<<
>>

ЧТО ТАКОЕ "ТАУХИД"?

Западная цивилизация утратила принципиальный контакт со своей собственной традицией, с наследием Ибрахима, выраженном в посланничестве Иисуса, сына Марии, примерно в XVII веке. Около этого времени складывается первое представление о “прогрессе”, о том, что история человечества идет по восходящей линии.
Это естественно: как только священное знание сменяется профаническими домыслами, первое, что происходит, это зеркальное переворачивание ориентиров. Традиция знает, что история человечества начинается с пребывания Адама в раю, который он утратил, и с тех пор (в лице своих потомков) не перестает деградировать. Значит, профаны, бросающие вызов традиции (и элементарной логике — ведь из меньшего не извлечешь большего! — и непосредственному историческому опыту поколений), заявляет обратное: нет, звероподобные пращуры тряслись от холода и страха в пещерах, а Рай, дескать, впереди. Фундаментальный подлог осуществляется в умственном отношении элементарно: простая перемена знаков, Железный век был вчера, Золотой наступит завтра! Стада двуногих мотивированы, теперь можно их пасти, стричь шерсть, гнать на бойню... Только подумать, что все эти просветители, утописты, революционные сатирики, расписывавшие, как пресловутые “попы” (“муллы”) держат в темноте народ, чтобы беспощаднее его эксплуатировать, на самом деле приписывали другим модель собственной социальной этики. Ведь эти Вольтеры и Ахундовы, Лассали и Чернышевские — они-то и есть подлинные попы на службе у тоталитарной экплуатации, они -то — “просветители” — и есть политкомиссары при Всемирном Банке, который уже не первое столетие оплачивает из своих неправедных миллиардов фабрикацию сатанинской лжи. Но сколько бы не усердствовали идеологические слуги Лжемессии, не получается затереть, затолкать в угол назойливую правду: с каждым поколением свободы не больше, а меньше! С каждым поколением качество жизни ниже, мотивация жизни слабее, самоощущение людей дискомфортнее. Пошляки, владеющие прессой и умами, убеждают пошляков, ничем не владеющих, что горячая вода в кране и пластмассовый плеер на шее — вполне приличная компенсация за отнятое право быть собой. А если с каждым — опять-таки — поколением все выше горы трупов, все провокационнее и подлее предлоги для расправы, то что ж — это издержки возросшего могущества человечества... или усложнившихся проблем, стоящих перед ним... или бремени непростых задач, налагающих ответственность... какую там еще ахинею мелют эти кровавые шуты, объединенные в международную лигу объяснителей всего и вся?.. Человечество, конечно же, в смертельном кризисе. И первым доказательством этого кризиса является не всеобщее пресмыкательство перед гнуснейшими идолами, не рабство у бюрократического государства, фискальной системы вконец обнаглевших ростовщиков, тем более не такие мелочи, как дестабилизированная экология и исчерпанные ресурсы, нет! Первым и главным доказательством кризиса человечества является всеобщая глобальная глупость, небывало свирепствующая на планете. То, что существует вот эта “лига объяснителей”... и то, что существует “масс-медиа” — централизованные во всемирном масштабе средства оболванивания... и то, что арлекиниада, кривляние, подмена и фальсификация — эти обязательные приметы Сатаны — стали доминирующим тоном общественной жизни.
