<<
>>

§5. Образование

Для того чтобы получить как можно более полное представление о воронежском приходском духовенстве, его деятельности и интересах, необходимо обратить внимание на одну из важнейших сторон процесса подготовки и становле
ния будущих священно-церковнослужителей.

Несомненно, такой стороной являлось, как и является до сих пор, духовное образование.

В христианской церкви на протяжении всей ее истории вопросам подготовки священников уделялось огромное внимание. Сам священный сан, который собирался принять на себя предполагаемый кандидат, подразумевал в качестве непременной обязанности необходимость учить и наставлять в истинной вере пасомых, обращая их «из мрака неведения». Уже 58 апостольское правило гласило: «Епископ, или пресвитер, нерадящий о причте и о людех, и не учащий их благочестию, да будет отлучен» . Известный православный канонист епископ Далматинско-Истринский Никодим (Милаш) объяснял это правило как однозначное указание на долг пастырей поучать и наставлять людей. «Поучать и наставлять народ есть первая и главнейшая обязанность, которая должна предшествовать

328

всем остальным - и священнодействию и управлению церковью» .

Естественно, что человек, призванный проповедовать христианское вероучение среди других, сам должен был знать его, а значит, иметь определенное образование. На это счет в православной церкви также имеется каноническое правило - 2 орос VII Вселенского собора. Согласно данному определению, епископ и священник должны не только поучать народ, но и обладать глубокими познаниями в области Священного Писания и канонического права. «Ибо сущность иерархии нашея составляют богопреданныя словеса, то есть истинное ведение Божественных Писаний» . Именно этим, то есть самой сутью священнического служения, объясняется то серьезное внимание, которое в истории церкви уделялось проблемам духовного образования священно-церковнослужителей. Что же касается Русской православной церкви, то, как уже не раз было показано в целом ряде исследований, в начальный период истории нашей страны священники являлись [309] [310] [311]
чуть ли не единственными носителями книжной премудрости, хотя специальных учебных заведений для их подготовки на Руси не существовало.

В дальнейшем, особенно со времен императора Петра I, духовное образование стало приобретать более упорядоченный характер[312]. В начале XIX века при участии М. М. Сперанского и князя А. Н. Г олицына создается особый комитет для подготовки проекта новой системы духовного образования в Российской империи. Составленный проект известен как устав 1808 г. (в Воронеже устав 1808 г. начал действовать с 1817 г. Задержка объяснялась трудностями с переходом на новые требования)[313] [314]. Учебные заведения духовного ведомства, имевшие своей целью подготовку будущих священно-церковнослужителей, разделялись на духовные академии, семинарии, уездные духовные училища . В целом выработанная комитетом 1808 г. структура духовных учебных заведений оставалась неизменной вплоть до 1917 г.

Однако реформы императора Александра II, оказавшие колоссальное влияние практически на все стороны жизни тогдашнего общества, не могли не затронуть и вопросов духовного образования. В 1867 г. был принят новый, достаточно либеральный по тем временам, устав духовных семинарий, который упразднил административную подчиненность семинарий академиям, вводил выборность ректора, улучшил материальное обеспечение и учебный процесс в духовных школах и т. д. В 1884 г. увидел свет еще один устав духовных семинарий, по основным своим положениям повторявший содержание устава 1867 г., за исключением того, что в издании 1884 г. наблюдался отход от либерального духа устава 1867 г.

Что же касается Воронежской епархии, то в рассматриваемое время для подготовки священно-церковнослужителей в ней имелись семинария и четыре мужских духовных училища: Воронежское, Бирюченское, Задонское, Павлов
ское[315] [316]. Сразу же следует сказать, что воронежское приходское духовенство было неплохо образованным. На протяжении второй половины XIX - начала XX века практически все священнослужители имели семинарское образование, некоторые академическое: см. таблицу 9.

Таблица 9

Образовательный уровень приходского духовенства Воронежской епархии334

Год В числе наличных священно-церковнослужителей состояло
Окончивших курс семинарии Не окончивших курс семинарии Окончивших курс академии
протоиереев священников дьяконов и иподьяконов псаломщиков протоиереев священников дьяконов и иподьяконов псаломщиков протоиереев священников дьяконов и иподьяконов псаломщиков
1892 60 1 029 104 67 37 332 1 153 нет данных - -
1908 36 1 175 68 89 21 79 1 121 Нет данных - -
1911 1 144 44 95 29 135 1 126 21 - -
1912 1 182 46 86 38 177 1 130 25 - -
1913 1 189 46 87 45 193 1 149 21 - -
1914 1 181 45 92 66 229 1 142 22 - -
1916 1 183 55 120 68 240 1 110 25 - -


Из таблицы 9 видно, что подавляющее большинство воронежских священников имело среднее семинарское образование. Доля не получивших семинарское образование иереев не превышала 5,3% (в 1916 г.). Дьяконов, окончивших семинарский курс, было значительно меньше, чем священников. В 1916 г. число не имевших среднее богословское образование дьяконов составляло 81%. Однако для прохождения дьяконской службы семинарское образование не являлось обязательным. Дьяконы могли довольствоваться и знаниями, приобретенными в стенах духовных училищ.

Воронежские архипастыри способствовали развитию образования среди священнослужителей епархии. Еще воронежский архиерей Парфений (Васильев- Чертков) в 1852 г. писал в Павловское уездное духовное правление, что он недо
волен служебной деятельностью местного духовника священника Сланского, который исполнял свои обязанности формально, не считая нужным вразумлять исповедующихся и разъяснять им смысл высоких христианских истин. Священник, по словам архипастыря, «должен быть для приходящих к нему на исповедь примером благочестия, обязан некоторые важные предметы объяснять, чего неучив-

335

шиеся, а также молодых лет по своей неопытности исполнять не могут» .

Епископ Иосиф (Богословский) придерживался практики назначения священников на лучшие (в материальном плане) приходы согласно образовательному рейтингу[317] [318] [319]. Преосвященный Анастасий (Добрадин) также стремился следовать подобной практике. «На священнические места мною, за редкими исключениями назначаются только лица, получившие законченное семинарское образование» . Однако на дьяконские места, по собственному признанию архиерея, ему приходилось рукополагать кандидатов и с незавершенным образованием, но только при условии, если такие лица были не моложе 25 лет, имели свидетельство на звание учителя начальной школы и значительное время прослужили в качестве псаломщиков, зарекомендовав себя при этом с положительной стороны[320]. Архиепископ Анастасий полагал, что кандидат, получивший полное семинарское образование, в большей степени подходил для прохождения служения, нежели лицо, не окончившее курс семинарии. Архипастырь указывал на актуальность хорошего образования в новых социальных условиях, связанных с недоверием к церкви и распространением идей нигилизма. В 1912 г. он писал в Синод о том, что деревни и села стали быстро «пополняться новым элементом, появились в селах в качестве постоянных жителей врач, становой, ветеринар, агроном, ссыпщик хлебов и т.д. Большинство из них обучают прихожан если не словом, то собственным примером не ходить в храм Божий, не соблюдать посты и пр.»[321]. Крестьяне, многие из которых преклонялись перед всякого рода ученостью, естественно, следовали
примеру авторитетной для них новоиспеченной сельской интеллигенции. Воронежское священноначалие считало, что для того, чтобы уберечь вверенную паству от возраставшего влияния светской, антицерковной по духу интеллигенции, интеллектуальный уровень священника должен был если не превосходить, то, по крайне мере, соответствовать уровню последней. При этом, как отмечалось, наибольшее влияние на прихожан оказывали все-таки те священники, которые заслужили всеобщее уважение не столько наличием превосходного образования, сколько образом своей жизни, являя собой пример искренних и достойных пастырей. «Но это обыкновенно старцы, долгим и упорным трудом, своими личными качествами снискавшие себе любовь и влияние»[322]. Молодым же, не имевшим еще духовного авторитета иереи, по мнению архиепископа Анастасия, следовало приобретать уважение посредством полученных знаний.

Сами священнослужители также стремились дать своим детям хорошее образование, всячески старались следить за тем, как проходило воспитание и образование их детей в духовной школе. Характерным в этом отношении является письмо, написанное известным и глубоко почитаемым современниками богучар- ским протоиереем Александром Буниным своему внуку Ивану, воспитаннику семинарии, 1 апреля 1869 г.: «Внук мой Иван Константинович! С самого отъезда твоего из Богучара я ждал от тебя извещения о твоем житье, но ты три месяца не пишешь ни строки. Ежели за трудами и занятиями в науках, то похвально, а ежели за леностью и невниманием к родственному чинопочитанию, то не хорошо. Мое желание иметь извещение о тебе конечно происходит от того, что мне хочется знать твои успехи в науках. Трудись, трудись, трудись. Не теряй дорогого времени юности. Труд постоянный приготовит тебе счастье на земле. Платье приготовленное тебе я пришлю с случаем, а денег пришлю к празднику... С моей любовью к тебе есмь дед твой, Богучарский протоиерей Александр Бунин»[323].

