ПАРАНОЙЯ

  Согласно второму варианту тезиса о личностной патологии, вышеуказанная динамика интерпретируется иначе в соответствии с мнением о том, что террористы страдают от параноидального расстройства личности, как оно определяется в документе DSM—IV.
Утверждается, что они демонстрируют аб
солютное недоверие и подозрительность в отношении других людей, мотивы которых истолковываются как злонамеренные (Robins and Post, 1997). Но авторы быстро размывают данное клиническое определение с тем, чтобы включить в него более широкое определение манеры поведения личности и воззрений на окружающий мир, характеризующихся настороженностью, подозрительностью, гиперчувствительностью, изоляцией и, в особенности, защитным механизмом проецирования. Они предупреждают, что будут использовать эти термины как взаимозаменяемые (5). В потоке теоретических спекуляций содержащийся в DSM—IV нетеоретизированный подход теряется еще больше.
Основа динамики параноидальной личности на удивление схожа со «злокачественным нарциссизмом». Идеи преследования и величия являются защитой от таких дискомфортных ощущений как истощение, неадекватность, стыд и уязвимость. Эта динамика включает в себя триаду неутолимых нар- циссических претензий, неизбежно ведущих к недовольству, разочарованию и фрустрации, когда нарциссические потребности оказываются неудовлетворенными, вызывая нарциссическую ярость, порожденную тем отпором, которые получили претензии человека, и ощущением предательства. Эта ярость проецируется на «козлов отпущения» — отсюда потребность во врагах (Volkan, 1994), а ее итогом оказывается насилие. В этом суть «психополитики ненависти» (Robins and Post, 1997). Истоком данной динамики является «параноидно-шизоидная позиция», фаза нормального детского развития согласно постулату Мелани Кляйн. Это примитивное психологическое состояние характеризуется расщеплением на идеализируемый хороший, приятный и любящий объект (хорошая мать) и плохой, неприятный и преследующий объект (плохая мать). Действительно, эти теоретики рассматривают религиозные понятия Бога и дьявола как спроецированный образ данных ранних объектов, существующих в фантазии. На этой стадии неприятные ощущения у ребенка в связи с возникшей у него внутри агрессивной ненавистью снимаются путем расщепления и проецирования плохой части (внутреннего преследователя) вовне на других и сохранения хороших частей в себе и их идеализации. Параноики никогда не становятся зрелыми людьми, оставаясь в пределах данной стадии, или же возвращаются в нее в условиях стресса, канализируя агрессию на «козлов отпущения».
Групповая паранойя рассматривается просто как проявление патологии лидера. Его последователи страдают от заниженной оценки своих собственных ущербных личностей и выказывают готовность ненавидеть, имитировать, некритически брать на веру какие-либо факты и пытаться совершить невозможное. Религиозная идеология придает смысл деятельности последователей, которые ради бегства от самих себя жаждут, чтобы их призвали, ищут группу, в которую можно вступить, и лидера, за которым следовать (Robins and Post, 1997: 100). Их самоощущение покоится на це