Глупости самой по себе довольно, чтобы списать подверженных ей существ, как обреченных. Представьте себе пчел, разложенных и дезориентированных пропагандой! Как это произошло? Не “почему?”, ибо мы, в отличие от “прогрессистов”, знаем, что причинно-следственный процесс (в частности, история) асимметричен, он идет только сверху вниз — но “как” технически? Современный человек — то есть в первую очередь представитель стандартной западной или прозападной ментальности — характеризуется прежде всего фанатичной приверженностью к клише, своеобразным ориентирам в замкнутом умственном пространстве, которое ему кажется единственно возможным и безопасным. Клише — не обязательно только то, что известно и сто раз повторено. Безопасная, ожидаемая, предсказуемая банальность также имеет характер клише, хотя бы формально она и являлась “новым” высказыванием. В каждом современном массово-профаническом человеке сидит безошибочный внутренний редактор с нюхом на “свое” и “чужое”, даже когда речь не идет о прямом интеллектуальном вызове. Процитируйте профану, не называя имени, имама Хомейни, например: “Пот рабочих и кровь солдат священны и драгоценны” — и он тут же насторожится: “что это, что это, что это?!” А дайте ему, опять-таки анонимно, что-нибудь из Горбачева (“Давайте больше руководствоваться рассудком”) — он удовлетворенно кивнет: “Все правильно”. На логическом уровне нельзя доказательно раскрыть, почему в одном случае профан настораживается, в другом — выражает согласие. Остается признать, что редактор внутри него — сам дьявол. знающий свое дело. “Объективная истина”, т.е. твердое знание о том, какова реальность, — давно не затрагивает “общечеловеческое” сознание, ему даже непонятна сама эта концепция. В мире профанов сейчас только профессиональные философы — да и то лишь если они специализируются на теории познания — еще смутно могут припомнить, что подразумевалось в “варварские времена” под “объективной истиной”. Так называемая наука превратила знание о мире в производное от своих быстро меняющихся домыслов, а последние в догму, неприкосновенную для “аутсайдеров” (заметим, кстати, что девять десятых наименее абсурдных идей науки представляют собой откровенный и при этом совершенно непонятный плагиат из традиционных дисциплин, Каббалы, герметизма, магии, только изложенный позитивистским жаргоном профанов!) Окончательно образ “объективной истины” был скомпрометирован для толп благодаря той пародийно извращенной роли, которую ей навязали в так называемом “материализме”, попросту отождествившим “объективное” с “чувственным” и объявившим “истиной” физиологические ощущения самого примитивного слоя двуногих. Это крайнее вырождение концепции “истины” позволило наконец наиболее высоколобым из профанов эмансипироваться от нее и предложить эмансипацию массам. На сегодняшний день “истиной” является результат коллективного соглашения “внутри человеческого общества”. “Истина” теперь — продукт культуры. Собственно, современная “истина” — это и есть сама культура. Без этого главного понимания, что такое “теория познания” профанов, мы никогда не поймем секрета “нового мышления”, амбиции науки, пафоса неоспиритуализма и оккультизма, короче, мы не поймем до конца, в чем и как профан является практикующим сатанистом. Однако “истина” как культура, “истина” как конценсус, “истина” как клише, банальность и тавтология характеризует без экивоков то клиническое состояние, в которое впало массовое (по-видимомому, в планетарном масштабе) сознание. Это солипсизм. Тот самый солипсизм, которым Ленин пугал махистов. Теперь в коллективном солипсизме пребывает (за вычетом некоей части) все человечество, ибо оно твердо верит, что реальность есть то, чем оно, человечество, его полагает. Увы, даже во времена худших форм язычества человечество не сбивалось с пути так далеко, как сегодня. И это, бесспорно, знак, грозный знак “Последнего времени”. Мы исключили из сферы тотального заблуждения вышеупомянутую “некую часть”. Да, ибо есть те, “которые уверовали”! Для них же “объективная истина” — не странный миф и не архаический пережиток: она совпадает с откровением и противостоит домыслам, иллюзиям, обольщениям, всем видам сознательной и бессознательной лжи. Совершенная норма Целого — “объективное”, если уж пользоваться аристотелевской терминоглогией, — противостоит произволу Частного. Человеческое же (даже с добавкой “обще-”) есть не более чем часть универсальной Реальности, как это ни странно звучит на слух тех, кто путает “коллективное” со “вселенстким”. Но что значит в контексте современности “уверовали”? Что это значило для тех бедуинов четырнадцать веков назад, людей, несомненно в чем-то очень современных, ибо