<<
>>

I лава 1 Бессмертие

В данной лекции основной акцент будет сделан на понятии бессмертия, а о человечестве будет говориться в самом широком контексте. Мы предположим, что все сущности или факторы во вселенной в значительной степени зависят от существования друг друга.

Полное объяснение этого лежит вне нашего сознательного опыта. В дальнейшем доктрина сущностного взаимоотношения (essential relevance) будет применена к интерпретации тех фундаментальных убеждений, которые касаются понятия бессмертия.

1. Существует конечность — если это не так, то и бесконечность не будет иметь значения. Контраст между конечностью и бесконечностью проистекает из фундаментального метафизического положения, что каждая сущность предполагает бесконечный набор перспектив, любая из которых выражает конечные характеристики той или иной сущности. Но никакая конечная перспектива не позволяет сущности освободиться от ее тесного отношения с всеобщностью. Бесконечное основание (background) будет всегда оставаться неанализируемой причиной того, почему конечная перспектива некоторой сущности именно такова, какова она есть. Любой анализ этой ограниченной перспективы всегда предполагает некоторые дополнительные факторы, относящиеся к основанию. В таком случае сущность постигается в более широкой конечной перспективе, с неизбежностью предполагающей основание, каковым оказывается сама вселенная в ее отношении к этой сущности.

Рассмотрим, например, этот лекционный зал. В отношении него все мы обладаем непосредственным конеч- ным опытом. Чтобы понять данный опыт, мы расширяем анализ очевидных отношений этого зала. Зал есть часть здания; здание находится в Кембридже (штат Массачусетс); Кембридж находится на поверхности Земли; Земля есть планета Солнечной системы; Солнечная система принадлежит некоторой туманности; эта туманность принадлежит системе туманностей, относящихся друг к другу в пространстве; эти туманности представляют собой систему с конечным существованием во времени; они возникли в силу предшествующих и недоступных нашему пониманию обстоятельств и в будущем трансформируются в иные формы существования, которые вне пределов нашего воображения. У нас нет основания считать, что наше настоящее знание об этих туманностях представляет факты, непосредственно относящиеся к их собственным формам активности. В самом деле, все говорит о сомнительности подобного предположения. Ибо история человеческой мысли в прошлом есть вызывающий сожаление рассказ о самоудовлетворенности предполагаемой адекватностью нашего знания в отношении факторов человеческого существования. Сейчас мы осознаем, что подобная самоудовлетворенность в прошлом была обманом. Соответственно, когда мы оцениваем самих себя и своих коллег, у нас есть все основания подвергать сомнению адекватность нашего знания о любой конкретной вещи. Знание есть процесс исследования (exploration). Оно имеет некоторое отношение к истине. А самоудовлетворение имеет определенное оправдание. В известной мере у этой комнаты твердые стены, опирающиеся на неподвижный фундамент. Наши предки считали, что это и есть вся истина. Мы же знаем, что это воплощает истину, важную лишь для юристов и для университетской корпорации, ответственной за собственность.

Но вне подобных конечных ограничений это уже не будет истиной.

Сегодня мы обсуждаем бессмертие человеческих существ, использующих этот зал. И для целей подобной дискуссии ограниченные перспективы юридических систем и университетских корпораций не имеют значения.

2. «Бессмертие человека» — что эта фраза может означать? Рассмотрим термин «бессмертие» и попытаемся понять его с помощью указания на его антитезис «смертность». Оба слова указывают на те два аспекта вселенной, которые предполагаются в каждом переживаемом нами опыте. Я назову эти аспекты «два мира». Они взаимо- предполагают друг друга и совместно конституируют конкретную вселенную. Рассматриваемый сам по себе, каждый из миров является абстракцией. По этой причине любое адекватное описание одного из миров включает характеристики ДРУГОГО, ДЛЯ ТОГО ЧТОбы ПреДСТаВИТЬ КОНг кретную вселенную в ее отношении к каждому из двух аспектов. Эти миры являются главными примерами перспектив вселенной. Слово «оценка» обозначает разъяснение одной из абстракций с помощью указания на другую. 3.

Тот Мир, который увеличивает разнообразие смертных вещей, является Миром Деятельности (Активности). Это Мир Порождения (Возникновения), Мир Творчества. Он творит настоящее, видоизменяя прошлое и предвосхищая будущее. Когда мы подчеркиваем само активное творчество, то ударение делается как раз на настоящем, а именно на «творении сейчас», где нет указания на какой-либо переход.

