<<
>>

Оценка советского экономического потенциала предвоенных лет

Консервативная историография, как известно, сильно искажает историю социалистического строительства в СССР в предвоенные годы18. Тем не менее в последнее время пекоторые ее представители констатировали решающее значение созданного в СССР в период довоенных пятилеток мощного экономического потенциала для победы над фашистским блоком.
Один из авторов книги «60 лет Советской России», Б. Майснер, писал, например: «Ускоренное превращение России в индустриальную страну было существенной предпосылкой того, что Советский Союз смог победить во второй мировой войне». По мнению другого автора книги — П. Книрша, «60 лет хозяйственного развития в Советском Союзе дают твердые основания для гордости. СССР стал великой индустриальной державой... Форсированная индустриализация в исторически короткий срок принесла большие структурные изменения» 19. Г. Хеккер подчеркивает, насколько обосновано было требование ВКП(б) быстрее ликвидировать отставание страны от экономически развитых государств. Составители переизданного в ФРГ английского издания «Вторая мировая война: Самолеты» отмечают, что без социалистической революции «русские ВВС, вероятно, остались бы в состоянии застоя и были бы, по существу, посредственной боевой силой» 20. К концу 30-х годов СССР действительно обладал мощной экономикой. В условиях начавшейся войны и возросшей угрозы агрессии он должен был за 1,5—2 года увеличить мощности оборонной промышленности в 2—2,5 раза. На нужды обороны в 1940 г. была выделена почти треть бюджета21. Накануне Великой Отечественной войны в стране были созданы экономические предпосылки для разгрома агрессора. Однако значительный воеино-экопомический потенциал СССР оценивается некоторыми буржуазными авторами отнюдь не с точки зрения его применения в борьбе против фашизма. Используя факт создания потенциала как повод в одних случаях для косвенного, в других — прямого обвинения СССР в стремлении к агрессивным войнам. Так, А. Э. Багель-Болан, оперируя голыми цифрами, характеризует долю военных расходов в бюджетах СССР и Великобритании. Он не учитывает скрытых военных расходов, обычных для буржуазного государства, географические и ипые особенности стран. Отвлекается автор и от другого важного вопроса: можно ли оправдать с точки зрения национальных интересов, а также интересов возникшей впоследствии антифашистской коалиции явно недостаточную военно-экономическую подготовку Англии в условиях нараставшей агрессивности Германии и ее союзников22. Автор игнорирует то обстоятельство, что лишь сопротивление СССР в 1941—1944 годы позволило Англии и США устранить последствия грубых про счетов предвоенных лет и создать необходимый военно- экономический потенциал23. Эти историки не учитывают исключительного положения СССР в тогдашнем мире. Уже в то время каждому здравомыслящему человеку была очевидна крайняя необходимость для Страны Советов постоянно заботиться о своей безопасности. Тем более несостоятельной оказывается концепция Г.-А. Якобсена. Приведя данные об оборонных расходах СССР24, этот историк необоснованно отверг существование угрозы Советскому Союзу со стороны фашизма. Он утверждает, что в СССР «был выдвинут громкий идеологический лозунг о первенствующей заботе советских руководителей защитить „социалистические завоевания44 (кавычки Якобсена.— А.