Основным учебным заведением, обучавшим будущих приходских священников Воронежской епархии, являлась семинария. История создания Воронежской семинарии, формирование ее внешнего облика, строительство новых корпусов и общежитий, введение новых уставов, состав преподавательского персонала и ряд других вопросов изучены в книге воронежского краеведа П. В. Никольского . Однако, на наш взгляд, некоторые аспекты процесса обучения в семинарии нуждаются в более детальном рассмотрении.

В Воронежской семинарии, как и в других, весь процесс обучения согласно уставу 1867 г. разделялся на 6 классов. В первый класс принимались лица не моложе 14 и не старше 18 лет . Воспитанники могли обучаться в семинарии либо за свои средства (своекоштные), либо за средства государства (казеннокоштные). Дети духовенства, имевшие желание и реальную нужду поступать на казеннокоштное содержание, предоставляли на имя ректора специальное прошение и удостоверение от местного благочинного об уровне материального состояния семьи (своего рода справку о доходах). Однако даже если их принимали на обучение с полным государственным обеспечением, родители таких воспитанников обязывались снабдить последних необходимой обувью и одеждой на первую треть учебного года. Количество своекоштных воспитанников, как правило, было больше, чем казеннокоштных. Так, например, по состоянию на 1910 г. казеннокоштных воспитанников в Воронежской семинарии числилось 173, своекоштных - 3 8 3 [324] [325] [326].

Проживать в общежитии ученики могли как на правах полных, так и неполных пансионеров. Плата за обучение полного пансионера определялась, согласно епархиальному съезду отцов-депутатов от 26 января 1893 г., в 106 руб. за год, не-

полного - в 62 руб. 64 коп[327]. Причем деньги родители семинаристов вносили за полугодие вперед (в августе и январе соответственно), но для тех, кто находился в стеснительном материальном положении и не мог внести всю сумму сразу, предусматривалась рассрочка по четвертям. Лица, поступившие в семинарию на правах своекоштных воспитанников, были обязаны поселяться в общежитии. Правление семинарии разрешало таким семинаристам жить на квартирах в городе Воронеже лишь ввиду весомых на то оснований. Таковыми являлись «помещение на квартире у ближайших родственников и жизнь вместе с младшими братьями, обучающимися в духовных училищах»[328] [329] [330]. В качестве примера можно привести следующие цифры: в том же 1910 г. учеников, проживавших в общежитии, насчитывалось 340, на частных квартирах - 316 . В среднем такие цифры наблюда

лись во все годы, так что число проживавших в общежитии и на квартирах приблизительно соответствовало.

С родителей своекоштных воспитанников брали обязательство вносить помимо платы за содержание в общежитии сумму на приобретение необходимых для их сыновей учебных пособий исходя из того, чтобы на каждого ученика приходился один учебник ценой от 50 коп. до 1 руб. и один учебник на двоих по цене

348

от 1 руб. до 1 руб. 50 коп.

В рассматриваемое время в семинарии могли учиться не только дети духовенства, но и представители других сословий (в официальных документах таких воспитанников именовали иносословными). Последние за право обучения вносили дополнительную плату в размере 40 руб. в год серебром или с рассрочкой по 20 руб. за полугодие (за первое полугодие не позже 15 сентября, за второе не позже 25 января)[331]. Тем, кто поступал в Воронежскую семинарию из податного сословия, следовало предоставлять в правление духовной школы специальный до
кумент, увольнительное свидетельство от своего общества, в котором последнее давало разрешение на обучение юноши.

Несмотря на предоставление уставом 1867 г. права поступления в семинарию представителей всех сословий, подавляющее большинство воспитанников Воронежской духовной школы составляли дети духовенства (см. таблицу 10).

Таблица 10

Социальный состав учащихся Воронежской духовной семинарии350

Учебный

год

Количество учащихся от
духовенства дворян чиновников купцов мещан почетных граждан крестьян разночинцев итого
духовных хганаокэоэони всего
1886-1887 545 10 5 - 12 - 545 27 572
1896-1897 531 3 17 6 16 5 35 17 531 99 630
1899-1900 508 3 11 6 16 4 34 21 508 95 603
1905-1906 476 3 6 5 22 17 52 - 476 105 581


Процент детей духовенства от общего числа учащихся за указанные в таблице 10-е годы равнялся 86 %, что свидетельствует о преимущественно сословном характере учебного заведения. Однако, несмотря на принадлежность воспитанников к духовному сословию, лишь малая часть из них стремилась остаться в церкви. Подавляющее большинство мечтало о выходе в светское звание. Архиепископ Анастасий (Добрадин) в 1912 г. с горестью отмечал: «Наблюдается, особенно в последнее время, стремление немалого числа лиц из окончивших курс местной семинарии к поступлению для продолжения образования в высшие светские учебные заведения»[332] [333].

Подобное явление наблюдалось не только в Воронежской семинарии. Хрестоматийным примером служит факт из истории Благовещенской духовной семинарии, где в период с 1901 по 1911 г. ни один из выпускников не захотел рукополагаться в священный сан . Вторую половину XIX - начало XX века - можно назвать временем «бегства семинаристов». Так в 1875 г. назвал свою статью известный российский публицист, один из редакторов журнала «Отечественные записки» Г. З. Елисеев. Автор замечал: «Никто из других сословий не хочет идти в духовное звание и не хочет отдавать детей своих в духовные учебные заведения. Этого мало: все лучшие воспитанники семинарий, принадлежащие по своему происхождению к духовному званию, в настоящее время бегут отсюда в высшие заведения светские»[334] [335]. На страницах церковной периодической печати обсуждались причины такого положения дел. В качестве основных назывались: тяжелое материальное положение духовного сословия, нежелание юношей связывать себя с ответственным и налагающим множество ограничений служением, забитость и бесправность духовного сословия. Молодые люди не хотели жить так, как жили их отцы. Отсюда выходило и стремление уйти на светскую службу.

Те же, кто имел желание посвятить себя на служение церкви или же стремился получить среднее семинарское образование, а затем поступить в светское высшее учебное заведение, поступали в духовную школу. Зачисление в Воронежскую семинарию проводилось на основе вступительных экзаменов. Для детей духовенства, как и для их родителей, это были нелегкие испытания. Воспоминания о том, как проходили экзамены в Воронежской семинарии до ее реформы (в 18501860-е гг.), то есть до принятия нового устава 1867 г. (в Воронежской семинарии он начал действовать лишь с 1874 г.[336]), опубликованы на страницах журнала «Православное Обозрение» под заглавием «Воронежские письма» и под псевдо-

355

нимом «Н. К. Р.» . Согласно автору «Воронежских писем», мысль о возможно

сти не сдать экзамен страшила не столько самих воспитанников, сколько их отцов - священников. «Последняя мысль, мысль, что сын не сдаст экзамена, что его вернут назад, как кошмар давит отцов, и вот они едут триста, четыреста верст, чтобы самому посмотреть, как сын сдаст экзамен, чтобы собственными глазами и

356

ушами увидеть и услышать, что сын действительно сдал экзамен» .

Экзамены являлись не только психологическим, но и материальным испытанием для священнослужителей и их детей, особенно для тех, кто жил не в самом городе Воронеже, а на достаточном от него удалении. Экзамены продолжались чуть больше недели. Если поступавшие не хотели опоздать, то должны были приезжать заранее. Время проживания в городе составляло как минимум две недели. Это было недешевым удовольствием. «Да не дешево, и очень недешево об-

357

ходится нашему духовенству представить сына в первый раз в семинарию» . Для юношей поступление в семинарию, по мнению автора вышеозначенных воспоминаний, сопрягалось с определенными трудностями. Экзамены в Воронежскую семинарию проходили в сентябре, то есть после того, как у испытуемых, закончивших последний класс уездного духовного училища, начиналась «вакация» (то есть каникулы).

