Трагедия воли

Трагедии воли - благой или порочной - часто предшествует другая, если не следует за ней - трагедия воли как таковой. Не умея совладать с напором страстей и использовать их как горючее, воля сама оказывается под их прессом.

Тогда мы начинаем сомневаться в правильности избранного пути, не имея собственной позиции, не знаем, что думать о мире и о самих себе, в конце концов, эта изнурительная борьба в пустоте заканчивается полным истощением воли. Типичная форма описанной ситуации - разлагающая душу изнеженность и сонная, полупьяная, скользкая амёбообразная воля. В мысли об этом заколдованном и изнеженном состоянии начинает проступать образ смерти - не физической, а моральной смерти духа со всеми признаками трупного разложения. Об ужасающей и вместе искушающей негой дьявольской силе, ее постыдных эффектах повествует шекспировская трагедия "Антоний и Клеопатра".

Поцелуи, ласки, томные звуки, пьянящие запахи, блеск золотых украшений, мерцание свечей, молчаливые тени, экстаз наслаждения - вот фон развития трагедии. Царица Клеопатра жаждет неги и обольщает сладострастием, распространяет вокруг себя волны чувственного наслаждения, сообщая оргиям королевский и даже возвышенно мистический характер. Один из римлян, втянутый в колдовские сети, изумляется определенно инфернальной демонической силе: "Она не увядает с возрастом, а бесконечное разнообразие прихотей не может умалить привычка. Другие женщины пресыщаются, но эта тем голоднее, чем больше ласк поглощает. Жрецы превозносят в ней то, что обычно считается постыдным, когда она дает волю животным инстинктам". Развлекаясь, Клеопатра требует музыкального сопровождения и песен: 334

"Дайте нам, живущим любовью, капризное сладкозвучие музыки!" Она прекрасно знает, как поддерживать интерес в мужчинах. "Если вы найдете его грустным, скажите, что я танцую; если он весел, то найдите повод сказать, что занемогла я внезапно", - наставляет она гонца Антония. "Скромная" Клеопатра произносит слова так, что притягательность граничит с чувственным устрашением. Она умирает с удивительной готовностью: видно, в смерти есть для нее что-то похожее на любовные объятия, свидетельствует Энобабр. "Смерть - та сладостная боль, когда целует до крови любимый... Здесь золото и мои голубые вены, созданные для поцелуев и лишь царских губ", - говорит она змее, ядом которой решила отравиться. Ах, если б ты владела даром слова, Ты назвала бы Цезаря ослом: Ведь мы с тобой его перехитрили. 1

Безумному ритму погони за наслаждениями подчинено все вокруг нее. Вот сцена, где две служанки потешаются над чередой ее любовников, замужеств и смертей. "Господин Алексас, дражайший Алексас, - игриво вопрошает одна из них, - где же ваша проницательность, с какой вы превозносили царицу? Ах да, я знаю имя ее избранника, рога которого, как вы бы сказали, украсят гирлянды!.. "

В замысловатый круг терпких желаний вовлечен и Антоний. В окружении опьяненных праздностью гуляк весь прочий реальный мир работающих людей кажется прозаичным, тяжелым,

презренным. "Легкомыслием своим Антоний тяжелую ответственность кладет на нас с тобой", -

говорит Цезарь.

Добро бы лишь досуг

Он заполнял безудержным развратом,

Платясь похмельем и спинной сухоткой.

Но тратить драгоценные часы,

Которые, как гулкий барабан,

Тревогу бьют о нуждах государства!

Его приструнить надо, как мальчишку,

Который, невзирая на запрет,

Забаве краткой долг приносит в жертву.

(с. 51)

Цит. по: В Шекспир. Собрание сочинений. Т. 15. М.,1995. Далее цитируется по этому изданию с указанием страниц. 335

Даже слово Рим лишено былого почитания: Пусть будет Рим размыт волнами Тибра! Пусть рухнет свод воздвигнутой державы! Мой дом отныне здесь. Все царства - прах. Земля - навоз, равно дает он пищу Скотам и людям. Но величье жизни - в любви.

(с. 17)

Обнимая Клеопатру, Антоний верит, что их союз облагораживает жизнь, которая имеет смысл только в качестве обрамления их любви.

Это чувство - не любовь, мы уже дали ему имя - похоть.