М .) от фашистских агрессивных устремлений и уничтожить капиталистическое окружение страны. Это вело к форсированному вооружению СССР» 25. В устах такого знатока фашизма подобные искажения трудно объяснить. Разве защита социализма была лишь «лозунгом»? Разве не было нападения на СССР и разве его «форсированное вооружение» в предвоенные годы не служило исключительно цели отражения агрессии? Лишь немногие исследователи непосредственно связывают внимание СССР к своей обороне с тем, что он подвергался провокациям со стороны империалистических государств, и это вынуждало его заботиться об укреплении обороны. В. Айхведе и некоторые другие историки отмечают, что «начиная с 1917 г. Россия находилась под внешним давлением, против нее постоянно создавались коалиции»; до 1945 г. СССР был «единственной страной, руководимой врагами капитализма», и поэтому оборона в условиях капиталистического окружения играла значительную роль в его экономической политике 26. Консервативные критики равнодушны к самой сути проблемы, была ли военно-экономическая подготовка СССР достаточной с точки зрения задач, возникших перед страной с пачалом агрессии. Как известно, подготовка не была завершена. Переход промышленности на производство новых типов вооружения полностью был осуществлен лишь в ходе войны. Покажем это на примере самолетостроения. К концу второй пятилетки, отмечает в своих воспоминаниях народный комиссар авиационной промышленности А. И. Шахурин, самолетостроители создали машины, которые считались лучшими в тот перпод. На этих самолетах были установлены многие мировые ре корды. Однако вскоре достигнутый уровень перестал отвечать новым требованиям. Правительственная комиссия, проверявшая состояние Вооруженных Сил СССР, отметила, что материальная часть авиации «в своем развитии отстает по скоростям, мощностям моторов, вооружению и прочности самолетов от авиации передовых армий других стран» 27. В соответствии с рекомендациями комиссии были приняты эффективные меры. Тем не менее технологический процесс не был полностью перестроен, и наряду с новыми самолетами продолжался выпуск машин устаревших конструкций. С января 1939 г. до 22 июня 1941 г. ВВС получили около 18 тыс. боевых самолетов, из них лишь около 3 тыс. машин новых типов 28. Это объясняется и тем, что лучшие авиаконструкторы страны в конце 30-х годов были незаконно репрессированы, что нанесло удар также и по боевой готовности советской авиации. То же самое необходимо сказать и относительно ракетной техники29. Аналогичное положение было со стрелковым оружием. Красная Армия располагала значительно лучшими образцами пистолета-пулемета. Но в вермахте в первые месяцы войны имелось пистолетов-пулеметов в 16 раз больше, чем в советских войсках. В 1941 г. в Германии было выпущено 325 тыс. пистолетов-пулеметов, в СССР — 98 64430. Не удалось полностью завершить и программу перевооружения артиллерии. Все это не может, однако, служить основанием для того, чтобы исследователь впадал в противоположную крайность. Мероприятия, осуществленные в оборонной промышленности в предвоенные годы, явились вполне достаточной основой перевода ее па военные рельсы в условиях войны. Обычно консерваторы свои несостоятельные обвинения СССР в «милитаризме» нарочито сопровождают сведениями о сравнительном отставании его в легкой и пищевой промышленности. Действительно, в условиях военной угрозы Советское правительство вынуждено было сократить средства, предназначавшиеся для повышения благосостояния трудящихся, расходы же на оборонные нужды увеличить с 23 млрд руб. в 1938 г. до почти 57 млрд руб. в 1940 г.32 Но какое отношение это имеет к «милитаризму» СССР? Значительное внимание историки ФРГ уделяют недооценке фашистскими руководителями советского экономического потенциала. Л. Хнлльгрубер в статье «Представление о России ведущих германских военных спсцн- алистов накануне нападения на СССР» отмечает, что «традиционное мнение о России послужило решимости осуществить гитлеровскую концепцию расово-идеологической войны на уничтожение». С июня 1940 до июня 1941 г. в военно-политическом руководстве Германии «абсолютно доминировало квазиоптимистическое суждение о «глиняном колоссе». Лишь отдельные деятели высказывали «квазипессимистические суждения о России как угрожающем колоссе». Расхожее мнение о «полуазиатах» господствовало и при оценке советской экономики. Весьма слабыми представлялись русские железные дороги с их неуклюжим руководством; старое вооружение, особенно танки; не принимались всерьез восточные индустриальные области СССР. Настроения