Глава III. АВТОБИОГРАФИЯ КАК ИСТОРИЯ И ИСТОРИЯ КАК АВТОБИОГРАФИЯ

Учебники по истории, касаясь источников информации, с наибольшим недоверием говорят об автобиографиях, достоверность которых едва ли не та же, что достоверность романов. Конечно, предупреждение об осторожности при использовании некоторых видов текстов уместно.
Однако, строго употребляя термины, эта форма письма (которую только как литературный жанр можно отделить от дневников, писем и других рассказов о частной жизни) отражает, как и романы, не только приятные комбинации воображения, разные чувства, щекочущие фантазию, но также возбуждения, дающие выход аффектам, любви и ненависти, радостям и тревогам, отчаянию и опустошению. Авторы обижаются и защищают, движимые самолюбием, тщеславием и другими частными интересами, это и составляет - что для нас особо важно - совершенные акты исторической мысли.

Эти акты, где бы они ни происходили, заслуживают называться автобиографией, то есть определением, квалификацией и рассказом о собственной прожитой жизни, которая есть не что иное, как завершенное действие, личное произведение, рожденное в сотрудничестве всего во всем. В каждой черточке нашей жизни, всякой паузе в действии есть автобиографический момент рефлексии, словно сгустившаяся тьма томно ожидает света, чтобы проявился разумный смысл сделанного и случившегося. Именно автобиография в ее литературной форме соответствует вечно идеальному моменту.

Сравнение автобиографии в ее подлинном и истинном смысле с так называемой историей показывает ее исторически несовершенной. Тому есть две причины. Когда человек рассказывает о собственной жизни, следует обычно вымышленной правде, упро- 203

щающей реально случившееся, реальные факты неосознанно замещает вымыслами, основанными на мифологическом замещении случившимся позже того, что случилось ранее, подменой результатов и интенций. Все это могут обнаружить найденные документы, которые или подтверждают, или опровергают рассказ. Кроме того, критерий интерпретации рассказываемого факта не преодолевает разума рассказчика, как того требует история, а только участвует в изложении.

Начнем с последнего пункта. Автобиограф, описывающий прошлое, поднимается над собой, описывающим настоящее, ибо видит сделанное им с точки зрения новой ситуации, то есть не иначе как историк.

Его видение, возможно, затем будет преодолено им или кем-то, кто поднимется выше, откуда лучше видно и понятнее. В противном случае историку заказано упрощение, существенное можно заметить работой не фантазии, а ума. Частные неточности, вскрываемые документами, дают повод внести исправления и затем более частные определения, и здесь автобиограф и историк имеют равные шансы. Так что как ни обвиняют близорукие читатели документов друг друга в проецировании последующих событий на предыдущие, все же они достаточно точно интерпретируют произошедшее, качество отдельных событий и поступков, ведь именно финал проясняет смысл начала.

Нельзя сказать, что только автобиография является совершенным историческим актом, нужно принять вместе и обратное суждение: любая подлинная история всегда автобиографична. Какая разница между сделанным мной и сделанным другим произведением, которое я решил пережить изнутри, обдумывая историю? Может быть, мое произведение относится ко мне как абстрактно эмпирическому индивиду, а все личное - одно тщеславие? Или, оно отсылает ко мне как к человеку, как таковое оно - мое и не мое, ибо весомо и для других? Объективируя, я отделяю от себя мое творение, желая вновь соединиться, я вижу, что не могу, потому начинаю другое сотрудничество, затем все по новому кругу, пока творение не отделится от меня. Возьмем "Царя Эдипа" Софокла: соотношение материи и формы, определенное Аристотелем, победа греческого полиса над восточным миром - все это мое и не мое, то есть часть моей конкретно и исторически ставшей человечности. Творения принадлежат не Софоклу, Аристотелю, эллинам, а всякому, кто найдет их пережитыми в себе. Монтень говорил, что главное в платонизме - это жить не столько по Платону, сколько в согласии с самим собой, при условии, что оба мыслят сходным образом. 204

Если автобиография есть история наших творений, то и остальные истории человеческих дел существенным образом автобиографичны. В большей или меньшей интериоризации, или автобиографической редукции творений и исторических событий заключена мера исключительности этой, а не другой историографической разработки. 1941

<< | >>
Источник: Б. КРОЧЕ. Антология сочинений по философии. - СПб., «Пневма». - 480 с. Перевод С. Мальцевой. 1999

Еще по теме Глава III. АВТОБИОГРАФИЯ КАК ИСТОРИЯ И ИСТОРИЯ КАК АВТОБИОГРАФИЯ:

  1. С.Шумов, А.Андреев,. М.С.Грушевский. История Украинского народа. Автобиография, 2002
  2. Глава V. ИСТОРИЯ КАК ИСТОРИЯ СВОБОДЫ
  3. Г. Спенсер Автобиография
  4. 20.5. Психологическая автобиография
  5. 2. История Христианства – история Европы О том, как христиане завоевали Рим
  6. КУЛЬТУРА КАК ФОРМА И ДУХ ИСТОРИИ. ТРАДИЦИИ, КОНСЕРВАТИВНОСТЬ, ТВОРЧЕСТВО И ИННОВАЦИИ В ИСТОРИИ Ганчев Петко
  7. АВТОБИОГРАФИЯ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПСИХОСИНТЕЗА
  8. Справедливость в школьной жизни (по материалам, заимствованным из автобиографий, воспоминаний, жизнеописаний и т. п. источников)
  9. 12. История как история свободы
  10. ГЛАВА 16 «Новые русские» как сырье истории
  11. Глава III История варваров
  12. 10. История как действие
  13. История как человеческий продукт