Глава II. ГОСУДАРСТВО И ЭТИКА

В политическом действии при достижении определенной цели все становится средством, все, не исключая морали, религии, идей, чувств, в том числе посредством институтов. Изначальная ситуация складывается от случая к случаю.
Люди сначала есть то, что они есть: с их понятиями, предрассудками, хорошими и дурными наклонностями. Их добродетели и пороки составляют материал для работы, нет способа изменить этот материал и поменять на более подходящий. Чтобы добиться согласованных действий, надо, в случае необходимости, потакать их иллюзиям, тешить тщеславие, апеллировать к самым наивным и суеверным представлениям, например чуду св. Януария. С этой же целью можно сыграть и на понятиях равенства, свободы, братства и так называемых принципах 89-го года (какой бы ни была их теоретическая ценность, они остаются страстными и вполне реальными идеалами). Здесь нечему удивляться, нет повода для скандала. Любую форму активности, если попытаться ее объяснить, усиливают и обогащают все другие формы, продукты деятельности разных людей. Разве можно обвинить поэта в том, что чужие мысли и чувства, радости и страдания, добро и зло он использует как материал для своей поэзии, все превращает в летучие образы.

Но скандала не может быть и по другой причине. Поэзию, которая насквозь поэтична, нельзя отделить от духа и от мира рефлексий: более того, критика и наука ее приуготовляют и взывают к ней. Так и политика есть и не может не быть чистой политикой. Но она не разрушает, а порождает мораль, которая политику завершает и превосходит. В реальности нет закрытой и изолированной сферы политической и экономической активности. Есть только процесс духовной деятельности, в

рамках

111

которого за моментом утилитарного следует разрешающий момент этичности.

Этический дух в политике играет роль предпосылки ее активности и одновременно ее инструмента, тела, наполняемого обновленной душой и склоняющегося к своим целям. Нет моральной жизни, если сначала не обустроена жизнь экономическая и политическая: сначала жить, говорили древние, а потом жить хорошо. Нет жизни моральной без экономической и политической, как не бывает души без тела. Человек реализует свою моральность не иначе, как в политическом действии, принимая и осознавая логику политики. Один историк в письмах, написанных св. Бернарду в ходе борьбы Курии с сицилийским королем Руджеро, писал, что "это была хорошая политика, но это не была политика святого". Здесь можно возразить, что для реализации вполне святых целей он употребил все доступные средства, предлагаемые в то время политикой и средой (от висельника до моряка). Протестантизм, восстанавливая интимную искренность морали, с самого начала мог ли применять политические методы своих недругов иезуитов, чтобы обучиться им в теории и практике?

Аморальность политики и ее более древнее происхождение обосновывают, следовательно, ее специфичность, создавая возможность служить и в качестве инструмента моральной жизни. Однако, поскольку круг политики не единственный круг, так не следует говорить о ее самодостаточности. Об этом необходимо напоминать, пока мы не избавимся от неправильного понимания специфики как своего рода партеногенеза (девственного размножения), пока не поймем, что нет ничего конкретного в политике, лишенной морального сознания. Может ли быть человек политический без просто человека? Спецификация всегда возможна на основе единства человеческого как момента духовного круга. Лишенное опыта, чувств, морали, мыслей, холодное, тупое и дефективное существо может ли стать поэтом?

Признано, что поэзия есть выражение личного, персонального. Не значит ли это, что для создания поэзии необходим расцвет всего человека? Мы не говорим о тех, кто натаскан в стилистических приемах и метрических процедурах, чтобы писать о происходящем прямо под носом. Не советуем ли вернуться назад, учиться у сердца или у разума? Подобным образом политику без опыта и потому без морального сознания не светит долгая карьера, вряд ли ему удастся манипулировать другими, используя их в качестве удобных инструментов для своих настроений. Ведь чу- 112

жая психология ему незнакома, ибо чужой опыт им не прожит. Ему не дано быть даже циничным политиком. Однако в этическом круге, в котором мы сейчас оказались, не идет больше речь о моральном и человеческом опыте, необходимом для чистого политика. Над политическим кругом мы поднялись. Для моральной жизни политика - средство, а не цель. Человек моральный есть vir bonus agendi peritus \ Его воспитание требует вместе и политической образованности, искушенности в практических навыках, например осмотрительность, смекалка, терпение и усердие. При подъеме чистой политики до этики даже слово государство обретает новый смысл. Оно уже не просто набор утилитарных отношений, синтез силы и консенсуса, власти и свободы. Перед нами инкарнация человеческого этоса, а значит, этическое государство, статус культуры. Так в словах статус, государство, обретают новый смысл слова власть, суверенитет.

Теперь это уже авторитет превосходства долга, морального идеала и свободы, поскольку иначе, как вместе с долгом и идеалом, свобода уже не существует. Согласие теперь становится этической пробой, удостоверяющей силу, однако теперь это сила добра. Консенсус не более или менее форсирован, как раньше, а дан в полноте любви. От террора к любви, от закона к благодати, говоря терминами теологии. Так обретает новый смысл слово равенство. Не математическое тождество, а христианская нераздельность в Боге, для которого все - дети, богатые и униженные, который есть сознание человечества и всех прав. Этическое государство, так охарактеризованное, не терпит ни сверху, ни снизу, ни справа, ни слева никаких иных форм ассоциаций, ибо оно аннулирует все остальные. Когда церковь фрондировала государству, то именно она тогда была по-настоящему этическим государством. Когда земное государство начало борьбу с церковью, его нельзя было победить, пока оно считало себя единственно истинной церковью и выражало при этом требования самой совершенной нравственности. В этом смысле может показаться непонятной и излишней экзальтация государства, начатая Гегелем в классической немецкой философии и повторенная Спавентой в Италии. Поскольку государство понимали как конкретизацию моральной жизни, то понятно постоянное до надоедливости обращение Канта к моральному закону как предмету особого почитания. Однако ошибка состояла и состоит в приписывании мораль-

1 Тот, кто действует исходя из опыта (лат.). - Примеч. пер. 113

ной жизни неадекватной для нее формы - политики и государства.

