§4. Пенсионное обеспечение приходского духовенства. Благотворительные попечительства епархии

Вопрос пенсионного обеспечения православного духовенства в синодальный период истории Русской православной церкви занимал важное место не только в общественной дискуссии, но и в реальной повестке дня церковных преобразований второй половины XIX века.
Как известно, первые попытки по созданию пенсионного фонда для православного приходского духовенства были пред
приняты еще при императрице Екатерине II, которая в 1791 г. повелела Святейшему Синоду употребить остатки от доходов синодальной типографии для составления в банке особого капитала с целью формирования материальной основы для выплат пенсий священно-церковнослужителям . В реальности никаких серьезных изменений не произошло. К середине XIX века пенсии получала лишь ничтожно малая часть духовенства.

Так называемая церковная реформа, инициированная правительством императора Александра II, предполагала осуществление ряда мер по преодолению пенсионного вопроса. Но и эти меры по определенным причинам (главной из которых являлось отсутствие средств) не привели к ожидаемым результатам. Как справедливо указывал в своей монографии С. В. Римский, духовное правительство, изначально желавшее использовать в церкви принципы общего устава о пенсиях, вынуждено было отказаться от первоначальных планов, так как, «когда определили количество лиц, подпадающих под его действие, стало ясно: процентов с пенсионного капитала слишком мало» . По этой причине 9 мая 1866 г. был принят не пенсионный устав Российской православной церкви, а лишь «Временные правила о пенсиях и единовременных пособиях священникам епархиального ведомства и семействам их»[280] [281] [282] [283]. Согласно данным правилам, духовным лицам епархиального ведомства, прослужившим 35 лет в священном сане (речь шла только лишь о священниках), постепенно, по мере появления возможности, следовало назначать пенсии в следующих размерах: протоиереям, священникам и протодьяконам кафедральных соборов - 130 руб. в год, их вдовам, имевшим малолетних детей или детей инвалидов - 90 руб. в год, бездетным вдовам - 60 руб. в

год

Государство предпринимало шаги по введению полноценной системы пенсионного обеспечения духовенства. 3 июня 1902 г. указом императора Николая II
размер пенсионных окладов, начисляемый после 35 лет службы в духовном ведомстве, стал равняться: для священника - 300 руб. в год, диакона - 200 руб. в год, псаломщика - 100 руб. в год. Конечно, эти суммы сложно назвать большими. Депутаты IV Государственной думы, в том числе и представитель воронежского духовенства протоиерей Г еоргий Алферов, вносили предложение (№ 184) о необходимости увеличения пенсионных окладов. Однако существенных мер по изменению ситуации так и не было предпринято.

Пенсиями из средств Святейшего Синода наделялась лишь самая незначительная часть приходского духовенства. Для того чтобы улучшить существовавшее положение, местные епархиальные власти с 60-х гг. XIX века приступили к созданию специальных фондов и касс, которые способствовали бы разрешению назревших проблем. Первое церковное общество взаимопомощи появилось в 1864 г. в Орловской епархии, первая епархиальная эмеритальная (пенсионная) касса открылась в Самарской епархии . Проекты касс отличались в разных епархиях, создаваясь, как правило, на добровольных началах.

В Воронежской епархии рассматриваемого времени вопрос пенсионного обеспечения занимал особое место. Достаточно сказать, что в «Воронежских епархиальных ведомостях» в период с 1866 по 1896 г. было напечатано свыше 60 статей, посвященных эмеритурным вопросам[284] [285] [286]. На обсуждение духовенства выдвигалось несколько десятков проектов, составленных как местными клириками, так и священниками из других епархий. Однако сразу же следует отметить, что решение пенсионного вопроса в Воронежской епархии затянулось. Священник Павел Попов, современник эмеритурных споров, сетовал по этому поводу: «В то время, когда духовенство других епархий уже много лет пользуется пенсионными пособиями из своих эмеритальных касс, когда даже такие молодые епархии как, например, Владикавказская, перенесли на себя, не мудрствуя лукаво, с чужой почвы такие благотворные учреждения, как эмеритурная и погребальная касса, наша старейшая епархия все еще находится лишь в предрешении этих животрепещущих для духовенства вопросов. Между тем мы имеем все данные для разрешения этого вопроса в благоприятном смысле»[287].

