<<
>>

§1. Деятельность на поприще народного образования

На протяжении всей истории христианства со стороны наиболее авторитетных отцов и учителей церкви особое внимание уделялось не только проблемам, связанным с духовными аспектами жизни человека, но и вопросам интеллектуального развития личности.

По мысли некоторых христианских философов, верующим христианам не следует отвергать пользы и значения, которое несет в себе изучение светских наук. Один из наиболее выдающихся святых и христианских мыслителей пятого века святитель Григорий Богослов в Слове на погребение своего друга, не менее известного святого Василия Великого, поучал: «Полагаю же, что всякий, имеющий ум, признает первым для нас благом ученость, и не только эту благороднейшую нашу ученость, которая презирая все украшения и плодовитость речи, берется за единое спасение и за красоту умосозерцаемую, но и ученость внешнюю, которой многие из христиан, по худому разумению, гнушаются, как злоискусной, опасной и удаляющей от Бога... Поэтому не должно унижать ученость, как рассуждают некоторые; а напротив, надо признать глупыми и невеждами тех, которые, придерживаясь такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе.»[395]. Как видно из вышеприведенных слов, святитель Григорий Богослов заповедовал не только не уклоняться от светских наук, но и осуждать тех, кто учит о вреде «внешней учености». Христианская церковь внесла огромный вклад в просвещение европейских народов не только «светом евангельского учения», но и посредством развития и распространения философских и естественных наук.

Не менее значимым было влияние православной церкви на распространение грамотности среди народов России. Особенно активно деятельность Российской православной церкви на поприще народного образования проявилась после реформ Александра II, одной из задач которых (в частности, церковной реформы) являлось усиление роли духовного сословия в деле просвещения крестьянского населения империи[396]. Приходское духовенство Воронежской епархии, будучи составной частью Российской церкви, естественно, не осталось в стороне от поставленных задач, деятельно участвуя в распространении образования среди своей паствы, жителей Воронежской губернии.

Виды деятельности, посредством которых приходское духовенство Воронежской епархии выполняло свое просветительское служение, были различными. Это и создание церковно-приходских школ и школ грамоты, организация внебогослужебных собеседований, встреч, просветительских вечеров с использованием световых картинок, борьба с ересями, заблуждениями и грубым невежеством непросвещенного народа.

Одной из наиболее плодотворных сфер просветительской деятельности являлось, безусловно, широкое создание церковно-приходских школ. Церковные школы на Руси имелись всегда. Чтение, научение, да и вообще, некоторого рода интеллектуальное напряжение является неотъемлемым компонентом религиозной жизни ревностных христиан. Однако не секрет, что на протяжении всей истории Российской империи подавляющее большинство населения оставалось неграмотным. Начало к изменению ситуации положили реформы 60-70-х гг. XIX века. Превращение России в современную сильную державу, способную достойно ответить на внешние вызовы, преодолеть унижение Парижского мира, завершившего неудачную для страны Крымскую войну, невозможно было без создания жизнеспособной экономики.

Ее модернизация требовала повышения грамотности населения. Забота о развитии народного образования возлагалась в первую очередь на земства, активно приступившие к созданию начальных народных школ. Духовенство, являвшееся одним из наиболее образованных сословий Российской империи, также рассматривалось правительством как сила, которая могла и должна
была взять на себя одну из основных ролей в деле повышения уровня народного образования.

12 июля 1884 г. Святейший Синод издал указ о создании во всех епархиях Российской православной церкви (кроме Рижской и Великого княжества Финляндского) церковно-приходских школ. При этом, как отмечалось в указе, задачей таких школ было «воспитывать в детях страх Божий, преподавать им знание веры, вселять в их сердца любовь к Святой Церкви и преданность Царю и Отечест


ву»

Ярким свидетельством практически полностью отсутствовавшего среди крестьян просвещения является прошение священника Дмитриевской церкви села Богоявленского Землянского уезда Антония Алферова об открытии церковноприходской школы. В прошении за 1895 г. клирик указывал причину, по которой следовало обратить самое пристальное внимание на развитие народного образования: «Детей школьного возраста обоего пола до 150 душ. На всю деревню один безграмотный писарь, в религиозном отношении школа тем более необходима: не только малый, но и старый не может прочитать правильно и с пониманием хотя бы краткой молитвы, а о дальнейшем и говорить нечего, что уже много проверено

448

на практике» .

