1

Спрашивают: "Верите ли вы, что мир движется в сторону авторитарных режимов? Верите ли вы, что философия идет в сторону нового антиидеалистического реализма? Верите ли вы, что искус- 129

ство приближается к футуризму, дадаизму или герметизму?" и т.

д.

Такую манеру вопрошания я называю метеорологической, образец которой - вопрос "Верите ли, что сегодня будет дождь и не лучше ли, уходя из дома, захватить зонт?"

Моральные, интеллектуальные, эстетические и политические проблемы не капают на нас откуда- то сверху, подобно дождю, или, напротив, не одаривают извне хорошей погодой. Они - внутри нас, поэтому надо не спрашивать, что может произойти, а действовать и решать возникающие проблемы согласно совести и собственным возможностям.

2

Если позволительна форма декларации, то среди наиболее оскорбительных угроз по отношению к свободе я бы указал на самую тяжкую, ту, что содержится в вопросе: что предпочтительнее - система либеральная или авторитарная?

Вспоминается анекдот о типе, получившем пощечину и обратившемся к другу за советом: "Меня ударили по лицу, что делать?" "Терпи", - был ответ. Ясно, человек, ставящий под вопрос собственное человеческое достоинство, внутри себя уже отказался от необходимости защищать его.

Свобода и подавление свободы не находятся на одном уровне, как две вещи различного достоинства, одной из которых можно 262

вполне обоснованно предпочесть другую. Ведь первой соответствует достоинство человека и цивилизация. Второй - унижение человека, попытка загнать в стадо, превратить людей в дрессированных и одомашненных животных. 3

Обращаясь к нынешним временам, я вижу ясный свет грядущего, обещание свободы и не вижу, какой свет может обещать авторитаризм. В прошлом власть, будь то в форме теократии, монархии или олигархии, скрывала какую-то религиозную тайну, от которой гуманистическая мысль ничего не оставила, заменив ясными идеалами человечности.

Авторитаризм наших дней и то, чем он обещает в будущем быть, совершенно безрелигиозен и материалистичен. Несмотря на риторические фикции и фанатизм, он обнажает свою звериную суть подавления и насилия над народами: лишенные способности видеть и понимать, они подчиняются своим палачам. Чтобы представить и вообразить, что такое подчинение, сошлемся на благородный пример героев. Но, говоря о повадках военных, нередко хотят распространить их на все общество под предлогом дисциплины. У военной дисциплины есть свое оправдание в случае, если это одна из частей общества. Если, вместо того чтобы быть внутри общества, она поглощает общество, либо совпадает с ним по объему, тогда речь идет уже не о военной дисциплине, а о всеобщем маразме. Художник с лицом капрала, ученый-сержант, политик, напрягшийся в ожидании приказа, которому слепо будет следовать, уже не артисты, не ученые, не политики, они - просто придурки. 4

Своего рода умственным упадком можно считать то обстоятельство, что политическая проблема артикулируется в терминах масса или тому, что соответствует массам. На самом деле в истории это не новость, как думают некоторые. Были и раньше и те же угрозы, и те же опасности того же свойства и духа, хотя и в меньших размерах, ибо меньшими были социальные пропорции. Здравый политический смысл никогда никто не воспринимал как реально управляющий обществом. Его всегда приписывали 263

директивным учреждениям, классу не экономическому, а политическому, призванному управлять.

Проблема, стало быть, не масс, а правящих классов. Так что и здесь зло, если это зло, заключено внутри нас. Но и снадобье от хворобы - тоже в нас и только в нас. Бесполезно поэтому искать, стеная и проклиная, врага на стороне. 5

Либерализм - и друг, и враг демократии одновременно. Друг, поскольку правящий класс- класс открытый. Его силы склонны к росту, выбирают всегда лучшие из принадлежащих ему кадров.

Это правительство есть вместе и воспитание управленческих кадров для исполнения власти. Либерализм становится врагом демократии, когда последняя стремится качество подменить количеством. Ведь, поступая так, демократия готовит себе перевертыш из демагогии, а там, желают того или нет, недалеко до диктатуры и тирании, разрушающих самих себя.

6

Практическая установка всех людей доброй воли - работать всегда, в любой ситуации, используя все бесконечное разнообразие средств для сохранения и упрочения либерального духа, изучая и отбирая наиболее подходящие, ведущие к цели, а не подменяющие ее. 7

Работающий ради идеала именно в нем находит и надежду, и радость. Все-таки наша смертная плоть требует иной, особой надежды, которая вполне досягаема в мире, еще сохранившем значительные интеллектуальные и моральные способности. Сильные государства поддерживают либеральные установления, благодаря которым они противостоят опасности потерять свободу, а в случае ее утраты обеспечивают их восстановление. И авторитарные режимы зачастую держатся на прежних завоеваниях свободы, эксплуатируя их, они тем не менее душат, разрушают и подавляют зерна свободы. Так авторитаризм пытается скомпрометиро- 264

вать идущие на смену силы обновления, то есть то, в чем он нуждается в качестве точки опоры. 8

В любом случае, оттолкнемся от худшей гипотезы. Наихудшее, что может произойти, это если сотрясающая сегодня мир борьба закончится поражением свободы и триумфом авторитаризма, или тоталитаризма, как называют его в странах, пока защищенных от этой напасти. Стало быть, нелегко, но со всей определенностью свобода как необходимый процесс возьмет свое, возобновив атаку на те силы, которые на тот момент не способствовали победе и в будущем окажут сопротивление. Именно в этом смысле, а не в смысле подчинения, и состоит понимание смерти, необходимой ради утверждения большей жизни. Душа человеческого деяния поэтому в самом подлинном смысле есть воинский и героический дух.

9

Последний вопрос, выходящий за рамки морально-политической проблемы, таков: "Можно ли допустить, что авторитарные режимы лучше, чем либеральные, обеспечивают и защищают материальные и экономические интересы?" На него нельзя ответить иначе, чем другим вопросом: "Предполагается ли более надежным управление собственными делами путем передачи карт-блаш тому, кто будет управлять как вздумается, то есть так, что заинтересованное лицо не сможет больше ни вмешиваться, ни протестовать, ни даже задавать вопросы?"

Мне на память приходит один анекдот. Король Иллирии (из повести "Король в изгнании") устал от власти и решил отречься от трона, чтобы в уединении насладиться блаженством в обществе возлюбленной. После торжественного акта передачи власти женщина повернулась спиной к бывшему монарху и небрежно бросила ему через плечо: "Йобард, пошел вон!" Декабрь 1936

<< | >>
Источник: Б. КРОЧЕ. Антология сочинений по философии. - СПб., «Пневма». - 480 с. Перевод С. Мальцевой. 1999

Еще по теме 1:

  1. ТЕМА 11 Империя на Востоке: Арабский халифат
  2. Рассказ о походе Хулагу-хана на Багдад, обращении гонцов между ним и халифом и исходе тех обстоятельств
  3. ТЕМА 10 Византия и Балканы в VШ-Xвв.
  4. СИМЕОН (Симеон Великий) (864? — 27 мая 927)
  5. ИКОНОБОРЧЕСТВО
  6. Иконоборство
  7. ТЕМА 9 Византия в VIII-X вв.
  8. СЕРЕДИНА IX в.
  9. КЛЮНИЙСКАЯ РЕФОРМА
  10. КЛЮНИЙСКИЙ ОРДЕН
  11. КАПЕТИНГИ (Capetiens)
  12. Общественная и политическая системы средневековья