ФЛОРИАН ЗНАНЕЦКИЙ

Знанецкий был превосходно подготовлен как философ и, следовательно, обладал более основательным философским багажом как социолог, чем Томас. Более того, в то время как Томас не стремился создать собственную теоретическую систему, мировоззрение Знанецкого было строго системно ориентированным.

После первого посещения Америки Знанецкий писал во введении к своей первой книге, опубликованной на английском языке: «Главный источник взглядов, на основе которого я стремился построить свою философию культуры, заключается в польском историческом идеализме. Из всего того, перед чем я был в долгу позже, ничто не превосходит по значимости того, чем я был обязан прагматизму, приверженцем которого я с полным основанием склонен себя считать»641. То, что было им сказано здесь по поводу своих философских произведений, также в общих чертах применимо и к его более поздним социологическим достижениям. Не зная хорошо польский философский идеализм, мы хотим обратить внимание на корни и сущность немецкой идеалистической традиции, из которой,*как мы считаем, польский идеализм многое заимствовал. ~ *

Наследие, которым Знанецкий обязан идеалистической традиции, было весьма разносторонним, но ничто не оказалось для него более значимым, чем то направление, которое привело его к отказу от всякого механистического и детерминистского объяснения человеческого поведения и к настойчивому утверждению осознанной целенаправленности (conscious purposiveness) социального действия. Кантовское резкое разграничение мира природы и мира человека, его основополагающий постулат

о том, что люди являются свободными и самостоятельными деятелями в сфере культуры (хотя подобно всем физическим организмам они подчиняются законам природы), повлияли на творческую мысль Знанецкого, как и большинства немецких мыслителей XIX столетия, в духе традиции классического идеализма и гуманизма. Сформулированное Знанецким понятие «человеческий коэффициент», его настойчивое утверждение, что любой человеческий фактор должен рассматриваться с точки зрения опыта действующих индивидов не потому, что он выступает как некое «естественное (природное) данное, но потому что он «осознается» как гуманистическое культурное данное»642, сразу включают его в русло немецкой идеалистической традиции и ее течений, развитых в воззрениях Дильтея и неокантианской мысли.

Влияние этой традиции на формирование взглядов Знанецкого на культуру как сферу, обособленную от природы, а также и от индивидуальной психологии, совершенно очевидно. Уже в ранних работах, написанных по-польски, Знанецкий предпринял попытку обосновать тезис, что основой культурного мира является существование ценностей, которые не могут быть сведены ни к естественным объектам, ни к чисто субъективным процессам. Знанецкий указал, что он заимствовал понятие «ценность» для обозначения культурных явлений из трудов Ницше643. Однако в своем раскрытии понимания культуры как сферы, отличной от мира естественных объектов и от индивидуального субъективного опыта, он многим обязан различным представителям немецкой гуманистической традиции (интересно обратить внимание на то, что это различие было вновь рассмотрено в работах К. Поппера644).

Хотя Знанецкого можно считать наследником идеалистической традиции и ее более поздних течений, важно, что в других отношениях он от нее отошел. Как он объяснял в работе «Культурная реальность»645, эта традиция, хотя и неопровержимая в своих логических основаниях, оказалась с течением времени по существу бесплодной, тогда как противостоящая ей реалистическая или натуралистическая школа мысли наработала огромную и постоянно растушую массу эмпирического знания в изучении человечества и его созидательного труда. Однако это не побудило Знанецкого принять бихевиоризм Уотсона или какую-либо разновидность позитивистской мысли. Он понимал, что идеализм и позитивистский натурализм должны воплотиться в новом синтезе. И в таком новом синтезе должна быть выделена первостепенная роль культуры в объяснении человеческого поведения. В то же время не нужно уступать крайней идеалистической позиции, утверждающей, что область идей находится так или иначе за пределами мира человеческого опыта. «И, следовательно, если современная мысль хочет избежать бесплодности идеализма и внутренней противоречивости натурализма, она должна принять культурный тезис. Она должна утверждать в противовес идеализму универсальную историческую относительность всех форм рассуждения и стандартов оценки как находящихся внутри, а не вне изменяющегося эмпирического мира. Она должна утверждать, в противовес натурализму, что человек не является продуктом эволюции живой природы, но, напротив, сама природа является во многом продуктом человеческой культуры...»646

Именно исходя из этого стремления выйти за рамки грубого позитивистского натурализма и крайнего идеализма Знанецкий и оценивал прагматизм и во многом принимал его общую направленность. Знанецкий не смог заставить себя согласиться с некоторыми элементами позитивистской точки зрения, «такими, например, как биологическая концепция деятельности, инструментальное определение истины и рядом других»647. Что в позитивизме он считал близким для себя, так это акцент на тесной связи человеческих идей и ценностей с действиями людей; релятивистское понимание культурных реальностей; акцент на том, что (по словам Дьюи) «каждая активная'мысль представляет собой жест, ориентированный на'окружающий мир, установку на какую-либо реальную ситуацию, в которой мы участвуем»648.

Нет необходимости обсуждать здесь детали прагматистской (pragmatist) концепции и настойчивое утверждение ею тесной взаимосвязи между мыслью и действием, между идеями и их контекстом в конкретных человеческих сообществах. Заслуживает внимания тот факт, что попытки Знанецкого разработать особую социологию знания, проявившиеся особенно успешно в «Социальной роли ученого», сделаны с позиций прагматизма. Прагматизм позволил ему исследовать культурные данные, не сводя их к индивидуальному субъективному опыту, чувственным восприятиям, доминирующим рефлексам или реакциям на раздражители по Павлову.