И гем не менее деятельность теряет свое значение, когда ее сводят к простому «творению сейчас»: отсутствие ценности уничтожает любую разумную возможность. «Творение сейчас» есть фактическое состояние, являющееся одним из аспектов вселенной, а именно фактом непосредственного порождения. В таком случае понятия прошлого и будущего представляют собой лишь тени в факте настоящего. 4.

Тот Мир, который увеличивает продолжительность существования, является Миром Ценности. Ценность по самой своей природе вневременна и бессмертна. Ее сущность не коренится ни в каких преходящих обстоятельствах. Непосредственность какого-либо подверженного смертности обстоятельства представляет ценность только в случае, если она причастна бессмертию. Ценность, присущая вселенной, полностью независима от какого-либо момента времени и, кроме того, может терять свою значимость вне зависимости от ее необходимого участия

# в мире преходящих фактов. Ценность указывает на Факт, а Факт —на Ценность. (Это утверждение находится в прямом противоречии с Платоном и основывающейся на этом мыслителе теологической традицией.)

Но ни героизм какого-либо деяния, ни отвратительный характер недостойного поступка не зависят от той конкретной секунды времени, в течение которой они происходят, если только перемена во времени не поставит их в иную последовательность ценностей. Ценностное су- ждение указывает за пределы непосредственности исторического факта.

Описание каждого из этих двух миров предполагает свои этапы, которые включают характеристики, заим- ствованные-от другого мира. Дело в том, что эти миры представляют собой абстракции вселенной, а каждая абстракция предполагает указание на всеобщность существования. Самодостаточной абстракция не бывает.

Именно поэтому ценность не может рассматриваться отдельно от деятельности, являющейся главной характеристикой другого мира. «Ценность» — это общее название для целой бесконечности ценностей, отчасти согласующихся и отчасти не согласующихся между собой. Сущностью этих ценностей оказывается их способность к реализации в Мире Деятельности. Подобная реализация влечет за собой исключение несогласующихся ценностей. Таким образом, Мир Ценности следует рассматривать как активный, как мир согласующихся возможностей для реализации. Эта деятельность внутреннего согласования выражена в наших моральных и эстетических суждениях. Подобные суждения предполагают исходные понятия «лучшего» и «худшего». Для целей настоящей дискуссии отмеченная внутренняя деятельность Мира Ценности получит название оценки. Такая характеристика оценки есть одно из значений термина «суждение». Суждение же есть процесс унификации, который с необходимостью предполагает взаимоотношения ценностей.

Ценность также имеет отношение к процессу реализации в Мире Деятельности. Таким образом, происходит дальнейшее включение суждения, которое здесь называется «оценивание». Этот термин будет употребляться, чтобы обозначать анализ конкретных фактов в Мире Деятельности с целью установления, какие ценности реализованы, а какие исключены. Нельзя избежать всеобщего характера вселенной, а исключение есть деятельность, сопоставимая с включением. Любой факт в Мире Деятельности имеет позитивное отношение ко всей сфере Мира Ценности. Оценивание в равной степени указывает и на допущения, и на недопущения.

Оценка влечет за собой процесс модификации: Мир Деятельности модифицируется Миром Ценности. Оценки вызывают в Мире Деятельности удовольствие или отвращение. Ему становятся свойственны одобрение или отказ, он получает свою перспективу прошлого и свою цель на будущее. Это взаимодействие двух миров есть оценивание, модифицирующая деятельность.

Но оценивание (evaluation) всегда предполагает абстрагирование от чистой непосредственности факта: оно указывает на оценку (valuation).

Если вы получаете удовольствие от пищи и осознаете аппетитность яблочного пирога, то его вкус как раз и доставляет вам удовольствие. Конечно, пирог должен был появиться именно в нужное время. Но отнюдь не момент, фиксируемый на часах, придает этому значимость, а последовательность типов ценности, например предпосланная природа пищи и ваш изначальный голод. Таким образом, вы можете выразить, что же означает для вас пища, в терминах последовательности вневременных оценок.

Таким путем процесс оценивания демонстрирует бессмертный мир координированной ценности. Поэтому двумя сторонами вселенной оказываются Мир Порождения и Мир Ценности. Сама ценность вневременна, и при этом в результате ее трансформации в оценивание она получает функцию модификации событий во времени. Любой из миров может быть объяснен только указанием на другой мир; но это указание не зависит от слов или иных эксплицитных форм описания. Данное утверждение есть краткое изложение предпринятой в этой главе попытки избежать слабой платонической доктрины «подражания» и еще более плоского современного прагматистского отрицания «бессмертия».