Главная причина задержки открытия кассы в Воронежской епархии объяснялась тем, что местное священноначалие не могло привлечь всех представителей воронежского духовенства к участию в эмеритуре. Священники недоверительно относилось к финансовым операциям, связанным с пенсионными проектами. Об этом свидетельствует история с проектом протоиерея И. Иванова. После того как его проект окончательно приняли на общеепархиальном съезде отцов-депутатов 18 августа 1890 г., епископ Анастасий издал резолюцию, в которой постановил передать принятое духовенством решение на рассмотрение Святейшего Синода, но при условии участия всего духовенства епархии в учреждении взаимовспомогательной кассы. Однако на окончательном голосовании из 2 302 лиц наличного состава духовенства Воронежской епархии готовность участвовать в учреждении эмеритальной кассы изъявили 1 388 человек, а 914 выразили несогласие[288] [289].

Серьезные споры в Воронежской епархии, особенно в период между 1873 и 1887 гг., проходили по поводу того, какой проект пенсионной кассы следует выбрать для окончательного принятия. Причем на затягивание разрешения этих споров влияли и случайные недоразумения. Так, например, в 1886 г. съезд отцов- депутатов, рекомендуя духовенству епархии рассмотреть проект священника И. Иванова, попросил духовную консисторию указать номер епархиальных ведомостей, в котором был напечатан этот проект. Консистория указала № 21 за 1886 г. На самом деле оказалось, что проект священника Иванова печатался в №№ 14 и 15 за 1887 г. В результате на голосование был вынесен другой проект .

Но все же главной причиной, вызывавшей эмеритурные споры, охватившие Воронежскую епархию во второй половине XIX века, являлась неспособность ду
ховенства прийти к совместному решению по нескольким ключевым для него вопросам. Одним из таких камней преткновения являлось положение о включении в эмеритурное обеспечение «завещанных прошлым вдов и сирот»[290]. По воспоминаниям современника споров, священника М. К. Чуева, воронежское духовенство делилось на «отцов филантропов» и прочих клириков. «Филантропы» считали, что средства из созданной пенсионной кассы следовало выделять всем вдовам и сиротам, заштатным священно-церковнослужителям, которые сделались таковыми не только после учреждения пенсионной кассы, но и до этого. Помощь, по мысли данной группы духовенства, должна была распространяться на всех нуждавшихся. Подобный взгляд на пенсионную проблему имел противников. Последние рассуждали: «Создавая одной рукой эмеритуру, другой они уничтожают, или, по крайней мере, обрекают ее на долгое мизерное существование»[291]. Действительно, в условиях описанного выше материального положения большинства клириков епархии сложно было бы надеяться на успешную реализацию идеи обеспечения средствами сразу всех нуждавшихся. По мнению идейных противников «филантропов», новооткрытой эмеритурной кассе следовало бы тратить средства лишь на тех, кто вносил в нее денежные суммы и являлся активным участником пенсионного проекта. «Мы не говорим, чтоб надобно было игнорировать нужду тех наших бедных, которые не позаботились о себе заблаговременно, мы только утверждаем, что они, во всяком случае, имеют права менее тех, кто своим трудом, предусмотрительностью, сами создают себе в будущем гарантию, по-

300

мощь» .

Вопрос о категориях тех, кого следовало покрыть пенсионным обеспечением из средств эмеритурной кассы, не являлся единственной проблемой, по которой проходили споры среди местного духовенства. Существенным пунктом расхождений можно считать вопрос об источниках пополнения пенсионной кассы.

Проектов уставов касс предлагалось несколько. Наибольшему обсуждению подверглись проекты священников Евграфа Базилевского и И. Иванова, Дмитрия Склобовского и Иконописцева. Обсуждался и устав кассы, учрежденной в Тамбовской епархии. Самыми разработанными представляются замыслы священников Базилевского и И. Иванова, о которых пойдет речь ниже.

Проект эмеритурной кассы священника Евграфа Базилевского интересен проработанностью пунктов о членстве в эмеритуре, размере средств и т.п. Он опубликован на страницах «Воронежских епархиальных ведомостей» за 1876 г. в №№ 11-12 . По мысли Базилевского, «содействие эмеритальной кассы в улуч

шении содержания духовенства будет простираться как на членов церковного причта, так и на заштатных служителей, вдов и сирот духовного звания»[292]. Оригинальной казалась идея создания в каждом благочинническом округе особых братств для поддержки заштатных священников, вдов и сирот. Все клирики бла- гочиннического округа должны были состоять членами своего братства. Церковнослужители могли поступать по своему усмотрению. В компетенцию таких организаций входили помощь священнослужителям, нуждавшимся в устройстве причтовых домов, решение хозяйственных вопросов и т.д. Помимо этого, собственно пенсионная касса, согласно проекту Базилевского, выплачивала пенсии:

1) священнослужителям (или их вдовам и сиротам), прослужившим в сане не менее 35 лет;

2) уменьшенные пенсии священникам (и их вдовам), прослужившим менее 25 лет и т.д.