Ввиду того что вступительные испытания влекли за собой ряд и материальных и психологических трудностей, в 50-е - начало 60-х гг. XIX века некоторыми преподавателями Воронежской семинарии предлагалось вообще отказаться от проведения вступительных экзаменов и перейти на иную форму проверки знаний, а именно отправлять в уездные духовные училища профессоров семинарии, кото- [337] [338] [339]
рые бы проводили экзамены на местах, в привычной для учеников обстановке, не травмируя тем самым ни их самих, ни их родителей. Автору «Воронежских писем» также представлялось правильным отказаться от экзаменов в семинарии, так как «радостей у нас и у наших детей слишком мало, нужно их увеличивать, а не уменьшать»[340] [341] [342], тем более что одно из четырех уездных духовных училищ (Воронежское) пользовалось подобной привилегией . Но выезд профессоров-ревизо- ров практиковался лишь в одном училище из четырех, воспитанники же остальных проходили через экзамен в семинарии. «Экзамен - это слово, которое отравляет все радости мальчика; оно как тень всюду за ним следует и дома, и в церкви,

360

и в гостях, и на гуляньи» .

Судя по всему, уровень подготовки юношей, поступавших в Воронежскую семинарию, был не очень высок. В сентябре 1863 г. в журнале «Православное Обозрение» были опубликованы «Заметки», в которых говорилось, что наставники некоторых духовных семинарий Российской православной церкви сталкивались в своей педагогической практике со случаями недостаточного знания учениками географии, что отражалось на понимании гражданской истории и других важных предметов гуманитарного профиля. Автор «Воронежских писем», как бы иронизируя над этим замечанием, писал: «Счастливая семинария! Счастливый наставник! У нас это не случай, а сплошь да рядом. Из 120 разве 20 (и то слишком сомневаемся) не ошибутся в склонении имен существительных, в спряжении греческих и латинских глаголов, мало-мало сносно знают правописание (о географии и говорить нечего). У нас встречаются такие господа, которые ухищряются делать по 70 ошибок против правописания только на полулисте редкого письма, по четыре ошибки в одном слове»[343].

В числе характерных ошибок, допускавшихся воспитанниками низших классов Воронежской семинарии, встречались, например, такие: слово «облака»
писали как «аблака»; выражение «от добрых людей» писалось слитно «отдобрых людей» и т.п. По свидетельству «Воронежских писем», поступавшие в Воронежскую семинарию не только не умели читать по-гречески и по-латыни, но и по- русски. «У нас в одном классе заведен такой порядок: после чтения Библии, поднимается один ученик и читает что-либо из хрестоматии Галахова. Вы думаете, это читается для критико-эстетического разбора? Совсем нет. Это он учится читать! Не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой; да, да с расстановкой, потому что на каждом слове останавливается, чтобы разобрать его»[344].

Однако было бы несправедливо утверждать, что уровень обучения в Воронежской семинарии являлся низким. Вышеприведенные воспоминания касаются, во-первых, учеников первых классов (ответственность за подготовку которых к обучению в семинарии лежала на духовных училищах), а, во-вторых, речь в них идет о дореформенной семинарии. По свидетельству П. В. Никольского, с принятием устава 1867 г. учебный процесс в Воронежской семинарии существенно улучшился, особенно благодаря усилиям архиепископа Серафима (Аретинского), очень много сделавшего для преобразования местной духовной школы, в том числе в плане ее материального обеспечения[345]. И хотя воспитанники, поступавшие в семинарию, были недостаточно для нее подготовлены, благодаря умелому руководству наставников и преподавателей на выходе удавалось выпускать неплохо образованных семинаристов. За период с 1841 по 1874 гг. Воронежскую семинарию окончило свыше 2 000 человек, 10 % которых затем поступила в высшие учебные заведения[346]. Это, безусловно, очень хороший показатель, особенно если учесть, что подготовка к поступлению в вузы не являлось самоцелью духовной семинарии.

Следует заметить, что об уровне образования, который дает то или иное учебное заведение, очень сложно говорить. До сих пор не выработано единой методики определения эффективности образовательного учреждения. Многие современники оценивали интеллектуальный потенциал воспитанников семинарий достаточно высоко. Так, например, один из выдающихся русских богословов середины XIX века архиепископ Никанор (Бровкович) утверждал, что по степени подготовки воспитанники семинарий не только не уступали, но и превосходили учащихся гимназий Министерства народного просвещения. Архиерей отмечал одно очень важное преимущество семинарий перед светскими гимназиями. В духовных школах не просто учили зазубривать и повторять вслух на экзамене выученный заранее материал, но и осмысливать его, логически излагая свои собственные мысли. «Несомненно, что наша школа (имеются ввиду семинарии - С. И.) дала массу дельцов для всех канцелярий, по преимуществу провинциальных, от писца до столоначальника и включительно до делопроизводителя и секретаря, потому что все эти люди умели правильно писать и мыслить и толково излагать их на бумаге»[347].

Подобную универсальность духовных школ отмечали и преподаватели Воронежской семинарии Георгий Можаров, Петр Шаров и Иван Филоновский, в 1906 г. писавшие в Синод о том, что духовная семинария как тип образовательного учреждения высоко зарекомендовала себя на протяжении всего XIX века, дав России большое количество честных тружеников, несших служение отечеству в самых разных ведомствах на различных должностях. В подтверждение этому, они приводили тот факт, что после того, как в рамках контрреформ Александра III выпускникам семинарий на некоторое время закрыли доступ для поступления в университеты, судебная палата и окружные суды стали испытывать недостаток в грамотных письмоводителях и делопроизводителях. «Раньше же этого лучшими работниками в этом ведомстве были именно семинаристы»[348].

Воспитанники Воронежской семинарии имели славу вполне способных и достойных учеников. Священник Тихон Донецкий вспоминал, как он и его друг - будущий протоиерей и смотритель Владикавказских духовных училищ Иоанн

Иоаннович Беляев после окончания духовной школы отправились поступать в Санкт-Петербургскую академию. В день прибытия на пороге академии их встретил ректор Петербургской семинарии архимандрит Антоний (будущий митрополит Антоний Храповицкий, один из наиболее известных церковных деятелей Российской церкви начала XX века, кандидат на патриарший престол, человек, находившийся у истоков создания Русской Православной Церкви Заграницей) и, «узнав, что мы воронежцы, он радостно приветствовал нас, сказав, что воронежцы - молодцы. В доказательство такого смелого обобщения он напомнил нам имена Д. П. Казаневского (в то время студента 4 курса), П. П. Серебрянского (3 курса), Пу-

367

тилина» .

За ходом обучения в Воронежской семинарии внимательно следила не только администрация учебного заведения, но и местные архиереи. Так, например, архиепископ Анастасий старался посещать семинарию не реже двух раз в не- делю[349] [350]. Для того чтобы возбудить в воспитанниках любовь к чтению Священного Писания и вместе с тем развить в них начала благочестия, архиерей на одной из встреч с учащимися посоветовал «внимать чтению» (1Тим. 4: 13), взяв за правило читать в день по пять или даже хотя бы по три стиха из книг Ветхого и Нового Заветов. Однако через год после этой встречи архиепископ Анастасий, поинтересовавшись у учащихся, следовали ли они его совету, «с глубоким душевным прискорбием достаточно убедился, что далеко не все воспитанники с надлежащим вниманием и усердием относились к исполнению его легчайшего в сущности требования»[351]. Священноначалие сделало из этого вывод об отсутствии в учащихся устойчивой воли. Воронежский архипастырь постоянно обращался к семинаристам с призывом проводить над собой определенную нравственную работу, так как все они призывались к высокому служению.

После годичных экзаменов 1900 г. архиерей обратился к воспитанникам с такими словами: «Мы скорбим при мысли, что без нравственного самовоспитания вы можете оказаться рабами разных жизненных обстоятельств и желаем предостеречь вас от этого несчастья, так как в вас юноши вся наша надежда, вам мы поручаем святое и великое служение евангельского благовествования. Мы назначаем вас апостолами, и потому вы заблаговременно должны украсить себя всеми

370

высокими качествами» .

Большое внимание духовной семинарии уделяло и местное приходское духовенство, часто критикуя правление учебного заведения за неэффективность и неспособность навести порядок в учебном заведении. При этом священнослужители зачастую поддерживали своих сыновей-семинаристов в их забастовках и протестных действиях. В 1906 г. на очередном епархиальном пастырском съезде духовенство приняло акт 2-го благочиннического округа Богучарского уезда о необходимости проведения специального епархиального съезда по делам семинарии. Администрация учебного заведения откликнулась на это предложение, посчитав, что духовенство, получившее информацию о забастовке 1905 г. от своих же детей-семинаристов и поэтому, естественно, имевшее о ней довольно одностороннее представление, смогло бы наконец-то выслушать и другую сторону . «Весьма вероятно, что после этого далеко не все требования, представленные учениками в петиции, будут признаны вполне основательными» .