5. Суммируем сказанное: порождение есть творение, в то время как ценность реализуется в модификации творческого действия. Творение направлено к ценности, тогда как ценность спасается от бесполезности абстракции благодаря своему влиянию на процесс творения. Но в этом сочетании ценность сохраняет свое бессмертие. В каком смысле творящее действие получает свое бессмертие от ценности? Это и ес'ць предмет нашей лекции.

Понятие эффективности не может быть отделено от понимания Мира Ценности. Понимание чисто абстрактной самореализации ценностей вне какого-либо указания на эффективность действия было фундаментальной ошибкой греческой философии. Ее получили в наследство христианские отшельники первых веков, и она не так уж неизвестна в современном образованном мире.

Деятельность концептуальной оценки, в сущности, является побудительной силой развития вселенной. Она становится злом, когда стремится к невозможной абстракции от всеобщей активности действия. Оба мира- Ценности и Активности—соединены друг с другом в жизни вселенной, так что бессмертный фактор ценности включается в активное творение временного факта.

Оценка активно функционирует в качестве фактора побуждения и отвращения. Это такое побуждение, которое включает «побуждение к» и «защиту от (deterrence from)» многообразия возможностей.

Таким образом, Мир Активности основывается на множественности конечных актов, а Мир Ценности основывается на единстве активной координации различных возможностей ценности. Сущностное сочетание двух миров придает единство координированных ценностей множественности конечных актов. Значение актов обнаруживается в актуализируемых ценностях, а значение оценки обнаруживается в фактах, которые суть реализации своей доли ценности.

Таким образом, каждый из миров сам по себе бесполезен, если не считать функции воплощения другого мира.

6. Отмеченное слияние миров предполагает, что каждый из них может описываться только с помощью общих им обоим факторов. Подобным факторам присущ двоякий аспект, и каждый из миров подчеркивает один из аспектов. Этими факторами являются знаменитые Идеи, открытие которых прославило греческую мысль; однако трагедией этой мысли оказалось неправильное понимание статуса Идей во вселенной.

Понятие «независимое существование» — это и есть то недоразумение, которое преследовало философскую литературу на протяжении столетий. На самом деле нет такого вида существования, ибо каждая сущность может быть понята лишь при указании на ее переплетение со всей остальной вселенной. К сожалению, эта основополагающая философская доктрина не была применена ни к понятию Бога, ни (в греческой традиции) к понятию Идей. Идея есть сущность, отвечающая на вопросы вида «как?». Подобные вопросы интересуются «типом (sort)» происходящего. Например: «Как получилось, что автомобиль остановился?» Ответом оказывается явление «красного цвета на светофоре» среди соответствующего окружения. Таким образом, проникновение идеи «красного цвета» в Мир Факта разъясняет особое поведение факта, како- зым является остановка машины. По-иному функционирует «красный цвет» в случае нашего восхищения прекрасным закатом. В этом примере реализованная ценность очевидна. Третий случай представляет собой намерение художника написать закат. Это намерение направлено в сторону реализации, что характерно для Мира Ценности. Но само намерение есть реализация в пределах вселенной.

Таким образом, любая Идея имеет две стороны, а именно: вид (shape) ценности и вид факта. Когда мы ощущаем «реализованную ценность», то мы ощущаем сущностное сочетание двух миров. Но когда мы делаем акцент на простом факте или простой возможности, то мы осуществляем мыслительную абстракцию. Когда мы ощущаем факт в качестве реализации определенной ценности или же ощущаем возможность как импульс к реализации, то тем самым мы подчеркиваем изначальный характер вселенной. У этого характера две стороны: одной является смертный мир становящихся фактов, приобретающих бессмертие реализованной ценности, а другой стороной является вневременной мир чистой возможности получения временной реализации. Мостом между обоими оказывается двусторонняя Идея.

7. Итак, тема «Бессмертие человека» оказывается оборотной стороной более широкой темы «Бессмертие реализованной ценности», а именно временного характера самого факта приобретения бессмертия ценности.

Нашим первым вопросом будет: «Можем ли мы обнаружить какую-либо общу^о черту Мира Факта, которая выражала бы его приспособленность к воплощению ценности?» Ответом на этот вопрос служит тенденция переменчивых фактических событий объединяться в последовательности личного тождества. Любая подобная личностная последовательность предполагает способность ее членов поддерживать тождество ценности. Таким путем ценностный опыт создает в становящемся Мире Факта подражание своему собственному бессмертию. В этом предположении нет ничего нового. Оно старо, как и сам Платон. Систематическая мысль древних авторов ныне почти обесценилась, но их отдельные озарения по-прежнему бесценны. Можно считать, что это утверждение указывает на характерные черты и платоновского мышления.

