1. Проблемы существующие и несуществующие

Принцип, которому следовало бы всегда придерживаться в философских исследованиях, - это единство проблемы и решения. Проблема обретает собственный характер только тогда, когда стремится к решению.

Не зря есть поговорка: правильно поставить проблему -значит решить ее или решить более чем наполовину.

В самом деле, как формулировать, не решая? Сформулировать -значит определить термины, а определить -значит найти соотношение терминов между собой и с целым. В противном случае все остается неясным, а значит, и несформулированным. Однако определить термины и связи - значит решить проблему, какой иначе могла бы быть цель, как не прояснение сути проблемы? Вне решения остается неясное побуждение, чувство неудобства, страдание, свидетельствующее о созревании проблемы, подготавливаемой жизнью для обдумывания. Многим знакомо это беспокойство - не по причине отсутствия ответа, а из-за отчаянного усилия вынести к источнику света вопрос, который вместе и ответ. Неконкретно поставленный вопрос лишен нужной формы выражения, поэтому выливается в неразборчивый лепет и заикание. Словно под глыбой твердой породы томится в неволе мысль, но трещины тут и там говорят о том, что вот-вот появятся ее ростки, сбросив коросту. Ученый медитирует так же, как поэт. Да и вообще любой практик чувствует, что не обладает проблемой, пока не начнет действовать: состояние вне действия и вне проблемы - состояние страдания. По отношению к будущей проблеме - это инерция, с которой душа бьется, как умеет.

Этой простой истине совпадения философии со здравым смыслом, казалось бы, противоречит факт, что все говорят о проблемах сформулированных, но неразрешенных, что ответ на мно- 63

гие из них придет много позже. Однако поскольку упомянутая теория устойчива для логического опровержения, то проблемы, говорящие о фактическом, не являются таковыми. Похожим образом, общеизвестно, что поэтические произведения нередко отходят от закона прекрасного, тем не менее это не упраздняет ценность закона. Зато, произведения, часто называющие себя поэтическими, не являются таковыми вовсе.

Верно, что, обсуждая и позитивно квалифицируя то, что не есть поэзия, необходимо прояснить, откуда же берутся претенциозные проблемы. Каковы они, скажем фазу: это агрегаты репрезентаций, смешанных с понятиями, почему и выражены в словах, но в словах, которым либо не хватает логического смысла, либо этот смысл наполовину сентиментален или фантастичен. Как они возникают, объяснить сложнее. Их питает предрассудок, что определенные понятия и представления хоть и понятия, но вместе суть гипотетические проблемы, то есть включают в себя некоторое "если".

Простой пример: душа смертна или бессмертна? Проблема кажется реальной и вместе с тем неразрешимой. Долго оставалось нерешенным, что же такое "душа": "смертная" или "бессмертная". Душу нельзя было представить как чистое понятие, скорее, она - дыхание, пневма. "Бессмертное", отделенное и противопоставленное "смертному", оказалось неопределенным, а потому слитым с последним. Ибо как же можно мыслить жизнь без смерти, смерть без жизни? Проблема подразумевала, что у терминов есть какой-то смысл, но, поскольку с разными "если" далеко не уйдешь, то и проблема теряла свою эффективность. Отделенная от решения, она всегда запаздывала в приведении к цели, а получаемые решения оказывались иллюзорными. Приведем пример, встречающийся в диссертациях, из разряда фривольных: "Была ли Джемма Донати верной женой Данте Алигьери?". Многие из дантоведов напрягали лоб, находя неразрешимой эту проблему. Предположим, будь у нас в руках интимная переписка Данте с женой или доверенным другом, то проблема их отношений нашла бы какое-то решение. Но ведь никаких эпистолярных документов нет, значит сам вопрос не имеет никакого смысла. Однако пресловутое "если", гипотеза о наличии документов создает пресловутый и неактуальный вопрос.

Перед такого рода проблемами возможны три типа поведения. Первый - непрерывно изобретать решения, из которых одно разрушает другое и в итоге ни одно не устраивает. Таковы схоластические споры о бессмертии души. Чем менее конструктивные, тем казались грандиознее эти "вечные проблемы" и максимы. За- 64

тем Иммануил Кант взял да вырвал из рук философов и сложил в один угол все абсурдные вопросы. Впрочем, в той или иной форме они появились вновь в дипломных тезисах рутинных доктринеров и любителей академических игр. В отсутствие этих "вечных проблем" последним просто нечего было делать. Вокруг них эрудиты устраивают чернильные бури, обдумывая "социальный вопрос", "вечный мир", "соединение народов", "женский вопрос" и т. п., при этом всячески имитируют трудолюбие каторжников.