Главным источником формирования средств пенсионной кассы предлагалось считать взносы от церквей и причтов. Последние делились на «обязательные и доброхотные»[293]. Как о дополнительном источнике средств говорилось в проекте и о пожертвованиях со стороны благотворителей и монастырей губернии.

Размеры пенсий делились на категории. Предусматривались так называемые:

1) «священнические пенсии» в размере 90 руб. в год для заштатных клириков и 15 руб. для их вдов;

2) «дьяконские» - 45 руб. в год для заштатных дьяконов и 22 руб. 50 коп. для их вдов;

3) «причетнические» - 22 руб. 50 коп. для церковнослужителей и для их вдов - 11 руб. 25 коп.[294]

В проекте Базилевского имелось, несомненно, много положительных и оригинальных идей, но за основу для утвержденного впоследствии устава эмеритур- ной кассы был взят иной проект - протоирея Иванова. Дело в том, что в предложениях Евграфа Базилевского наблюдалось несколько серьезных упущений, касавшихся основной проблемы эмеритурных споров, а именно источников формирования капиталов кассы. Как писал в своей критической статье другой воронежский священнослужитель Дмитрий Склобовский, главным недостатком проекта являлось то, что в качестве основного источника финансирования рассматривался «церковный кошелек»[295] [296]. По мысли Склобовского, «церковный кошелек» мог стать источником содержания эмеритурной кассы только в случае согласования данного вопроса с «высшей инстанцией церковного управления» . Это, с точки зрения Склобовского, осуществить было почти нереально. Священнослужитель язвительно замечал хитрость протоирея Базилевского, специально в своем уставе поставившего вопрос об источнике финансирования на последнее место, с тем чтобы «читатель не сразу разочаровался и на первых строках не прекратил бесполезного чтения всего устава, натолкнувшись с самого входа на непризнанный и сомнительный источник, из которого хотят черпать блага эмеритуры»[297].

Не нравилась священнику Дмитрию Склобовскому идея Базилевского, заключавшаяся в раздаче эмеритального капитала в частные руки духовенства с целью увеличения суммы процентов. «Несостоятельнее этой мысли трудно и представить себе что-либо, и мы ручаемся, что она будет всеми, безусловно, категорически отвергнута, так как распустить эмеритальный капитал по частным рукам значило бы не более, не менее, как расшвырять его или рассеять по всем направ-

308

лениям ветра» .

Одним из последних по времени появления, да и наиболее проработанным и совершенным проектом устава эмеритурной кассы являлся проект священника И. Иванова (напечатан в №№ 14,15 «Воронежских епархиальных ведомостей» за 1887 г.)[298] [299] [300]. Похожим в проекте Иванова с проектом Базилевского было положение о выплате пенсий из кассы вне зависимости от того, получали ли лица пособия из сумм Святейшего Синода или нет. «Равное и собственное имущество лица, имеющего право на пенсию, не может служить к задержанию или уменьшению причитающейся ему пенсии» . Однако предложения священника Иванова выглядят более серьезными и продуманными. Кассе следовало начать работу не сразу, как у священника Базилевского, а только через 10 лет после своего открытия. Это объяснялось необходимостью пополнить ресурсы для более эффективного оказания помощи нуждавшимся. В течение каждого года в «Воронежских епархиальных ведомостях» предлагалось публиковать отчет о суммах, приходе и расходе кассы. Это, безусловно, свидетельствует о желании священнослужителя сделать эмеритурную операцию максимально прозрачной. По истечении каждого десятилетия должны были создаваться особые комиссии по контролю за работой кассы. Участие в создании кассы являлось добровольным.

Интересна разработанная и обозначенная в уставе протоиерея Иванова схема формирования пенсионных окладов. Все оклады делились на высшие, средние
и низшие. Взносы также соизмерялись с размерами пенсий, а именно: ежегодный взнос равнялся % оклада пенсии и составлял с каждых 20 руб.

пенсии - 5 руб. ежегодно взноса, с 80 рублей пенсии - 20 руб. взноса и т.д. Ниже приведена таблица 7, содержащая информацию о взносах и соответствующих им размерах пенсий («окладов» в терминологии протоиерея Иванова).
Таблица 7

Схема распределения средств эмеритурной кассы по проекту протоиерея И. Иванова311 (сумма указана в рублях за год).