Воспитание учеников семинарии составляло предмет зоркого наблюдения инспекции. Однако, несмотря на все старания администрации взять дело воспитания учеников в свои руки, влияние товарищеской среды, общей «либеральнополитической атмосферы» в молодежных кругах продолжали оказывать на семинаристов определяющее влияние. Существовало несколько причин, мешавших инспекции в полной мере выполнять свои служебные обязанности. Одной из них являлась слишком широкая «разбросанность частных квартир по городу Вороне- [352] [353] [354]

жу» . Инспектор и его помощники просто физически не могли посетить хотя бы раз в год всех, кто жил не в общежитии семинарии, так как «крайне затруднительно систематическое посещение более ста квартир, расположенных на окраине

374

города» .

Вторая трудность была связана с незначительным штатом инспекторского состава. Священник Яков Гражданский (сам некогда бывший преподавателем в Воронежской духовной семинарии) в статье, посвященной очередным волнениям в местной духовной школе (подробнее о волнениях и беспорядках в Воронежской семинарии см. в §3 III главы) с негодованием отмечал, что педагогический персонал учебного заведения просто не в силах следить за поведением своих воспитанников. «На 600 душ воспитанников у нас в семинарии по штату положено только три воспитателя и столько, кажется, сверхштатных... Если ограничить их работу одним ведением дисциплинарного дела, то по физическим условиям - этой работы будет чересчур много»[355] [356] [357].

Однако, в конечном счете, все сводилось к личности педагога. Были в семинарии такие преподаватели, которые по определению внушали ученикам благоговейный трепет. Так, например, выпускник Воронежской семинарии 1890 г. священник Тихон Донецкий вспоминал, какое огромное влияние оказывал на них инспектор (впоследствии ректор) протоиерей Алексей Спасский. «Мы его боялись как огня»[358] [359]. По свидетельству отца Тихона, однажды некоторые ученики сбросили беседку с обрыва в семинарскую яму и «грозный» Алексей Михайлович пришел к ним в класс для выяснения имен виновных. И хотя сам священник Тихон не принимал участия в низвержении беседки, но, «слушая обличительную речь ин-

377

спектора, менялся в лице и в душе трепетал» .

Все случаи нарушения дисциплины фиксировались в особом журнале, на основании которого делались ежегодные отчеты. Ниже приводится таблица 11, содержащая информацию о дисциплинарных провинностях воспитанников за несколько учебных лет.

Нарушения дисциплины воспитанниками

Воронежской духовной семинарии за 1896-1897, 1899-1900 и 1910-1911 учебные годы

Таблица11

378

Проступки Количество замеченных воспитанников
1896-97 уч. год. 1899-1900 уч. год 1910-11 уч. год.
Пьянство - 19 4
Табакокурение - 40 78
Самовольные отлучки из корпуса 15 3 10
Дерзкое поведение с преподавателями и лицами инспекторского надзора - 3 3
Опущение уроков 6 11 -
Шалость в занятных комнатах 40 57 -
Неблагоговейное стояние в церкви и на молитве 34 -
Выход из церкви 20 31 -
Уклонение от общей молитвы и богослужения 17 34 -
Опоздания из отпуска 20 - -
Игра на бильярде 1 - -
Игра в карты 27 43 20
Праздношатательство 4 11 -


Как видно из таблицы 11, наиболее распространенным видом нарушения среди воронежских семинаристов являлось табакокурение. В 1910-11 учебном году курило 78 воспитанников из 556, то есть каждый седьмой. На втором месте находились «шалости в занятных комнатах». В целом правление семинарии характеризовало поведение учеников как не вызывавшее особого опасения, так как «проступки в значительном большинстве случаев не обнаруживали злой и упорной воли» . Даже в годы наиболее неблагоприятные для семинарии ввиду сту- [360] [361]
денческого революционного движения большая часть воспитанников имела достаточно высокие баллы по поведению[362].

Основными видами дисциплинарного взыскания были: выговор в инспекторской комнате, выговор в классе перед товарищами, выговор в комнате правления в присутствии лиц педагогического персонала, ограничение или временное лишение отпуска, голодный стол, помещение в карцер, понижение балла по поведению и, наконец, увольнение из семинарии[363] [364]. Но чаще всего инспекция обходилась обычной беседой с родителями воспитанников. «Во многих случаях эта мера

382

являлась очень полезною» .

Преподаватели в большинстве случаев подходили к своим обязанностям со всей ответственностью и энтузиазмом, стараясь пробуждать в учениках интерес к изучаемым дисциплинам. Однако, как отмечалось в семинарских отчетах, многие педагоги встречались с определенными трудностями, «препятствовавшими успешному выполнению программ»[365]. Подчеркивалось несоответствие учебной программы по Священному Писанию Ветхого Завета тому огромному количеству материла, которое ученикам следовало усвоить по данному предмету. На изучение обширной дисциплины выделялось слишком мало часов. То же говорилось и в отношении истории Русской православной церкви, основное пособие по которой - учебник профессора П. Знаменского (по данному учебнику учатся до сих пор), по мнению преподавательской корпорации, являлся слишком сложным для усвоения семинаристами. «Эти трудности зависят сколько от сжатости изложения учебника, требующего от ученика напряженного внимания и усиленного размышления, столько и от обилия учебного материала по курсу VI класса»[366].

Значительным препятствием к успешному усвоению курса была нехватка пособий. «При изучении Библейской истории, большие затруднения представляет ощутительное отсутствие хорошего учебника, приспособленного к программе се
минарий»[367] [368]. Преподаватели выходили из этого положения, как могли. Священник Тихон Донецкий вспоминал, как в годы его обучения иерей Г. Т. Алферов, только что назначенный преподавателем нового предмета - Библейской истории, готовил лекции собственного сочинения по Библии из-за отсутствия подходящего пособия. «Наконец один мой товарищ, как сейчас помню, С. И. Автономов, выкопал в монастырской лавке чью-то анонимную историю Ветхого и Нового Заветов, страниц в 400, с картинками, и наш почтенный отец Г еоргий обрадовавшись, что нашлась подходящая учебная книга, выбрал ее как учебник по Библейской исто-

386

рии» .

Несмотря на попытки изменить положение дел, адаптировать сложную программу к реальным условиям, в отчетах преподавательской корпорации духовной семинарии отмечалось, что ввиду чрезмерно обширного материала не все воспитанники успешно его усваивали, «вследствие чего они, нередко обремененные непосильными уроками, в приготовлении их обнаруживают тревожное бессилие или же прибегают к уловкам и уверткам»[369]. Хотя в общем успеваемость воспитанников оценивалась как весьма неплохая. Так, например, в 1899-1900 учебном году число малоуспевающих учеников не превышало 9 % от общего числа[370]. Подобные показатели с некоторыми отклонениями наблюдаются в отчетах и за другие годы.

Срок обучения в семинарии составлял 6 лет, в течение которых ученик проходил 6 классов, условно разделенных на классы словесности (I-II), философские (III-IV) и богословские (V-VI). Распорядок дня строго нормировался. Вставали воспитанники в 6.30 утра. В 7.30 читались утренние молитвы, после чего учащиеся шли в столовую на утренний чай, где могли проводить время до 8.30. С 8.30 до 13.50 шли занятия. В 13.50 в семинарии начинался обед, а затем следовало время отдыха до 16.00, когда полагался вечерний чай, проходивший до 17.00. Промежу-

198


ток от 17.00 до 20.30 (с небольшим отрывом для отдыха с 18.30 до 19.00) отводился для подготовки домашнего задания. С 21.00 до 22.00 следовал ужин и немного свободного времени до общих вечерних молитв, начинавшихся в 22.00, после которых ученики ложились спать. С разрешения инспектора некоторые, наиболее старательные ученики могли получить право ложиться спать в 23.00, лишний час проводя в занятной комнате[371] (более подробный распорядок дня в обычные и праздничные дни и другие правила поведения для воспитанников Воронежской духовной семинарии см. в приложении 2). Инспекция в духовной школе имела большое, может быть, даже слишком большое значение. Интересно, что воспитанникам запрещалось даже менять место за партами по своему усмотрению, без разрешения на то инспектора .