они пили, они были циниками, плевали на многие обычаи и установления, испытывали доверие к физической наглядности, преклонялись перед грубой силой, были оппортунистами, охотно тяготели к мафиозной круговой поруке и вместе с тем культивировали языческий, даже отчасти “ницшеанский” (если вспомнить доисламскую арабскую поэзию) — индивидуализм? “Уверовать” означало для них стать выше всего этого. “Уверовать” — в контексте их, как и любой другой ситуации, — означало повернуть вспять поток инерции, отказаться быть тем, чем быть проще и не требует усилий, чтобы стать тем, чем быть трудно и требует воли, затраты сил, жертвы... Поэтому столь фундаментально в исламе понятие “джихад” — буквально: крайнее, напряженнейшее усилие, преодоление инерции, борьба с ничтожным внутри себя и с агрессией ничтожного снаружи. Конечно, Посланник Бога (мир ему) обращался не к первому встречному сброду: эти бедуины в своей генетической основе были благородны, они являлись законными наследниками Ибрахима (Авраама), Отца верующих, Первого верующего, который в условиях глубокой деградации тогдашнего человечества, утратившего духовную интуицию и непосредственный внутренний опыт, совершил героический акт: повернулся от того, что представлялось очевидным, к тому, что утратило очевидность, от торжествующей множественности повернулся к скрытому Единому. Эти бедуины в течение веков растеряли великое наследие Ибрахима-ханифа, но у них было право на него... Итак, что означает для современного человека быть тем, “кто уверовал”? То же, что в свое время для впавших в многобожие потомков хаджар (Агари), плюс та тяжесть, которая добавилась за истекшее время. Нынешняя инерция не сводится лишь к племенному идолопоклонству, ныне акт веры должен преодолевать гигантский вес человеческого самообожествления, нового шаманизма, переряженного в культ Разума и Счастья. Современному верующему противостоит планетарная сверхорганизация, где государственные бюрократии — лишь видимая часть айсберга, его заклятым врагом является сатанинское чудовище Роста — единственное, что в бренном мире вампирически пухнет и с каждым часом увеличивается, в то время как все другие земные реалии иссыхают и умаляются в его пользу. Ибо современное человечество с его солипсизмом, глупостью и раболепием перед похабнейшими идолами и фетишами полностью контролируется ростовщиками. Как проще всего определить нынешнего ростовщика? Это тот, кто продает фиктивные деньги, получая за них настоящие. Вот и вся архетипическая модель этой “сверхсложности”, этой изощреннейщей лабиринтности в современной организации общества! Сбывание фикций и выкачивание подлинного, квинтэссенции — такова политэкономическая “алхимия” дьявола, на этом стоит Дом Невекия — Дар-уль-Куфр. Ислам — это духовное царство свободы, где каждый правоверный сопричастен героическому акту веры патриарха Ибрахима, поскольку, будучи верующим, он отказывается идти путем легким, широким, путем всякой плоти, то есть подчиняться мошенничеству Врага, преклоняться перед Идолами, коформироваться с Системой, организованной теми, кто, словно кровь, сосет питательнейшую человеческую глупость. Верующий исповедует веру в Единого, Который не умирает и рядом с Которым нет никого. Вот она, “объективная истина”: не придавайте сотоварищей Богу! Все, что ни есть Он Сам — Единый, Вечный — то ложь и фикция! Но ислам сегодня, увы, не является тем политическим царством свободы, которым он был первые 600 лет после низведения Откровения через Послеанника Бога Мухаммада (мир ему). Начиная с монголов и по сей день силы тленного мира, силы неверия ведут наступление на Остров, и под “Островом” мы имеем в виду мир ислама как оплот высшей духовной нормальности посреди бушующего моря глупости, сумасшествия, шарлатанства и вырождения. Не время и не место здесь пускаться в углубленный анализ того, почему Дар-уль-Ислам ныне в тяжелом положении. Достаточно лишь напомнить, что и Восток, включая “Восток” духовный, символический, генерирующий Свет, является частью сотворенного сотворенного мира, а значит, подвержен циклическим законам времени. Нет в дольнем — тленном мире — такой духовной твердыни, которой не коснулся бы упадок! Царство беззакония пустило свои корни и в нашей священной земле. Еще двенадцать лет назад — до Исламской революции в Иране — не существовало ни одной страны, где мусульманин мог бы сказать: “Я живу под сенью исламского правления!” Повсюду правили и продолжают править предатели веры на службе “Всемирного Банка”, агентура Дадджала (Лжемессии), распределившая между собой посты “президентов” и “королей”, душащая кровавым террором жертвенное противостояние правоверных Беззаконию. Ислам богат людьми, не