Большинство крестьянского населения не имело совершенно никакого представления даже об основах христианского вероучения. Клирик слободы Бу- турлиновка Капитон Казьмин жаловался: «До какой степени были малосведущи - это видно из того, что большая часть из них не знала ни одной молитвы, не имела правильного понятия о Боге и Иисусе Христе... Тьма была беспросветная и нужно было много усилий со стороны законоучителей и учительниц, чтобы разогнать

449

эту тьму» . [397] [398] [399]

В народе были сильны непросвещенность и суеверия. Люди с легкостью поддавались слухам и религиозным предрассудкам. Характерным примером может служить слух, распространившийся в годы Первой мировой войны в уездах Воронежской губернии, связанный с ожиданием жителями пришествия антихриста. В ноябре 1916 г. в земской школе села Козловки Бобровского уезда произошел следующий случай. Среди жителей села стала распространяться информация о якобы поселившемся в селе «анчутке» (то есть антихристе), который собирался в скором времени ставить печати на лоб ученикам местной земской школы. Родители всерьез обеспокоились. Мать одного из учеников земской школы, крестьянка Малахина, пришла в училище и заявила преподавательнице о намерении забрать домой своего ребенка, так как «по училищу будет ездить анчутка и прикладывать печать ко лбу учеников»[400]. Учительница пыталась разубедить крестьянку, но безуспешно. Малахина вышла из школы и стала обсуждать «совместно с собравшимися товарищами ужасы предстоящего клеймения детей»[401].

По прошествии некоторого времени в школу ворвалось крестьяне. Один из них, размахивая палкой, закричал: «Ребята, убегайте из школы!» В школе началась паника. Шокированные происходящим ученики, не успев даже надеть на голову шапки (был конец ноября), стали выбегать на улицу. Вскоре в школу прибыла «подмога» в лице группы матерей остальных учащихся. Женщины, не долго разбираясь и указывая на учительницу, начали кричать «Бей их!» Несчастный педагог избежал смерти только благодаря помощи прибывшей на место во главе со священником другой группы крестьян. В Богучарском уезде также распространялся слух о скором приходе антихриста в школу. «Слухам поверили многие женщины и, явившись в школы, забрали своих детей»[402].

Конечно, создание школ не являлось обязанностью одного духовенства. Основная инициатива в деле начального школьного образования находилась в руках земств. Число земских или народных школ постоянно росло. В 1868 г. в губернии
их насчитывалось 326, в 1870 - 337[403]. В 1909 г. всех народных школ в губернии числилось 1 913, в которых обучалось 155 907 учеников обоего пола[404]. Но земских школ, несмотря на наблюдавшийся их численных рост, явно не хватало. Не стоит забывать, что земская реформа, положившая начало созданию новых местных органов самоуправления, реализовывалась с 1864 г. Воронежское губернское земское собрание провело свое первое заседание лишь 1 декабря 1865 г. Работа по открытию начальных учебных заведений только разворачивалась. Ощущалась нехватка средств, помещений для школ, преподавательского состава. В 1893 г. в Воронежской губернии число детей в пригодном для обучения в низшей школе возрасте от 7 до 14 лет составляло 343 296 (и мальчиков и девочек), из них в земской школе обучалось лишь 47 358 человек, то есть 13%[405].

К тому же земские школы имели еще одну особенность, не очень нравившуюся властям и, конечно же, церкви. Архиепископ Анастасий (Добрадин) отмечал, что во многих земских школах вместо идей уважения к государству и православной вере распространялись идеи совершенно иного порядка. «Тлетворное влияние народной земской школы проявляется, конечно, не везде и не всегда, но все-таки во многих случаях. Есть немало учителей и учительниц этих школ, начитавшихся Толстого, Маркса и Дарвина и т. п., наслушавшихся лекций в народных университетах, которые считают долгом своей педагогической деятельности стоять, как они выражаются, выше предрассудков веры и нравственности и просвещать своих учеников познаниями вроде учения о происхождении человека от обезьяны»[406]. Правительство, понимая, с одной стороны, недостаточность общего количества земских школ, с другой - отмеченный выше характер образования, решило не оставлять без внимания церковно-приходских школ.

