<<
>>

§ 4. Синтаксическая структура предложения

Языковая форма выражения мысли — логического суждения в структуре предложения — складывается из самых разнообразных средств и их взаимодействий, свойственных конкретным языкам. Структура предложения складывается из связи слов в том или ином оформлении и из связей членов, выраженных некоторой суммой грамматических средств.
Синтаксическая структура предложения есть прежде всего членение предложения на соотносимые в его рамках части, служащие языковым выражением состава мысли — чуждения — логических субъекта и предиката. Синтаксическая структура предложения не совпадает, таким образом, с отношением слов, зафиксированных морфологией языка. Принцип рассмотрения синтаксической структуры предложения, основанный на признании правомерности членения предложения на синтаксические компоненты только по морфологическим показателям связи слов, привел к утверждению в языкознании положения о двойственном характере строения предложения. Причем, если для первого этапа теории двойственности структуры предложения характерно было некоторого рода дуалистическое объяснение этого явления путем введения психологических надстроечных категорий, существующих параллельно грамматическим (психологические субъект и предикат — грамматические подлежащее и сказуемое), и фактическое устранение их из языковой материи (связь представлений в сознании, с одной стороны, и грамматический состав предложения, с другой стороны (Н. Штейнталь, Ф. Фортунатов, частично А. Шахматов), то ддя более позднего этапа существенной чертой теории явилось стремление преодолеть этот очевидный дуализм путем включения смыслового членения предложения в его грамматическую структуру. Так, В. Матезиус стал рассматривать предложение с точки зрения его «актуального членения» (основа высказывания и ядро высказывания), основываясь не на психологической трактовке этого явления, а на грамматической его фиксации (например, порядок слов), расширив тем самым понятие грамматической структуры предложения, считавшейся ранее только формой отношения подлежащего и сказуемого. К- Боост298 еще более определенно исследует (немецкий) язык с широких позиций грамматических средств выявления структуры предложения, подключая к морфологии еще интонацию и порядок слов. Предложение, по его определению, «оформляется в связи с различной ситуацией между говорящим и слушающим, но имеет общую основу, является формальным образованием, имеет определенный порядок и способно создавать новую данность, т. е. новую общую основу»1. Общей основой структуры предложения является его членение на исходное, данное в высказывании, обозначаемое им как «тема», и член, имеющий «коммуникативную ценность» (Mitteilungswert), обозначаемый им как «рема». Тема и рема являются взаимообусловленными компонентами, выделяемыми в значительной мере интонацией и порядком слов. Так, в предложении Gestern war mein Geburtstag при фразовом (логическом) ударении на mein Geburtstag это словосочетание становится «новым» в сообщении, ремой, несмотря на то, что по морфологическим показателям является подлежащим. Эта последняя форма будет выражать «данное», «тему» в случае, если ударение будет поставлено на gestern или займет обычное первое место (Mein Geburtstag war gestern).