Сохранение личной тождественности среди непосредственности настоящих событий оказывается наиболее примечательной чертой Мира Факта. В некотором" смы- еле это есть отрицание его переходного характера. Стабильность появляется под влиянием ценности. Другой аспект подобной стабильности можно обнаружить в научных законах природы. Сейчас модно отрицать любые свидетельства в пользу стабильности законов природы и одновременно имплицитно подразумевать такую стабильность. Личное тождество представляет собой выдающийся пример стабильности.

Давайте же более пристально рассмотрим характер личного тождества. Целая последовательность актуальных событий (каждое со своей собственной непосредственностью настоящего) такова, что любое событие сочетает в своем бытии предшествующих членов этой последовательности с очевидным восприятием личной тождественности прошлого в непосредственности настоящего. Это и есть реализация личного тождества. Оно варьируется во временном промежутке. На короткие периоды оно настолько преобладает, что мы его едва ли замечаем. Например, возьмите любое состоящее из слогов слово вроде слова «преобладающий», использованного в предыдущем предложении. Разумеется, личность, произнесшая «пре», тождественна с личностью, произнесшей «щий». Но между обоими событиями был секундный отрезок. И при этом говорящий ощутил свою самотождественность во время произнесения слова, а слушающие никогда и не сомневались в самотождественности говорящего. Также в течение данного периода произнесения слова все, включая самого говорящего, полагали, что он завершит предложение в недалеком будущем и что само это предложение началось в более отдаленном прошлом.

8. Эта проблема «личного тождества» в изменяющемся мире событий оказывается ключевым примером для понимания сущностного слияния Мира Деятельности с Миром Ценности. Ценностное бессмертие проникло в переменчивость, представляющую существенную черту активности. «Личное тождество» проявляется тогда, когда изменение фактических деталей демонстрирует изначальное тождество среди последующих изменений ценности. Это тождество играет двойную роль: оформления факта и реализации специфической ценности.

Такое сохранение типа ценности в последовательности изменения является видом выделения важного. Единство стиля в потоке элементов придает им значимость, что иллюстрирует внутреннюю ценность самого стиля, который строит подобное акцентирование из отдельных деталей. Смешение разнообразного трансформируется в господствующее согласованное единство. Многое становится одним и с помощью этого чуда раз или навсегда достигает триумфа эффективности. Это достижение есть суть искусства и морального предназначения. В отделении от типов единства, полученных путем сохранения доминантных свойств ценности, Мир Факта распался бы до ничтожного беспорядка. 9.

Личность является наиболее ярким примером сохраняющейся реализации ценностного типа. Координация социальной системы представляет собой более неопределенную форму. В краткой лекции обсуждение социальных систем должно быть опушено, ведь данная тема растягивается от физических законов природы до племен и наций человеческих существ. Но одно замечание все же следует сделать, а именно: наиболее эффективные социальные системы предполагают в своем составе большое смешение различных типов личностей как подчиненных элементов, например тел животных, или же сообщества животных, таких, как человеческие существа.

«Личное тождество» — это сложное понятие. Оно господствует в человеческом опыте, на нем основаны понятия гражданского законодательства. Тот самый человек, который совершил кражу, отправляется в тюрьму; одни и те же материалы сохраняются на столетия и на миллионы лет. Мы не можем отбросить личное тождество, не отбрасывая все человеческое мышление, выраженное в каждом конкретном языке. 10.

Вся литература европейских народов на эту тему основывается на понятиях, которые за последние сто лет были полностью отвергнуты. Понятие неизменности видов и родов, а также понятие безусловной определенности их отличия друг от друга доминируют в литературных традициях Философии, Религии и Науки. Сегодня предпосылки для понятий неизменности и определенности явно исчезли, и тем не менее эти понятия продолжают доминировать в научной литературе. Обучение сохраняет как ошибки прошлого, так и его мудрость. Именно по этой причине словари представляют общественную опасность, хотя они и необходимы.

Любой отдельный случай личного тождества есть особый способ придания идеальному миру ограниченной эффективности. Сохранение характера есть тот путь, на котором ограниченность Мира актуальности охватывает бесконечность возможности. В каждой личности огромная бесконечность возможности является рецессивной и неэффективной, но какая-то перспектива идеального существования становится действительной. Такое становление происходит в большей или меньшей степени: имеются степени доминантности и рецессивности. Образец таких степеней и тех идеальных вступлений, которые они предполагают, конституирует характер постоянного факта личного тождества в Мире Активности. Сущностная координация ценностей доминирует над сущностной дифференциацией фактов.