германского руководства характеризует такой эпизод. По возвращении из поездки в СССР ведавший военной экономикой генерал Г. Томас пытался убедить Гитлера в несостоятельности такой оценки экономики СССР, заявив, что воевать с этой страной Германии пельзя. Тот отверг эту мысль. «Мы позволяем,— сказал Гитлер,— вводить себя в заблуждение с помощью потемкинских деревень. Большевизм может лишь разрушать и никогда не будет в состоянии что-либо создавать». Г. Янссен в книге «Министерство Шпеера» приходит к обоснованному выводу: «Производственные мощпости русской военной промышленности были в огромной степени недооцепены германской стороной. Пропаганда в течение многих лет умаляла советский потенциал... Начало похода па Россию побудило к трезвым размышлениям... зима 1941—1942 гг. показала подлинное соотношение сил». Э. Хельмдах пишет об «ослеплении и переоценке», о «гибельной цепи ошибок, которые должны были неизбежно привести к поражениям и катастрофе» 33. В последнее время в литературе ФРГ усилилось внимание к отдельным критическим замечаниям, которые подчас раздавались в правящих кругах. В упоминавшемся письме Э. Вайцзекера 28 января 1941 г. подчеркивалось, что Германия проиграет войну против СССР, если ие в военном, то в экономическом отношении. Известно, что в правящих кругах господствовало мнение о том, что, поскольку Москва образует экономический, политический и духовный центр СССР, постольку ее захват разорвет взаимные связи, и страна капитулирует. Э. Вайцзекер не разделял это мнение. Он писал, что СССР, опираясь на своп азиатские области, «сможет продолжать войну в те- чепие пепредвиденно длительного времени». В октябре 1941 г. Г. Томас записал в своем дневнике: «Даже если Горький и Баку будут оставлены, положение русских все еще не будет катастрофическим» 34. А. Багель-Болан полагает, что «полную недооценку Советского Союза как кардинальную ошибку Гитлера» трудно объяснить, поскольку на военно-промышленную мощь России указывали авторы ряда публикаций уже в предвоенные годы. На самом деле, в книге Ф. Штернберга (на нее ссылается автор) был сделан вывод: «Индустриальное развитие Советской России является решающим фактором в параллелограмме сил», которые будут определять исход наступающей мировой войны. А. Хплль- грубер к числу причин безответственного, догматического отношения к оценке советского противника не без оснований относит застарелую русофобию и антикоммунизм, побуждавшие специалистов закрывать глаза на все достижения СССР в военной и экономической областях. Автор трудов о немецко-фашистских ВВС X. Боог ссылается также на культ Гитлера, сообщая, что всех в Германии, кто вопреки мнению фюрера «говорил правду о советских ВВС, рассматривали в качестве жертвы советского надувательства» 35. М. Арнольд-Форстер и некоторые другие историки показывают аналогичную недооценку советского военноэкономического потенциала лидерами Англии, Франции, США. Впрочем, некоторые авторы полагают иначе. По мнению А. С. Милуарда, в США считали, что производство вооружения в СССР поставлено примерно на том же уровне, как и в Германии 36. Фашистский режим, подчеркивают авторы книги «Промышленность Германии в период второй мировой войны», «сделал все, чтобы приуменьшить в глазах немцев экономические достижения Советского Союза. Им все время внушалось представление о том, что военная промышленность СССР развита якобы совершенно слабо» 37. Заметим, что антикоммунисты в Англии и Франции действовали, по существу, в том же направлении. Пытаясь оправдать свою враждебность идее коллективной безопасности в Европе, они говорили о «неустойчивом положении страны», «слабости» советского военно-экономического потенциала и «неэффективности» возможной военпой помощи СССР38"41. Эта тенденция проявилась и в газетах военных лет. Так, карикатуристы английской «Дейли мейл» 26 июля 1941 г. и 19 января 1942 г. изображали агрессию про тив СССР в виде Гитлера, одетого в форму немецкого пехотинца. Вооруженного автоматом и сопровождаемого танками фюрера останавливал... серп, в другом случае — кулак. Эту традицию, по существу, восприняли крайние реакционеры в историографии и публицистике. Особенно в 50-е годы они писали «о слабо развитом механическом транспорте» в СССР, о «примитивном русском оборудовании» на железных дорогах, о «малом эффекте» советского ракетного оружия и т. п. В этой литературе господствовала крайне националистическая точка зрения, может быть наиболее ярко выраженная в апологическом суждении о том, что противники Германии будто бы «ничего не могли противопоставить» новым