Предметная составляющая программы семинарского курса отличалась разнообразностью. В числе обязательных для изучения дисциплин были: Священное Писание Ветхого и Нового Заветов, Библейская история, русская словесность и история литературы, русский и латинский языки (новые языки по уставу 1884 г. стали необязательными), математика, физика, гражданская и церковная истории, логика, психология, философия, обличительное богословие, история раскола, ли- тургика, гомилетика, основное, догматическое и нравственное богословие, практическое руководство для пастырей церкви, дидактика, церковное пение, сочинение . В целях развития в учениках эстетического чувства в семинарии преподавались музыка и иконописание, имелись «гимнастические приборы для упражнения здоровья» . Семинаристы с удовольствием участвовали в работе музыкального кружка, некоторые занимались иконописью, многим нравилась упражняться с гантелями. Один из видных выпускников воронежской школы протоиерей Ио-

анн Иоаннович Беляев в бытность свою учеником семинарии «любил заниматься

393

упражнением своих мускулов, кстати сказать, очень сильных» .

В связи с новыми реалиями (распространением социалистических идей, подъемом общего протестного настроения учащейся молодежи) в Воронежской духовной семинарии в начале XX века вводился дополнительный предмет - история и обличение социализма. Задача данной дисциплины заключалась в разъяснении основных «заблуждений» социализма в свете основ христианского православного богословия. В качестве учебников по данной дисциплине в Воронежской семинарии использовались следующие сочинения: Масарика «Философия и социологические основания марксизма», Пибоди «Иисус Христос и социальный вопрос», профессора Диля «Социализм, коммунизм и анархизм», Кожевникова «Отношение социализма к религии и христианству»[372]. Преподаватель нового предмета Вячеслав Глаголев в отчете за 1910-1911 учебный год писал, что социализм не пользовался в среде воспитанников особым интересом, и «его ошибочные, антииндивидуалистические тенденции оказываются, по-видимому, прямо не по душе ученикам» . В действительности (см. §3 III главы) представление молодого преподавателя о социалистических увлечениях его воспитанников были далеки от истины.

Говоря о характере обучения, следует отметить, что среди большинства преподавателей господствовал эротематический метод обучения. Этот метод предполагал во время разъяснения урока задавать ученикам наводящие вопросы, с целью «с одной стороны, поддержать внимание учеников, с другой, для большего уяснения материала» . В старших классах семинарии начинал применяться ак- роаматический метод подачи материала, когда ученики самостоятельно, без наводящих вопросов, усваивали диктуемый материал, записывая его в тетрадях. Преподаватели для успешного развития в учащихся логического мышления старались
формулировать темы самостоятельных работ - сочинений - по проблемному принципу, побуждая воспитанников к напряженной интеллектуальной работе (примеры тем сочинений см. в приложении 3).

В воспитательных целях, с тем, чтобы отвлечь учащихся духовной школы от «шалостей» и приобщить их к более осознанному участию в богослужении, ректор протоиерей Алексей Спасский в 1896 г. ввел обязательное совместное пение во время литургии и всенощного бдения ряда песнопений, «для утверждения их (учеников - С. И.) в добрых христианских навыках и приведении их к живому сознанию важности предстоящего им звания и служения» . По свидетельству администрации духовной школы, эта мера имела ощутимые результаты.

Некоторые современные исследователи отмечают плохое санитарное состояние духовных семинарий в рассматриваемое время398. В Воронежской духовной семинарии существовала больница в главном учебном корпусе и лазарет в общежитии. Администрация духовной школы оценивала состояние здоровья своих воспитанников как удовлетворительное. Для примера ниже приводится таблица 12 со сведениями о воспитанниках, пользовавшихся лечебными учреждениями.

Таблица 12

Сведения о больных, лечившихся в больнице главного семинарского корпуса и лазарете

общежития семинарии в 1896-97 учебном году399

Болезни Пользовалось Итого Умерло
В больнице В лазарете
Грипп 18 23 41 -
Крупозная пневмония - 1 1 -
Малярия, или перем. лихорадка 129 62 191 -
Катар дыхательных органов 25 50 75 -
Воспаление плевры - 18 18 -
Прочие болезни органов дыхания - 10 10 -
Органическая болезнь сердца - 12 12 -
Болезнь полости рта и зева - 60 60 -
Болезнь желудка и кишек 28 55 83 -
Воспаление мочевых органов - 2 2 -

397 Там же. Л. 33 об.

398 Леонтьева Т. Г. Православная культура и семинарский быт (конец XIX - начало ХХ в.) // Отечественная история. 2001. № 3. С. 175.

399 РГИА Ф. 802. Оп. 10 (Разд. I). Д. 9. Л. 36.



Болезни Пользовалось Итого Умерло
В больнице В лазарете
Нервные болезни 15 12 27 -
Мышечный ревматизм - 11 11 -
Хронические сыпи 4 5 9 -
Воспаление подкожной клетчатки 25 12 37 -
Болезни глаз 5 12 17 -
Болезни уха 3 12 15 -
Воспаление надкостной плевы - 3 3 -
Перелом - 1 1 -
Костоед 4 12 16 -
Сочленовный ревматизм 20 5 25 -
Золотуха 7 1 8 -
Анемия - 2 2 -
Тиф 3 - 3 -
Дизентерия 7 - 7 -
Бугорчатка 4 - 4 -
Чесотка 1 - 1 -
Малокровие 9 - 9 -
Раны и ушибы 9 - 9 -
Худосочные язвы 2 - 2 -
Ожоги 2 - 2 -
Итого 320 381 701 -
Самым распространенным заболеванием в семинарии являлась малярия.


Правление духовной школы старалось бороться с распространением болезни, а главное, не допускать летальных исходов. Смертельные случаи в Воронежской семинарии являлись редкостью.

Несмотря на успехи в деле образования, в 1906 г. в рамках опросов, проводимых Учебным комитетом при Синоде, большинство членов преподавательской корпорации Воронежской семинарии, возглавляемое ректором протоиереем Василием Борисоглебским, высказалось за коренное преобразование строя духовной школы. По их мнению, богословские классы семинарии следовало превратить в особое учебное заведение православного ведомства, а первые четыре класса приравнять к гимназии. Как уже было показано выше, многие семинаристы не желали по окончании семинарии поступать в духовные академии и идти по стопам своих отцов, то есть принимать священный сан. Часть выпускников старалась выйти в светское звание. Для этого администрация Воронежской семинарии предлагала отделить богословские классы (учиться в которых могли те, кто хотел получить специальное образование, необходимое для дальнейшего церковного служения) от первых четырех общеобразовательных классов, после окончания которых выпускники могли поступать в светские вузы, как это делали выпускники гимназий. Такая точка зрения была вызвана серьезными внутренними проблемами школы (прежде всего революционными волнениями учащихся, см. §3 главы

III) . Однако некоторые преподаватели выражали на этот счет свое особое мнение (см. приложение 4). В частности, преподаватели Георгий Можаров, Петр Иванов, Иван Филоновский полагали неправильным отделение богословских классов и превращение их в отдельное учебное заведение. Это подрывало саму суть семинарий - учебных заведений, призванных прежде всего готовить будущих пастырей церкви.

Помимо духовной семинарии в Воронежской епархии существовало четыре духовных училища. Самым многочисленным по количеству учеников было Воронежское училище. Духовные училища представляли собой своего рода подготовительные учебные заведения, закончив которые, воспитанники могли продолжить обучение либо в гимназии, либо в семинарии. Многие выпускники, не желавшие продолжать обучение, по выходе из училищ оставались служить в церкви на псаломнических и дьяконских должностях. Как можно убедиться из таблицы 13, большая часть учеников данных учебных заведений также были выходцами их духовного сословия.

За указанные в таблице годы процент выходцев из духовного сословия составлял: в Воронежском духовном училище - 83%, в Бирюченском духовном училище - 80%, в Павловском духовном училище - 78%, и лишь в Задонском духовном училище - 44%. Задонское училище в этом отношении считалось особенным, так как оно оказывало значительное влияние на все население уезда.

