<<
>>

ПЕРВАЯ ГЛАВА: КАК НИЦШЕ ПОНИМАЕТ СВОЕ МЫШЛЕНИЕ И САМОГО СЕБЯ

Жизнь и познание 514

Единство и разделение жизни и познания.— Мышление согласно реальной диалектике.

Сознание логической формы мысли 525

Противоположность и противоречие.— Целое.— Система.

Возможность сообщения 535

Необходимость сообщения.— Причина невозможности сообщения.— Косвенное сообщение.— Необходимость и истина маски.— Символ и песнь.— Полемика.

Что есть Ницше для самого себя 547

Если познание покидает ту почву, какую для нее образует всякий определенный предмет, чтобы в качестве философствования обратиться с вопросом к самому бытию, то первоисток, осуществление, сообщение мысли и ее самосознание должны быть иными, чем при повседневном или научном обращении с вещами, которые, как может показаться, присутствуют в словах и понятиях, не вызывая сомнений.

Самосознание мысли, будучи осознанием метода, является моментом всякого научного знания, но как самопонимание становится также существенным моментом философствования. Самоконтролем научного познания, проверяющим те или иные утверждения путем соотнесения их с предметами, философствование удовлетвориться не может. Скорее, оно проходит самопроверку, соотнося себя с мерой возможной экзистенции мыслящего, разумея себя исходя из нее. Оно осуществляется как мышление в некоей постоянно отсылающей к самой себе борьбе всего человека.

Что именно представляет собой это самопонимание, невозможно понять с точки зрения служебного по отношению к нему методического знания,— это остается тайной философствования. Можно только видеть, как оно выражает себя, а затем, как оно ведет себя в контексте всей мысли данного философа. Если спрашивать непосредственно об этом самопонимании, легче сказать, чем оно не является, чем что оно такое.

Ибо если эта смутная самость философствующего человека хочет знать, что она такое, она легко впадает в недоразумение: во-первых, в психологическое наблюдение своего вот-бытия и, во-вторых, в бесконечную саморефлексию.

Тот факт, что Ницше признает, что имеет «мало доброй воли к самонаблюдению», означает, что он психолог не в смысле только наблюдающего, эмпирического исследователя (который экспериментальным, казуистическим, статистическим путем устанавливает факты и пытается их каузально объяснить), но в смысле проясняющего экзистенцию философа. Психология в смысле самонаблюдения отличается от психологии, проясняющей экзистенцию, психологии, имеющей форму самопонимания: самонаблюдение соотносится с эмпирическим вот-бытием, пусть даже своим собственным, самопонимание — с возможной экзистенцией. Правда, мое вот-бытие с определенных сторон (однако сколь угодно, до бесконечности, подробно) может быть познано путем наблюдения; попытки наблюдать его имеют смысл: во-первых, в той мере, в какой возможна техническая помощь со стороны вот-бытия (так Ницше наблюдает свои психические состояния, изменяющиеся в зависимости от диеты и климата), во-вторых, поскольку обнаруживаются явления, в которых проявляется или к которым обращена возможная экзистенция (так, значительная часть ницшевой психологии, даже когда она имеет дело с фактами, представляет собой прояснение, апеллирующее к экзистенции). Однако наблюдение становится бессмысленным, если в подобных поисках кружить вокруг собственного вот-бытия как эмпирической фактичности, как будто в ней на пути психологически подразумеваемого самонаблюдения можно найти самого себя как экзистенцию.

Если я пытаюсь понять самого себя не путем наблюдения своего вот-бытия, а, наоборот, путем саморефлексии, то в зеркале возможного я вижу себя в движении, благодаря которому все, что бы я о себе ни мыслил, может проявиться вновь, иначе, и даже противоположным образом.