видам вооружения, созданным пемцами42. На первый план при объяснении исхода войны была выдвинута версия «поражения в результате естественных причин» 43. Ряд документальных и мемуарных публикаций свидетельствует, что опыт войны довольно быстро вынудил немецко-фашистских воепно-политических руководителей освободиться от многих былых заблуждений. Так, в ОКВ стало доминировать мнение о «чрезвычайно сильном артиллерийском вооружении» Красной Армии. Высоко оценивались и советские танки. В течение нескольких лет в Германии тщетно пытались создать танк, который «превосходил бы по своим качествам русский Т-34», вспоминал А. Шпеер. П. Фабри цитирует слова Гитлера (июль 1942 г.): «Смеяться пад стахановской системой явно глупо. Вооружение Красной Армии является лучшим подтверждением того, что эта система... оказалась неслыханно успешной» 44. В повой литературе крайне консервативные суждения о советской экономике предвоенных лет в значительной степени пересмотрены. Покажем это на примере книги Э. Крайдлера «Железные дороги в областях, контролируемых государствами „оси44 во время второй мировой войны». В разделе книги «Состояние транспорта в России накануне второй мировой войны» автор, подчеркивая «особое значение» этого вопроса, сообщает, что «роль советских железных дорог, их достижения и возможности в литературе освещены с различных и противоречивых позиций». Он вскрывает пропагандистский характер фашистских публицистических работ о железнодорожном транспорте СССР, авторы которых показывали лишь «теневые стороны советского железнодорожного дела». Опираясь на советские литературные источники, ав- № тор довольно объективно характеризует развитие железных дорог в СССР в 30-е годы, увеличение пропускной способности в несколько раз, высокий процент двухколейных путей, «необычайно хорошее оборудование узловых станций» и др. Он собрал сведения о состоянии железнодорожной сети в различных районах СССР, показал развитие ее в западных областях РСФСР, УССР, БССР. Э. Крайдлер правильно раскрыл общее ее значение: «При огромных пространствах Советского Союза железные дороги были важнейшим средством транспорта». Книга выдержана в спокойном топе. Это, пожалуй, единственная западногерманская работа, где одна из важнейших отраслей советской экономики сопоставляется непосредственно с соответствующей отраслью Германии45. Трактовка советской экопомики накануне Великой Отечественной войны тесно связана с тенденциозными суждениями многих консервативных историков и мемуаристов о советско-германских торговых соглашениях 1939— 1941 гг. Их внимание сосредоточено лишь на поставках в Герхмапию сырья и продовольствия, что дает им повод обвинять СССР в усилении военной мощи Германии и даже поощрении ее агрессии против Англии и Франции. Подобная тенденция наблюдалась и в консервативной литературе 50-х годов46. По мнению Г. Э. Фолькманна, специалиста по экономической истории Германии, поставки сырья имели для нее «очень большое значение». Соглашение с СССР будто бы приносило ей одностороннюю выгоду и «серьезно ослабило английскую блокаду». Экономические же выгоды, полученные от торгового соглашения советской стороной, автор обходит молчанием. Даже пунктуальность СССР в выполнении им своих обязательств эти историки пытаются вменить ему в вину47. Однако торговые соглашения СССР и Германии 1939— 1941 гг. полностью соответствовали международному праву и отнюдь не были выгодны одной лишь Германии. Они укрепляли и советский военно-экономический потенциал48. А. Кун считает даже, что военно-техническое и военно-экономическое сотрудничество обоих государств шло на пользу в первую очередь Красной Армии. Некоторые авторы сообщают, что советские поставки не смягчили «угрожающего недостатка нефти». Этот дефицит препятствовал державам «оси» так сильно, что вермахт к началу войны не смог осуществить сплошную моторизацию. Многие войсковые части оставались на конной тяге. О нехватке горючего пишут многие западногерманские историки 49. ИЗ «В торговых отношениях с Германией СССР,— подчеркивают авторы изданного в ФРГ в 1977 г. сборника «Военное хозяйство и вооружение»,— показал себя упорным и неуступчивым партнером, который последовательно отстаивал собственные экономические и военпо-экономи- ческие интересы». Авторы не разделяют «часто высказываемого суждения о значительной поддержке германского воепного хозяйства советскими поставками». Необходимо учитывать, пишут историки, качество и количество товаров, которые СССР получал из Германии. «Уже в январе 1940 г. американский публицист В. Гоппер сомневался