Комбинация интонационных средств и порядка слов при идентичном лексико-морфологическом составе предложения способна каждый раз создавать новое членение на тему и рему. Ср. Wir fangen Fische nur mit dem Netz. — Wir fangen mit dem Netz Fische, где объект Fische становится ремой сообщения (‘то, что мы ловим сетями — рыба’). Аналогично: Ich habe dem Kinde einen Apfel geschenkt. Ich habe den Apfel einem Kinde geschenkt. Ich habe gestern dem Kinde unterwegs einen Apfel geschenkt; предложение Das Buch hat Hans gefunden будет иметь в( качестве ремы Hans, если ситуация связана с вопросом ‘кто нашел книгу?’ Соответственно в предложении Im Haus war sie nicht — ‘m Haus будет ремой, если ситуация требовала ответа — находилась ли она дома?299 300’ С этой концепцией Бооста частично соприкасается трактовка Ш. Балли состава предложения как диктума и модуса (повод и тема) с той разницей, что Балли здесь ближе к психологическому их пониманию. Так, Балли отмечает, что формы диктума столь же разнообразны, как и представления, которые он может выражать1, но одновременно связывает построение высказывания с категорией модальности, как психической операции, производимой мыслящим субъектом, и подводит понятия диктума и модуса к логическим понятиям субстанции и модального субъекта301 302 303. Так, частью высказывания — диктумом — является существительное — la terre tourne, le soleil brille и т.д., а модусом — эксплицитное или подразумеваемое содержание модальных глаголов — Socrate veut que l’homme ne fasse le mal que par ignorance ; Mon mari a decide que je le trompe и т. д. Ситуацию слушающего и говорящего воспроизводит также А. Гардинер304 в целях обоснования своего рода актуального членения высказывания, хотя и в новом аспекте —-аспекте языка и речи. А. Гардинер полагает, что конструкция предложения должна четко отразить условия, при которых слушающий должен воспринять, что говорится и о чем говорится305. В двусоставных предложениях эти части высказывания могут меняться благодаря использованию грамматических средств, в частности, ударения. (John is my friend; Henry has arrived.) Предложения, не связываемые с ситуацией говорения, Гардинер относит к сфере языка, где господствует логический закон S—Р (Romulus built a wall; Paris is beautiful). Когда же предложению придается направленность высказывания, другими словами, когда предложение получает функцию речи, здесь вступают в силу законы построения подвижного высказывания (Не is well — сфера языка; I hope he is well — сфера речи306). В противоположность Г. Паулю, различавшему формальные и психологические члены предложения, Гардинер предлагает различать языковые и речевые структуры, что, по его мнению, достаточно для характеристики синтаксиса предложения, причем языковую структуру он квалифицирует как неподвижную, абстрактную, формальную, а речевую как живую, функциональную. В случае, если высказывание имеет одну структуру — подлежащее+сказуе- мое, — в которой адекватно выражены в определенном контексте и функциональные члены, то в таком предложении языковая и речевая структуры совпадают и, следовательно, совпадают формальные и функциональные (для Г. Пауля — грамматические и психологические) члены. Так, Henry has arrived при ответе на вопрос (контекст) ‘Что сделал Генри?’ — будет единой структурой с единым формальным и функциональным предикатом has arrived, при ответе на вопрос ‘Кто прибыл?’ — функциональным предикатом станет Henry. А. Гардинер придает большое значение, естественно, контексту, так как он позволяет однозначно решать, с каким вопросом связано данное предложение (например: Mary has toothache, где Магу может быть формальным и функциональным субъектом, но может быть и функциональным предикатом). Как отмечает А. Гардинер, в настоящее время говорящий более свободно выбирает субъект высказывания, благодаря чему речь стала менее проста, но более эффективна.. Таким образом, факты подвижности членения предложения в индоевропейских языках, наблюдаемые с момента появления научных грамматик, в последнее время все более энергично включаются в систему языка и — в противоположность раннему психологизму в языкознании — находят себе более прочное языковое подкрепление. Однако, несмотря на эту довольно ясно выраженную тенденцию грамматической науки, остается непреодоленным самый важный пункт — именно — признание единства синтаксической структуры предложения. Матезиус, Боост и Гардинер отказались от логических и психологических категорий субъекта и предиката — первых, как действительных категорий логического мышления, но якобы неподвижных, застывших и отошедших от языка, — вторых, как действительно живых, активных, но