СОТВОРЕНИЕ ЭТОСОВ

Берясь за конструирование обычаев, мыслители фактически брались и за конструирование этосов. Говоря по-другому, мыслитель выступал в роли существа, ответственного за самую возможность коммуникации и взаимопонимания, а значит, притязал на осуществление миссии главного действующего политической жизни, ведающего практикой «совместности» (греки называли последнюю синойкизмом).
Наделенная этическим предназначением, политика превращалась благодаря философу не только в универсальный способ существования, но и в универсальный способ организации того, что Аристотель называет «общением» [12], то есть системой взаимодействия людей друг с другом и с богами. (В рамках подобной постановки вопроса последних, несмотря на все их непредсказуемое в проявлениях могущество, можно о чем-то просить, с ними можно даже о чем-то «договориться».) Превращение политики в универсальный способ существования не является неким одномоментным актом. Напротив, это процесс, который связан с познанием, причем именно с познанием этическим. Этическое же познание в рамках античного подхода выступает познанием, которое способно видоизменять и в каком-то смысле «производить» этос, то есть, по сути, производить человеческую идентичность как идентичность «политического животного» (Аристотель). Об этой функции этического познания во времена Античности рассуждает французский философ Мишель Фуко: «Ethopoieien значит творить ethos, преобразовывать ethos, манеру бытия или способ существования индивида. Ethopoios — это нечто, способное преобразовать образ жизни человека, трансформировать его ethos... Познание полезно лишь в том случае, когда оно имеет какую-то форму, когда оно функционирует таким образом, что оказывается способным производить e-thos. Познание мира представляется чрезвычайно полезным; оно может создавать и вести к познанию других людей и богов. Именно так должно характеризоваться познание, полезное для человека. Следовательно, вы ви дите, что критика бесполезного знания вовсе не отсылает нас к валоризации другого знания и другого содержания, которое было бы познанием нас самих и нашего внутреннего мира. Она отсылает нас к другому функционированию того же знания внешних. На этом уровне самопознание вовсе не находится на пути к разгадке тайны сознания. Такое толкование своего “я” получит развитие впоследствии, в эпоху христианства. Полезное познание, познание, затрагивающее проблему существования человека, — это тип относительного познания, одновременно утверждающий и предписывающий, способный произвести изменение в способе бытия субъекта.» [13]. Однако это было возможно только в одном случае: когда принципы, которые в нее закладывались, представляли собой выражение жизненного выбора и отстаивались как вопрос жизни и смерти. Только так можно подтвердить ключевую для этики идею ответственности [14]. Без идеи ответственности, в свою очередь, не была бы возможна европейская концепция человеческой идентичности. Как пишет современный французский философ Поль Рикер: «Если вначале говорят о действии, о практике, что они являются хорошими или плохими, то этический предикат рефлексивно применяется по отношению к тому, кто может назвать самого себя в качестве автора своих слов, исполнителя своих действий, персонажа рассказов, повествующих о нем или им изложенных. Посредством этого рефлексивного движения субъект сам помещает себя в поле идеи блага и судит (или представляет возможность судить) свои действия с точки зрения благой жизни, на достижение которой они направлены. Словом, только субъект, способный оценивать собственные действия, формулировать свои предпочтения, связанные с предикатом “хороший” или “плохой”, а значит, способный опираться на иерархию ценностей в процессе выбора возможных действий, — только такой субъект может определять самого себя» [15]. Прочнейшая взаимосвязь этических убеждений и идентичности объясняет нам, почему нравственный выбор не раз подтвер ждался готовностью положить за него жизнь.
Только при таком подходе философ подтверждал свое право на проведение политики создания устоев и установлений. Такой политикой и была этика, направленная на то, чтобы воспитать граждан, действуя в логике личного примера. Эта логика здесь также совершенно не случайна: благодаря ей перед философом открывалась великолепная возможность создавать античного «человека политического» по своему образу и подобию. Подобная практика и по сей день задает контуры стратегического поведения. Стратегическое поведение представляет собой сумму практических действий, реализуемых как долгосрочные программы. Оно связано с перманентным целеполагани- ем, но никогда не сводится к конкретной цели или плану. Стратегическое поведение представляет собой особого рода политику — политику скоординированных и одновременно координирующих решений. Каждый из нас является «человеком политическим» по отношению к собственной жизни. Наши повседневные действия сотканы из ответов на вопрос: что лучше? И уже этот вопрос является сугубо этическим, поскольку он связывает наше существование с тем, как мы определяем для себя благо и какие пути избираем для его достижения. «...В чем состоит единство человеческой жизни? — рассуждает американский специалист по этике Аласдер Макинтаир. — Ответ заключается в том, что это единство есть единство нарратива (в данном случае самоописания. — А. А.), воплощенного в одной жизни. Спросить “Что есть благо для меня?” — значит спросить, как я мог бы пронести это единство через всю жизнь и привести его к завершению. Спросить “Что есть благо для человека?” значит спросить, что общего могут иметь все ответы на первый вопрос. Теперь важно сделать упор на том, что именно систематическая постановка этих двух вопросов и попытки ответить на них как на словах, так и на деле обеспечивают моральной жизни единство. Единство человеческой жизни есть единство нарративного поиска. Поиски иногда кончаются неудачей. Усилия в процессе поиска иногда кончаются разочарованием, прекращаются на полдороге, уводят в сторону и растрачиваются попусту; точно такая же участь может ждать и человеческие жизни» [16]. Иными словами, определяющий нашу повседневность вопрос «что лучше?» задается так, как будто заранее содержит в себе ответ на другой, философский, вопрос: «что такое благо?». Разумеется, в большинстве случаев между двумя этими вопросами пролегает огромная дистанция, которую хотят, скорее, не преодолеть, а увеличить. Однако и увеличение упомянутой дистанции происходит в рамках последовательного избрания самоутверждения — в рамках собственных представлений о том, что для тебя лучше. Подобные представления вновь отсылают нас к нерешенному вопросу о благе как своей предпосылке. При каких условиях этот вопрос все же начинает задаваться? В каких случаях он начинает становиться проблемой? Наш ответ: в ситуациях, когда человек не может не быть последовательным и не может не принимать кардинальных решений. Речь прежде всего идет о ситуациях экзистенциальных испытаний и трудностей. Последние выступают предпосылками того, что «абстрактные» на первый взгляд вопросы о добре и зле превращаются для него в жизненно важные вопросы, от практического решения которых зависит дальнейшая судьба. Однако и на уровне повседневного самоутверждения человек осуществляет все ту же практику (или говоря иначе, политику) отстаивания идентичности, которая теснейшим образом связана с этическим самоопределением. Однако производится оно не дискурсивно, то есть не «на словах», а «на деле»: нравственный выбор оказывается выбором системы действия, а значит, «практичным» выбором определенной практической философии. Выступая политиком в своих повседневных «микрополитических» отношениях, человек сталкивается с философскими проблемами. Потому, даже не желая прослыть философом, каждый из нас обречен им становиться и быть. Возможно, это и есть наивысшее проявление справедливости для каждого из нас в земном мире.
<< | >>
Источник: Андрей Ашкеров. ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ эссе о партийности бытия. 2008