Второй способ поведения ведет к разрешению проблем, но только так, как их представляют - в воображении. Но и здесь мы видим метафизически совершенно связанные по видимости системы. Им только не хватает критической обдуманности, как блестящим изобретениям эрудитов не хватает документального бытия, а утопиям - исполнителей. Это также арена-агон для партизанов, то есть тех, кто не думает и не проверяет, ибо вместо всего этого - страстное горение, притягательные лозунги и воображение. Там же, где есть проблемы эффективной мысли и практики, там доминирует действенная критика, условия, требующие уважения. Участвующие в решении проблемы доверчивы и подозрительны, мужественны и осмотрительны в сложностях одновременно. Истинный мыслитель держится подальше от фанатичных и словоохотливых учеников. Напротив, ему интересны инакомыслящие, ибо он знает, что оппозиция, будучи серьезной, основана на природе проблемы, дает намек на иную, возможно, более широкую дорогу. Человек действия ненавидит затягивающие на дно сборища и толпы, зато его веселит хорошая баталия с оппонентом, ведь оба узнают много нового и, кто знает, может, и причины, почему не надо добиваться знать о чем-то.

Последний вид поведения можно обозначить как скептицизм и агностицизм. Это не просто признание несуществующих проблем, упрямое и настойчивое утверждение их насущности. При этом умозаключают, что решить их не дано: либо по ограниченности ума человеческого вообще, либо временному отсутствию изобретательных способностей. Агностицизм то устанавливает везде и во всем неодолимые препятствия, то пребывает в ожидании великого мессии, спасителя в более счастливом будущем. Чтобы не тратить силы на критику, они готовы выбросить на свалку за ненадежностью мышление и волю, человеческие силы, а с ней и реальность. Да и "тот, кто придет" также будет отвергнут, ведь кем же ему быть, как не человеком.

Иначе ведет себя мыслитель, понимающий необходимость критики самих проблем, то есть необходимость ответа на вопрос, 65

почему, будучи нереальными как проблемы, они спровоцировали реальные, но тщетные попытки, своего рода гибриды образов и понятий, плод робости и воли - как появились на свет. Пока это не понято, трудно ждать строго научных заключений критического интеллекта. Заметна подчас незаинтересованность тех, кто отдает себе отчет в том, что получено лишь воображаемое решение. Так иногда мы, захваченные своим исследованием или искусством, принимаем равнодушно любую форму правления или следуем внешнему импульсу при условии, что нас не отрывают от главного и дают возможность завершить начатое. В процессе критики наступает момент, когда проблемы, долго казавшиеся неразрешимыми, из низшей части души выступают наружу и получают неожиданное разрешение просто благодаря выпрямлению терминов. Вместо них формулируются новые проблемы - реальные и решаемые, показывающие происхождение предыдущих, ибо verum index sui et falsi 1.

<< | >>
Источник: Б. КРОЧЕ. Антология сочинений по философии. - СПб., «Пневма». - 480 с. Перевод С. Мальцевой. 1999

Еще по теме 1. Проблемы существующие и несуществующие:

  1. 2. Познаваемость реального как несуществующая проблема
  2. 2 Существует безусловно необходимое существо
  3. СВЯЗИ «МАРСЕЛИЗМА» Познание индивидуального бытия неотделимо от акта любви, т. е. caritasблагодаря которому это бытие проявляется в том, что делает его существом неповторимым или — если угодно — образом бога. Габриель Марсель Первичный опыт человека является опытом другого человека... Акт любви — самое полное утверждение человека. Неопровержимое экзистенциальное cogito43. Я люблю — значит, существует бытие и есть смысл жить. Эмманюэль Мунье
  4. ЦЕННОСТНОЕ СУЩЕСТВО
  5. Бог существует
  6. Существует ли терапия?
  7. Существующее и действительное.
  8. Существо разумное
  9. КАК СУЩЕСТВУЕТ ПРИРОДА БУДДЫ
  10. Глава И СУЩЕСТВУЕТ ЛИ БОГ?
  11. 2. Экспертиза заявки по существу
  12. 10. РАЗУМНОЕ СУЩЕСТВО — ТВОРЕЦ
  13. Все существует всегда
  14. Рассмотрение дела по существу
  15. 2.1. Обзор существующих подходов