Размер Взнос Оклад
Для протоиереев и священников
Низший 20 80
Средний 40 160
Высший 80 320
Для дьяконов
Низший 12 48
Средний 24 96
Высший 48 192
Для псаломщиков и причетников
Низший 6 24
Средний 12 48
Высший 24 96

В создании эмеритурной кассы могли принимать участие не только священ-


но-церковнослужители, но и лица, напрямую не относившиеся к клиру (например: служащие духовной семинарии, училищ, консисторий и т. д.).

Согласно проекту устава эмеритурной кассы, предложенному протоиреем И. Ивановым, пенсионные суммы выделялись:

1) непосредственно самим вкладчикам - священно-церковнослужителям или служащим епархии, не имевшим сана, по выходе их за штат;

2) вдовам и осиротевшим детям священнослужителей .

Главное достоинство его проекта заключалось в том, что вопрос об источниках формирования взаимовспомогательной кассы, являвшийся для воронежского духовенства настоящим камнем преткновения, решался на компромиссных началах. Учитывались все возможные варианты. В результате в проекте Иванова [301] [302]
указывалось три источника финансирования: взносы от духовенства, проценты на эти взносы, пожертвования.

Священник Кушталов, критикуя проект Иванова, высказывал мысль о недостаточности подобных взносов и о необходимости обратиться к другим ресурсам, например, к процентам от доходов епархиального свечного завода . Еще одним источником мог стать 1% взнос с церковных доходов от кружечного, кошелькового и свечного сборов. Воронежских священников того времени существенно беспокоил вопрос нравственной правомочности использования свечных денег для личных нужд. Согласно Кушталову, «на этот источник духовенство имеет нравственное право, потому что увеличение церковных и свечных зависит от того или иного отношения священников к своим обязанностям»[303] [304] [305].

Серьезные противоречия среди духовенства возникли по поводу рассмотрения взноса от церквей в качестве возможного источника пополнения эмеритального фонда. На страницах местной церковной печати некоторыми священниками доказывалось не только нравственное, но и юридическое право воронежских пастырей на использование этого источника. Так, например, священник Кириллов в пользу права взимания денег с церквей указывал на практику Вселенской церкви, которая «от времен апостольских считала и считает помогать бедным из своих материальных средств делом для себя материнским» . Споры по этому вопросу в Воронежской епархии прекратились в 1885 г., когда Святейший Синод не согласился с очередным представленным проектом из-за пункта об обязательном взносе от церквей, и так обремененных многими расходами.

Из других возможных способов финансирования предлагалось также установить определенный взнос при получении церковных наград, штрафы за неявку на благочиннические, окружные и общеепархиальные съезды. Но подобные источники можно было рассматривать лишь как дополнительные, так как, по оценке современников, «надеяться на практическое применение этих источников хотя бы
в виде обязательного взноса менее всего можно»316. По завершении всех споров и дебатов духовенство епархии выработало и представило на утверждение Святейшего Синода итоговый проект устава пенсионной кассы, который был одобрен 22 февраля 1899 г.317

Устав кассы опубликован в № 8 «Воронежских епархиальных ведомостей» за 1899 г. В итоге участие духовенства в эмеритуре объявлялось обязательным для всех священно-церковнослужителей епархии, состоявших на действительной службе. Источниками капиталов кассы обозначались:

1) обязательные ежегодные взносы от священно-церковнослужителей;

2) «ежегодный ресурс в пять тысяч рублей от епархиального свечного завода»;

3) ежегодные пожертвования от благотворителей, монастырей, а также взносы от церковных доходов;

4) проценты, полученные за хранившийся в банке капитал кассы.

Суммы ежегодных взносов равнялись: от протоиреев и священников - по 18 рублей; от дьяконов - по 12 рублей; от псаломщиков - по 6 рублей .


Следует сказать, что помимо эмеритурной кассы для улучшения быта местных священно-церковнослужителей в Воронежской епархии с 1823 г. существовало Епархиальное попечительство о бедных духовного звания. Целью данной организации являлась забота о нуждавшихся заштатных священно-церковнослужи- телях, их вдовах и сиротах. К концу XIX века количество средств, имевшихся у попечительства, заметно увеличилось. Так, например, в 1872 г. в попечительство поступило 18 тыс. 491 руб.320; а в 1898 г. - уже 34 тыс. 108 руб.321 В 1898 г. попе-

чительство имело на своем иждивении 975 семейств, в составе 1406 человек. Размеры назначаемых пособий составляли:

- заштатные священники и их вдовы получали по 20-25 руб. в год, сироты - по 10-15 руб.;

- заштатные дьяконы - 12-15 руб., как и их вдовы, сироты - 7-10 руб.;

322

- заштатные псаломщики и их вдовы - по 10 руб., сироты по 7-10 руб.