Чем более честным я остаюсь, тем безграничнее, поскольку я только рефлексирую, становится возможное. Я проясняю себя в нем, но в условиях распада всякой действительной самости, которая в любой из тех форм, в которых я хотел бы ее знать, скорее, тотчас вновь исчезает:

«во ничтожестве и во множестве неизменно лгущих зеркал . Самопознанье! Самозакланье!»

(Дионисийские дифирамбы. Среди стервятников.

Пер. В.Топорова / цит. по: Ф. Ницше. Стихотворения.

Философская проза, СПб., 1993, с. 71).

Только в непостижимом скачке из возможности в действительность, в слиянии с первоистоком, в некоей уверенности, которая не является знанием о чем-то или обо мне, не представляет собой какого-то окончательно определенного содержания, только во всем этом возникает самопонимание, оказывающееся теперь уже не разрушающим, а наполняющим философствованием. Тот факт, что это наполняющее философствование может быть честным, только если прежде оно решилось на неограниченное разрушительное прояснение возможного, делает эту саморефлексию осмысленной. Но остановиться на этой первой стадии означало бы лишиться самости, а тем самым возможности философствования.

Поэтому Ницше выступает против самонаблюдения и против саморефлексии (хотя практикует и то и другое), чтобы ограничить их и найти подлинный путь самопонимания, для которого они не будут ни источником, ни целью. О чистом самонаблюдении он почти всегда отзывался отри- цательно. Таковое не идет далеко: «Человек ... обыкновенно может распознать только свои внешние укрепления. Сама крепость ему недоступна и даже невидима .» (ЧСЧ, 454). Человеку заказан доступ к самому себе в форме зна- нияосебе: «Каждый наиболее чужд самому себе» (ВН, 653). «Каждый день я удивляюсь: я не знаю самого себя» (11, 381). Саморефлексия как знание самого себя к тому же опасна. Если она, с упомянутым множеством зеркал, аналитически осмысляет возможности сомневающегося прояснения экзистенции, искажая таковое до мнимого психологического знания о себе, то в конце стоит: «самопозна- нье — самозакланье». Для подлинного философского познания (в котором Ницше нередко зовет себя «психологом») придерживаться самонаблюдения и саморефлексии гибельно: «Мы, психологи будущего ... мы — орудия познания, и нам следует обладать всей наивностью и точностью инструмента,— следовательно, мы не должны ... „познавать" себя» (ВВ, 185; перевод данного фрагмента исправлен — пер.). Поэтому Ницше свидетельствует: «я думал о себе всегда лишь дурно ... Должно быть, во мне есть какое-то отвращение, препятствующее мне думать о себе что-нибудь определенное» (ПТСДЗ, 397), атакже: «Мне ка- жеся, что врата познания закроются, лишь только примешь близко к сердцу свое личное дело» (ВВ, 184).

В отличие от негативно воспринимаемых путей психологического самонаблюдения и бесконечной саморефлексии самопонимание есть обретение ясности в некоем внутреннем действии — в философствовании. Таковое касается не только моего индивидуального вот-бытия (субъективности) и не только вещей, общих для каждого (объективности), но и в том и в другом — экзистенции. Экзистенция — это самость, каковую я собой представляю исключительно в силу того, что я существую в мире, имею дело с вещами и живу в данном целом. Самопонимание соотносится с отдельным человеком как возможной экзистенцией, для которой он есть в силу того, что он сам существует тем способом, каким ему обнаруживает себя бытие. Поэтому самопонимание наталкивается в самости на всеобщее, либо на исключительное, имеющее всеобщую значимость. Мысль Ницше по большей части имеет форму самопонимания, осуществляющего себя в особенных содержаниях, но в этом своем качестве осмысляется им еще раз — в целом; уже в ранние годы он пишет: «я ищу то, в чем моя нищета является всеобщей, и бегу от всякого личного становления» (Роде, 5.74); позднее это станет для него неизменно актуальным: «Каждый миг мною владеет та мысль, что моя история не является только личной, что я делаю нечто для многих, живя таким образом, придавая себе такую форму и внося себя в анналы именно так» (11, 384).