Приходское духовенство Воронежской епархии активно включилось в процесс создания церковно-приходских школ. Многие воронежские священнослужители со всей полнотой понимали значение и важность просветительской работы среди своих прихожан. Так, священник Василий Дроздов, как бы выражая чувства большинства пастырей, писал на страницах епархиальных ведомостей: «...мне самому приходилось испытывать неприятное чувство от того, что во время хождения по приходу, например с молитвой и проч., видишь, что мало пользы делаешь для просвещения народа. Прочтешь молитву малопонятную для народа, получишь за труды и идешь в другой двор. Хотелось бы сделать более что-либо для семьи, где бываешь, чем одно чтение молитвы»[407] [408] [409].

Деятельность по созданию церковно-приходских школ координировалась открытым 18 ноября 1884 г. Воронежским епархиальным училищным советом, имевшим свои отделения во всех уездах губернии . Поначалу воронежский архиерей Серафим (Аретинский) и само духовенство приняли решение о создании церковных школ в тех местах, где не существовало земских школ. Впоследствии, учитывая то, что учителя земских школ, как отмечалось в одном из епархиальных отчетов, «зараженные идеями атеизма и анархизма позволяют себе систематически вытравливать все то, что законоучители успевают посеять в душах детей», церковно-приходские школы стали открываться везде, в том числе и там, где уже действовали народные школы .

Церковные школы, предназначенные для народного образования, делились на церковно-приходские и так называемые школы грамоты. Церковно-приходские школы представляли собой более основательные учебные заведения. Преподавание происходило в соответствии с определенной программой, весь учебный курс разделялся на несколько предметов, которые часто вели разные учителя. Священнослужители Воронежской епархии были сторонниками распространения более серьезных учебных заведений, то есть церковно-приходских школ. Но для их открытия по закону требовалось предоставление общественного приговора о желании сельского общества открыть и содержать подобные учебные заведения.

Не всегда священникам удавалось склонить крестьян к открытию да еще и содержанию учебных заведений за свой счет. Так, например, причт Вознесенской церкви села Избища Землянского уезда, в 1894 г. писал архиерею о том, что ему не удалось убедить крестьян (как уточнялось в письме, сильно пострадавших в неурожайные годы) в целесообразности открытия церковно-приходской школы в дополнение к земской. Поэтому священники в церковной караулке открыли школу грамоты (на создание которой по закону общественного приговора не требовалось)460.

О том, что духовенство с энтузиазмом откликнулось на призыв властей создавать церковно-приходские школы, активно приступив к их повсеместному открытию, свидетельствуют следующие цифры: с 1884 по 1910 г. число церковноприходских школ увеличилось с 54 до 634, то есть каждый год открывалось в среднем по 22 школы. Количество детей обоего пола, обучавшихся в том же 1910 г. составляло 42 151, то есть на каждую школу в среднем приходилось по 66 учеников461. Наглядно численный рост церковных школ представлен в таблице 18.

Таблица 18

Церковные школы Воронежской епархии с 1893 г. по 1911 г 462

Уезд Количество школ
1893 г. 1911 г.
1 ^

о S

§1 е

11 § u s Э

^ с

Школы

грамоты

Всего церковных школ Число детей Церковно

приходские

школы

Школы

грамоты

Всего церковных школ Число детей
Бирюченский 21 30 51 1 693 66 1 67 4 148

460 ГАВО. Ф. И-70. Оп. 1. Д. 3. Л. 97.

461 Отчет о состоянии церковно-приходских школ Воронежской епархии за 1909-1910 уч. год. Воронеж, 1911. С. 5.

462 Отчет Воронежского епархиального училищного совета... за 1893-1894 учебный год... С. 6, 12.; Отчет о состоянии церковно-приходских школ Воронежской епархии за 1909-1910 уч. год. Воронеж, 1911. С. 3-5.




