной (Оружейной) башне, которая находится недалеко от Сельдяных (Рыбных) ворот. В устной традиции ее иногда называют Сельдяной274. Как же был взят монастырь? Этот вопрос, казалось бы, давно ясен. Один из покинувших обитель монахов — Феоктист — указал, где в стенах у Белой башни есть плохо заделанная калитка. В ночь на 22 января 1676 г. отряд из 50 человек во главе с майором Степаном Келеном и старцем Феоктистом сломал калитку, вошел в монастырь, а затем, отворив ворота, впустил остальные войска275. Этот традиционный рассказ опирается на опубликованные документы — отчеты воеводы Мещеринова на следствии. Но среди архивных материалов есть фрагменты отписки того же Мещеринова о взятии монастыря, составленной по горячим следам событий. В ней финальный штурм в ночь на 22 января описывается несколько иначе276. После неудачи у Сельдяной башни 23 декабря 1675 г. Мещеринов попытался возобновить строительство подкопов к Белой, Никольской и Квасоваренной башням, вынуждая защитников сойти со стен на этих участках. Операция оказалась успешной для Мещеринова: когда подкопы были подведены к башням, там никого на карауле не оказалось. Тогда в ночь на 22 января — «за час до свету» — у Белой и Никольской башен начался штурм. И «ратные люди на Белую башню взошли, и у той башни у калитки замок збили...». После этого начался бой внутри монастыря277. Для того чтобы определить, что же произошло на самом деле у Белой башни темной и ненастной ночью на 22 января 1676 г., надо сопоставить рассказы имеющихся источников об этом событии. В нашем распоряжении есть отписка Мещеринова о взятии монастыря, составленная в январе 1676 г., его же расспросные речи на следствии по делу о пограблении Мещериновым Соловецкого монастыря после взятия. Подготовка финального штурма описывается в этих документах одинаково, но первая отписка Мещеринова более детальна. Это закономерно, если учесть, что воевода стремился дать исчерпывающую информацию о долгожданной победе. Противоречие между двумя версиями сводится к единственному моменту: кто был инициатором штурма у Белой башни, а значит, кому принадлежит главная заслуга в принятии верного решения. В отписке Мещеринов называет инициатором себя самого, а на допросах — выходца Феоктиста. Что заставляет воеводу изменить показания в достаточно важном для него моменте? Ответ можно найти в показаниях на следствии по «делу Мещеринова» подьячего Новгородского приказа Ивана Иевлева278. Он был свидетелем последнего штурма, а затем запечатывал церкви и прочие помещения во избежание грабежа279. Таким образом, Иван Иевлев — человек вполне осведомленный. Именно он впервые называет инициатором штурма у Белой башни инока Феоктиста, указавшего тайную калитку. Мещеринов лишь подтвердил его показания. Заподозрить Иевлева в недоброжелательном отношении к Мещеринову нельзя: на том же допросе подьячий защищает виновного в вымогательстве и грабеже монастырского имущества воеводу280. Позднее — в июле 1676 г. — сам Феоктист также подчеркивал свою заслугу во взятии монастыря. Он даже упрекал Мещеринова за бессмысленный и кровопролитный штурм 23 декабря281. Таким образом, сопоставив показания дошедших до нас источников, можно прийти к выводу, что после длительного и жестокого обстрела обители войска Мещеринова вошли в монастырь через плохо заделанный ход, указанный Феоктистом, и лишь потом открыли ворота основным силам. Оснований отвергать традиционный рассказ нет. Иная версия стимулирована лишь желанием Мещеринова привлечь внимание властей к собственным заслугам. Последние защитники монастыря заперлись в «розных полатах» и — главное — в Трапезной282. Высокое здание, на втором этаже которого располагалась Трапезная, опирается на прочный валунный фундамент. Дикий камень чередуется с кирпичом и в стенах здания. Перед входами — с северной и западной сторон — расположены два высоких крыльца с узкими лестницами. Подняться в Трапезную большому количеству людей одновременно нельзя. В XVII веке окна Трапезной были узкими, похожими на бойницы, поэтому штурм ее потребовал немалых усилий. Здание обстреливали, в окна метали гранатные ядра. Часть защитников погибла, многие были ранены. В руках Мещеринова оказались 63 человека. Из них 35 были посажены в тюрьму, а 28 казнены. Среди пленных были: келарь Левкий, казначей священник Леонтий, ризничий