Поэтому самопонимание Ницше связано с его мыслью не как некое дополнительное понимание, но как понимание порождающее. Оно не случайно (и потому мы не просто интересуемся, как же автор думал о себе), но существенно и поддерживает контекст целого. Не будучи включены в то русло, в котором Ницше понимает себя, его идеи оказываются не лишены искажающей однозначности, присущей сиюминутному высказыванию. В этом смысле изучение всех автобиографических и самокритических замечаний Ницше, замечаний, интерпретирующих его собственные сочинения, существенно открывает доступ к его философствованию1.

В ходе нашего изложения жизни и основных идей Ницше его самопонимание было фоном, который то здесь то там уже возникал2. Однако осознанное самопонимание, осуществляемое Ницше в некоей последней рефлексии над тем, что он, мысля, делает и что он при этом собой представляет, должно найти четкое выражение в специальном контексте. Как особо сообщал Ницше в своих сочинениях и заметках, касающихся понимания им своего разума в целом, он занял свободную позицию по отношению к себе и своим работам, что по определению создало некую дистанцию между ним и частными содержаниями его мысли. Самопонимание в то же время есть включающее в себя все частные содержания и отсылающее ко всему собственному философствованию Ницше прояснение в целом, которое, однако, не достигает своей цели. Потому что либо он понимает себя как что-то всеобщее, т. е. как представителя человечества, и тогда не доводит свое самопонимание до систе- матической цельности некоего знания, ибо все всеобщее для него тоже становится сомнительным, либо он понимает себя как исключение и необходимым образом не может сделать эту исключительность общепонятной.

Осознанное самопонимание Ницше касается, во-первых, оснований познания в его жизни, во-вторых, логической формы его мышления, в-третьих, возможности сообщения этого мышления, в-четвертых, смысла всего его вот-бытия.

<< | >>
Источник: Карл Ясперс. Ницше. Введение в понимание его философствования, СПб, Издательство «Владимир Даль».. 2003 {original}

Еще по теме ПЕРВАЯ ГЛАВА: КАК НИЦШЕ ПОНИМАЕТ СВОЕ МЫШЛЕНИЕ И САМОГО СЕБЯ:

  1. ВТОРАЯ ГЛАВА: КАК МЫ ПОНИМАЕМ НИЦШЕ
  2. ГЛАВА XXXII. ОБ ОТРЕЧЕНИИ ОТ СЕБЯ САМОГО И ОБ ОСТАВЛЕНИИ ВСЯКОГО ВОЖДЕЛЕНИЯ.
  3. ГЛАВА IX, О ТОМ, ЧТО ДОЛЖНЫ МЫ СЕБЯ И ВСЕ СВОЕ ПРИНЕСТЬ БОГУ И МОЛИТЬСЯ ЗА ВСЕХ.
  4. ЗАЩИЩЕННОСТЬ ОТ САМОГО СЕБЯ
  5. О сознании самого себя
  6. В поисках самого себя
  7. Человек, создающий самого себя (мораль)
  8. Обіцая задача разума, подвергающего себя самого критике
  9. Глава вторая От условий, сопровождающих факторов, результатов — к пониманию самого творчества как процесса и отношения
  10. Глава V. Схемообразование как аспект действования понимающего субъекта
  11. 8. Мышление и интеллект 8.1. Мышление как психический процесс
  12. Ницше Ф.. О пользе и вреде истории для жизни. Сумерки кумиров, или Как философствовать молотом. О философах. Об истине и лжи во вне- нравственном смысле: Пер с нем. / Ф. Ницше. — Минск: Харвест. — 384 с. — (Philosophy)., 2003
  13. ГЛАВА I МЫШЛЕНИЕ КАК ВЫСШАЯ ФОРМА ОТРАЖЕНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
  14. Книга первая ЖИЗНЬ НИЦШЕ