боящимися никого, кроме Аллаха: миллионы готовы свидетельствовать кровью, что нет другого бога, если это не Бог Авраама, Иисуса и Мухаммада (Благословение и молитва Бога над ними). Тогда почему так успешны интриги ростовщиков, почему в таких беспощадных политических клещах исламские страны, где неверующее, секуляризованное, (а иногда откровенно языческое, как в Индонезии) меньшинство диктует огромному большинству верующих? Наиболее общая фундаментальная причина — ослабление самой веры. Мы не иммеем в виду только лишь ее убывание “количественно”: речь, конечно же, не может идти о том, чтобы каждый имел в себе силы и волю стать мучеником: главное — то, что вера ослабела “качественно”: для верующих стали возможными, терпимыми, даже привычными вещи, которые абсолютно несовметимы с исламом! Стратегические ...??, нанесенные арийской доминанте, способствовали поднятию “тюркского” Ислама. Что это означало для веры? Первое: перенос акцента с “Великого Джихада” (то есть внутренней “священной войны” в Духе на на малый джихад (“священную войну” в физическом мире). Сам по себе переход от “великого усилия” в невидимом к малому усилию в видимом — означает первый принципиальный шаг “ослабления веры”. Второе: переход доминантной позиции к тюркам наносил удар по универсализму исламской цивилизации, создавал в дальней исторической перспективе предпосылки для контрисламского национализма, который стал настоящей чумой в XIX веке. Одной из таких вещей в первую очередь является “оборонительная позиция”, которая стала чем-то самим собой разумеющимся для слишком многих. Задолго до того как появились мусульмане, смеющие оправдываться и извиняться перед многобожниками и атеистами за то, что они “такие”, ислам перешел к военной и экономической обороне. Что стояло за разгромом Халифата монголами и создания Иерусалимского королевства крестоносцами — двумя стратегическими катастрофами, близкими друг к другу по времени и по последствию? Изменение духовного климата среди “знающих”, изменения фундаментальных ориентаций. Расцвет “калама”, влияние аристотелизма, рост значения дискурсивной философии (а точнее говоря, понятийно-рассудочного теоретизирования), опытного знания... Это в тот период, когда на стороне геополитического противника была “моральная” цельность, превосходство вдохновения над рассуждением. Наконец, нельзя, будучи реалистом, замолчать и третий момент: господство тюркской стихии привело к застою технологий, необходимых для вооруженной борьбы, а также к организационному отставанию от Запада. Впрочем, организационный застой связан опять-таки с отступлением от изначального универсализма, преобладавшего в первые века ислама. На протяжении всей новой истории военные поражения, организационный застой и, не надо забывать, экономическая блокада Запада, вдохновленного ростовщиками на колониальную эпопею, навязывала мусульманам сознание своей исторической “второсортности”, то самое сознание, которое легко перетекает в концепцию “отсталости”. “Отсталым” же естественно учиться у “передовых”! В итоге постколониальная элита, душой и телом преданная Западу, со всем, что он подразумевает, правит (за исключением сегодняшнего Ирана) повсюду, исполняя планы своих хозяев по разложению и уничтожению Последнего Откровения. Их общей приметой является, с одной стороны, атеистический космомполитизм, тщательно утаиваемый от народа, с другой — спекуляция на архаических пластах коллективного бессознательного, которое составляет опору национализма. Они, лакеи системы, возрождают языческие инстинкты, пытаясь противопоставить этногенетические общности универсуму мировой исламской общины (не забудем, что организаторами националистических идеологий при ближайшем рассмотрении оказываются выходцы из других сред: арабский национализм “основополагали” бейрутские армяне при сотрудничестве арабоязычных христиан, тюркский национализм был придуман анатолийскими иудеями...). Современные мусульмане стоят перед угрозой новой “Джахилийа”, угрозой утраты абрахамической традиции и впадения в идиотизм реставрированного и модернизированного язычества. Терпимость к тому, чего не терпит ислам, — это отказ от “Шехады”, равносильный прекращению быть! И ярче всего признаки “Джахилийя” проявлены среди мусульман в СССР, подвергавшегося сначала колониальной тирании со стороны тупоумной и религиозно невежественной псевдомонархии (ставшей чуть ли не с момента своего возникновения инструментом чужой стратегии), — впоследствии же — сатанинскому террору слуг Даджала, типичными методами которых были геноцид и массовая “промывка мозгов”. За время “советской власти” миллионы мусульман были замучены или изгнаны, их потомство несет в себе травматические шрамы от этой глобальной расправы. Сейчас мусульмане СССР вовлечены в заключительный этап имперской истории — краха советского колониализма. Подобно тому как управлявшаяся “из-за кулис” псевдомонархия Романовых изжила свою нужность в качестве инструмента, сменивший ее советский режим, в свою очередь, исчерпал свои функциональные возможности, ради которых его зарубежные хозяева в течение жизни трех поколений не давали ему развалиться. Финансовый истеблишмент Запада больше не заинтересован в этом геополитическом монстре, позволившем региональным мафиям слишком эмансипироваться от международного контроля, ставшего обузой для мировой экономики в силу вопиющей непродуктивности, наконец, утратившим из-за очевидного одряхления даже роль стратегического пугала. Мы — свидетели того, как по мановению банка в читанные месяцы расчищаются неприступнейшие завалы пресловутого “тоталитаризма”. Гигантская империя оказалась глиняным чудовищем — “Големом” каббалистической легенды. Чему мы являемся свидетелями? С одной страны, мусульманские герои и мученики прорывают фронт объединенного кафирства в Иране, где Враг (носящий в данном случае притерпевшуюся маску “американского империализма”) вроде бы захвачен врасплох. Одновременно же Куфр переходит в наступление, используя свою марионетку Саддама Хусейна на иранском направлении и Советскую Армию — на афганском. Результаты? Иран, захлестнутый петлей блокады, выдерживает агрессию сверхвооруженного, сверхснабжаемого противника и остается исламским. Плохо вооруженные муджахиды вынуждают уйти деморализованную армию агрессора, и Союз, разваливаясь, перестает быть “советским”. Было бы неверно недооценивать роль сражающегося Афганистана в морально-политическом крушении прогнившего большевизма. Выводы? Происходит расчистка поля перед финальной битвой двух полярных сил, расколовших человечество: силой нормального, подлинного, противостоящего гнилостным, распадным, энтропическим процессам, силой, направленной вверх на соединение в первым и единственным Принципом всего сущего, силой ислама — с одной стороны, и силой инерции, фальши, самодовольства, кощунственной арлекинады, демонической жажды конторля, иными словами силой кафирского неоглобализма — с другой. Советский Союз и его сателлиты — это павильон на снос и на вывоз. В контексте подлинной поляризации отменяются прежние фиктивные “противостояния”: все, что служит обманщику, — “конвергирует”. По нашу сторону оказываются все угнетенные и обездоленные: они в тех или иных обстоятельствах подверглись тирании Дадджала, стало быть, они отмечены печатью причастности к Духу: ныне “лишенный наследства” — это тот, на ком Зверь не поставил свой знак. В этом суть великого политического учения имама Хомейни (да будет Бог им доволен), учение о слабых мира сего, “мустазафинах”: в их слабости воплощено противостояние торжествующему (временно!) Зверю, изъятость из под его сатанинской эгиды. Ислам объединяет всех “мустазафинов”, берет под свое покровительство всех обезоленных. Кто они, сколько их? Это ведомо только Богу, но все лучшее и избранное этой земли — среди “лишенных наследства”. Ислам несет им “Тавхид” в благой удел: единство Бога, единственность Правоверия, единение тех, кто уверовал! Наш “Тавхид” — ключ к высочайшим тайнам, ибо нет большего знания, чем знание Одного. Поэтому “Тавхид” — это призыв, обращенный не исключительно к мусульманам: любящие Бога, все, для кого дальнее более реально и драгоценно, чем ближнее, все, что не смиряется перед наглостью Гибели и Гнили, выдающей себя за лучезарный рассвет и кипение жизни, все они — адресаты нашего Призыва. К ним обращен черный цвет великого Единения, благородный цвет чистейщей духовности, цвет траура по мученикам ислама, цвет приговора падшему и обреченному миру, цвет тайны... Пророк сказал: “Когда увидите черные флаги со стороны Хорасана, идите на них, поскольку Халиф Аллах Махди будет среди них” (Ахмед-и-Байкади).
<< | >>
Источник: Гейдар Джемаль. ОСВОБОЖДЕНИЕ ИСЛАМА (сборник текстов). 2004 {original}

Еще по теме ЧТО ТАКОЕ "ТАУХИД"?:

  1. Гарин И. И.. Что такое философия?; Запад и Восток; Что такое истина? — М.: ТЕРРА—Книжный клуб,2001. - 752 с., 2001
  2. ЧТО ТАКОЕ ПРАГМАТИЗМ?
  3. ЧТО ТАКОЕ ФИЛОСОФИЯ?
  4. Что такое психотерапия?
  5. ЧТО ТАКОЕ ИДЕЯ
  6.   1. ЧТО ТАКОЕ ОБУЧЕНИЕ? 
  7.   1. ЧТО ТАКОЕ НАУЧЕНИЕ 
  8. 1. Что такое человек?
  9. ЧТО ТАКОЕ ТЕРПЕНИЕ?
  10. 12.1. Что такое человек?
  11. II Что такое книга?
  12. Что такое геополитика?
  13. Что такое свобода.
  14. 9. Что такое мышление
  15.   1. ЧТО ТАКОЕ ПОНЯТИЕ 
  16. 2. Что такое интуиция?
  17. 2. ЧТО ТАКОЕ ЗНАНИЕ?
  18. Что такое наука
  19. Что такое соглашение.