Государство, взятое в политическом смысле, несомненно совпадает с правительством. Будучи соотношением власти и консенсуса, государство рассматривает недругами всех, кто его не принимает или стремится изменить. Их объявляют изменниками, бунтарями, заговорщиками, изгоями, посылают, в зависимости от обстоятельств, в тюрьмы, ссылают, казнят, словом, на разные лады преследуют. Во имя государственного порядка, без чего не может быть политических отношений, под особым присмотром находятся все умы, свободно мыслящие и критически настроенные. Видящие все происходящее под знаком вечности, они не довольствуются настоящим. Правители, меняющие угрозы на лесть, пытаются сдружиться с литераторами, а режимы окружают себя интеллектуалами. Ясно, что, становясь все более послушными, эти деятели сочиняют теории и поэмы, обслуживающие государство, что тут же отражается на качестве их продукции. О неподатливых, о людях особой закалки, смутьянах и возмутителях собственного и чужого покоя один поэт сострил устами политика: "Он думал слишком много: такие люди опасны". Теоретик выразил то же в несколько иной форме: "Omnis philosophia, cum ad communem hominum cogitandi facultatem revocet, ab optimatibus non iniuria sibi existimatur perniciosa"1.

Однако моральная жизнь включает в себя как правителей, так и их недругов, консерваторов и революционеров, возможно, последних в большей степени, поскольку именно они, прокладывая пути в будущее, заботятся об обновлении общества. С точки зрения моральной жизни важнее те, кто повышают ее градус, восхищаются и любят чаще изгнанных, осужденных, побежденных, мучеников за идею. Любой человек доброй воли по-своему служит культуре и прогрессу, согласие всех - в несогласии.

Если мораль понята как этическое государство, то после соотнесения ее с политическим статусом, государством, мы приходим к пониманию, что конкретная моральность заключена в тех, кто управляет, в самом действии управления. Так что их недругов следует рассматривать именно с точки зрения морального акта, и в качестве врагов они заслуживают не только наказания (по закону или вопреки закону), но и более высокого морального суда. Это так называемая правительственная концепция морали, ис-

1 Все философия, человеческое познание к ней постоянно взывает, а лучшие из людей не поддаются вредным суждениям (лат.). - Примеч. пер. 114

точник которой можно оправдать, вникнув в суть полемики Гегеля против беспочвенности романтических претензий возвышенных и чувствительных душ (кажется равно уместным хвалить как гениального человека, так и добропорядочного гражданина). Если все же не оправдывать, то остается объяснить личную консервативную предрасположенность Гегеля и его раболепие перед прусским государством. Несмотря на экстатический пыл последователей этой школы, воспевающих возвышенный образ государства и дионисийский бред умопомрачения, следует твердо придерживаться того, что у государства действительно есть. Оно есть элементарная и вместе с тем убогая форма практической жизни, из которой вытекает моральная жизнь, которая рукавами разливается на множество обильных ручейков. Они настолько благодатны, что способны непрестанно размывать и создавать заново формы государственной жизни, принуждая их к очищению и обновлению.

<< | >>
Источник: Б. КРОЧЕ. Антология сочинений по философии. - СПб., «Пневма». - 480 с. Перевод С. Мальцевой. 1999

Еще по теме Глава II. ГОСУДАРСТВО И ЭТИКА:

  1. Глава 8 Этика
  2. КОММУНИКАТИВНАЯ ЭТИКА VERSUS ЭТИКА СПРАВЕДЛИВОСТИ
  3. § 1. Глава государства Место главы государства в системе центральных органов.
  4. Глава XX. ЭТИКА АРИСТОТЕЛЯ
  5. ГЛАВА XXIII О ТОМ, ЧТО ГОСУДАРСТВА БЕДНЫЕ ВСЕГДА БОЛЬШЕ ЛЮБИЛИ СЛАВУ И БЫЛИ БОГАЧЕ ВЕЛИКИМИ ЛЮДЬМИ, ЧЕМ ГОСУДАРСТВА БОГАТЫЕ
  6. Глава 4 В ГОСУДАРСТВЕ ДЕНИКИНА
  7. ГЛАВА 25 СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА
  8. Глава 6 ГОСУДАРСТВО АДМИРАЛА КОЛЧАКА
  9. Глава 8 В ГОСУДАРСТВАХ СРЕДНЕЙ АЗИИ
  10. Глава 9 В СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ ГОСУДАРСТВЕ
  11. Глава 1 КОНЕЦ ГОСУДАРСТВА ДЕНИКИНА
  12. Глава 2 В ГОСУДАРСТВЕ ФОН УНГЕРНА
  13. Глава 1. ОСНОВЫ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА
  14. ГЛАВА 7 ГОСУДАРСТВА ЭГЕЙСКОГО БАССЕЙНА
  15. ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ЭТИКА
  16. ГЛАВА 3 ГОСУДАРСТВА АЗИИ И ЕВРОПЫ В I — III ВВ. Н. Э
  17. Тема 1.1. Основные понятия и природа права. Представление о государстве. Право и государство.