Уезд Количество школ
1893 г. 1911 г.
1 ^

о S

§1 е

11 § u s Э j—г ^

^ с

Школы

грамоты

Всего церковных школ Число детей Церковно

приходские

школы

Школы

грамоты

Всего церковных школ Число детей
Бобровский 23 15 38 1 467 70 4 74 4 227
Богучарский 39 56 95 3 120 116 6 122 8 369
Валуйский 22 5 27 1 225 59 5 64 3 536
Воронежский 25 16 39 1 454 49 11 60 3 542
Задонский 27 13 40 1 688 48 9 57 3 065
Землянский 18 24 42 1 481 57 6 63 3 480
Коротоякский 12 34 46 1 484 76 1 77 4 003
Нижнедевицкий 28 16 44 1 543 50 2 52 3 286
Новохоперский 20 26 46 1 206 63 2 65 4 086
Острогожский 27 41 68 2 987 85 12 97 5 530
Павловский 12 22 34 1 290 36 1 37 2 591
Итого 274 298 572 20 728 775 60 835 49 632
Несмотря на кажущийся успех в деле создания новых церковных школ,


священнослужителям пришлось столкнуться с целым рядом трудностей, первая из которых заключалась в практически полностью отсутствовавшей материальной поддержке. Вся инициатива по открытию школ возлагалась исключительно на духовенство и прихожан. Воронежская консистория приняла решение установить в церквях епархии особый сбор на обеспечение школьного дела[410]. Очень часто, особенно на начальных порах, новооткрытые церковно-приходские школы размещались в тесных необорудованных помещениях, что, конечно, не могло не сказаться на качественной стороне учебного дела. Несмотря на то что в 1894 г. число церковных школ в численном отношении (572) равнялось количеству начальных народных училищ (593), детей обучавшихся в церковных школах было в два с лишним раза меньше (47 388 в земских школах и 20 728 в церковных школах)[411]. Данный факт училищный совет Воронежской епархии объяснял как раз нехваткой материальных средств на устройство приличных школьных помещений, вследствие чего «церковно-приходские школы большею частью ютятся в тесных караулках или курных крестьянских избах и скудно снабжены предметами даже первой необходимости»[412].

Учителям церковных школ, происходивших из светского звания нередко приходилось испытывать нужду. Характерным в этом отношении является прошение Александра Федоровича Попова, учителя Алексеевской церковно-приходской школы Землянского уезда. В 1893 г. он был вынужден обратиться в училищный совет за финансовой помощью в связи с нехваткой средств к элементарному существованию: «В продолжение вот уже шести лет, я состою в должности учителя церковно-приходских школ, из коих по Землянскому уезду 4-й год, а два по Воронежскому уезду, получая в год по 60 руб. жалованья. Первые четыре года я, хотя впроголодь, но мог кормиться с моим семейством, (семья состояла из 5 человек - С. И.), последние же два голодающие года довели меня с семейством до нищенского положения»[413]. Учитель просил выдать ему пособие в 25 руб., которое, по его словам, могло бы существенно облегчить жизнь.

Многие священнослужители, отмечая недостаточность средств, обращались за помощью в училищные советы. В 1893 г. священник Богородицкой церкви села Новониколаевка Всеволод Соболев обращался в Землянское уездное отделение Воронежского епархиального училищного совета: «Осенью прошлого 1892 года я начал учение в местной церковноприходской школе, но так как в школе два небольших стола, две скамьи, одна азбука, три аспидных доски, а учащихся более 50 человек девочек и мальчиков, то учение ограничивается преподаванием с голоса Закона Божьего, арифметики, устного сочинения и церковного пения»[414]. Он просил помочь ему материально, так как в сложившихся условиях дело школьного образования вести успешно ему не представлялось возможным.