В таблице 8 приводится информация о количестве лиц, находившихся под призрением попечительства в 1898 г. с распределением по уездам.

Наименование

уезда:

н .

S э

я g

3 и

« W РО

§ э

ч к

и 8

н •

О Я

а S я 2 и U

| * а |

« ч

РО

оа v о £

W п

Сирот

дьяк.

S ® а « « а

м с

Вдов

псалом.

Сирот

псалом.

Всего
1. Воронежский - 43 64 - 18 29 2 42 58 256
2. Бирюченский - 6 24 - 5 6 3 12 33 89
3. Бобровский - 23 36 - 11 19 3 34 53 179
4. Богучарский - 21 22 - 11 7 5 28 35 129
5. Валуйский - 8 19 2 6 18 8 27 30 118
6. Задонский - 9 9 - 5 3 1 13 19 59
7. Землянский 1 13 13 1 8 16 3 22 23 100
8. Коротоякский - 14 22 - 10 17 3 13 19 98
9. Нижнедевицкий - 9 21 - 8 12 - 15 22 87
10. Новохоперский 2 11 20 - 3 7 2 23 17 85
11. Острогожский - 12 17 2 14 21 3 27 42 138
12. Павловский - 13 8 1 3 6 1 18 18 68
Всего в епархии 3 182 275 6 102 161 34 274 369 1 406
Таблица 8

323

Количество лиц, призреваемых попечительством в 1898 г. по уездам

Из статистических данных видно, что суммы, отпускаемые на помощь нуж

давшимся лицам, были весьма незначительными. Тем не менее при общей бедности клириков средства попечительства оказывали ощутимую помощь терпевшим нужду священнослужителям епархии.

На улучшение материального положения местного духовенства влияли и активно создаваемые во второй половине XIX века церковно-приходские попечительства - небольшие общественные организации, объединявшие усилия верую-

Никольский П. В. Справочная книга... С. 27. Там же.

щих для решения назревавших экономических проблем прихода. Подобные организации помогали, особенно молодым священникам, разрешать целый ряд финансовых трудностей. Так, например, иерей Александр Попов, являвшийся в 1896 г. председателем Поповского церковно-приходского попечительства (Богучарский уезд) отмечал, что большинству молодых священников приходилось на первых порах поступать в бедный и неустроенный приход. Действенное подспорье в такой ситуации представляли церковные попечительства. Хотя их открытие сопровождалось определенными трудностями, результаты деятельности были порой весьма заметными. В доказательство клирик вспоминал, как в день коронации «их императорских величеств» после благодарственного молебна он произнес речь, в которой призывал своих прихожан открыть приходскую школу в честь торжественного события, «чтобы для грядущих поколений увековечить память и порадовать Царя Батюшку»[306] [307]. Благодаря попечительству удалось собрать сумму в размере 1500 рублей и вскоре состоялась закладка здания, на что священник Александр Попов замечал: «Я служил и не верил, чтобы так быстро пришлось приступить к осуществлению своего идеала - иметь светлую, просторную школу вместо тесной и мокрой сторожки» . В 1904 г. в Воронежской епархии имелось 243 приходских попечительства[308]. Данные общественные организации создавались на время, с тем чтобы решить определенную хозяйственную проблему. После того как попечительства выполняли свою функцию, они, как правило, прекращали работать.

<< | >>
Источник: Иконников Сергей Анатольевич. ПРИХОДСКОЕ ДУХОВЕНСТВО ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА. 2015

Еще по теме §4. Пенсионное обеспечение приходского духовенства. Благотворительные попечительства епархии:

  1. Иконников Сергей Анатольевич. ПРИХОДСКОЕ ДУХОВЕНСТВО ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА, 2015
  2. Докладная записка Г.Г. Карпова И.В. Сталину об итогах визита делегации духовенства Мукачевско-Прешовской епархии в Москву1
  3. Вопрос 22. Опека и попечительство
  4. Вопрос 9. Опека и попечительство. Патронаж
  5. 9-2.3. Приходские и монастырские СМИ
  6. Статья 1199. Право, подлежащее применению к опеке и попечительству
  7. § 3. Церковно-приходские школы
  8. Общественные и благотворительные организации
  9. 1.2.3- Воцерковленные и жизнь приходской общины
  10. 6.4. Общественные и благотворительные организации в системе социальной работы
  11. Приходская субкультура
  12. Благотворительность московских купцов допетровской эпохи
  13. Изменения в жизни приходских общин
  14. Анна Ильинична Федорец Дмитрий Михайлович Володихин. Традиции православной благотворительности, 2010