Мы отнюдь не способны совершенно адекватно анализировать личностное существование; в еще меньшей степени имеется точность в разделении на виды и роды. Для практических целей непосредственного окружения подобные разделения выступают необходимыми путями развивающегося мышления. Но мы не можем дать подходящих определений того, что мы подразумеваем под «практическими целями» или «непосредственным окружением». В результате нам приходится сталкиваться со смутным распространением человеческой, животной и растительной жизни, живых клеток, а также материальных объектов, обладающих личностным тождеством, лишенным жизни в обычном смысле этого слова.

11. Понятие характера как сущностного фактора личного тождества иллюстрирует ту истину, что понятие Идей предполагает градации общности. Например, характер животного принадлежит более высокому уровню идей, чем особый вкус пищи, ощущаемый в определенный момент ее существования. Также и в отношении искусства определенный оттенок голубого на картине принадлежит низшему уровню идей по сравнению с особой эстетической красотой картины в целом. Любая картина прекрасна по-своему, и эта красота может быть только воспроизведена другой картиной с тождественным замыслом и в тех же красках. Также есть степени эстетической красоты, которые конституируют идеалы различных школ и периодов искусства.

Таким образом, вариация степеней Идей бесконечна, и ее следует трактовать в виде отдельной линии возрастающей общности. Это разнообразие может рассматриваться в виде роста, предполагающего бесконечность измерений. Мы можем постичь лишь конечный фрагмент этого роста степеней. Но когда мы выбираем одну линию продвижения в сторону общности, мы, очевидно, сталкиваемся с более высоким типом ценности. Например, мы можем восхищаться цветом, но восхищение картиной, если это хорошая картина, предполагает более высокую степень ценности.

Один из аспектов зла имеет место тогда, когда более высокая степень адекватной интенсивности расстраивается из-за внедрения низшей степени.

Именно поэтому чисто Материальный Мир не внушает нам никаких понятий доброго и злого, ибо мы не можем обнаружить в нем никакой системы степеней ценности.

12. Мир Ценности содержит в себе как зло, так и добро. В этом отношении философская традиция, идущая от классической греческой мысли, удивительно искусственна. В ней обнаруживается эмоциональная позиция удачливых индивидов, живущих в Мире Прекрасного. Древнееврейская литература подчеркивает моральность. Палестина оказалась несчастным полем битвы противостоящих цивилизаций. В результате ее одаренному населению стали присущи как глубокое моральное чувство, так и варварские понятия. В христианской теологии еврейская и эллинистическая мысль слились, однако их самые яркие прозрения оказались в значительной степени утеряны. Но вместе эллинистическая и еврейская литературы демонстрируют гений эстетического и морального откровения, на котором должна основываться любая попытка понять функционирование Мира Ценности.

Ценности требуют друг друга. Сущностной характеристикой Мира Ценности является координация. Его активность заключается в подходе к множественности путем сочетания различных потенциальностей в конечные единства— каждое единство с взаимопереплетающейся группой доминирующих ценностных идей, а также путем сведения бесконечности ценностей к градуированной перспективе, постепенно ослабляющейся вплоть до полного ее исключения.

Таким образом, присущая Миру Ценности реальность предполагает первичный опыт конечной перспективы для реализации в сущностном разнообразии Мира Активности. Но Мир Ценности подчеркивает сущностное единство многого, в то время как Мир Факта подчеркивает сущностную множественность в реализации этого един- ства. Таким образом, вселенная, охватывающая оба мира, демонстрирует единое как многое и многое как единое. 13.

Главный тезис данной лекции заключается в том, что мы естественным образом упрощаем сложный характер вселенной, рассматривая ее в виде двух Абстракций, а именно: Мира Множества Активностей и Мира Координированной Ценности. Изначальной характеристикой одного мира является изменение, другого — бессмертие. Но понимание вселенной требует, чтобы каждый мир демонстрировал отпечаток в нем другого мира.

Именно по этой причине Мир Изменения создает устойчивое личное тождество в качестве эффективного аспекта реализации ценности. Вне какой-либо разновидности личности происходит лишь тривиализация ценности.

Но реализация оказывается существенным фактором Мира Ценности, спасающим его от бесполезных абстрактных гипотез. Таким образом, эффективная реализация ценности в Мире Изменения должна найти свое соответствие в Мире Ценности; это означает, что временная персональность в одном мире предполагает бессмертную персональность в другом.

По-иному это заключение можно сформулировать так, что каждый фактор во вселенной обладает двумя аспектами наших мыслительных абстракций. Определенный фактор может рассматриваться с временной стороны в Мире Изменения и со стороны бессмертия в Мире Ценности. Мы уже применили эту доктрину в отношении платоновских Идей — они суть временные характеристики и бессмертные типы ценности. (Мы используем с некоторым искажением платоновскую доктрину «подражания».) 14.