Приходское духовенство обращалось за помощью к крестьянам и благотворителям, нередко оказывавшим поддержку в деле открытия новых школ. Но чаще всего крестьяне уклонялись от деятельного участия, считая для себя совершенно ненужным тратить время на получение образования, которое, по их мнению, могло никак и не пригодиться в повседневной жизни. Клирикам приходилось проводить разъяснительную работу, объясняя населению важность грамоты. Там, где крестьяне осознавали необходимость в просвещении, серьезной преградой для их участия в открытии школ была бедность. В таких случаях священникам приходилось рассчитывать на свою инициативу и на без того незначительные материальные ресурсы. В 1891 г. священник Ендовищенской волости села Латного Землянского уезда Петр Федоров обратился к своим прихожанам (государственным крестьянам) на полном сельском сходе с заявлением о необходимости открыть для обучения детей школу грамоты, ввиду того что земские школы не вмещали всех желающих. «Заявление священника мы приняли с большой радостью, но так как мы по случаю неурожайного года и крайнего обеднения не могли оказать своей помощи, то священник объявил, что он все расходы по школе, как-то на устройство отдельной комнаты для школы в церковной караулке, на классные принадлежности и учебные пособия, а также преподавание Закона Божьего берет на себя»[415].

По причине бедности, нежелания, а иногда и некоторого недоверия к инициативам священника крестьяне отказывались помогать в устройстве церковных школ. В частности, иерей Покровского храма села Нижней Колыбельки Землянского уезда Дмитрий Нефедов 1 марта 1895 г. писал в училищный совет о том, что ему «может быть сотни раз приходилось вступать в переговоры с обществом по сему предмету. Но в результате ничего не получалось. С одной стороны - сильное отягощение общества в податном отношении, с другой - действительная нищета и бедность прихожан»[416].

Священник Иоанн Иванов вспоминал, как трудно ему давалось открытие церковно-приходской школы. Против просвещения крестьяне не имели возраже
ний, но боялись, что согласие на создание школы заставит их выделять средства на ее обеспечение. Клирик несколько раз присутствовал на сходе и заявлял крестьянам, что никаких средств от них не требовалось, что он уже нашел источники содержания, а от них необходимо было одно только согласие. Лишь с третьей попытки ему удалось уговорить крестьян подписаться. «И тут смешно и больно мне было видеть жалкую трусость подписывающихся... Один даже напрямик высказался: «Господи, благослови! Двум смертям не бывать, одной не миновать! Подпишусь !.. Если же что... батюшка первый за нас ответит»[417].

Но даже когда священнику удавалось переломить ситуацию и склонить крестьян к открытию школы, все равно основные обязанности по обучению детей возлагались на клириков. Тот же иерей Дмитрий Нефедов жаловался, что с таким трудом созданная им школа после трех лет успешной работы прекратила действовать, так как он (то есть священник) перестал справляться с одновременным исполнением священнических и учительских обязанностей. Образованный караульщик, который раньше помогал ему в педагогической работе, покинул его, как следствие, учебное дело полностью остановилось[418] [419].

Материальные трудности приводили к тому, что в некоторых церковноприходских школах обучение велось до тех пор, пока наставник и его ученики не проходили тот или иной учебник. Преподаватели ждали, пока в школу прибудут новые учебники, и уже после продолжали занятия. В 1893 г. заведующий церковно-приходской школой для девочек протоирей Порфирий Кошелев обращался в епархиальный училищный совет с просьбой выслать в его школу дополнительные пособия. Буквари гражданской печати Лубенца, выданные из канцелярии преосвященного Владимира, были пройдены ученицами, «так что у нас является неотложная необходимость в книжках гражданской печати для первого года обуче


ния»

Вторая серьезная трудность, вставшая на пути воронежского духовенства, заключалась в непонимании и часто неприятии школьно-просветительской деятельности священнослужителей со стороны земств. Последние высказывали мысль о необходимости не допускать представителей клира к делу обучения детей как не имевших на то специальных навыков и необходимого образования. Воронежская губернская земская управа отмечала: «Хотя духовенство и приняло на себя труд учительства, но при первом же действительном знакомстве с училищами земские учреждения убедились, что без особо и специально приготовлен-

473

ных учителей училища останутся навсегда в плохом состоянии» .

Несмотря на обращения архиепископа Серафима (Аретинского) к земским учреждениям в 1885 г. с просьбой рассмотреть вопрос о финансовой поддержке приходов Воронежской епархии в деле создания церковно-приходских школ, земства никак не отреагировали на это, продемонстрировав полное равнодушие к просветительской деятельности духовенства. Воронежское, Коротоякское, Задонское, Павловское, Бирюченское, Землянское земства заявили, что не станут помогать церковно-приходским школам до выяснения их полезности и необходимости для народа[420] [421] [422]. По словам воронежского историка, активного деятеля церковношкольного дела П. В. Никольского, остальные земства пришли на помощь церковно-приходским школам, но их участие в церковно-просветительском деле носило явно формальный характер . Подобное отношение к церковно-приходским школам со стороны земств проявлялось не только в первые годы открытия школ, но и в дальнейшем.