Клеопатра ценит наслаждения, капризы, власть и все, что их усиливает. И Антония она любит постольку, поскольку он - часть ее капризов и орудие власти. Она стремится привязать его к себе, ведет борьбу, когда он удаляется, но взгляд упорно ищет чего-то другого, более важного, на что она, в случае необходимости, охотно променяла бы Антония. Но и Антоний не любит: умный и проницательный в суждениях, сжимая в объятиях, он проклинает и не может простить ее. "Не разводи сырость, -говорит он той, из-за которой была проиграна битва с Октавианом, - поцелуй меня, хоть тем утешь". Любовь требует единения двух существ в объективной цели и моральном согласии. Здесь же все - вне моральности и даже вне воли: оба втянуты в жуткий коловорот.

Из них двоих побеждает Антоний; прожив непростую жизнь, в моменты безумия он способен презирать сам себя. Ему знакомы война, политическое состязание, государственное правление, окрыленная победой слава не раз улыбалась ему. Этически верно он отделяет подлинное зерно в Клеопатре, почтителен в воспоминаниях о мертвой Фульвии, уважает Октавию, сестру Цезаря и свою новую жену, хотя знает, что покинет ее. После краткого перерыва он возвращается в политику, находит взаимопонимание с коллегами и компромисс с соперниками. Кажется, что цепи порочной связи почти порваны. Однако ненадолго, цепи вновь смыкаются, после слабых попыток сопротивления он отдается во власть судьбы, благоволящей Октавиану, человеку холодному, безвольному, без любви. О! Египтянка, до чего меня Ты довела!

Ну что же, полюбуйся, 336

Как я страдаю, глядя со стыдом На все, что я разбил и обесчестил... Придется мне теперь Послов смиренно посылать к мальчишке, Заискивать, хитрить, и унижаться - Мне, кто играл небрежно полумиром, Вязал и разрубал узлы судьбы! Ты знала - завоеван я тобой, Ослаб мой меч, опутанный любовью, И подчиняется во всем лишь ей... А, все равно!Пусть роком я гоним, Тем с большим вызовом смеюсь над ним! (с 200-201)

Судьба похотью стреножит его на каждом шагу: окружащие замечают в нем перемены, ничтожные мысли, каких не было. Все это наводит на догадку, что людские мысли суть частички их собственной судьбы, что внешние обстоятельства приходят в соответствие с внутренними. Антоний воспринимает сам себя водой в воде, сравнивает с облаками, исчезающими при дуновении ветра. Великий человек в момент распада дает о себе знать проблесками великодушия,

хотя все это омрачено стыдом. Вы слышите? Земля как будто стонет, Прося, чтоб я не попирал ее, Носить Антония она стыдится... Сгорю я со стыда,

Взглянув на ту, за кем во след пустился. И волосы мои в междоусобье Седые выговаривают черным За безрассудство; черные - седым За трусость и влюбленность. О друзья!. Примите выход, предложенный отчаяньем моим. Предавший сам себя да будет предан (с. 197)

Самоубийство брошенного на произвол судьбы Энобарба говорит о присутствии людей, готовых на смерть ради спасения чести. "Звезда Антония померкла. Все же я следую за ней, хотя мой ум противодействует, как встречный ветер", - говорит он на грани крушения. Клеопатра стоит чуть ниже или выше той жизни, где, помимо капризов и наслаждений, ничего не хотят знать: в такой вихреобразной головокружительной настроенности есть 337

определенная логика и воля. Логично отдаться смерти прежде, чем она настигнет в римской

тюрьме, лучше умереть, чем быть осмеянным торжествующим врагом и покрытым позором

бесславия Разве не интересно сначала изучить смерть в похотях и царских забавах? Клеопатра

уходит, показав, что "этот мир прощальных слов не стоит". Той же смертью умирают служанки,

ведь жизнь, лишенная блеска роскоши, не стоит и гроша. Последние слова Хармианы характерны:

Закройтесь, ставни век.

Нет, к солнцу золотому никогда

Взор столь же царственный не устремится

Корона сбилась на бок. Я поправлю,

И служба кончена.

(с. 328)

1919

<< | >>
Источник: Б. КРОЧЕ. Антология сочинений по философии. - СПб., «Пневма». - 480 с. Перевод С. Мальцевой. 1999

Еще по теме Трагедия воли:

  1. 9.1. НАУКА И ТРАГЕДИЯ
  2. РАЗДЕЛ 15 О воздействии Трагедии
  3. Трагедия России
  4. Письмо восемнадцатое О ТРАГЕДИИ
  5. ТРАГЕДИЯ СТРАНЫ ТРУБАДУРОВ
  6. ТРАГЕДИЯ ПОЛКОВНИКА ФОН ШТЕЙНА
  7. 64 Потеря любви — трагедия нашего времени
  8. Почта «спецвагона», или Успех трагедии
  9. Религия — постоянный источник человеческих драм и трагедий
  10. Музы и Сирены: «Рождение трагедии из духа музыки»
  11. СВОБОДА ВОЛИ