лостности их системы верований, которая оберегает их от болезненной психологической дезинтеграции.
С этой точки зрения их действия является оборонительной агрессией против врага, который бросает их системе верований вызов и тем самым угрожает их психологической целостности. Но не эти верования порождают жажду нанести удар. Эти верования суть как бы емкость для сильных и опасных чувств. Нападки на эти верования грозят разрушить данную емкость и переполнить последователей этими чувствами. Поэтому такие нападки провоцируют страстную, зачастую насильственную реакцию.
Данные рассуждения, опирающиеся на мнение о наличии таинственных внутренних сил, которые не поддаются формальному изучению, конечно же, невозможно опровергнуть. Ни в одной из десяти биографий моджахедов нет никаких упоминаний о болезненном саморасщеплении, при котором насилие используется как форма самоисцеления. Принижение религии, подразумевающееся в таких рассуждениях, глубоко оскорбило бы любого индивида из числа включенных в выборку, причем совсем не по тем причинам, которые предполагаются при таком подходе.
Каждая религиозная или политическая идеология предлагает способ истолкования мира. Любому из таких толкований можно с легкостью навесить ярлык заговора. Примеры того, что многие политические и религиозные движения содержали в себе элементы теории заговоров, тривиальны и с аналитической точки зрения бесполезны. Что требуется показать, так это то, что лидеры и члены этих движений страдают либо от параноидального расстройства личности, либо от параноидальной динамической триады, берущей начало в остановке психологического развития на «параноидно-шизоидной» стадии. Ясно, что продемонстрировать такое было бы трудно, не имея доступа к «внутренним» данным, но пока это не сделано, данный тезис остается спекуляцией, не подкрепленной никакими эмпирическими свидетельствами.
В более широкой выборке, являющейся объектом исследования, я не выявил у изучаемых лиц до их присоединения к джихаду какой-либо модели, присущей параноидальному личностному расстройству или образу жизни. Характер подпольной организации предполагает определенную озабоченность проблемами безопасности и секретности просто в интересах выживания. Это реализм, а не паранойя. Любая политическая группа, применяющая насилие, какой бы ни была ее идеология, также стала бы демонизировать своего противника и копить оружие для борьбы. Это опять же присуще природе этих организаций и не свидетельствует о паранойе. Единственным имеющим смысл способом выявить у террористов клиническую паранойю или параноидальные моменты в образе жизни является изучение того, как они психологически приспосабливались к окружающему миру до присоединения к джихаду. Поскольку такое приспособление по определению носит длительный характер, а его корни уходят в подростковый пери
од данная личностная черта или расстройство должны были предшествовать их вступлению в джихад.
Из десяти подробных биографий только история Аз-Завахири содержит какой-то намек на паранойю, предшествовавшую его присоединению к джихаду. В отрочестве, более чем за двадцать лет до создания «Аль- Каиды», он сформировал вместе с друзьями и братом свою собственную подпольную группу. Хотя он демонстрировал некоторые черты поведения, описанные в предыдущем параграфе, трудно выяснить, следует ли приписать их врожденным чертам его личности или же необходимости выживания во враждебном окружении. В отличие от лидерского стиля Бин Ладена, который содействовал сотрудничеству разрозненных террористических групп и препятствовал внутреннему соперничеству между исламистами, стиль Аз-Завахири в Египетском исламском джихаде был гораздо более конфронтационным и приводил ко многим расколам и проблемам. Лидеры «Аль-Каиды» и «Джемаа исламийя» никогда не прибегали к частым чисткам в своем «внутреннем круге», что согласно изложенному выше тезису могло бы быть симптомом паранойи (Post, Ruby and Shaw, 2002a и 2002b). В самом деле, внутренняя борьба между мусульманами (фитна) — великий грех и четко запрещена Кораном. Такая внутренняя борьба является источником дискомфорта для многих моджахедов, предпочитающих наносить удары по настоящим неверным.
Труднейшей задачей стал бы поиск элементов паранойи у Бин Ладена в доафганский период его деятельности. Абухалима, Шейх, Рессам, Джарра и Муссауи были счастливыми молодыми людьми без каких либо намеков на паранойю. Дауди и Атта были интровертами и, как представляется, не являлись параноиками. Келькаль был озлоблен тем, что попал в тюрьму из- за того, что был схвачен в украденной машине, но до обращения к терроризму паранойя у него не наблюдалась.
<< | >>
Источник: Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. 2008

Еще по теме ПАРАНОЙЯ:

  1. Глава 6. ЯЗЫК ПАРАНОЙИ
  2. Удача и прибыль от всеобщей паранойи: сага о фильме «Фаренгейт 9/11»
  3. Глава 6 МИФ О «ПАРАНОЙЕ СТАЛИНА» В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ
  4. MMPI (Миннесотский многопрофильный личностный опросник)
  5. Предметный указатель
  6. ОТ АВТОРА
  7. Модель аномального поведения
  8. ЧЕТЫРЕ ОТКАЗА
  9. Человек, который поднимается вверх
  10. 7.5. Суггестивные (внушенные) мотивы
  11. 1.1.3. Неврозы и психозы
  12. Глава 7. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИЙ