<<
>>

Радикализация восстания весной-летом 1669 г.

Пока Волохов просил у правительства дополнительные войска и уговаривал восставших покориться, события в монастыре стремительно развивались. О том, что происходило в Соловецкой обители в течение весны-лета 1669 г., Игнатий Волохов и архимандрит Иосиф узнали в июне 1669 г.105 Многочисленные свидетельства выходцев из монастыря составляют пеструю мозаичную картину.
Одни события описаны подробно, детально. О других сохранились лишь краткие сведения. Итак, что же происходило в монастыре в первой половине 1669 г.? «177-го году (1669) марта в 7 день во вторую неделю великого поста в Воскресение в 6-м часе дни по правилом святых апостол и святых отец никоновых ересей монаха 172 книги в Соловецком монастыре погружены в море»106. Такую запись о событиях сделал неизвестный соловлянин в небольшом сборнике, составленном во время восстания. Запись эта следует непосредственно за рассказом об изгнании в Тверь митрополита Филиппа (Колычева). Во главе движения стояли келарь Азарий, мирянин Фаддей Петров Бородин и ряд других монахов и бельцов107. Книги новой печати были собраны из монастырской казны, из келейных библиотек. В число новопечатных книг вошли не только изданные при патриархе Никоне, но и те, которые были начаты при Иосифе, а кончены при Никоне. Кроме того, к этому подбору, по некоторым сведениям, были присоединены книги «старые киевские печати». Выходцы из монастыря утверждали, что уничтожено было 300-400 книг, некоторые высланные уточняли: 300 книг в переплете и 100 в тетрадях. Эти цифры в два раза превышают число книг, указанное в записи соловецкого сборника. О 300-400 книгах говорили многие, но это количество представляется менее достоверным, поскольку большинство высланных не присутствовали при уничтожении книг, а остальные видели происходящее на расстоянии, тогда как запись явно сделана одним из организаторов сбора и уничтожения книг. Поэтому цифра 172 более достоверна. Уничтожение книг проводилось организованно и обдуманно. Все книги были вынесены из монастыря на берег и разъяты на части: отдельно — доски переплета, страницы, печатные образы. На некоторых книгах (Евангелиях) оказались серебряные оклады. Это может свидетельствовать о том, что среди соловецких насельников были люди, с уважением относившиеся к новопечатным книгам108. «Доски жгли на огне», а листы выбросили в море. Изображения Спаса, Богородицы, святых из книг «за монастырем на пристани драли и ругалися, и топтали ногами, и копьями попирали». В некоторых рассказах встречаются и такие подробности: «а каторой оброс кверху всплывет, и они копьи, бердуши в лица калоли и под лед подвалили». Образы в книгах называли кумирами109. Видимо, протест связан с тем, что на образах перстосложение для благословения было именословное, а не двуперстное. Именно поэтому они могли восприниматься как еретические кумиры. Весной 1669 г. в монастыре впервые в истории старообрядчества были введены бытовые и религиозные разграничения между «верными» и «неверными», т. е. греками. На Пасхе греков не допустили к святыням, а с 22 апреля 1669 г. отлучили от церкви. Шли разговоры о том, что «гречан- киевлян» надо заново крестить. Грекам выделили особую посуду для еды и питья110. Этим нововведения в Соловецком монастыре не ограничились.
В марте 1669 г. везде в монастыре были сняты старые четырехконечные кресты, их «сломали и ссекли». Вместо них были установлены восьмиконечные. Кроме того, кресты были заменены на выносных хоругвях, фонарях, пеленах111. Это событие не менее знаменательное, чем уничтожение новопечатных книг. Здесь налицо прямое новшество: восставшие не побоялись снять старые кресты, не соответствующие той форме, которая признавалась старообрядцами как единственно правильная. Смена крестов была связана с еще одним спором, произошедшим внутри обители весной 1669 г. Среди части монахов и мирян распространилось учение дьякона Игнатия о правильном надписании титлы на кресте. Вместо традиционной, основанной на Евангелии, надписи «1сус Назареянин Царь Иудейский» (1НЦИ)112 Игнатий предложил писать «1сус Христос Царь Славы» (1ХЦС). Известно, что уничтожение крестов со старой титлой возглавил Фаддей Петров Бородин (Кожевник)113. Весной-летом 1669 г. (точная дата неизвестна) келарь Азарий, казначей Симон и другие ввели принципиально важное изменение в службе. В традиционной молитве за царя они заменили конкретные имена словами о «благоверных князех». Вместо молитвы за патриарха и митрополитов появилась просьба о здравии «православных архиепископов»114. Такая форма поминания соответствовала тому, как произносилась молитва до царствования Алексея Михайловича. Но в условиях восстания это фактически означало немоление за царя и патриарха — появление наиболее острой и определенной формы политического протеста старообрядчества115. И, наконец, из некоторых источников можно понять, что в это же время делаются первые попытки восставших порвать со священниками, не поддерживающими их радикальные мероприятия, отказаться от исповеди116. По опубликованным источникам известно, что на заключительном этапе восстания миряне и иноки Соловецкого монастыря перестали ходить на исповедь к духовным отцам, настроенным на примирение с властями117. Но архимандрит Никанор отказался от исповеди не в 1670-е гг., а раньше. К 1674 г. он не исповедовался уже около пяти лет118. Значит, такой обычай появился в обители уже в 1669 г. Никанор, как известно, заявил: «Мы де и без священников проживем, и в церкви де часы станем говорить, священницы де нам не нужны»119. Судя по всему, в Соловецком монастыре не было полного отказа от традиционной церковной службы. Отказ от исповеди, критические высказывания в адрес священников относились, видимо, лишь к тем иеромонахам, которые, по мнению повстанцев, не были тверды в «старой вере». Иноки и миряне стремились избежать общения с «никонианами», а не со священниками вообще. Таким образом, лидеры восстания, провозгласив борьбу за сохранение «старых обрядов», в реальности начали радикальные преобразования, затрагивающие как сферу обряда, так и принципиальные вопросы церковной системы, отношение к царской власти. Общий настрой в монастыре в мартовские дни 1669 г. был очень решительным. Все высланные утверждали, что повстанцы царю «во всем противны». На Соловках шла энергичная подготовка к вооруженной борьбе. Устанавливался порядок караула, расписывались сотни и десятки. Готовилось к бою оружие. На городовых стенах появились запасы «каменья дробного». Были приготовлены котлы для вара. Миряне упражнялись в стрельбе. Двести «лутчих» людей было выделено, чтобы захватывать на море запасы продовольствия. Для них стояли наготове шесть карбасов с пушками. Кое-кто сожалел, что не побили Волохова с его людьми, когда они в первый раз подошли к монастырю120. Итак, весной-летом 1669 г. восстание достигло высокой точки подъема. Далеко не все в монастыре были настроены так решительно, как руководители восстания. По утверждениям выходцев из монастыря, к лету 1669 г. до трети братии и мирян не хотели воевать с царем, не одобряли расправу с книгами. Чем радикальнее была политика руководителей, тем больше сомнений она вызывала у рядовых участников движения. Во время уничтожения книг 7 марта 1669 г. возник небольшой конфликт. Двое больничных старцев, Исайя Слепой и Васьян Крюков, несогласные с уничтожением книг, спрашивали о причинах истребления образов, напечатанных в них. Определенного ответа старцы не получили. Больничный келарь Филипп и подкеларник Иосиф вместо ответа начали, по словам старцев, «ругаться, называть нас отметинками веры християнския, еретиками. А книги де те все еретическия, и никакия в них истины нет»121. Исайя и Васьян были после этого заключены в тюрьму. Летом 1669 г. один из главных руководителей восстания Григорий Черный Соболев высказывал опасения по поводу назревающего в обители мятежа122. В этой ситуации радикальные лидеры Соловецкого восстания попытались избавиться от некоторых противников, а заодно продемонстрировать готовность продолжать сопротивление властям. 18 июня 1669 г. из Соловецкого монастыря были высланы 12 человек, в разные годы сосланные в обитель по царским указам, а также 9 старцев и мирян, не поддерживающих восстание123. Но монастырские лидеры не просто отправляют группу ссыльных и недовольных на берег — им вручают челобитную, адресованную царю124. До сих пор наиболее поздними из сохранившихся документов, подтверждавших сношения монастыря с властями, были Сказка и Отписка от 23 февраля 1668 г.125 Теперь в нашем распоряжении есть еще одна челобитная, написанная полтора года спустя — 16 июня 1669 г. Челобитная составлена от имени келаря Азария, казначея Симона, соборных старцев, братии и трудников. Основная часть челобитной объясняет причины изгнания из монастыря ссыльных (соловецкий черный собор заявляет, что не в состоянии их охранять, так как из-за осады не может преследовать беглых). Затем следует просьба оставить обитель при старом обряде и категорическое утверждение: «а нового пения, великий государь, нам принять невозможно»126. Таким образом, эта, Шестая, соловецкая челобитная отличается от предыдущих (Четвертой и Пятой) краткостью, здесь нет никаких доводов в защиту старого обряда и просьба оставить монастырь при старой вере звучит достаточно формально. Основной смысл документа в том, что монастырь готов на полный разрыв с властями и никакой компромисс здесь с его стороны невозможен. В таком контексте отправка ссыльных приобретает не только практический смысл, но и значение символического жеста: Соловецкий монастырь слагает с себя обязательства перед царем, отказывается выполнять его мирскую службу. Последняя формальность, которую соблюдает черный собор: к И. А. Волохову направлена перечневая отписка с именами ссыльных, чтобы стряпчий мог проверить, не сбежал ли кто-нибудь по дороге127. В списке указаны миряне — Аверкий Иванов сын Москвитин, ротмистр Осип Пирютин, старцы — киевский игумен Виктор, Герасим, Зиновий, Иев (Салтыков)128, афонский келарь Кирилл, черный поп Кирилл, белый поп Козма Иванов, митрополит Гревенский Макарий Грек, Моисей, Софоний (Сергий Плошкин). Почему же восставшие решили избавиться от ссыльных? Всех ли изгнали на берег? Участие ссыльных в восстании — факт общеизвестный. Но в Шестой челобитной отмечается, что все высланные — противники восстания. Значит, позиция ссыльных не была одинакова. Чтобы определить роль ссыльных в происходивших событиях, надо составить представление о том, что за люди находились в ссылке в Соловецком монастыре, каких взглядов на восстание они придерживались. Выяснить, сколько всего было ссыльных в монастыре, невозможно, записей такого рода нет. В 1839 г. по старым документам соловецкого архива настоятель монастыря Илларион насчитал более 150 указов царя, патриарха и новгородского митрополита о ссылке людей разных чинов и званий в монастырь до восстания, но неизвестно точно, за какой период XVII в.129 К настоящему времени сохранились сведения в основном о тех ссыльных, которые по тем или иным причинам покинули Соловки: бежали (Андрей Веревкин, поп Сысой, архимандрит афонского Костоманитова монастыря Феофан)130, были высланы (указанные выше 12 человек), переведены в другие места заключения (князь М. В. Львов, саввинский дьякон Тихон, троицкий дьякон Сильвестр)131. Не случайно в исследовании М. А. Колчина о ссылке в Соловецкий монастырь почти нет данных по XVII в.132 Ссыльные различались между собою и по национальности (русские, греки, украинцы, один татарин), и по социальному положению. Состав преступлений известен не по всем ссыльным, но наиболее распространенной причиной служили ложные доносы и челобитья. Кроме того, среди ссыльных были обвиненные в «государевом деле» (старец Зиновий, белый поп Козма Иванов), ереси (белый поп Сысой, сосланный сначала в Вологду по делу патриарха Никона, а затем на Соловки за какие-то высказывания о Христе)133, церковной краже ( Авер- кий Москвитин), убийстве (Андрей Веревкин) и др.134 Вся эта пестрая и разнородная группа ссыльных не могла быть едина во взглядах. Среди известных нам ссыльных восемь человек на разных этапах поддерживали сопротивление властям, пять были решительно против восстания, о позиции семерых ничего не известно. Все пятеро противников восстания не были русскими — это греки, украинец. Из греков только афонский архимандрит Феофан был связан с оппозицией (еще с 1650-х гг.). Греки и украинец оказались в монастыре в жесткой изоляции. Убеждение соловецких насельников в порче веры у греков, подкрепленное биографией Арсения Грека135, определило отношение к заключенным. Греком называли «неверными и некрещенными басурманы». О том, как на практике выразилось негативное отношение к грекам, сформулированное и в Пятой соловецкой челобитной, и в «Собрании... против новых книг» Геронтия, уже говорилось. Из монастыря летом 1669 г. выпровожены были те ссыльные, которые не желали принимать активного участия в борьбе. Попутно решался и вопрос о сокращении числа едоков в осажденной обители. Среди тех ссыльных, кто активно участвовал в восстании, особого упоминания заслуживают трое: белый поп Сысой, афонский архимандрит Феофан и Андрей Веревкин. Из монастыря они сбежали. Их побег послужил поводом для высылки остальных ссыльных136. Обстоятельства побега не вполне ясны. Во-первых, дата. В Шестой соловецкой челобитной сказано, что эти трое ссыльных бежали 1 октября 1667 г. Но Волохов располагал другими данными. 19 октября 1668 г. в Сумском остроге он получил отписку из Соловецкого монастыря о побеге тех же трех ссыльных, состоявшемся 1 октября 1668 г.137 Вторая дата достовернее, так как отписка по времени близка к событию — в отличие от Шестой челобитной, составленной, как уже говорилось, в июне 1669 г. Может быть, авторы челобитной ошиблись в указании года случайно. Но возможно и другое объяснение переноса даты побега в Шестой челобитной. Оно связано со вторым и неясным обстоятельством. В отписке 1668 г. речь идет о том, что из монастыря никто не послан в погоню за беглецами из-за царского запрета соловецким повстанцам распоряжаться в поморских волостях. Тем самым монастырские власти отказывались от преследования и передавали эту обязанность Волохову. Авторы Шестой челобитной рассказывают о погоне, о погибших на море десяти труд- никах, посланных за беглецами. Скорее всего, эта погоня была вымыслом, сочиненным для драматизации обстановки и доказательства главной мысли: Соловки не могут более служить царской тюрьмой. Но при таком изложении хода событий было удобнее приурочить их ко времени, когда еще не было осады. Впрочем, уверенно указать, где в описании бегства излагается правда, а где вымысел, невозможно. Совпадает известие о судьбе беглецов. Осенью 1668 г. Волохову не удалось ничего узнать. Поиски, организованные после получения отписки, ничего не дали. Лишь к началу января 1669 г. от выходцев из монастыря Волохов узнал, что кемские крестьяне случайно нашли на Шурецком острове тела Феофана и Андрея Веревкина с остатками того судна, в котором они «побежали» из монастыря. Крестьяне отвезли тела в обитель138. Авторы челобитной сообщают те же сведения. Однако остается непонятным, почему трое ссыльных бежали из монастыря. Ведь они не относились к числу преследуемых в обители. Андрей Веревкин прославился на Соловках своими видениями, в которых находили божественные знамения в пользу восстания. Содержание видений Андрея Веревкина неизвестно, но его авторитет на Соловках был безусловным. Не случайно Волохов в увещевательной грамоте стремился опорочить Веревкина: «За какую к Богу добродетель вору казненному Веревкину видение видеть? За то ли, что у него одна рука осталась, да голова, а то весь кругом за воровство обсечен? И тою одною рукою извощика зарезал. Толи ему от Бога в правду вменилось? И отец ево бил челом к государю, чтоб не отрубали голову. И царь помиловал его». Так что, — заключает Волохов, — у Веревкина не видение, а «от неприязни привидения призрак»139. Можно предположить, что причиной «побега» Сысоя, Феофана и Андрея Веревкина было решение распространять в Поморье или еще шире идеи восстания. А сообщение из монастыря к Волохову могло быть направлено либо после известия о гибели ссыльных на море, либо по инициативе противников восстания. В целом, позиции и действия ссыльных были столь же различны, как поступки и взгляды соловецких иноков и мирян. Поэтому можно не выделять ссыльных в отдельную группу, а рассматривать их как членов той или иной партии внутри монастыря. Что касается историографической традиции, согласно которой накануне восстания в Соловецкий монастырь ссылались старообрядцы, впоследствии возглавившие движение, то ни одного факта в ее поддержку найти не удалось.
<< | >>
Источник: Чумичева О. В.. Соловецкое восстание 1667-1676 годов. 2009

Еще по теме Радикализация восстания весной-летом 1669 г.:

  1. § 1. Внутриполитическое положение России весной-летом 1917 г.
  2. Глава 12 Латинский Восток 1291-1669
  3. 2. РАСЦВЕТ КИНИЗМА И РАСПАД СОКРАТИЧЕСКИХ ШКОЛ 2.1. Диоген и радикализация кинизма
  4. Глава четвертая СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО НА УКРАИНЕ ВЕСНОЙ 1919 Г.
  5. При выгоне скота весной
  6. Восстание в Мелилье. —? В Тетуане. — В Сеуте. — В Лараче. — Мадрид узнает новости. — Конституционные контрмеры. — Восстание в Андалузии. — Кейпо де Льяно в Севилье. — События в Гранаде, Кордове и Альхесирасе.
  7. ГЛАВА ПЕРВАЯ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА В СТРАНЕ ВЕСНОЙ 1919 г.
  8. Обнародование «Положений 19 февраля» и крестьянское движение весной 1861 г.
  9. Глава X. Крушение немецкого фронта на Востоке летом 1944 г.
  10. Зимой и летом одним цветом
  11. Крушение немецкого фронта на Востоке летом 1944 г.
  12. БОЕВЬІЕ ДЕЙСТВИЯ НА ЮЖНОМ ФРОНТЕ ЛЕТОМ 1919 ГОДА
  13. В РЯДАХ ВСЕРОССИЙСКОГО МУСУЛЬМАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ ЛЕТОМ 1917 ГОДА
  14. 2. БОРЬБА ТРУДЯЩИХСЯ С ИНТЕРВЕНТАМИ И БЕЛОГВАРДЕЙЦАМИ ЛЕТОМ 1918 ГОДА.
  15. Беспокоящие действия русских войск на других фронтах летом 1942 г.
  16. Обострение продовольственного положения летом 1919 г. Заготовительные и уборочные продотряды
  17. 1 Изменение военно-политической обстановки летом 1919 г. Стратегические планы сторон
  18. Героическая борьба Красной Армии летом — осенью 1918 г. на других фронтах
  19. 4. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ КРАСНОЙ АРМИИ ПРОТИВ ВОЙСК ВРАНГЕЛЯ ЛЕТОМ 1920 ГОДА.