Еще по теме СОТВОРЕНИЕ ЭТОСОВ:

  1. Сотворение человека
  2. ГЛАВА 5 СОТВОРЕНИЕ, ПРИЗВАНИЕ И ГРЕХОПАДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА
  3. Сотворение будущего
  4. Материя. Сотворение мира
  5. Сотворение земли и человека
  6. Глава 55 ЧТО СОТВОРЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ НЕ ПОСТИГАЕТ БОЖЕСТВЕННУЮ СУБСТАНЦИЮ
  7. Диалог как первичная форма Сотворения
  8. Несколько дополнений к вопросу о сотворении вечных истин
  9. 2. Может ли сотворенный интеллект одновременно мыслить многое
  10. Соколов А.С.. Вальс с энергией сотворения, или педагогика XXI века. Книга 1, 2006
  11. Фомин А. В.. Доказательства существования Бога. Аргументы науки в пользу сотворения мира, 2004
  12. Диалог шестой ПРОСВЕТИЛИ ЛИ НАС ПЛАТОН И АРИСТОТЕЛЬ ОТНОСИТЕЛЬНО БОГА И СОТВОРЕНИЯ МИРА?
  13. ЧТО НИКАКАЯ СОТВОРЕННАЯ СУБСТАНЦИЯ НЕ МОЖЕТ ПОСРЕДСТВОМ СВОЕЙ ЕСТЕСТВЕННОЙ СПОСОБНОСТИ ДОСТИЧЬ ВИДЕНИЯ БОГА ЧЕРЕЗ [ЕГО] СУЩНОСТЬ
  14. ЧТО СОТВОРЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ НУЖДАЕТСЯ В НЕКОТОРОМ ИЗЛИЯНИИ БОЖЕСТВЕННОГО СВЕТА ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ВИДЕТЬ БОГА ЧЕРЕЗ [ЕГО] СУЩНОСТЬ
  15. ЧТО НИКАКОЙ СОТВОРЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ, ВИДЯ БОГА, НЕ ВИДЕЛ БЫ ВСЕГО, ЧТО МОЖНО В НЕМ ВИДЕТЬ
  16. Утверждать себя в вере в Бога можно через рассматривание сотворенных от Бога вещей