Мир Ценности обнаруживает существенную унификацию вселенной. Так что, обнаруживая аспект бессмертия многих личностей, он также предполагает унификацию личности. Это и есть понятие Бога. (Но это не является ни Богом ученой традиции христианской теологии, ни диффузным Богом индуистско-буддийской традиции. Наше понятие Бога лежит где-то посредине.) Бог есть неуловимый факт, лежащий в основании конечного существования.

Во-первых, Мир Ценности не есть Мир Деятельной Креативности. Он представляет собой необходимую координацию существенного многообразия творящего іействия. Таким образом, Бог, чье существование основывается на ценности, необходим для координации Идей.

Он также оказывается объединением множества личностей Мира Активности. Таким образом, мы рассматриваем Мир Ценности под углом зрения координации многих личностных индивидуальностей как факторов божественной природы.

Но в соответствии с выдвинутой здесь доктриной это только половина истины. Ибо Бог в Мире Ценности есть в равной степени фактор в каждом из многих личностных существований Мира Изменения. Акцент на божественном факторе в человеческой природе сущностно важен для религиозного мышления.

15. Обсуждение этого заключения ведет к исследованию понятий Жизни, Сознания, Памяти и Предвосхищения (Антиципации).

Характер сознания может варьироваться. В своей сущности оно требует акцента на конечности, а именно на признании «этого» и «того». Также оно может предполагать варьирующийся объем памяти или же может ограничиваться непосредственностью настоящего, лишенного памяти или антиципации. Память весьма варьируется, и, за исключением небольшой части опыта, большая часть наших переживаний ощущается и проходит. То же самое верно и в отношении антиципации.

Наш чувственный опыт ймеет внешний характер и не может отразить того огромного самоудовлетворения, которое проистекает из внутренних телесных функций. И в самом деле, человеческий опыт можно описать как поток самоудовлетворения, дифференцированный струей сознательной памяти и сознательной антиципации. Развитие литературных навыков обратило внимание на внешний характер такого чувственного опыта, как зрительный и слуховой; более глубокие понятия «чувство сострадания» и «любящие сердца» проистекают из человеческого опыта, как он функционировал еще три тысячи лет назад. Сегодня же это лишь устаревшие литературные приемы (gestures). И сейчас, например, внимательный доктор, в то время как он будет наблюдать характер телесных проявлений своего пациента, обязательно присядет и станет с ним беседовать.

Когда память и антиципация совершенно отсутствуют, гогда имеет место полное согласие с обычным влиянием непосредственного прошлого. Не возникает ни- какой сознательной конфронтации памяти с возможностью. Подобная ситуация порождает активность чистой материи. Когда имеется память, какой бы слабой и кратковременной она ни была, обычное влияние непосредственного прошлого или будущего перестает быть доминирующим. Тогда возникает реакция против исключительного господства материи. Таким образом, вселенная материальна пропорционально ограничению памяти и антиципации.

В соотношении с такой оценкой Мира Активности нет необходимости постулировать два существенно различных типа активных сущностей, а именно: чисто материальных сущностей и сущностей, одушевленных различными видами опыта. Последний тип будет достаточен для оценки характеристик этого мира, если мы допустим разнообразие рецессивности и доминирования среди основных фактов опыта, а именно: сознания, памяти и антиципации. Данное заключение имеет то достоинство, что оно указывает на возможность возникновения жизни из безжизненного материала, а именно постепенного возникновения памяти и антиципации.

16. Сейчас нам предстоит рассмотреть строение Мира Ценности, возникающее в результате его воплощения в Мире Факта.

Основными элементами Мира Факта являются конечные активности; основная черта Мира Ценности — вневременная координация бесконечности возможностей для их реализации. Во вселенной Мир Факта обладает статусом абстракции, требующей для завершения своей конкретной реальности ценности и цели. Мир Ценности обладает во вселенной статусом абстракции, требующей для завершения ее конкретной реальности фактуальности конечной активности. И сейчас мы переходим к этому второму вопросу.

Изначальное основание Мира Ценности составляет координация всех возможностей вступления в активный Мир Факта. Подобная координация предполагает гармонию и ее нарушение, красоту и уродство, притяжение и отталкивание. Также имеется мера сочетания в отношении каждой пары антитезисов, например определенная возможность реализации потребует как определенной степени гармонии, так и определенной дисгармонии, и так далее для любой другой антитетической пары.