Таблица 13

Социальный состав учащихся духовных училищ Воронежской епархии400

Учебный

год

Воронежское

училище

Бирюченское

училище

Задонское

училище

Павловское

училище

детей духовенства хганаокэоэони всего детей духовенства хганаокэоэони всего детей духовенства хганаокэоэони всего детей духовенства хганаокэоэони всего
1896-1897 335 73 408 135 24 159 51 50 101 187 18 205
1899-1900 319 84 403 130 27 157 26 84 110 173 32 205
1905-1906 289 19 328 127 10 137 53 22 75 - - 199
1910-1911 295 66 361 154 62 216 55 73 128 216 56 272
1912-1913 324 65 389 155 52 207 45 66 111 187 100 287


Когда в 1911 г. здание Задонского духовного училища оказалось непригодным для обучения, то подняли вопрос о его переводе в город Воронеж. Местные власти в лице Задонской городской управы выступили категорическими противниками подобного решения, так как «оно (то есть училище) является единственным подготовительным училищем для перехода в средние учебные заведения как духовные, так и гражданские, в которое многие жители города Задонска и его уезда стремятся определить своих детей, и, благодаря этому единственному лучшему в Задонске училищу, многие из детей жителей города - разночинцев (не духовных), окончивших в нем успешно курс, получали возможность переходить в средние и высшие духовные учебные заведения и оканчивали курс с правами на

401

священников, а некоторые пройдя академию и выше» . [373] [374]

Обучение в училищах обходилось недешево. Плата за проживание в общежитиях духовных училищ была также довольно значительной. В 1910-11 учебном году она составляла в Воронежском училище - 90 руб. за год, в Задонском - 70 руб. для выходцев из духовного сословия и 80 руб. для иносословных. Сверх того

все воспитанники вносили по 3 руб. ежегодно на обеспечение постельным бель-

402 ем .

Приоритет при зачислении в училища (в том числе и епархиальное женское) отдавался тем детям, родители которых не имели достаточных средств к существованию. Малоимущие священнослужители или их родственники могли написать прошение с просьбой о зачислении сыновей на казеннокоштное обеспечение. В ГАВО сохранились примеры таких прошений. В 1905 г. вдова священника Сысоева писала на имя наставника Воронежского епархиального училища: «Покорнейше прошу принять моего сына Даниила Сергиева в училище. Находящийся в настоящее время при матери, не имея отца уже пять лет, не оставьте без внимания моей просьбы. Средств я не имею, а воспитать мальчика нужно»[375] [376].

Священник Архангельской церкви села Верхне-Боровая Потудань Нижне- девицкого уезда Григорий Милованов обращался в Воронежское епархиальное женское училище с просьбой зачислить его дочь на епархиально-коштное содержание, «ввиду того что у меня уже трое детей учатся на мои средства, не получая ниоткуда никакого пособия, а также и потому, что я состою на службе в очень маленьком и бедном приходе»[377].

В рамках программы духовных училищ учащиеся изучали следующие предметы: Священную историю Ветхого и Нового Заветов, катехизис, Закон Божий, церковное пение, объяснение богослужения, русский, церковно-славянский, греческий и латинский языки, русскую церковную и гражданскую истории, арифметику, географию, природоведение, чистописание и черчение[378]. Кроме того, программа предусматривала возможность проведения дополнительных предметов, сообразуясь с местными условиями и возможностями (своего рода региональный компонент). Так, например, в 1912-1913 учебном году в Павловском и Бирюченском духовных училищах юноши обучались «гимнастике и военному строю», а в Павловском - столярному делу, так что «к концу года многие из обучавшихся могли похвастаться своими изделиями в виде столов, шкатулок, этажерок и табуреток»406.

Каждое училище имело свою библиотеку не с очень большим, но вполне достаточным для успешного усвоения курса, запасом книг (см. таблицу 14).

Таблица 14

Количество книг в фундаментальных библиотеках духовных училищ Воронежской епархии за 1910-1911 учебный год407

Название

училища

Количество томов книг Количество томов периодических изданий
Воронежское 1 138 973 (журналы)
Бирюченское 1 772 в 1 135 названиях 669
Павловское 1 719 -
Задонское 2 228 томов в 1 228 отдельных названиях -


Несмотря на то что священноначалие старалось следить за отбором преподавательского состава в училища, уровень обучения в них оставлял желать лучшего. В таблице 15. приводятся сведения о преподавателях трех из четырех училищ.

Таблица 15

Преподавательский состав духовных училищ Воронежской епархии за 1896-97 уч. год408

Название

училища

Количество преподавателей
с семинарским образованием с академическим образованием с университетским образованием Всего
Воронежское 6 8 1 15
Бирюченское 4 3 1 8

406

407

408

РГИА. Ф. 802. Оп. 15. Д. 680. Л. 1 об. Там же. Д. 235. Л. 12 об.

Там же. Оп. 10. Д. 9. Л. 39.




Как видно, многие из педагогов имели не только семинарское, но и академическое образование, но общее число преподавателей являлось недостаточным для формирования успешного процесса обучения. Воронежскими преосвященными отмечался низкий уровень подготовки учеников училищ, часто отличавшийся механическим зазубриванием материала, что, безусловно, не было достаточным для дальнейшего обучения в семинарии или гимназии. Ревизии духовных училищ зачастую показывали элементарное непонимание учениками положенного по программе материала. Ректор Воронежской семинарии протоиерей Алексей Спасский, в 1897 г. инспектировавший Павловское духовное училище, отмечал, что по арифметике в ответах учеников наблюдалась неспособность произвести простей- тттие действия. «Ученик очень твердо отвечающий, когда нужно обратить смежную дробь в простую, начинает сбиваться, как только ему предложат показать это на примере. К новым, то есть не решавшимся задачам, ученики приступают робко, ведут дело недовольно сознательно и поэтому редко успешно, даже и те задачи, которые проработали в течении года»[379]. Приблизительно такие же результаты ученики демонстрировали и по одному из основных предметов - Закону Божию. Далеко не идеально обстояли дела и со светскими предметами гуманитарного профиля. По русскому языку отмечалось неумение воспитанников училищ употреблять в письменной речи знаки препинания. «В Задонском училище встречаются грубые ошибки относительно переноса частей слова из одной стороны в другую, относительно употребления буквы Ъ, мягкого знака перед «-ся» в неопреде-

410

ленном наклонении» .

Одной из причин не вполне успешного усвоения программы учащимися училищ являлось плохое санитарное состояние данных учебных заведений. В том же 1896-97 учебном году число больных детей (в основном малярией) составляло: в Воронежском училище - 123 (пропустивших по болезни в общей сложности 3 566 уроков, то есть по 30 на каждого ученика); в Павловском - 162 (пропустивших по болезни в общей сложности 6 232 урока, то есть по 38 на каждого ученика); в Бирюченском 353 (пропустивших по болезни в общей сложности 4 752 урока)411. Удовлетворительными в санитарном отношении признавались лишь Воронежское и Задонское училища, но и в них число пропущенных по болезни уроков было значительным.

За дисциплиной в духовных училищах следили инспекторы. В целом в отчетах отмечалось, что нарушения порядка учениками не носили злого умышленного характера (см. таблицу 16).

Проступки Количество случаев
Воронежское училище Бирючен- ское училище Павловское

училище

Задонское

училище

Нарушение тишины и порядка во время уроков 19 3 В отчете Павловского училища сказано, что все по- именнованные проступки 21 вида наблюдались среди учеников, но в скольких случаях 9
Нарушение тишины и порядка во время промежутков между уроками 4
Нарушение тишины и порядка в столовой 16 7 6
Нарушение тишины и порядка во время вечерних занятий 3 18 -
Нарушение тишины и порядка в классе 6 5 -
Неблагоговейное стояние во время богослужений и во время утренних и вечерних молитв 11 12 -
Уклонение от посещения богослужения и молитв - 5 -
Таблица 16

Ведомость о нарушении дисциплины учащимися духовных училищ

412


Воронежской епархии за 1910-11 учебный год

411 РГИА. Ф. 802. Оп. 10. Д. 9. Л. 42 об.

412 Там же. Оп. 15. Д. 235. Л. 14 об.




Главным недостатком воспитанников духовных училищ, толкавшим их на нарушение дисциплины, была, судя по сохранившимся отзывам инспекции, лень. Самым неблагонадежным в этом отношении являлось Задонское училище, где леность «находит себе особенный простор, ввиду недостаточности надзора»[380]. Особых случаев нарушения дисциплины наставники не отмечали. Лишь в 1910 г. педагогический персонал Бирюченского духовного училища не на шутку встревожился, так как два ученика сбежали и на некоторое время пропали без вести. Позже их нашли. Как выяснилось, они решили сбежать из училища для того, чтобы посетить достопримечательности Крыма и Кавказа[381].

С целью подготовки образованных псаломщиков и преподавателей закона Божьего в церковно-приходских школах в Воронежской епархии в 1910 г. откры
лась двухгодичная псаломническая школа. Для школы выделили помещение в здании Акатова монастыря.

Программа школы включала в себя дисциплины, необходимые церковнослужителю для исполнения своих богослужебных обязанностей, а также для участия в просветительской деятельности прихода в качестве законоучителя (см. таблицу 17).