в увеличении советских поставок... Когда одиннадцать месяцев спустя В. М. Молотов согласился удовлетворить германское пожелание о повышении поставок зерна на 10%, он выдвинул условие об адекватном повышении импорта алюминия и кобальта, т. е. поставок полуфабрикатов, которых «третьей империи» самой недоставало. В ответ на просьбы о дополнительных поставках сырья СССР потребовал не только станки и грузовые автомашины, но и боевую технику, что для Германии снова оказалось неприемлемым». При этом Советское правительство дало недвусмысленно понять, что оно, несмотря на заключение с Германией торгового договора, сохраняет за собой «полную свободу действий в экономических или политических отношениях с Германией и другими странами». Авторы сборника подчеркивают, что «военные нужды России и Германии были во многом аналогичными». И далее: «Советский Союз никоим образом не ввозил потребительские товары... Его желания относились исключительно к средствам производства и военной технике». Авторы показывают, что в конце 1940 г. в Германии «сохранялись определенные трудности в приобретении сырья, которые, наряду с другими мерами, пытались ликвидировать путем повышения советских поставок. Тем не менее в тогдашнем внешнеторговом балансе империи в поставках сырья и продовольствия Советский Союз не был ведущей зоной, первое место занимали страны дунайского бассейна и Балканского полуострова». В первой половине 1940 г. ввоз из этих областей, оценивался почти в 600 млн имперских марок, из СССР — только в 290,3 млн 50. Консервативные версии советско-германских экономических отношений, как и многие другие аналогичные суждения, заимствованы из пропаганды военных лет. Именно в ответ на инсинуации нарком ипостраппых дел СССР 22 февраля 1940 г. сообщил послу И. М. Майскому ддя передачи английскому правительству: «Хозяйственный договор с Германией есть лишь договор о товарообороте... договор экономически выгоден для СССР, так как СССР получает из Германии большое количество станков и оборудования, равно как изрядное количество вооружения, в продаже чего нам неизменно отказывали как в Англии, так и во Франции». Как показывают опубликованные ныне документы, правительству Англии уже в январе 1940 г. было известпо, что в первые три месяца войны общий импорт нефти Германией составил около 523 тыс. т, в том числе из Румынии — 225 тыс. т. Поставки же нефти нз СССР не превышали 9 тыс. т, т. е. были менее 2% 51. В те годы не только в Англии и союзных с нею странах, но и в Германии весьма тенденциозно истолковывались советско-германские торговые отношения. Фашистские дипломаты и пропагандисты представляли эти отношения в искаженном свете, стремясь еще больше увеличить разрыв между СССР и западными державами, а также усыпить бдительность СССР ввиду приближающейся агрессии52. В английской буржуазной историографии можно встретить объективные оценки советско-германских торговых отношений. Один из ее представителей — Д. Гинсбург отмечал, что никакие соглашения СССР с Германией «не влекли за собой изменения советского нейтралитета», что Советский Союз «не брал на себя обязательства торговать только с Германией», что осложнения в советско-английских отношениях произошли по вине Англии, не выполнившей своих прежних обязательств53.
<< | >>
Источник: Мерцалов А. Н.. Великая Отечественная война в историографии ФРГ. 1989

Еще по теме Оценка советского экономического потенциала предвоенных лет:

  1. МОДЕЛИРОВАНИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ ДЛЯ ОЦЕНКИ ТРУДОВОГО ПОТЕНЦИАЛА ОБЩЕСТВА Е. В. Молчанова
  2. 1.2.15. Оценка уровня творческого потенциала личности
  3. 1.1. Содержание и структура экономического потенциала
  4. Глава I. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ В МЕХАНИЗМЕ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ СИСТЕМ
  5. 1.2. Эколого-экономический (природно-ресурсный) потенциал территории
  6. Р. В. Костина К ВОПРОСУ ОБ ИССЛЕДОВАНИИ МАШИНОПИСНЫХ ТЕКСТОВ ПЕРВЫХ ЛЕТ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  7. Ю. О. Бем ВНЕШНИЕ ПРИЗНАКИ ПЕЧАТНЫХ ИЗДАНИЯ ПЕРВЫХ ЛЕТ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ (Постановка вопроса)
  8. В.Н. Щуков. Экономический потенциал регионов России и эффективность его использованияУчебное пособие Иваново 2002, 2002
  9. 3.2. Оценка эффективности экономических механизмов
  10. 889. Экономическая оценка прежних идеалов.
  11. Эколого-экономическая оценка технической документации по результатам экспертизы
  12. И.В. Шульгина Оценка влияния науки на экономический рост: НОВЫЕ ПОДХОДЫ