Давняя традиция европейской философии и теологии до сих пор была обременена двумя заблуждениями. Одно из них представляет собой понятие независимого существования. У этого заблуждения двойное происхождение — цивилизованное и варварское. Цивилизованный источник понятия независимого существования—это склонность впечатлительных людей, когда они воспринимают какой- либо ценностный фактор в его самом благородном виде, полагая, что они воспринимают некоторую изначальную сущность во вселенной и поэтому ее существование должно включать абсолютную независимость от всех низших типов. Я возражаю именно против этого окончательного вывода об абсолютном характере независимости. Эта ошибка преследовала Платона в его отношении к Идеям, и особенно в отношении к математическим Идеям, которыми он так восхищался.

Второй вид заблуждения проистекает из ранних типов полностью или частично цивилизованных общественных систем. В них упор делался на аппарат для сохранения единства. Эти структуры предполагали деспотическое правление, иногда лучшее, иногда худшее. С появлением цивилизации социальная система потребовала подобных способов координации.

У нас есть свидетельства того, что древние евреи ощущали неэффективность случайного лидерства и, к презрению своих священников или по крайней мере поздних священников, написавших об этом, требовали себе царя.

Так распространилась подсознательная установка, что удачной социальной системе требуется деспотизм. Это понимание базировалось на грубом факте варварской жизни, будто жестокость была изначальным способом поддержания широкомасштабного общественного бытия. И такое убеждение не исчезло до сих пор. Мы можем обнаружить возникновение цивилизованных понятий в греческой и еврейской общественных системах, а также в том внимании, которое Римская империя уделяла развитию почти самостоятельной правовой системы. Римские легионы были дислоцированы главным образом на границах империи.

Но в более позднее время в Европе отличный пример возникновения цивилизованных понятий дают монастыри раннего средневековья. Институты вроде монастыря Клюни периода расцвета придерживались идеала общественной системы без жестокостей и в то же время сохраняющей высокую эффективность. К сожалению, все чело- веческие построения требуют ремонта и реконструкции, но наш огромный долг средневековым монастырям не может затмеваться тем фактом, что в конце своей эпохи они нуждались в реформе. Проницательные люди XVIII столетия словесно выразили те идеалы, которые осуществлялись столетиями ранее. В современном мире активность Клюни больше воспроизводилась в деятельности монастырей таких районов, как Бретань и Новая Англия, нежели в тех местах, где религия ассоциируется с богатством.

В настоящий момент социологический анализ концентрируется именно на тех факторах, которые легче всего выделить. Подобным фактором "оказался, например, экономический мотив. Было бы несправедливо целиком приписывать этот ограниченный взгляд Адаму Смиту, хотя подобный взгляд и в самом деле доминировал среди его более поздних сторонников. Идеализм оказался отодвинутым назад; его последним усилием была ликвидация рабства. Первый пример европейской цивилизации после падения Западно-Римской империи представляют ранние христианские монастыри.

17. Заключение из этого обсуждения двоякое. С одной стороны, приписывание чистого счастья и произвольной силы природе Бога является профанацией. Эта природа, рассматриваемая в качестве унификации, происходящей из Мира Ценности, основана на идеалах морального и эстетического совершенства. В свое единство она принимает беспорядочную эффективность религиозной активности, трансформируемой в силу превосходства ее собственных идеалов. Результатом оказываются Трагедия, Симпатия и Счастье, вызванные действенным героизмом.

Конечно, мы не способны постигнуть опыт Высшего Единства Существования. Однако имеются человеческие понятия, с помощью которых мы можем взглянуть на преследующее вселенную стремление к ограниченным идеалам совершенства. Это бессмертие Мира Действия, проистекающее из его трансформации в божественной природе, находится вне способности нашего воображения. Различные попытки описать его часто оказываются шокирующей профанацией. Что действительно волнует наше воображение, так это то, что непосредственные факты настоящего действия получают постоянное значение для вселенной. Такие важные понятия, как Правильное и Неправильное, Достижение и Неудача, зависят от этого основания. Иначе любая активность будет чем-то крайне незначительным.

18. Заключительная тема дискуссии открывает большой вопрос. До сих пор лекция продвигалась вперед в форме догматических утверждений. Но каковы же те свидетельства, к которым она апеллирует?

Единственным ответом будет реакция нашей собственной природы на всеобщий аспект жизни во вселенной.

Такой ответ полностью расходится с широко распространенной традицией философской мысли. Данная ошибочная традиция предполагает назависимые существования, влечет за собой возможность адекватного описания конечного акта. В результате возникает допущение, что возможны отдельные адекватные посылки, с которых начинается аргументация.

Философское мышление часто основывается на фальшивой адекватности оценки различных видов человеческого опыта. Отсюда мы как бы достигаем некоторого простого заключения в отношении сущностной характеристики человеческого знания и его сущностной ограниченности. А именно: мы знаем то, чего мы не можем знать.