Таблица 17

Расписание дисциплин двухклассной псаломнической школы415.

Название предмета Количество уроков
Первый класс Второй класс
Церковный устав 2 2
Православный катехизис 2 2
Чтение избранных мест Священного Писания 2 2
Церковно-славянский язык 2 2
Русский язык 3 3
Краткая русская история церковная и гражданская с прибавлением сведений из географии 3 3
Арифметика 2 2
Одноголосное церковное пение 8 -
Основные положения гармонии и элементарная теория музыки 2 2
Хоровое гармоническое пение - 7
Церковное письмоводство и канонические правила, необходимые для низших клириков - 1
Всего 26 26


Помимо специальных учебных заведений в 1911 г. в Воронежской епархии указом архиепископа Анастасия при семинарии начала действовать специальная комиссия для проверки знаний у кандидатов, желавших поступить на дьяконские вакансии, но не имевших при этом семинарского образования. Председателем комиссии назначался ректор семинарии. Во время экзаменов в обязательном порядке присутствовал представитель от духовной консистории . Это еще раз свиде- [382] [383]
тельствует о стремлении священноначалия дать будущим клирикам максимально возможные навыки.

Для обучения дочерей священно-церковнослужителей в городе Воронеже в рассматриваемое время так же имелось особое учебное заведение - епархиальное женское училище. Оно было открыто старанием архиерея Серафима (Аретинско- го) в 1865 г. Начальницей училища избрали выпускницу Смольного института Надежду Алексеевну Колодкину .

Срок обучения в училище составлял шесть лет. В первый класс могли поступать девочки не моложе 9 лет418. Совет училища состоял из избираемых на трехлетний срок двух представителей от духовенства, начальницы и инспектора

419

классов .


В программе женского училища имелись самые разные предметы как гуманитарного, так и естественного профилей (всеобщая и русская истории, Библейская история, катехизис, география, словесность, чистописание, педагогика, рукоделие, рисование, физика, геометрия, арифметика музыка, пение и др.)420. Особое внимание педагогического персонала женского училища уделялось развитию устной и письменной речи воспитанниц. Девицам старших классов давались так называемые срочные письменные сочинения (срок написания с момента получения темы от 9 до 11 дней) по всем предметам, за исключением арифметики и геометрии . Преподаватели старались формулировать проблемные темы, заставлявшие учениц не только пересказывать на бумаге прочтенный материал, но и демонстрировать логику и рассуждение422. Для развития педагогических навыков воспи-

танниц при епархиальном женском училище имелась образцовая церковноприходская школа. Девицы старших классов проходили в этой школе своеобраз-

423

ную педагогическую практику .

Расписание занятий предполагало достаточно серьезную работу девиц. Пять дней в неделю воспитанницы всех классов училища имели по три урока. Первый урок начинался в 8.30 утра, последний заканчивался в 11.55. Между занятиями делались перерывы: после первого урока - 10 минут, после второго - 15 минут. Расписание несколько изменялось в дни Великого Поста. В среду и пятницу, то есть в дни совершения литургии преждеосвященных Даров в училищной церкви, уроки начинались в 9.15 утра (после богослужения), а оканчивались в 11.40, с промежутком между уроками в 10 минут424. Работать епархиальное женское училище начинало, как правило, с 16 августа, причем до 25-27 августа проходили приемные испытания и переэкзаменовки, а с 27 августа начинались собственно учебные занятия425.

Желающих отдать своих дочерей в училище было очень много. Казеннокоштных мест не хватало. В 1871 г. казеннокоштных мест числилось 31, подавших на них прошения составляло 72 человека. В таком случае при равных условиях кандидаток училищный совет выбирал будущих учениц по жребию426.


В 1873-1874 учебном году число воспитанниц всех классов равнялось 199 (185 - духовного сословия, 14 - светского звания) . По состоянию на 1892-1893 учебный год количество обучавшихся девиц доходило уже до 291 (290 из духовного сословия и лишь одна ученица из светского звания)428. В том же году на полном церковно-коштном содержании находилось 120 учениц, на половинном 2 и

на полном своем содержании - 146 девиц (с обязательной платой за стол и одежду по 100 рублей в год и по 4 рубля за чай с белым хлебом)[384].

За поведением учениц строго следили воспитательницы, число которых соответствовало количеству классов. В отчете училища за 1873-1874 учебный год работа воспитательниц описана следующим образом: «Они находились постоянно при воспитанницах с утра до отхода их ко сну, надзирая за ними в классах, в столовой, в спальнях... Они обучали воспитанниц рукоделию и под их же руково-

430

дством воспитанницы готовили уроки к следующему дню» .

Ввиду того что абсолютное большинство девиц происходило из духовного сословия, а значит, вероятнее всего, стало бы матушками, большое значение придавалось их религиозно-нравственному воспитанию. Для этого начальница епархиального училища каждые два месяца предоставляла в епархиальный училищный совет отчет о поведении своих подопечных. По словам начальницы Воронежского училища, «в нравственном воспитании главным руководством было постоянное внушение - охотно и ревностно исполнять свои обязанности пред Богом и ближними, напоминание воспитанницам, что как девочки они в особенности должны быть скромны, кротки, послушны, миролюбивы, дружелюбны и смирен-

431

ны» .

Во все воскресные и праздничные дни ученицы посещали общественное богослужение. Обязательным являлось присутствие на совместных утренних и вечерних молитвах. В Воронежском женском училище существовал обычай. За 30 минут, а иногда и за 1 час до начала службы, девушки собирались в храме для того, чтобы выслушать читаемый преподавателем отрывок либо из Священного Писания, либо из сочинений Святых Отцов. По отзывам администрации учебного заведения, такая практика положительно влияла на духовное расположение питомцев, приобщая их к высокой богословской культуре христианства .

Тот факт, что духовному воспитанию учениц уделялось значительное внимание, способствовал достаточно спокойному преодолению тревожного времени революции 1905-1907 гг. Воспитанницы не участвовали в активных политических выступлениях, заговорах. Однако некоторые случаи непослушания замечены были. По данным училищной администрации за 1905-1906 учебный год, «тревожное время, переживаемое учащимися города Воронежа в некоторой степени отразилось и на поведении воспитанниц училища. По примеру других учащихся и они отдали дань духу времени, в некотором количестве выраженную в неосновательных протестах и требованиях. Проявления же злой воли и неповиновения учи-

433

лищной дисциплине у воспитанниц не замечалось» .

Епархиальное начальство старалось заботиться о воспитании будущих матушек. Вопрос выбора супруги в жизни семинариста - будущего священника, представлял важное значение. Архиепископ Анастасий неоднократно в беседах с учащимися семинарии советовал не делать поспешных шагов в столь ответственном деле - выборе матушки. Как отмечалось в одном из отчетов семинарии, «владыка убедительно просил воспитанников по возможности избегать браков с лицами светского происхождения, так как они по условию своего домашнего и школьного воспитания далеко не всегда соответствуют характеру и задачам дея-

434

тельности православного пастыря» .

Уделялось внимание и обустройству быта учениц. При здании училища имелась баня, которую воспитанницы посещали раз в две недели. Стол состоял из трех блюда на обед и двух на ужин. К тому же предусматривался утренний и вечерний чай, обязательно с белым хлебом[385].

Утонченное обучение и воспитание, которое предоставляло воспитанницам епархиальное женское училище, вызывало у некоторых жен священнослужителей долю скептицизма. На страницах «Воронежских епархиальных ведомостей» возникла даже своего рода заочная полемика между матушками. Одна из них, дьяко
ница М. Белявская, выражала сомнение в целесообразности столь обходительного, тепличного характера воспитания будущих матушек. По мнению Белявской, выпускницы женского училища были обречены на разочарования в жизни, самым главным из которых, по ее мысли, являлся выбор будущего супруга. «Все хорошо, что обучают девиц разным книжным наукам, но что будет с девицами, особенно с сиротами, с настоящим образованием, когда они выйдут из училища? Как бедные не выйдут они в замужество за таких, которые обеспечили бы их будущность. Они должны быть за нашими причетниками и не более, как за дьяконами, или вообще за недостаточными людьми» .