живущих только в области сознания, а не языка307. Признав, далее, факт многообразия грамматических средств выявления мысли в языковой коммуникации, они тем не менее сохранили концепцию двойственности структуры предложения в результате утверждения двух планов высказывания — грамматического и коммуникативного (актуального, смыслового, нового — данного, темы — ремы, диктума — модуса, языка — речи). Коллизия грамматики и мысли, питавшая ранее все теории противоречия мышления и языка, так или иначе сохранилась, хотя и в значительно ослабленной форме. Альтернатива может быть сформулирована следующим образом: Если существуют две структуры предложения — грамматическая и коммуникативная (отчетливо выраженная в форме предложения), то какова их роль в выражении мысли и каково их взаимодействие в выполнении этой функции, и является ли это двуслойное образование мирным симбиозом или постоянно конфликтующими сторонами? Решение этой проблемы двойственности у Бооста выразилось в чисто психологической теории напряжения (Span- nung), сгущающегося или разряжающегося в том или ином процессе формирования предложения, у Матезиуса (актуальное и формальное членение) — в концепции сообщения (ядра) и исходного пункта (основы), у Гардинера — в различении абстрактной системы языка и его функции — речи (формальный и функциональный уровни). Дальнейшее исследование должно привести, видимо, к окончательному преодолению теории параллелизма двух структурных слоев предложения, поскольку в настоящее время достаточным стимулом для этого служит осознание невозможности какого-либо разрыва плана грамматической формы и плана ее содержания. Нельзя признать существование чистой языковой формы, не участвующей в выражении структуры мысли. Необходимо признать за синтаксисом предложения способность однозначно и адекватно обнаруживать реальность логической мысли, признать, другими словами, единую синтаксическую структуру предложения. Само существо этой проблемы требует последовательности и монистичности объяснения. Решительное вьючение всех средств выявления логической мысли в предложении в разряд грамматических (морфология, интонация, порядок слов, артикль) должно согласоваться с признанием того, что «рассматриваемое явление и по своей сущности, и по языковому выражению органически входит в синтаксис языка»308. Синтаксис предложения определяется такой его структурой, которая предназначена для языкового формирования некоторой определенной мысли — суждения. Значит, смысловое членение предложения, независимо от того, трактуется оно как тема — рема, основа — ядро, новое — данное, возможно в своей реализации только как синтаксическое членение предложения. Отношение же между синтаксисом предложения и логической структурой суждения может быть квалифицировано только как отношение содержания и выражения, причем следует еще раз подчеркнуть, что содержанием в данном случае является не предметная соотнесенность понятий (сигнификативная сторона слов), а сама структура, связь двух соотносимых членов суждения S и Р. Поэтому синтаксис предложения может рассматриваться только как адекватное формальное выражение «синтаксиса» мысли, и любое предложение-высказывание должно иметь каждый данный раз только один синтаксический состав. В этом смысле актуальным является самое предложение с опреде- ленным составом членов, а не некоторое предложение, в котором есть два состава — актуальный, и формальный (неактуальный) . Независимо от того, как будет рассматриваться актуальное членение предложения (в том числе и как «коммуникативная нагрузка» — данное и новое), оно может быть единственной синтаксической характеристикой «актуального» предложения. Единая структура предложения с одним конкретным синтаксическим составом и представляет собою грамматическое членение предложения. Сама синтаксическая структура не имеет двойственного характера, ее двойственность коренится не в самом языке, а в трактовке морфологического состава предложения (подлежащее — сказуемое) как единственно законного членения, которое якобы всегда выражает определенную мысль, является «полномочным представителем» синтаксической структуры предложения. Действительная же форма предложения складывается не только из показателей связей слов, хотя и самых типичных, как это проявляется в отношении подлежащего и сказуемого в индоевропейских языках, но и из других грамматических средств, активно участвующих в создании синтаксической структуры предложения. Подлежащно-сказуемостная форма предложения (двусоставного) в рамках грамматического выражения синтаксической структуры предложения может интерпретироваться не как единственная форма реализации