Если влияния различных направлений немецкого идеализма в гуманистической традиции и американской прагматической традиции на Знанецкого неоспоримы, то другие влияния не столь однозначны. Многие его работы изобилуют ссылками на различных авторов, как философов, так и социологов, а также высказываниями и классиков, и современников. Аннотированные ссылки к его работе «Метод социологии» занимают 57 из общих 336 страниц объема книги. Имена основных немецких, французских и американских социологов можно найти в ссылках Знанецкого.

Нет смысла выделять здесь кого-либо, особенно потому, что, по-видимому, нельзя в этом собрании знаменитостей у Знанецкого поставить одного ученого выше другого.

Однако следует упомянуть о влиянии английского философа Шиллера, поскольку его труды оказали значительное воздействие на Знанецкого. В одной из ранних работ «Гуманизм и знание», написанной по-польски, Знанецкий неотступно следовал примеру аргументации Шиллера, развернутой в его работе «Исследования гуманизма» («Studies in Knowledge»), опубликованной несколькими годами ранее (в Лондоне в 1907 г.). Шиллер был прагматиком и волюнтаристом, выступавшим против идеализма. Он утверждал, что человек является творцом ценностей и создателем и преобразователем той «реальности», в которой он существует. Шиллер выступал против натурализма и бихевиоризма, потому что, как он утверждал, они оставляют без внимания уникальную способность людей придавать значение (смысл) своему опыту и действовать в соответствии с ним. Представляется очевидным, что последующая разработка Зна- нецким понятий «культурная реальность» и «человеческий коэффициент» во многом обязана тому импульсу, который был дан трудами Шиллера.

Что касается его интеллектуальных обязательств, то Знанецкий отмечал в кратком автобиографическом очерке: «...Я — социолог, обязанный всем самому себе. Я никогда в своей жизни не проходил курса обучения по социологии [хотя, очевидно, он и пытался это сделать, по крайней мере, однажды, в Чикаго]. Даже в философии я всегда оставался бунтарем. Я получил некоторый стимул от личных контактов с такими социологами, как Дюркгейм, Леви-Брюль, С. Бугле, У. Томас, А. Смолл; но все, что я знаю, я почерпнул из книг и социологических исследований»649.

По-видимому, здесь Знанецкий несколько грешил против истины. Вероятно, первых трех он знал всего лишь мимолетно в студенческие годы в Сорбонне, тогда как Томас оказал на него глубокое влияние за годы их совместной работы. В этом списке совсем не упоминается имя Макайвера, который, несомненно, оказал на его мировоззрение серьезное влияние в Аме рике. Предисловие Знанецкого к работе «Метод социологии» производит впечатление более взвешенного комментария. Здесь он писал: «Как социолог я обязан слишком многим, что- , бы здесь их всех перечислять. Но существуют два человека, которым предпочтительно перед всеми другими я хотел бы выразить свою благодарность. Один — это У. А. Томас, длительное и тесное сотрудничество с которым способствовало наилучшему знакомству с социологической реальностью, которое мог бы получить философ. Другим является Роберт Макайвер...»650

Сотрудничество Томаса и Знанецкого при написании «Польского крестьянина» было необычайно тесным. Общий замысел работы принадлежал, конечно, Томасу, который уже трудился над ней задолго до того, как он встретил Знанецкого. Методологическое примечание, с другой стороны, б дол о преимущественно написано Знанецким, который стремился объединить и согласовать интерес Томаса к анализу личностных установок и желаний людей со своим участием в исследовании культурных ценностей. Как уже упоминалось, позднее Знанецкий отказался от предложенной Томасом концепции установок и желаний, разработав собственное объяснение данных человеческого опыта. Несомненно, однако, что его методологическое рассмотрение и оценка меньшей значимости простой перечислительной индукции (используемой, например, в работах Самнера или Спенсера) по сравнению с аналитической индукцией (изучения типичных случаев) построены почти целиком на использовании Томасом метода case study651.

Роберт Макайвер был близким личным другом Знанецкого. Хотя близкие друзья не обязательно влияют на взгляды друг друга, сходство между «человеческим коэффициентом» Знанецкого и понятием, которое Макайвер определил как «динамическое суждение», настолько близкое, что с полным основанием можно предположить, что у обоих друзей во многом были общие научные позиции.

Знанецкий, оставивший целую школу учеников в Польше, едва ли имел учеников в Америке (за исключением, конечно же, тех, кто черпал свое вдохновение из «Польского крестьянина»). Почему это обстояло именно так, можно во многом объяснить социологическими, а не чисто интеллектуальными причинами.

<< | >>
Источник: Козер Льюис А.. Мастера социологической мысли. Идеи в историческом и социальном контексте / Пер. с англ. Т. И. Шумилиной; Под ред. д. ф. н., проф. И. Б. Орловой. — М.: Норма. — 528 с.. 2006

Еще по теме ФЛОРИАН ЗНАНЕЦКИЙ:

  1. Уильям Айзек Томас и Флориан Знанецкий
  2. ФЛОРИАН ЗНАНЕЦКИЙ'
  3. ФЛОРИАН ЗНАНЕЦКИЙ
  4. ФЛОРИАН ЗНАНЕЦКИЙ - ФИЛОСОФ, СТАВШИЙ СОЦИОЛОГОМ607
  5. СОЦИОЛОГИЯ ЗНАНИЯ ЗНАНЕЦКОГО %
  6. «ПОЛЬСКИЙ КРЕСТЬЯНИН» - ЭТАПНАЯ РАБОТА
  7. Нормативная              основа              социальной              структуры
  8. РАЗВИТИЕ АМЕРИКАНСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
  9. Личность в истории культуры
  10. Примечания 1.
  11. Портреты социологов
  12. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ «ПОЛЬСКОГО КРЕСТЬЯНИНА»