В 1900 г. священник Павел Попов с нескрываемой досадой отмечал на страницах местной церковной периодической печати, что из двенадцати уездных земств шесть совершенно не участвовали в «пособии церковным школам», еще три (Павловское, Валуйское, Бобровское, ассигновавшие в год по 300, 210, 150
руб. соответственно), оказывали незначительную поддержку, оцениваемую священником как «простой акт любезности»476. Лишь три земства - Богучарское, Острогожское и Коротоякское - оказывали, с точки зрения священника, ощутимую материальную помощь, ежегодно ассигнуя по 3 350, 2 250, 690 руб. соответственно . Причиной нежелания земств оказывать поддержку местному духовенству, священник Павел Попов видел, в частности, в том, что земство рассматривало церковь как некую силу, пытавшуюся покуситься на его самостоятельность в деле народного образования478.

Иногда земства вообще пытались не допустить строительство церковноприходских школ рядом с земскими, подговаривая сельское общество не давать разрешение на их создание. Иерей И. К. Попов вспоминал, как некий земский начальник при обсуждении крестьянами вопроса об открытии церковной школы убедил их не делать этого, сказав: «Церковно-приходские школы нужны попам для получения камилавок»479. По свидетельству того же священника, нередкими были случаи, когда земства, не имея на то особой необходимости, специально открывали свои школы в местностях, где вполне успешно действовали школы церковно-приходские. Примером может служить история с церковной школой села Скупая Потудань Нижнедевицкого уезда. Несмотря на существование в селе церковно-приходской школы с 1885 г., в 1904 г. в нескольких шагах от нее была ор-

480

ганизована земская школа, в результате чего «церковная школа запустела» .


Вопрос о приоритетности земских и церковно-приходских школ не раз поднимался не только в местной, но и в центральной печати. По данному вопросу высказывались известные общественные и политические деятели. Так, например, М. Н. Катков сетовал по поводу того, что правительство и местные органы самоуправления в вопросе развития начального образования делали ставку именно на

создание земских школ, выделяя на церковно-школьное дело самые ничтожные суммы. По мнению М. Н. Каткова, передавать основные функции по развитию народного просвещения земствам не следовало, так как последние являлись носителями либерального, нетрадиционного для православной российской монархии антиклерикального духа. «Под предлогом опасности «клерикализма» преобладающее попечение о народной школе предоставлено не духовенству, а «земцам» и «вольнопрактикующим педагогам». Эти последние к прежней науке, что «у лошади четыре ноги», присоединили новую под заглавием «Душевные качества свиньи, лягушки и пиявки»» . Тем не менее дело создания церковно-приходских школ так и не получило широкой государственной поддержки. Клирики вынуждены были открывать начальные учебные заведения для народа, исходя из самых скромных средств. Местные власти делали ставку на более организованные земские школы.

Земства Воронежской губернии не раз поднимали вопрос о необходимости предоставить право преподавания Закона Божия в земских школах представителям светского звания . В 1904 г. Острогожское уездное земское собрание высказало мысль о необходимости предоставить учительскому (светскому) персоналу земских школ право преподавать Закон Божий вместо священников, но под их чутким наблюдением[423] [424] [425].

Ходатайство Острогожского уездного земства было отправлено на рассмотрение в Министерство народного просвещения, где удовлетворить его не сочли возможным. Власти отмечали, что в условиях быстро растущего числа земских народных училищ, нередко возникала проблема нехватки образованных священ- ников-законоучителей. В ответе говорилось о необходимости земствам не допускать к преподаванию Закона Божьего светских учителей. Нехватку кадров советовали решать путем привлечения к законоучительству дьяконов, замещением

учительских вакансий лицами, получившими специальное богословское образо-

484

вание .