К тому же, по словам Белявской, предметы, преподаваемые в учебном заведении не слишком могли помочь в сельской местности, где предстояло проходить служение подавляющему большинству будущих мужей выпускниц училища. Вместо бесполезных для православной матушки арифметики и истории девицам из духовного звания, по глубокому убеждению дьяконицы, следовало изучать «кухонное дело.., ознакомиться с уходом за скотом, знать сколько нибудь птицеводство, огородничество и вообще все домашние обиходы» . Именно на приобщение к тяжелой деревенской жизни должны были настраивать выпускниц преподаватели Воронежского епархиального женского училища. «Поможет ли ей грамматика? Грамматику знай, а есть надобно; по арифметике считать будет нечего, если не умеешь и не будешь работать; а география книжная тоже не научит хозяйству, а задаст только горечи сердцу, что в других государствах есть учреждения для образования ума и есть учреждения, где учат, как питать и согревать

438

плоть свою» .

Мнение о «ненужности» некоторых предметов высказывалось клириками епархии. Дьякон Муравлянский даже написал на этот счет сомнительное с литературной точки зрения стихотворение: [386] [387] [388]

Так, если жить ей за дьячком И может быть в худом приходе;

Когда ж вязать таким крючком Когда ей шить по новой моде?

.. .По канве ли, по атласу Ей шелком штуки мастерить?

Когда на ужин нету квасу И завтра нечего сварить.

От скуки разве от безделья - Идет такое рукоделье .

На предложенный Белявской и дьяконом Муравлянским в высшей степени странный подход к обучению откликнулась другая матушка - жена священника села Богословского Воронежского уезда М. Владимирова. В ответной статье она опровергала предложенный Белявской взгляд на воспитание девиц духовного звания. Владимирова полагала, что именно хорошее утонченное образование жен клириков позволяло привить их мужьям чувство прекрасного, хорошие манеры и т. п. Со свойственной женщинам солидарностью по отношению к мужчинам, она утверждала, что не материальные трудности являлись главными недостатками духовных лиц, а «нравственная бедность»[389] [390] [391]. По-настоящему образованные матушки могли оказывать на своих мужей, особенно из низших церковных должностей - причетников, самое положительное влияние. «Образованная женщина не позволит своему мужу пьянствовать с мужиками, бесчинствовать и делать всякие

441

гадости» .

Конечно, позиции матушек представляют собой два крайних подхода по отношению к вопросу о положении женщин из духовного сословия, но вместе с тем
свидетельствуют о наличии в среде духовного сословия разных взглядов на проблему образования девиц духовного звания.

В целом, епархиальное женское училище имело большую популярность среди духовенства. Как совершенно справедливо замечал П. В. Никольский, епархиальное женское училище являлось не просто образовательным учреждением, но «благотворительно-образовательным, так как оно дает дешевое или бесплатное образование сиротам и детям бедного духовенства и в этом образовании оканчивающие курс училища получают более или менее обеспеченный кусок хлеба, так как обычно занимают места учительниц церковных и земских школ»[392] [393]. Ежегодно более 500 выпускниц епархиального женского училища принимались на должно-

443

сти учительниц земских и церковно-приходских школ .

Потребность в предоставлении дочерям священно-церковнослужителей образования в Воронежской епархии была настолько велика, что помещения и возможностей епархиального училища не хватало. На пастырских собраниях духовенство неоднократно выступало с предложениями об открытии филиала женского училища и даже о создании еще одного[394]. Однако планы, как известно, так и не воплотились в жизнь.

Представленный материал со всей очевидностью свидетельствует, что в Воронежской епархии образованию священно-церковнослужителей уделяли самое серьезное внимание. Семинария, четыре мужских духовных училища и епархиальное женское училище, а также специальные учебные заведения и курсы способствовали получению вполне достойного образования. Неспроста духовенство являлось одним из самых образованных сословий Российской империи.

Выводы по главе. Вторая половина XIX - начало XX века - время значительных перемен в жизни Российского государства. Преобразования, иницииро-

ванные правительством императора Александра II, оказали значительное влияние на положение всех сословий империи. Не было исключением и духовенство. Власть видела в церкви свою опору, призванную освящать традиционные для страны монархические устои, основанные на триединой, идеологически выверенной формуле - «Православие, Самодержавие, Народность». В рамках реформ 6070-х годов XIX века с целью повышения статуса священно-церковнослужителей, улучшения их материального положения, предусматривалось осуществление целого ряда мер по изменению социального облика духовного сословия. Начало было положено формальным разрушением сословной замкнутости служителей церкви. В ходе преобразований правительство императора Александра II пыталось изменить правовое положение клириков. Власти упразднили формальную замкнутость духовного сословия, предоставив право свободного вступления и выхода из него. Однако, вопреки ожиданиям, оно продолжало оставаться замкнутым по причине исторической и социальной обособленности российских священнослужителей.

Официально духовенство считалось привилегированным сословием. На самом же деле, несмотря на предоставленные законодательством права и привилегии, правовое положение клириков имело ряд существенных недостатков. Светские и церковные источники права переплелись в Своде Законов Российской империи, не всегда гармонично сочетаясь, а иногда и исключая друг друга.

Материальное положение приходских священно-церковнослужителей, несмотря на организованную правительством работу Особого присутствия для улучшения быта православного духовенства, оставалось явно неудовлетворительным. В конце XIX - начале XX века средний доход рядового иерея Воронежской епархии со всех источников составлял 450 руб. в год, дьякона - 300 руб. в год, псаломщика чуть более - 150 руб. в год. Подобные суммы не могли покрыть потребности духовенства, традиционно имевшего большие семьи. Многие духовные лица выражали недовольство сложившимся положением дел. Правительство не предпринимало никаких кардинальных шагов к изменению ситуации.

Помимо исключительно финансовых проблем духовенство в своей повседневной практике сталкивалось и с трудностями социально-психологического характера. Платы за требы имели доброхотный характер, а значит, вознаграждение за их совершение не закреплялось никакими правовыми нормами. Священникам нередко приходилось унижаться, прося крестьян заплатить достойную сумму за совершенные требы. Прихожане, в свою очередь, понимая зависимость клириков, старались торговаться, снижать цену. Все это приводило к возникновению между священниками и верующими напряженных отношений, сопровождавшихся подозрительностью и недоверием. У духовенства имелись и другие источники материального обеспечения, такие как землевладение, проценты с причтовых капиталов, жалованье. Однако доля последних в формировании семейных бюджетов клириков была несущественной.

Для поддержки малоимущих священнослужителей и их семей в Воронежской епархии создали особую эмеритурную, то есть пенсионную, кассу духовенства. Появление эмеритуры сопровождалось длительными спорами, вызванными целым рядом финансовых проблем: отсутствием действенных источников финансирования, нежеланием клириков вносить свои личные средства и др. В итоге всех споров в 1899 г. Святейший Синод одобрил создание пенсионной кассы духовенства. Но работа кассы в рассматриваемый период полноценно так и не была налажена. В целом почти все клирики жаловались на свое материальное положение, что со всей очевидностью проявилось как в рамках опросов Особого присутствия по делам православного духовенства в 60-х гг. XIX века, так и в ходе обсуждений церковных преобразований в первое десятилетие XX века.

Несмотря на трудности в материальном обеспечении, воронежское священнослужители старались дать своим детям, некоторые из которых так же становились на путь служения церкви, хорошее образование. Для этого в епархии действовали: семинария, четыре мужских и одно женское духовные училища, а также несколько специальных курсов. Почти все клирики имели среднее духовное образование, некоторые высшее академическое.

Социально-экономическое и правовое положение приходского духовенства Воронежской епархии претерпело определенные изменения, но это кардинальным образом не повлияло на общественный статус духовного сословия. Оно по- прежнему оставалось недостаточно обеспеченным, лишенным должной правовой поддержки, вынужденным порой забывать о своем высоком призвании с целью прокормить себя и свои семейства. Забитость, тяжелые экономические условия, чрезмерная зависимость клириков от своих прихожан приводили к нежеланию сыновей священнослужителей продолжать служение церкви. Это, в свою очередь, свидетельствовало о кризисных процессах, постигших Российскую православную церковь в рассматриваемое время.

<< | >>
Источник: Иконников Сергей Анатольевич. ПРИХОДСКОЕ ДУХОВЕНСТВО ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА. 2015

Еще по теме §5. Образование:

  1. Образование Основные цели и приоритетные направления реформирования системы образования
  2. Образование Общее состояние системы образования
  3. ОБРАЗОВАНИ
  4. Гершунский Борис Семенович. Философия образования, 1998
  5. ОБРАЗОВАНИЕ
  6. Образование власти на Кубани.
  7. Глава 3 Проблемы образования
  8. Статьи об образовании народа
  9. Образование СССР
  10. ЭКОЛОГИЗАЦИЯ ОБРАЗОВАНИЯ
  11. ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
  12. Культура образования
  13. Расцвет образования
  14. ОБРАЗОВАНИЕ