старец Вениамин, сотники Самой- ла Васильев и Логгин Никонов Кемлянин283. Другие имена в отписке Мещеринова о взятии монастыря отсутствуют. Имен казненных воевода не указывал. После победоносного штурма 22 января 1676 г. монастырь оказался в полном распоряжении воеводы Мещеринова и его войска. Документы, опубликованные Н. И. Субботиным284, а также архивные материалы285 подробно представляют действия воеводы и его людей, поступивших с монастырем как с захваченной вражеской территорией. Казна, библиотека, ризницы были изрядно пограблены. По доносам оставшихся в живых соловецких монахов правительство организовало следствие во главе с дьяком Алмазом Чистого и князем В. А. Волконским. В ходе расследования имущество было возвращено в монастырь. Подробные описи ризницы, библиотеки позволяют утверждать, что за годы восстания все имущество прекрасно сохранилось. Одним из наиболее значимых является вопрос о судьбе келейной библиотеки архимандрита Никанора. Считалось, что эти книги погибли, когда ладью Мещеринова разбило волнами о берег. Однако это не так. Дьяк Алмаз Чистого и князь В. А. Волконский провели обыск на ладье Мещеринова и обнаружили там около 200 книг: 106 печатных и 87 рукописных286. Из них 60 книг (и рукописных, и печатных) ранее принадлежали Никанору; Мещеринов забрал их из кельи архимандрита287. Все книги Волконский передал новому соловецкому архимандриту Макарию; они поступили в монастырскую книжную казну288. Только после этого ладью привалило к берегу и там ее «водою разбило»289. Есть и другое подтверждение того факта, что библиотека Никанора не погибла, а вошла в состав Соловецкого книжного собрания. В этом собрании РНБ среди сборников есть книга житий середины XVII в., на которой сохранилась полусрезанная надпись, указывающая на принадлежность книги бывшему саввино-сторожевскому архимандриту (имя соскоблено)290. Сохранился и канонник Никанора с записью: «А по смерьти моей благословляю ученика моего священ- ноинока Амвросия»291. Однако библиотека Никанора вошла в состав общего соловецкого книжного фонда не полностью. Мещеринов собрал по по всем кельям «воровские письма» и отправил их в Москву в Новгородский приказ. В частности, из никаноровой кельи взяты были: наряд пушкарям, которые стоят на башнях и «в городе», т. е. на стенах, «книшки о сложении креста» (Герасима Фирсова?) и что-то еще242. Старообрядческая традиция сохранила легенду о последнем «чуде» Соловецкого восстания — видении сотника Лог- гина (видимо, Логгина Никонова Кемлянина). В ночь на 22 января 1676 г. неведомый голос разбудил Логгина, предупреждая его об опасности. Дважды отмахивался Логгин от тревожного голоса. На третий раз по этому неведомому зову Логгин пошел на стены, проверил караулы. Дозорные спали. Логгин разбудил их, но ничего тревожного не заметил. Тем не менее сотник разбудил насельников монастыря, сообщил им о своем видении. Состоялась последняя общая молитва293. Таким образом, в глазах старообрядцев соловецкие монахи и миряне получили возможность предсмертного обращения к Богу с молитвой о спасении души. Освященная чудом кончина соловецких «отцов и страдальцев» превращалась в символический акт духовного торжества «верных» над нечестивыми гонителями.
<< | >>
Источник: Чумичева О. В.. Соловецкое восстание 1667-1676 годов. 2009

Еще по теме Активизация осады монастыря в 1674-1676 гг. при воеводе И. А. Мещеринове; падение Соловецкой обители:

  1. Чумичева О. В.. Соловецкое восстание 1667-1676 годов, 2009
  2. Расколы XIX века. — Крах абсолютистской монархии. — Клерикальные и либеральные ссоры и войны. — Реставрация и Регентство. — Крах парламентского строя при Альфонсе XIII. — Диктатура Примо де Риверы. — Его падение. — Падение монархии.
  3. НОВГОРОД. - ХУТЫНСКИЙ МОНАСТЫРЬ. НОВГОРОДСКИЙ СВЯТОДУХОВ МОНАСТЫРЬ. ЗНАМЕНСКИЙ СОБОР
  4. 1674 ЭРИК ПАЛЬМКВИСТ ШВЕЦИЯ
  5. Игумен Соловецкий Зосима
  6. Глава V Торжества в Петербурге по случаю заключения Ништадского мира. — Невский монастырь, школа и типография при нем. — Перенесение святых мощей Александра Невского.
  7. Театральная программа «Алексей человек Божий» (1674)
  8. МЕТОДЫ АКТИВИЗАЦИИ ПЕРЕБОРА ВАРИАНТО
  9. Активизация границ
  10. ЧЕТЫРЕ БОЖЕСТВЕННЫЕ ОБИТЕЛИ И ВИПАСЬЯНА
  11. Активизация инвестиционной деятельности банков
  12. Активизация. Гражданская война