Между церковными и земскими школами существовала некоторого рода конкуренция, необъявленное противостояние. Наличие между учителями земских школ и священниками-законоучителями не самых добрых отношений с прискорбием констатировал воронежский архиепископ Анастасий. В 1912 г. он жаловался в Синод о трудностях, которые приходские священники нередко испытывали при преподавании Закона Божия в земских школах, так как «распоряжение и распорядки в земских училищах зависят от заведующих ими учителей и учительниц, часто настолько юных и неопытных, а главное, недоброжелательных к духовенст-


ву...»

Если говорить об уровне образования, который давала церковно-приходская школа, то он был невысок. В школе предоставлялись элементарные знания по чтению, письму, счету, Закону Божию. Однако значение этого небольшого багажа знаний для поголовно неграмотного населения сложно переоценить. В 1895 г. училищный совет в своем отчете отмечал, что в большинстве церковных школ епархии преподавание благодаря ревностному отношению к делу священнослужителей велось успешно. В 205 (из 302 бывших в том году) одноклассных церковно-приходских школах выпускники получили льготы по воинской повинно- сти[426] [427] [428] [429] [430]. В большинстве школ епархии ученики за один год обучения в школе успешно осваивали таблицу умножения, умели считать от 1 до 1000, знали четыре основных арифметических действия . Иногда при школах открывались ремес-

488

ленные классы .

В конце обучения в церковно-приходской школе, как правило, проводился экзамен, состоявший из устного ответа по Закону Божию и небольшого диктанта.

В качестве примера ниже приводится текст, предложенный ученицам образцовой церковно-приходской школы при Воронежском епархиальном женском училище во время экзамена 18 мая 1898 г.

<< | >>
Источник: Иконников Сергей Анатольевич. ПРИХОДСКОЕ ДУХОВЕНСТВО ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА. 2015

Еще по теме §1. Деятельность на поприще народного образования:

  1. Отношение процедуры деятельности к цели и другим структурным образованиям деятельности
  2. ОБРАЗОВАНИЕ УКРАИНСКОЙ И БЕЛОРУССКОЙ НАРОДНОСТЕЙ
  3. Тема 10. Система народного образования : историческая эволюция, проблемы реформирования.
  4. Первая проповедь, поприще наставника
  5. НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В КАРЕЛИИ В XIX ВЕКЕ: ВОЗМОЖНОСТИ ЛОКАЛЬНОЙ ИСТОРИИ Е. А Калинина
  6. ИТОГИ 14-ЛЕТНЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Д. А. ТОЛСТОГО В МИНИСТЕРСТВЕ НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
  7. ФОРМИРОВАНИЕ ЗНАНИЙ О ТРУДОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НАРОДНЫХ МАСС КАК ОСНОВЕ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА — СРЕДСТВО НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ
  8. § 3. Место образования среди главнейших сфер человеческой деятельности
  9. Образование и деятельность первой политической партии румынского пролетариата
  10. Глава V ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В ОБЛАСТИ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ, КУЛЬТУРЫ И ИНФОРМАЦИИ. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЮНЕСКО
  11. III. О Совете Народных Комиссаров и Народных Комиссариатах АМССР
  12. Вебер Светлана Андреевна. Активизация деятельности учителя по содействию личностному самоопределению старшеклассников в общеобразовательных учреждениях Теория и методика профессионального образования, 2014
  13. 1.3. Формирование готовности выпускников учреждений профессионального образования к профессионально компетентной деятельности
  14. Глава VI Восхождение на престол императора Александра II и его преобразования. — Оживление в деятельности С.-Петербургской думы. — Городовое положение 1870 года. — Успехи начального образования.
  15. Население Парижа, революционная сила. Обращение к общественному мнению и народные «дни». Террор и надзор полиции. Осажденный город. Голод и дороговизна жизни. Колебание монеты и его последствия для общества. Народные праздники и гулянья. Возрождение Парижа.
  16. Образование Основные цели и приоритетные направления реформирования системы образования
  17. Образование Общее состояние системы образования
  18. Единство внешней, материальной деятельности и деятельности внутренней, психической
  19. Раздел 12 ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОЦЕНОЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПО ОКАЗАНИЮ ФИНАНСОВЫХ УСЛУГ
  20. ФИЛОСОФИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. Формы и методы человеческой деятельности. Философская методология