предикативного отношения членов предложения309. Она не может также рассматриваться как форма исключительно предназначенная для выражения предикативности предложения, в котором в случае сдвига в смысловом членении (формально обнаруживаемом другими грамматическими средствами) одновременно уживаются несколько предикативных отношений. В условиях определенного контекста существует, однако, не два предложения в одном, не два грамматических состава в одном и том же предложении, а одно предложение с конкретным синтаксическим составом, выраженным тем или иным способом и адекватно передающим одну определенную мысль — суждение говорящего. При возможном решении вопроса о соотношении и взаимодействии грамматических средств в процессе формирования синтаксической структуры предложения следует исходить из ясного разграничения двух уровней связи слов в предложении — уровня связи членов предложения и уровня связей слов в предложении. Первый уровень есть уровень синтаксиса предложения, второй — его лексико-грамматического состава. В предложении: ‘Два открытия было сделано в течение этого года’ прослеживается связь слов, отражающая через связь соответствующих понятий реальные отношения (истинно или ложно) явлений — ‘Два открытия было сделано в течение этого года’, отношения зафиксированные, следовательно, формами согласования, управления, порядка слов и интонации. Без этой связи предложение не могло бы существовать, так как оно потеряло бы свою содержательность, базирующуюся на определенных конкретных понятиях. Соположение слов без выраженной каким-либо путем их связи представляло бы собою набор, ряд слов — ‘два’, ‘открытие’, ‘сделать’, ‘течение, ‘этот’, ‘год’. Однако и выраженная связь слов сама по себе не образует еще структуры предложения, назначение которой состоит прежде всего в оформлении связи слов в целях высказывания определенной мысли, характеризующейся в первую очередь определенным отношением своих частей — субъекта и предиката. Образование связи этого второго уровня и создает само предложение в его конкретном составе — синтаксическом отношении членов310. Формирование синтаксической структуры предложения в данном случае может происходить или путем такой координации грамматических средств, при которой членение предложения обозначится на стыке отношения слов — подлежащего и сказуемого — при определенном их порядке расположения и интонации (например, в приведенном предложении ‘два открытия’ будет составлять группу слов, выражающих логический субъект предложения, при отсутствии фразового ударения на ней), или логическим ударением в случае, когда отношение членов предложения (его синтаксических частей) обозначает членение на субъект и предикат сообщения. Возможны комбинации и при различных вариантах порядка слов. Синтаксическая структура предложения в тех случаях, где она определяется доминирующим неморфологическим способом, является единственным предикативным отношением в нем, организующим конкретные лексические связи предложения для сообщения, выражения соответствующего суждения (‘Два открытия суть такие, которые были сделаны в течение этого года’; ‘То, что было сделано в течение этого года, есть два открытия’). При двух синтаксических структурах предложения, следовательно, при двух различных предложениях, сохранение одного и того же лексического состава одинаково возможно, как возможно и сохранение связи слов в нем. Гносеологической основой образования различных синтаксических структур предложений, в которых выражаются самые разнообразные отношения понятий, отражающих в своих признаках вещи, качества, свойства, процессы и т. д. объективного мира, является объективная возможность обоюдосторонних отношений явлений, абстрагиро- ванно представляемых мышлением как находящихся в этой их диалектической связи311. Грамматика языка выработала специфические формы не только для обозначения связей слов, но одновременно и для обозначения связи — отношения связанных слов в предложении (морфологические, порядок слов, интонация — в индоевропейских языках). Так, для многих индоевропейских языков характерно использование морфологических средств главным образом для обозначения синтаксических членов предложения — форма подлежащего (группы) маркируется в условиях типичного для конкретного языка порядка слов (например, начальное положение подлежащего) и интонации (падающей к концу предложения) как выражение субъекта высказывания, а форма сказуемого — глагольного или именного — как выражение предиката. При особом взаимодействии грамматических средств субъектнопредикативная синтаксическая структура предложения маркируется ударением, не отменяющим связь слов, выраженную