Поймите, что я не отрицаю важность анализа опыта. Напротив. Прогресс человеческой мысли проистекает из прогрессивного просвещения, осуществляемого посредством этого анализа. Я не согласен лишь с абсурдным доверием в отношении адекватности нашего познания. Самодовольство ученых представляет собой трагикомедию цивилизации.

Нет такого предложения, которое бы адекватно утверждало свое собственное значение. Всегда имеется предпо- сылочное основание, которое не поддается анализу в силу своей бесконечности.

Давайте возьмем простейший случай, например предложение «Один плюс один равно двум».

Очевидно, что это предложение опускает некоторое необходимое ограничение. Ибо одна вещь сама по себе составляет одну вещь. Поэтому мы должны сказать: «Одна вещь и другая вещь дают две вещи». Это должно означать, что соединение одной вещи с другой создает группу двух вещей. На этой стадии возникают различные трудности. В соответствующем виде соединения должен быть соответствующий вид вещей. Соединение искры и пороха поро- ждает взрыв, который весьма непохож на эти две вещи. Так что нам следовало бы сказать: «Соответствующий вид соединения одной вещи с другой порождает ту разновидность группы, которую мы называем две вещи». Здравый смысл сразу же говорит вам, что имеется в виду. Но, к сожалению, нет адекватного анализа самого здравого смысла, ибо он как раз и предполагает наше отношение к бесконечности вселенной.

Есть и другая сложность. Когда нечто помещается в иную ситуацию, оно изменяется. Каждая хозяйка принимает во внимание эту истину, если она приглашает к себе гостей на вечеринку; это же предполагает и повар, приготовляющий обед. Конечно, утверждение «один плюс один равно двум» допускает, что изменения условий неважны. Но для нас невозможно анализировать это понятие «неважного изменения». Мы должны опираться на здравый смысл.

Фактически нет ни предложений, ни слов со значениями, которые были бы независимы от обстоятельств произнесения. Сущность научной мысли сводится к игнорированию этой истины. Также сущность здравого смысла составляет игнорирование этих различий основания, когда они не влияют на достижение непосредственной цели. Моя точка зрения такова, что мы не можем полагаться на адекватный эксплицитный анализ.

19. Заключение сводится к тому, что логика, рассматриваемая в качестве адекватного анализа развития знания, оказывается лишь подделкой. Это прекрасный инструмент, но в качестве основания он требует здравого смысла.

Возьмем другой пример. Рассмотрим «точные» утверждения различных школ христианской теологии. Если бы лидеры любой существующей сейчас религиозной организации были перенесены назад, в XVI столетие, и выразили бы все свои исторические и доктринальные убеждения в Женеве или же в Испании того времени, то Кальвин или инквизиторы были бы глубоко шокированы и стали бы действовать в соответствии с тем, как они привыкли действовать в таких случаях. Возможно, в результате какого-либо объяснения и Кальвин, и инквизиторы осознали бы необходимость изменения акцента в своих убеждениях. Но это уже другой вопрос, который нас не касается.

Я полагаю, что окончательный взляд философского

мышления не может основываться на точных утверждениях, составляющих основание специальных наук. Точность есть подделка.

<< | >>
Источник: Уайтхед А.. Избранные работы по философии — М.: Прогресс. (Философская мысль Запада).. 1990

Еще по теме I лава 1 Бессмертие:

  1. Г лава 3
  2. Г лава 6 Экстремизм
  3. Г лава 8 Массовые беспорядки
  4. Г лава 9 Криминальная опасность
  5. Г лава 11 Информационная безопасность
  6. Г лава 7. Экологическая экспертиза проектов
  7. Г лава первая КЕЛЬТЫ ВО ВРЕМЕНИ И В ПРОСТРАНСТВЕ
  8. Г лава IV СОВЕТСКАЯ СИСТЕМА ПРАВОСУДИЯ (1917-1991 ГГ.)
  9. Творческое бессмертие
  10. І лава шестая ГОСУДАРСТВЕННОЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО НА УКРАИНЕ ВО ВРЕМЯ МИРНОИ ПЕРЕДЫШКИ
  11. Г лава IX. Эфиопия
  12. ДУХ ДОЛИНЫ БЕССМЕРТЕ
  13. Г лава 5 РОССИЙСКИЙ «ФЕДОН»
  14. Г лава XVII. Иония
  15. ГЛАВА 13. Жизнь, смерть, бессмертие
  16. 13.5. Потенциальное бессмертие
  17. 5. Бессмертие
  18. 13.2. Смертьи бессмертие