морфологией (число, падеж, окончание). В синтаксическом плане для предложения релевантно только предикативное членение на два компонента, деление же внутри членов предложения — как и вообще для категории второстепенных членов — релевантно только для связи слов внутри группы члена предложения, особым, но частным случаем которого будет также и подлежащно- сказуемостная связь в тех предложениях, где она вся выступает в роли одного члена предложения (‘Семен уехал — в Москву’). Таким образом, понятие синтаксического члена предложения является качественно иным, чем понятие морфологических членов, ограничиваемых обычно подлежащим и сказуемым, или вообще частями речи. Состав предложения, характеризующийся наличием подлежащего и сказуемого, определяет прежде всего связи слов, входящих в предложение, но особенностью этой связи является то, что она исторически представляет собою типичную форму обнаружения и синтаксического членения предложения. Связь — подлежащее-fсказуемое — является преобладающим грамматическим средством образования синтаксической структуры предложения в индоевропейских языках, но не единственным, а взаимодействующим с рядом других средств, развившихся в этих языках312 Взаимодействие этих средств заключается в том, что в каждом конкретном предложении всегда выступает одно доминирующее грамматическое средство выделения синтаксических членов — если состав подлежащего и сказуемого является средством выделения синтаксических членов предложения, то порядок слов и интонация служат лишь подчиненным способом обнаружения синтаксической структуры (например, ‘птица летйт’), если интонация — фразовое ударение — служит доминирующим средством синтаксического членения, то подчиненным оказывается порядок слов и морфология (‘птйца летит’). Но при всех вариантах взаимодействия этих средств морфологические показатели в ряде языков (например, в русском, немецком, меньше в английском) остаются основным средством выражения связи слов в предложении (но не единственным). Члены предложения, сгруппированные на основе, отражающей объективные связи явлений, передают в своем синтаксическом отношении познавательный акт человека, выражающийся в определенной мысли — суждении. Синтаксические члены предложения являются поэтому неразрывным единством формы и логического содержания и по существу своему, следовательно, логико-синтаксическими313 . Выражение логической мысли осуществляется адекватно в единой синтаксической структуре предложения. Это единство закрепляется полным изоморфизмом логических субъекта и предиката (план содержания) и синтаксических (грамматических) субъекта и предиката (план выражения)1. Существующие в каждом языке гибкие и подвижные грамматические средства способны всегда адекватно выражать гибкую и подвижную логическую мысль, создавая тем самым условия для языковой коммуникации314 315. Такое возможное решение проблемы делает излишним поиски какого-либо противоречия между логическим суждением и его выражением в предложении. Объяснение же очевидного факта разнообразия грамматической формы предложения, имеющей функцию адекватного воплощения той или иной мысли — суждения, должно ликвидировать промежуточную сферу «смыслового, актуального, коммуникативного членения» и определить чисто грамматическую (точнее синтаксическую) сферу, требующую всегда тщательного лингвистического анализа взаимодействия языковых средств, участвующих в формировании предложения. В этом аспекте проблема логики и грамматики получает, следовательно, освещение как проблема единства языка и мышления, единства содержания и выражения.
<< | >>
Источник: Колшанский Геннадий Владимирович. Логика и структура языка.. 2012

Еще по теме § 4. Синтаксическая структура предложения:

  1. 10.4. РЫНОЧНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ: ЗАКОН ПРЕДЛОЖЕНИЯ, ФАКТОРЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, ЭЛАСТИЧНОСТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЯ
  2. Структура и специфика психологических теорий Множественность подходов к выделению структуры
  3. Предложение денег.
  4. глава 10ТЕОРИЯ СПРОСА И ПРЕДЛОЖЕНИЯ
  5. СОСТАВЛЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЙ
  6. Блестящее предложение
  7. § 2. СУБЪЕКТЫ ПРАВА НА РАЦИОНАЛИЗАТОРСКОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
  8. § 3. ОФОРМЛЕНИЕ ПРАВА НА РАЦИОНАЛИЗАТОРСКОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
  9. ГЛАВА III О ПРЕДЛОЖЕНИИ
  10. СПРОС И ПРЕДЛОЖЕНИЕ: ПЕРВОПРИЧИНА
  11. Несколько скромных предложений
  12. ПРЕДЛОЖЕНИЕ САМО ПО СЕБЕ
  13. § 4. ПРАВА АВТОРОВ РАЦИОНАЛИЗАТОРСКИХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